Под прицелом ... Часть 2-я

Часть вторая. Эпизод третий. Пришло время выпускать новости

- Ну, как? Келс, скажи, что ты думаешь об этой квартире? – вскидываю брови и чуть прикусываю нижнюю губу в ожидании ее ответа.

- Она, - Келси чуть медлит с ответом, наслаждаясь возможностью помучить меня, - великолепна, Харпер. Давай купим ее.

Ура! Мысленно танцую от радости. Я влюбилась в эту чудесную квартиру с первого же мгновения, как только мы вошли. Здесь три спальни с ванными комнатами, и расположена она на пересечении Пятой и Восьмидесятой авеню. Через дорогу находится Центральный парк, направо через три квартала – Метрополитен-музей, а слева – длинная улица с разными другими музеями. Обожаю Метрополитен - после Лувра это мой второй любимый музей. Так же как Нью-Йорк является вторым любимым городом после Парижа. Что касается Нового Орлеана – он вообще вне конкуренции, без сомнений это самый лучший город в мире, потому что там мой дом.

Наша квартира находится в здании, которое ньюйоркцы называют «довоенным», так как оно было построено до Второй мировой войны. Это означает добротную конструкцию и дизайн постройки.

Наша замечательная агентша по недвижимости привела нас в эту квартиру, расположенную на шестнадцатом и семнадцатом этажах, и мы до сих пор еще не ушли отсюда. Особенно мне нравится здесь терраса с видом на парк.

О да, я могла бы жить здесь.

- Ты уверена? – даю ей еще один шанс подумать, пока мы не приняли окончательного решения.

Она обхватывает руками мою талию, гладит по спине и склоняет голову мне на плечо.

- Абсолютно уверена. Это место станет для нас замечательным домом.

Дом. Кто бы мог подумать, что я смогу жить с кем-то, за исключением Трабла, в одном доме?

Недавно я выяснила, что Люсьену пришлось покупать остальным моим братьям новые наручные часы. Оказалось, что он поставил на то, что мы с Келси разойдемся под Рождество. Я рада, что доказала ему, что он не прав. Но какой же придурок! Я очень рада, что Жерар, Жан и Роби верили в меня намного больше.

Чтобы отплатить Люсьену той же монетой, я рассказала об этом пари маме. Она все еще не разговаривает с ним.

Я чуть крепче сжимаю Келс в своих объятьях и целую светловолосую головку. Она права. Мы будем очень счастливы здесь. Мне лично очень нравится настоящий камин в гостиной. Я с нежностью вспоминаю наши с Келс вечера перед камином в родительском доме.

Так, Харпер, не заводись. Она сообщит тебе, когда будет готова. Боже, очень надеюсь, это будет скоро.

Я не могу продолжать так стоять, обнимая ее и думая о сексе. Иначе нашей маленькой агентше по недвижимости придется стать свидетельницей того, как мы начнем осваивать прямо сейчас одну из комнат нашего нового дома.

- Детка, идем порадуем ее – она только что заработала свои огромные комиссионные.

Беру Келс за руку и веду ее на кухню, где тихонько ожидает нас Синди. Мне нравится ее поведение – она показала нам всю квартиру, ответила на все вопросы, а затем оставила нас одних. Буду рекомендовать ее всем своим друзьям. Если у меня таковые заведутся в Нью-Йорке.

Особенно сильно я скучаю по Медведю. Интересно, я найду аналог «Рио» для вечерних вылазок? Или же буду сидеть целыми днями в этих четырех стенах?

- Ну, что вы решили? – спрашивает Синди, когда мы заходим на кухню. Она закрывает органайзер и кладет его в свою сумочку.

- Мы бы хотели подписать договор.

Она улыбается, подсчитывая в уме свою комиссию.

- Отлично! Я знала, что вам понравится это место! Если вы даете предварительное согласие, мы сможем подписать контракт в течение пары дней.

В Новом Орлеане мы с Келс посетили банк, в котором мой папа держит счета всей нашей семьи, и получили закладную на четыре миллиона долларов. Эта маленькая бумажка значительно облегчила наши поиски семейного гнездышка.

