Первый среди равных. Через смерть

Глава 22

– Её Величество Императрица Доанна Первая, – идя по длинному коридору, едва слышимо проговаривала Доанна. Она словно пробовала на язык, на слух сочетание слов. Меняла интонацию, то говоря быстро, то замедляя темп, то придавала голосу возвышенный тон, то смягчала на услужливо-льстивый. И ей всё больше нравилось, как звучит её имя в обрамлении Императорских знаков власти.

Доанна шла уверенно, гордо подняв голову, и двери перед ней распахивались, пропуская царственную особу. Она чувствовала себя победителем.

«Теперь никто не посмеет смеяться надо мной!», – думала она, возвращаясь в свои покои.

Очередной день прошёл, а сколько ещё будет таких дней, наполненных суетой императорских дел: планирование строительства нового дворца, обсуждение убранства комнат, примерка новых нарядов. Это всего лишь малая толика дел, что она сегодня успела сделать, а ещё официальный ужин с представителями сословий Империи.

«Какие всё-таки вкусные эти привезённые из-за границы маленькие птички, а специи, доставленные с южного континента?!», – Доанна мечтательно прикрыла глаза. Не зря говорили быть осторожной с приготовленным на их основе соусом. Её тело горело от желания, и она ускорила шаг, возвращаясь в свои апартаменты.

– Ваше Величество, – Доанна не любила, когда в её отсутствие в личных покоях находится кто посторонний, но к верному Ингару это не относилось. Она его ждала и жаждала встречи и именно сегодня, сейчас.

– Ингар, ты вовремя, – произнесла Доанна, приближаясь с явным желанием сразу отдаться страсти любви.

– Ваше Величество, – повторил Ингар, отстраняясь. – Есть важная информация, не терпящая отлагательств. До меня дошли слухи, что готовится дворцовый переворот.

На лице Доанны застыла улыбка, а через мгновение лицо исказилось гримасой злобы, что Ингар невольно отшатнулся.

– Ряд лиц, не из первой сотни дворянского сословия, – продолжал Ингар, – объединились для свержения Вашего Величества. Они недовольны вашим правлением, государыня.

– Продолжай, – коротко бросила Доанна, нервно ходя по комнате.

– …они нашли недовольных среди высших офицеров армии, и в скором времени намерены заявить о себе.

– Кто они? Их много?

– Не много, моя государыня, – с ухмылкой ответил Ингар.

– Чему ты радуешься?! – заметив на лице улыбку, возмутилась Доанна.

– Тому, Ваше Величество, что это хороший повод избавиться от ненужных людей, – и, не дожидаясь реакции Императрицы, Ингар продолжил, – бунт подавим, заговорщиков схватим. Активные участники, как и их план, мне известен, правда, не удалось узнать детали, но считаю это несущественным.

– Когда? – уставившись на Ингара, спросила Императрица, а про себя подумала: «Не удивлюсь, что это именно он подкинул идею этой горстке предателей Империи».

– Через два дня, Ваше Величество.

– Во время поминок по моему безвременно ушедшему мужу? – удивилась Доанна, в мыслях перебирая намеченные на ближайшие дни мероприятия.

«Только собрание представителей всех сословий на скорбном ужине оптимально подходит для низложения Императрицы. На ужин приглашены представители всех сословий, высшие чины армии и флота, государственные деятели и прочие. Наилучшего состава и не придумаешь. Прям, как во время церемонии коронации», – хмыкнула Доанна.

– Всё верно, Ваше Величество.

– Имена заговорщиков? Надо их всех взять и…

– Ваше Величество, не торопитесь. Прикажите только усилить посты в замке и число слуг во время ужина. Верных людей хватит.

– Что ты мне советуешь?! Сложа руки сидеть и ждать, когда меня…

– Нет, но и торопиться не надо. Можно спугнуть, а так, все, кто замешан в подготовке бунта будет в одном месте. Неблагонадёжных приглашённых рассадим по разным залам, чтобы они не могли координировать свои действия. И по очереди арестуем.

– Много их?

– Мне известны имена полусотни дворян и офицеров.

– Почему не доложил о готовящемся бунте мой тайный советник?