- Я передам вам визитку моего брата, отправьте ему, пожалуйста, текст договора для проверки.

- Тогда начнем действовать прямо сейчас, - в волнении Синди достает мобилку и набирает номер владельца квартиры.

Тем временем Келси целует мой подбородок, и мое внимание полностью переключается на нее.

- Добро пожаловать домой, Харпер.

Я так счастлива, что даже не хочу больше плакать на каждом шагу. Я все еще немного хромаю и пользуюсь палочкой при ходьбе, но наконец-то могу одеться как профессионал. Сегодня на мне даже пара колготок. Никогда раньше я так не наслаждалась процессом натягивания колготок, как этим утром, даже несмотря на загипсованную руку.

Я чуть не довела Харпер до безумия пока одевалась. Не думаю, что раньше ей приходилось так долго ждать меня. Мне надо было уложить волосы и сделать макияж самой. И это длилось мучительно долго. Еще бы – ведь я проделывала все это одной рукой. Но я должна выглядеть идеально, так как мы собираемся подписывать наши контракты.

Если вы работаете в сфере тележурналистики, такие события, как это, освещаются в масс-медиа. Как только новый телеведущий подписывает договор, руководство канала создает вокруг этого много шумихи. Поэтому на подписании будут присутствовать журналисты из некоторых печатных изданий – «Таймс», «Пост энд Ньюсдей» - а также наверняка «ЕТ», «Е!» и «Эксес Голливуд». Харпер терпеливо ждала, пока я нервничала и немного стервозничала из-за этого. Хотя в общем и целом она вела себя довольно мило.

Харпер намного легче – появление новых продюсеров анонсируется в журнале продюсеров ассоциации радио и телевидения и освещается одной строчкой в ТВ-колонках больших газет. И она будет подписывать свой контракт в обычном офисе без вспышек фотокамер и докучливых вопросов. Мне же не повезло так, как ей.

Фостер, наша агент, приехала за нами в пятизвездочную гостиницу «Стенхоп» на лимузине, чтобы отвезти на телестанцию. Мы поднимаемся на лифте на тридцатый этаж, где находятся кабинеты руководства, на официальную церемонию подписания.

Харпер выходит из лифта первой, придерживая для меня дверь. Она одета в черный брючный костюм от Армани, черную водолазку и новое длинное черное пальто из шерсти. Единственным цветным пятном на ее теле является красно-коричневый шарф, купленный мною. Он действительно отлично смотрится на ней.

Она классно выглядит. Чертовски хорошо. Особенно для того, чтобы … О, Келс, не надо об этом думать.

Конечно же, она выбрала черный цвет неспроста – таким образом она не будет привлекать ничье внимание во время пресс-конференции, поскольку знает, как сложно снимать кого-то, одетого в черное. И поскольку ее наряд будет невыгоден для съемки, вряд ли она попадет в кадр и вызовет подозрения у папарацци по поводу наших отношений. Она умна, что тут скажешь.

После того, как я выхожу из дверей лифта, Харпер снимает перчатки и засовывает их в карман.

- Готова? – спрашивает меня с широкой ухмылкой. Она знает, что я ненавижу это мероприятие, но она очень взволнована в связи с этой возможностью нового карьерного роста для нас обеих.

Я киваю и останавливаюсь, чтобы также снять перчатки и взять в руки свою трость.

- Полностью.

Фостер поддакивает:

- Я тоже.

Харпер скептически смотрит на нее:

- В тебе-то я как раз не сомневаюсь.

Я слегка стукаю Харпер тростью и поддразниваю:

- Веди себя хорошо с нашим агентом, дорогая.

Когда мы приближаемся к приемной стойке, к нам подходит протягивая руку Кевин Дейли, руководитель канала новостей.

- Келси! Харпер! Очень рад наконец-то видеть вас обеих!

Он неловко пожимает мою левую руку, памятуя о гипсе. Поприветствовав Харпер, он улыбается Фостер:

- Мы заключили хорошую сделку, Фостер, с вами работать всегда одно удовольствие.

- Я рада, что мы сработались, Кев.

После этого он переключает свое внимание на нас:

- Все уже ожидают в конференц-зале. Мы подпишем контракт Келси, ответим на пару вопросов, а затем покажем вам здание. После обзорной экскурсии мы запланировали консультацию со стилистом для Келси и собрание продюсеров для Харпер. Сегодня в Нью-Йорке только Кендра и Брюс. Ларри и Сэм уехали в командировку.

- Отличный план, - отвечает Харпер.

- Но вначале давайте решим наши вопросы с вами, Харпер, - говорит Кевин и ведет нас в большой угловой офис, где ее ожидает контракт. Через сорок пять секунд бумаги подписаны и переданы друг другу. Как бы мне хотелось тоже так быстро отстреляться.

Начало новой работы похоже на переход в новую школу. Это единственная вещь, за которую я благодарна своей матери: я никогда не нервничаю, как большинство людей.

Но несмотря на подобный опыт, мой желудок начинает танцевать румбу, когда Кевин приглашает меня войти в конференц-зал. Счастливица Харпер проскальзывает в конец зала и становится в тени, облокотившись о стенку. Вокруг огромного стола из красного дерева собралось много мужчин в деловых костюмах и операторов с камерами в руках. Когда мы входим в зал, те, кто в костюмах, привстают со своих мест. В одном из них, сидящем во главе стола, я узнаю Джона Лоусона Рота III, президента телеканала. А владельцем этой компании является Джон Лоусон Рот II.

Я присоединяюсь к нему, присаживаясь рядом, пока он коротко представляет содержание нашего контракта. Фостер склоняется над бумагами, еще раз быстро просматривая их содержание, а затем с уверенностью проводит рукой по моей спине.

Включены софиты, камеры и микрофоны направлены на нас. Пресс-конференция начинается.

Джон делает все возможное, чтобы достойно презентовать это событие своим внушительным видом и низким голосом:

- Доброе утро. Канал CBS рад заявить, что сегодня подпишет контракт с одной из самых ярких теледикторов новостной индустрии – Келси Дианой Стентон, которая будет работать в качестве диктора в нашей ведущей программе новостей «Взгляд». Келси – обладательница двух премий «Эмми» за свои репортажи с места событий. Также ее кандидатура была выдвинута на получение премии «Пибоди» за репортаж во время захвата заложников в Омахе. Уже долгое время она является диктором, правдивым репортажам которого верят миллионы телезрителей, и мы счастливы, что теперь она работает в нашей команде. Также к нам присоединилась Харпер Кингсли в качестве старшего продюсера Келси. Харпер сделала карьеру благодаря бесстрашию во время съемок своих репортажей. Ее кандидатура также была представлена для получения премии «Пибоди» в номинации продюсеров за репортаж в Омахе, а также за инцидент со спорами сибирской язвы, с которым столкнулся наш родной город в канун Нового года. Мы очень рады заполучить эту выдающуюся пару в нашу команду. Мы желаем им долгой и успешной карьеры в нашей телекомпании.

В комнате раздаются вежливые аплодисменты.

Джон вручает мне золотую ручку, и я подписываюсь под своим именем в контракте.

Просто здорово, что у меня так много свидетелей при подписании, потому что эта подпись не похожа на мою обычную. Я поставила ее как смогла, учитывая гипс на руке.

Ну вот, теперь я работаю на них – все подписано, скреплено печатями и я собственной персоной здесь.

Я позирую для нескольких фотографий, а затем начинаются вопросы.

- Каковы основные условия контракта?

Кевин отвечает от лица компании:

- Условия стандартные. Заработная плата мисс Стентон составит 2,5 млн. долларов в год, с возможностью увеличения.

Фостер ухмыляется как Чеширский кот. Она действительно выторговала для нас отличные условия, а это значит, что все остальные ее клиенты могут рассчитывать на схожие условия вечно растущей шкалы ставок и заработных плат.

- Когда Келси начнет вести программу «Взгляд»?

Кевин продолжает отвечать на вопросы:

- Мы ожидаем, что Келси проведет передачу 30 марта. Но они с Харпер начнут работу раньше этой даты.