– Он среди сочувствующих, Ваше Величество, – ответил Ингар, ожидая реакцию Императрицы и она не замедлила последовать. Доанна и без того находившаяся в нервно-возбуждённом состоянии, зашагала по своим апартаментам, сбрасывая с тумбочек, стола, всё, что попадается под руку.

– Доанна, успокойся! – подскочил к ней Ингар. – Всё под контролем, начальник стражи и командир личных гвардейцев остался верен тебе и они без сомнений выполнят любой твой приказ.

– Почему? Я спрашиваю, почему они пошли против меня? Я утвердила привилегии дворянам, о которых мой муж долгие пять лет только говорил. Я увеличила жалование гражданским служащим, я…

– Вы, Ваше Величество, подняли налоги на торговлю, установили налог на пахотную землю, что никто из монархов не решался сделать… А ещё идёт война, предстоит летняя кампания.

– Знаю! А что мне делать?! Казна пуста!!! Торговать на равных условиях с другими континентами мы не можем, нет незамерзающего выхода в море, а только летом много не наторгуешь.

– Так я вам предлагал, Ваше Величество, заключить перемирие с Сенарской Империей и пойти, отвоевать выход к южному морю.

– Перемирие?! Ты в своём уме?! Военные и без того на меня смотрят с презрением, а если я предложу сдаться…

– Не сдаться, а временное перемирие. Это широко практикуется, – не унимался Ингар, – осмелюсь напомнить о двухсотлетней войне.

– И что с ней не так? – чуть успокоившись, заинтересовалась Императрица. Она не была сильна в мировой истории. Не считала эти знания необходимыми и поэтому не интересовалась событиями прошлого.

– «Двухсотлетняя война» названа потому, что велась двести с небольшим лет. Но известно, что активные боевые действия велись от силы лет семь, если сложить все известные более-менее важные сражения, – с заумным видом заговорил Ингар. Ему нравилось учить, поучать, демонстрировать своё превосходство в знаниях перед окружающими и он говорил, делая многозначительные паузы, – а всё остальное время, иногда целые поколения, действовало перемирие, во время которого никто не хотел нарушать достигнутое шаткое равновесие. Вы удовлетворены моим ответом?

– Ты хочешь сказать, что можно заключить перемирие с Сенарцами и они пойдут на это?

– Не знаю, согласятся или нет, но попробовать стоит. Прикажи составить послание Его Величеству Великой Сенарской Империи Тонгиссу Второму, и посмотрим, может, не откажется обсудить вопрос о перемирии.

– Сенарцы захватили четверть Империи, думаешь, они просто так уйдут? – с сомнением спросила Доанна, но вариант с перемирием ей понравился. Будет возможность снизить траты на армию, а если получится за время перемирия отвоевать выход к южным морям, то о ней заговорят не только как о миротворце, но и как победоносном правителе, впервые за последние полсотни лет присоединившем стратегически важные территории.

Ингар обрадовался, что сумел заинтересовать Императрицу и охотно ответил:

– Не сомневаюсь. Они тоже несут крупные потери, и каждый день войны им обходится не дешевле, чем нам.

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением, но сейчас самое важное — это обезвредить заговорщиков. С командирами охраны дворца и личной гвардии я поговорю сама, дам соответствующие указания, а ты, дорогой Ингар, позаботься, чтобы на поминальный ужин прибыли все заговорщики. И ещё, составь список неблагонадёжных, – не успела Императрица договорить, как Ингар протянул ей плотный лист бумаги, исписанный мелким, но разборчивым почерком.

– Это все? – не удивляясь проворности своего верного слуги, спросила Доанна.

– Все. Я пометил, кто принимал активное участие в подготовке и обсуждении заговора, кто оказывал материальную поддержку, а кто сочувствовал, своими действиями в силу должности не предпринял соответствующих мер.

– Оставь. Я разберусь. А теперь ступай, не до тебя сейчас.

Доанна смотрела в спину выходящему Ингару, и вновь задалась вопросом, а не много ли на себя берёт обычный, пусть и личный лекарь Императорской семьи…

Ингар вышел и едва сдерживался от проявления бури овладевших его эмоций. Он торопился к себе. Шёл по коридорам дворца, не замечая встреченных дворян, слуг, гвардейцев. Он торопился, а когда достиг заветной двери своих покоев, вошёл внутрь и заперся изнутри. Уселся за письменный стол и, найдя чистый лист бумаги, принялся старательно выводить: «С радостью сообщаю, что вскоре тётушка Верса пришлёт обещанное послание».