- Как Вы себя чувствуете, Келси?

На этот раз Кевин не может дать ответ.

- Намного лучше, спасибо. Я готова приступить к работе.

Я стараюсь давать короткие ответы, чтобы не попасть в центр внимания на этой пресс-конференции.

- Мисс Стентон, как может повлиять Ваш недавний опыт в качестве жертвы серийного убийцы на Вашу способность эффективно и непредвзято вести репортажи?

О черт, этого и следовало ожидать. Не очень здорово, что приходится отвечать на такой вопрос. Сделав глубокий вдох, я отвечаю:

- Любые преступления являются ужасным событием для жертв. Меня всегда знали как репортера, умеющего поставить себя на позицию жертвы. Но я также и профессионал, способный представить обе стороны, чтобы мы могли всем обществом знать, как лучше взаимодействовать с такого рода проблемами. Я уверена, что мой личный опыт даст мне возможность намного лучше понимать такие ситуации изнутри. Мои репортажи только

выиграют от этого.

Этот ответ был подготовлен для меня заранее одним идиотом из отдела по связям с общественностью.

- Мисс Стентон, если мы правильно понимаем, вы знали вашего нападавшего и именно вы убили его. Расскажите нам, пожалуйста, что произошло?

Это уже не журналист из колонки развлекательных новостей. На этот раз вопрос задан Марком Хеллманом, ведущим журналистом по криминальным новостям газеты «Лос-Анджелес таймс». Каким образом он пробрался сюда?

У меня начинается паника.

Обвожу глазами конференц-зал. Да. Вот. Наконец нахожу пару моих любимых синих глаз. В дополнении к вскинутой брови.

- Марк, рада видеть вас снова. Я польщена тем, что вы проделали такой долгий путь из Лос-Анджелеса для того, чтобы увидеть меня на старте моей новой должности. Но вы должны знать, что это дело все еще на рассмотрении в судах и я не уполномочена давать какие-либо комментарии. Также оно не относится к той работе, которую я буду делать для CBS как сотрудник передачи «Взгляд».

Я переживала, что мой голос будет хриплым при ответе, но к своему удивлению я звучу довольно четко и холодно.

Остальные вопросы стандартные – про разницу между местным и национальным новостным каналом (хотя для нас это спорный вопрос – мы будем делать те же репортажи, что и для KNBC). Про моего нового босса, и каким образом он задействует мои умения (он аккуратно обошел их при ответе). И под конец звучит легкий вопрос:

- За что Вы любите Нью-Йорк?

Я отвечаю на него с кривой усмешкой:

- Я буду вечно благодарна этому городу за возможность уехать из Лос-Анджелеса.

В зале звучит смех и на этом, слава Богу, пресс-конференция закончена.

Харпер незаметно выходит через заднюю дверь, пока журналисты собирают свои вещи и толпятся вокруг. Я здороваюсь и пожимаю руки, вежливо перекидываюсь парой слов с самыми известными из них, а затем ухожу с руководством.

Харпер легко отделалась сегодня.

Нам показывают здание телестанции. Хотя на самом деле они все похожи друг на друга. К счастью, Кевин не тратит особо на это свое драгоценное время. Он просто ведет нас, показывая по дороге, где находятся туалеты и наши офисы. К тому же у нас скоро начинаются первые собрания. По пути к конференц-залу я прохожу мимо офисов программы «Взгляд» с галереей фотопортретов телезвезд.

Мне пора бы прекратить так их называть – «телезвезда» не очень хорошее слово. Тем более, что я живу вместе с одной из них.

На первом фото - Лоуренс Бут, представительный мужчина лет сорока пяти. У него темные волосы и легкая седина на висках. Он является старшим корреспондентом этой передачи и диктором каждого выпуска. Когда-то по слухам его ожидала вакансия сетевого диктора, но произошло нечто, что остановило его карьеру. Мне надо будет разузнать об этом поподробнее. Мне ненавистна одна только мысль о том, что подобное может произойти с карьерой Келс.