Налюбовавшись каллиграфическим почерком, Ингар сложил и запечатал послание в конверт. Оставалось только доставить его нужному адресату.

Оставшиеся до поминального ужина дни, Доанна Первая провела в раздумьях и… страхе, а если её верный слуга ошибся, и бунтовщики возьмут да изменят план. Раньше намеченного срока ворвутся в её покои… От таких мыслей её в очередной раз передёрнуло. Она изменила своим привычкам и ночевала не в своих роскошных покоях, а в потайной комнате, одна. Мучаясь ночами от одиночества, а разыгравшаяся бурная фантазия рисовала картины смертоубийства одну страшней другой. Но она держалась, на виду не подавала вида, что боится с каждой секундой приближающегося дня. Приготовления: усиление охраны, смена времени обхода и другие принятые меры предосторожности не вызывали подозрений. Всегда, перед официальными приёмами производилось усиление охраны, и Доанна с нетерпением и страхом ожидала, сработает разработанный план или придётся задействовать главный козырь в её праве на трон — личную гвардию. В её непоколебимой верности она была уверена и что любой, абсолютно любой приказ будет исполнен. Прикажи она взять на штыки это сборище дворян, то верные гвардейцы без колебаний выполнят и его. Не зря она ещё совсем юной, только выйдя замуж за благоверного супруга, по рекомендации своего рано почившего отца вместо дорогих украшений выпросила в подарок на годовщину свадьбы полсотни гвардейцев, составивших костяк её небольшой, но верной армии.

Не раз она мысленно благодарила отца за подсказку. Пусть над ней смеялись, когда она до рождения своего первенца частенько проводила время, наблюдая за тренировками личной гвардии. Когда лаской и нежностью убедила супруга именным указом закрепить подчинение собственной гвардии лично ей, минуя воинскую иерархию. И теперь это приносило свои плоды. Полсотни личных гвардейцев превратились в две сотни обученных и главное непоколебимо верных только ей солдат. С оружием в руках способных оградить её от всех неприятностей. Выполнить, невзирая на трудность его исполнения любой приказ, а тем более моральные принципы, так называемую «честь гвардейца, офицера» и защитить, пожертвовав собой.

Доанна тяжело вздохнула. Наступил тот самый судьбоносный день, когда впервые проверяется на верность окружение. В некоторых она была абсолютно уверена, в некоторых сомневалась, а тех, кому не доверяла, давно отправила подальше из столицы.

Доанна шла по коридору в обеденный зал и двери привычно перед ней распахивались. Все указания и распоряжения даны, неоднократно проверены и перепроверены потайные места, где уже сейчас расположились солдаты её личной гвардии, готовые по одному только знаку защитить свою хозяйку. Когда Доанне доложили, что гвардейцы её между собой называют «наша хозяйка» она чуть не расплакалась. Хоть кто-то в этом мире верен ей.

– Господа и уважаемые энцы, а также представители иных сословий! – провозгласил глашатай, – прошу встать и поприветствовать Её Величество Императрицу Доанну Первую.

Аплодисментов и выражения бурных эмоций не было. Всё-таки повод, по которому собралось столь многочисленное и разносословное собрание, не являлся праздничным, а скорее скорбным. Как-никак первая памятная дата смерти предыдущего Императора Страниса Первого, что вносило в церемонию свои коррективы.

Не послушав советников, Доанна настояла, чтобы все приглашённые располагались в одном зале, а не как раньше согласно сословному чину, кто в малом, кто в среднем, а кто в главном зале. Доанна не хотела излишне передвигаться по дворцу, минимизировав случайности во время перехода из одного зала в другой, так как согласно протоколу должна со скорбным выражением лица принять соболезнования от представителей всех сословий.

Доанна Первая прошла к возвышению, где располагался накрытый на две персоны стол, где ей придётся восседать одной. Это дань почившему супругу. Подобная церемония уже проводилась, в тот раз поминали супругу Императора и в разработанный церемониальный протокол большие изменения вносить не стали. Ей придётся сидеть одной со скорбным выражением лица, слушать воспоминания о почившем супруге и… ждать.

Траурная церемония началась с оглашения некролога. Стоя, в молчании, почтили память безвременно ушедшего Императора и вновь расселись за столы. Доанна не притрагивалась к еде, опасаясь отравления, только пила принесённую отдельно подкрашенную воду, делая вид, что пьёт вино.

Минуты, часы тянулись, а церемония проходила без отклонений от протокола. Доанна уже подумала, что её верный слуга ошибся и никаких заговорщиков, и в помине нет, а только бурная фантазия и непроверенные слухи, как из-за одного из столов, где располагались дворяне, поднялся пожилой энц.

– Граждане, представители всех сословий Империи! Я — энц по крови Борвис Мутрасо, взываю к вам!!!

«Началось», – подумала Доанна и приготовилась подать знак верным гвардейцам.

Энц говорил, распаляясь. Взывал к чести, к Закону, обращался ко всем сидящим в большом зале и к каждому в отдельности, рассказывая и так известные прегрешения вдовы Императора, но когда тот упомянул о смерти Императора Страниса Первого, обвинив в скоропостижной кончине Императрицу, Доанна не выдержала и подала знак гвардейцам…

– Не скажу, что удивлён Вашим Величеством, но обескуражен это точно. Надеюсь, не стану вашим врагом, – с поклоном проговорил, входя в апартаменты, Ингар.

Траурная церемония закончилась кровавой бойней. Выскочившие из потайных ниш гвардейцы сначала принялись орудовать прикладами своих мушкетов, а когда получили неслабый отпор от присутствующих военных, пустили в ход штыки.

– Сколько? – равнодушно спросила Доанна.

– Восемнадцать трупов. Из них одиннадцать военные. Три энца из незнатных семей. Один гражданский служащий и трое иных сословий. Много раненых. Среди них и представители влиятельных родов. Некоторые не доживут и до утра, – холодно ответил Ингар.

– Допросили?

– Да, Ваше Величество. О результатах допроса вам лучше доложит тайный советник.

– Говори ты, что знаешь. Зачинщика взяли, кто главный у них?

– Главного как такового нет. Он, но скорее «они», скрываются под именем «Энц Тонса́».

– Не знаю такого, – произнесла Доанна.

Произошедшее сегодняшним вечером произвело на неё сильное впечатление. Она не ожидала, что вместо того, чтобы покинуть опасное место с упоением будет наслаждаться кровавой бойней. Она ловила каждый момент, когда штык её верного гвардейца пронзал приближающееся к ней тело бунтаря. С радостью и восхищением ловила звук проламываемого черепа и брызги крови, мозгов пьянили её. Только поздней ночью она отошла от пьянящего экстаза власти, когда по её приказу отнимают или даруют жизнь.

– Вот именно, – коротко ответил Ингар, видя задумчивость на лице Императрицы.

– Может, не там ищите? Кого прочили на моё место? – задала логичный вопрос Доанна. Ведь тот, кого хотят выдвинуть на Императорский престол, и является первым зачинщиком.

– Задержанные говорили разные имена, но чаще всего упоминались: Совет и… эну Линесса.

– Совет! Эти прихвостни ещё власти захотели, а эта шалава… — эмоции вновь захлестнули Доанну. Тех, кого она возвысила, поделилась частью своей власти пошли против неё?! Эти члены Совета, которых она обласкала почестями, предали?!

Доанна уселась за стол с письменными принадлежностями и быстро принялась писать послание.

– Ваше Величество…

– Свободен! – резко бросила Доанна, не отрываясь от составления своего высочайшего повеления. На первом листе она составила указ о роспуске Совета, а вот со вторым повелением вышла заминка. Первоначально она хотела приказать своему верному человеку в окружении эну Линессы сегодня же её отравить. Но благоразумно изменила свои планы.

«Нет! Она просто так не отделается! Её будут судить, и судить буду я!» – злорадно думала Доанна, когда отдавала верному фельдъегерю запечатанный конверт с наказом немедленно скакать в зимнюю резиденцию, настрого запретив говорить о произошедшем сегодня во дворце.