Следующая фотография на стене – Брюса Бартлетта, это «лицо» передачи. Он не намного старше меня, на вид очень симпатичный парень, в чью задачу входит пленять сердца всей женской аудитории от мала до велика. Похоже, что он умеет нравиться всем поголовно.

Но я этого не догоняю - откровенно говоря, мне он безразличен.

От этой мысли мне становится смешно. Как чудесно спать с женщиной, которая привлекает женщин иного склада, которым вряд ли когда-нибудь понравится старина Брюс. Уж я-то теперь точно принадлежу ей и телом, и душой.

Следующей висит фотография Кендры Хейес, очень привлекательной афро-американки, которая приехала сюда из Атланты. Она сделала себе имя благодаря репортажам о поджогах церквей на Юге в конце девяностых, и тем самым заслужила несколько премий в ходе расследования. Ей пророчат славу новой Опры Уинфри. Интересно, хотела ли бы она и вправду вести ток-шоу?

Последним висит фото Сэмьюэла Фуэнтэс. Я знаю о нем только то, что его младший сын страдает потерей слуха. Он участвовал несколько раз в социальной рекламе, рассказывая о болезни своего сына. На вид вроде неплохой парень. Но конечно в нашей сфере сложно что-то говорить о людях наверняка.

Медийный бизнес – это такое место, где быстро учатся жить среди акул и становиться такими же.

Но я бы никому не советовала пытаться укусить меня или Келс.

Я на типичном сеансе у стилиста, если не считать того, что в этой программе уделяют очень много внимания телеведущим и в наше распоряжение предоставлен прекрасный буфет, пока нас измеряют, ощупывают и подбирают цветовую палитру. Уверена, что Харпер в самом лучшем случае достанется только холодный кофе с черствыми пирожками. Мне надо будет собрать небольшую тарелочку с разной снедью для нее и поставить в свой холодильник. Она начинает психовать, если ее не покормить как следует.

Терпеть не могу подобные мероприятия. Неужели для этого нужно потратить столько времени? Мы все тут типичные представители нашей профессии и отличаемся друг от друга только цветом кожи. А так – ростом немного выше среднего и весом поменьше, чем у большинства. Если твой цветотип определили один раз, он вряд ли когда-нибудь изменится. Имею в виду, что женщина «осень» вряд ли когда-нибудь превратится в «зиму». Мне хочется собрать всех этих стилисток и визажисток и сказать им – «люди, это же элементарно!»

А после этого можно будет написать мемуары в стиле «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей: ваш первый день на новой работе».

В данный момент они суетятся вокруг Брюса с образцами грима и цветовой палитрой для его прически и макияжа. Он смотрит на меня и плотоядно ухмыляется в то время, как они одевают на него пиджак.

Блин, парень, поумерь свой пыл. Мой старший продюсер порвет тебя на мелкие кусочки за одни твои мысли. Нет, скорее она протащит твою задницу по каждой ступеньке небоскреба Эмпайр Стейт Билдинг и скинет тебя с его вершины.

Я отвожу от него взгляд, не собираясь поощрять эту суицидную попытку, и наливаю себе чашку чаю. А затем подхожу и присаживаюсь возле Кендры Хейес. Она улыбается мне, глядя поверх бутылки с водой и протягивает левую руку, чтобы облегчить мне процесс рукопожатия.

- Привет! Добро пожаловать к нам.

- Привет! Келси Стен…

- Мы все знаем, кто ты, - она отпивает большой глоток воды.

Вскидываю бровь. Такой прием не должен удивить меня. То же дерьмо, что на всех других телестанциях. Смотрю на свои наручные часы. Медовый месяц здесь длился ровно один час сорок семь минут. Новый персональный рекорд.

- Это хорошо или плохо?

- Думаю, это зависит от тебя. Келси, я не собираюсь делать какие-то заключения или суждения.

Ну да, конечно. А предыдущая фраза не была заключением или суждением?

- Могу только намекнуть, что часть нашей команды не в большом восторге.

Я слегка фыркаю.

- И что в этом такого сверхординарного? В чем проблема на этот раз? Я все еще огнедышащая стерва из Лос-Анджелеса? Или же на этот раз что-то новенькое?

- Нет, всего лишь огнедышащая стерва из Лос-Анджелеса, - она откидывается на спинку стула и подмигивает. – Ты же знаешь, как это работает. Когда мужчины делают очередной шаг в карьере, их считают стратегически грамотными, смелыми и карьеро-ориентированными. Когда мы получаем продвижение, нас называют шлюхами, которые спят с главой телекомпании. Ты же знаешь, как играют в эти игры.

После десяти лет работы в этой сфере я действительно знаю.

- Понятно. Значит, они думают, что меня назначат директором программы?

Она пожимает плечами.

- Некоторые беспокоятся, что ты опередишь всех.

- Если такое произойдет, то только благодаря тому, что я работаю как проклятая, - ухмыляюсь я. – Ну и потому что я лучше всех.

Кендра смеется низким теплым смехом. Интересно, умеет ли она петь.

- Все ясно. Я чувствую то же самое. Буду с тобой откровенна, Келси – я не люблю интриги и сплетни. Но это не значит, что я не умею защищать себя и не забочусь о своей карьере. Но мне было бы приятно установить хорошие дружеские отношения с другой женщиной. Очень надеюсь, что мы сможем быть друзьями.

Я твердо встречаю ее взгляд и медленно киваю.

- Думаю, все у нас получится, Кендра.

- Хорошо.

Они закончили с Брюсом и подзывают Кендру. Она забирает бутылку с водой и ставит ее рядом, двигаясь при этом с естественной грацией. Я ободряюще улыбаюсь ей, когда она садится в кресло для макияжа.

Брюс занимает место, которое она только что покинула и подмигивает мне.

О, черт. Я мысленно качаю головой, когда он протягивает мне руку. Будь с ней любезной, Келс, он же идиот.

Формально сегодня мой первый рабочий день – подписание контракта и знакомство с телекомпанией. Приятно снова вернутся на работу. Классное чувство. И как бы это странно ни звучало – теперь у меня намного меньше стресса.

Последние пару недель выбили из привычной колеи. Поэтому управляемый хаос студии новостей, споры во время собраний по обсуждению очередного репортажа – как-то намного привычней и комфортней для меня. По крайней мере, я знаю, как с этим справляться.

Обсуждение идет так, как я и ожидала. Мы высказываем разные идеи и ищем пути их воплощения. Исполнительный директор подойдет попозже, чтобы внести свою лепту в общую дискуссию. Это вопрос власти и влияния – заставить нас ждать и работать, а потом явиться в самом конце, чтобы поставить точку в обсуждении.

Интересно наблюдать за собравшимися – возле меня сидят шесть секторных продюсеров, имена которых я запомню позже, когда нам придется регулярно сотрудничать. Чуть дальше – пара напряженных ребят, которые совсем недавно перешли из телекомпаний «Мизлоу» или из Вашингтона. Судя по всему, они проработали пару лет на местных ведущих телеканалах. Очень амбициозные и жаждущие наград и признания. Надо будет похвастаться перед ними моей премией «Пибоди» после того, как я завоюю ее в этом году. Сомневаюсь, что у них есть какая-то личная жизнь за пределами телестанции.

Усмехаюсь. Уж это точно не для меня.

Следующей сидит низенькая женщина лет сорока. Скорее всего она на пике своей карьеры и достигла потолка. Но вполне возможно, что она просто хороший работник, хоть и не хватающий звезд с неба, но ответственный и исполнительный.

В конце стола сидит Джо Кул собственной персоной. Его эбеновая кожа блестит так же ярко как его начищенные туфли. Я уверена, что за ним бегает много девушек.

Возле него находится стройный латиноамериканец. На вид он очень сдержан. Его рубашка и брюки идеально выглажены, галстук плотно облегает шею, прическа безупречна. Интересно, он сдерживает себя, когда что-то идет не так, как ему бы хотелось?

И наконец последним в этой группке сидит белый мужчина более старшего возраста с внешностью, которую сложно описать. Он так же интересен, как тарелка овсяной каши. Надо будет запомнить на будущее - никогда не обедать с этим парнем. Разве только если я буду страдать от бессонницы.

Что касается остальных старших продюсеров, я знаю их всех по имени – вместе со мной они занимаются этой передачей. А все мы, включая дикторов, подотчетны исполнительному продюсеру. У каждого из нас есть несколько подчиненных, ассистент и помощник по сбору информации, а также мы можем подключать секторных и линейных продюсеров, которые нам нужны для того или иного репортажа. Пусть телезвезды зарабатывают намного больше денег, чем мы, но у нас зато есть очень большие полномочия за кадром. И мы не позволяем им об этом забывать.

Теперь мне надо определить, у кого какие личные мотивы и интересы, и можно сказать, я практически адаптировалась на новом месте.

Вот сидит Жаклин Дениелс, если коротко – Джек. Нет, я не шучу. Ее действительно так зовут. И ей подходит это имя. Слышно, как она пьет - прямо как рыба, если конечно рыбы пьют воду. А что касается одноименной марки виски, то я даже не знаю, когда она пила его в последний раз. Ей далеко за тридцать, но выглядит она старше на вид. Всем своим видом она показывает, как ей хочется курить, и даже за десять метров я чувствую запах сигаретного дыма. Она может свести с ума с десяток начальников пожарных команд, доведись им оказаться рядом. Также по слухам она готова спать с любым – мужчиной или женщиной – если посчитает, что они могут продвинуть ее по карьерной лестнице. Судя по всему, свою нынешнюю должность в этой передаче она также получила через постель. Меня передергивает от этой мысли. Я рада, что не была очередной ступенькой на ее пути.

Возле меня сидит Джошуа Леви. Ему около тридцати пяти и он уже обладатель небольшой лысины. Наверняка, это из-за того, что он выдирает себе волосы от отчаяния. Такое часто случается в этом бизнесе. Я пока что мало что о нем знаю. Всю свою карьеру он делал на нью-йоркских телестанциях. Но я видела его работу - очень профессионально сделанные репортажи.

И наконец Дуг Велш. Он типичный американский мальчик с плаката и выглядит точь-в-точь как парень с рекламы деорантов в семидесятые годы. На вид очень симпатичный. По крайней мере, не высказывает глупости каждые пару секунд как некоторые другие. Интересно, знает ли он какой-нибудь пристойный паб? У него такой вид, как будто он часто зависает в подобных заведениях.

А вот входит и мой новый босс, Ричард Ленгстон. Ему под пятьдесят. Он невысокого роста, с волосами каштанового цвета с налетом седины, и пронизывающим взглядом глубоко посаженных темно-серых глаз. Но его энергии хватит на то, чтобы осветить весь остров Манхеттен. Он обожает стрессовые ситуации, в которых чувствует себя как рыба в воде.

Ленгстон ставит на стол кофейную чашку, в которой я замечаю шоколадный напиток.

Черт. Не удивлюсь, если ему не спится по ночам.

Он занимает свое кресло и рявкает:

- Так, что у нас есть для воскресного выпуска?

Затем начинает обходить стол, кивая и делая заметки, попутно диктуя указания или предложения секторным продюсерам, и один раз матерится, когда не удается сделать запланированный репортаж. У нас начинается небольшая дискуссия по поводу альтернативного варианта сюжета.

После этого он переходит к самому интересному – обсуждению потенциальных сюжетов для будущих репортажей.

Он снова обходит стол – точнее это можно назвать пробежкой. Латинос, оказывается, готовит репортажи по ценам на потребительские товары. У него есть сюжет про влияние растущих цен на нефть на повседневную жизнь. Он получает одобрение, но мало кто вдохновлен этой идеей.

У двух энергичных бойскаутов есть идеи на криминальные темы, одна из которых – про фальсификации в рамках проведения государственной программы страхования здоровья. Вторая – про высокооплачиваемых проституток. Сюжет про фальсификации получает одобрение, про проституток – отклонен.

- Спасибо, не надо, у нас и без того достаточно репортажей про содержательниц публичных домов в Голливуде, - с колкостью поддевает Ленгстон. – Постарайтесь найти что-нибудь пооригинальнее.

Женщина, которой под сорок, предлагает взять интервью у жены кандидата в президенты Тайпер Гор. Это пригодится, поскольку скоро намечаются выборы, и потенциально может быть интересно, потому что Тайпер поддерживает программы лечения психических заболеваний. Предложение получает одобрение.

Присутствующими выдвигаются все новые идеи, некоторые из них вызывают одобрение, некоторые отклоняются. После опроса всех присутствующих, Ленгстон неожиданно спрашивает меня, над чем я работаю.

Думаю, он делает это специально, чтобы проверить меня на вшивость. По лицам других старших продюсеров вижу, что у меня намечаются проблемы. Они все считают меня лишь придатком к новой телезвезде.

Как бы не так, не дождетесь!

- Вы знаете, в последнее время мы занимались вопросом культов. И два репортажа о культах были номинированы на национальные премии. Мне бы хотелось пристальнее изучить некоторые новые культы нью-эйдж, неоязыческие культы, американский дзен. Просто интересно понять, почему мы отворачиваемся от традиционных религий и веры?

- Звучит неплохо. Ладно, тогда вперед, - бормочет он и просматривает несколько листочков бумаги, лежащих перед ним на столе, решая, который из них взять первым. – А теперь послушайте меня. Прежде всего, вы будете рады узнать, что в этом году мы задействуем одного из наших новых ребят из вашингтонского офиса, чтобы сделать репортаж о национальном конкурсе по правописанию.

Это заявление вызывает бурные аплодисменты и смешки облегчения. Никто не хочет заниматься таким скучным репортажем, это даже хуже чем готовить съемки о траурных церемониях.

- Следующее. Скоро Конгресс начнет пересматривать закон про окружающую среду. Мне нужна серия репортажей о захоронении отходов в Америке и в других странах. Этот год объявлен годом защиты окружающей среды. Поэтому некоторых из вас я отправлю для исследования различных аспектов этой проблемы.

- А вот еще одно интересное дело, которые сегодня рассматривают в суде – мужчину обвиняют в жестоком изнасиловании и убийстве нескольких женщин. Его обвинили только из-за теста ДНК, несмотря на тот факт, что несколько свидетелей утверждают, что он был в других местах во время совершения убийств. Основываясь на этом тесте, присяжные вынесли ему смертный приговор. Он же утверждает, что невиновен. Я хочу, чтобы мы следили за процессом подачи апелляции, судопроизводством и тем, как суд примет во внимание новые свидетельские показания. Между прочим, его адвокатом является Барри Шек, который в свое время вел дело Симпсона. Это может быть по вашей части, Кингсли, - он поднимает голову, глядя мне прямо в глаза.

Как там говорилось в той поговорке? Никогда не позволяй им видеть, что тебе приходится несладко.

Я знала, что он будет испытывать нас с Келс. Слишком большие деньги и слишком большое искушение. Выдвижение наших кандидатур на премию вполне достаточный факт для того, чтобы дать нам самое сложное задание и тем самым доказать, что компания CBS не зря потратила свои деньги. Но данный случай – это нечто из ряда вон выходящее.

Хотя если Крошка Ру или я попадем в переделку - ему снимут голову, а не нам.

- Будет сделано, - киваю ему, делая запись в своем блокноте. Боже, я так рада, что мы едем домой в Новый Орлеан через неделю на празднование Марди Гра. Это даст мне время правильно преподнести эту новость Келс.

Ленгстон поворачивается к женщине средних лет:

- В дополнение к интервью с Тайпер, мне нужны интервью со всеми потенциальными первыми леди. В таком случае мы останемся политически нейтральными.

Затем он продолжает:

- Скоро состоится 30-летняя годовщина с момента вынесения судебного приговора по группе радикалов из чикагской семерки, протестовавших против участия в войне во Вьетнаме. Как насчет репортажа о том, как изменились способы выражения политического протеста в Америке у поколения Х?

Мужчина с невзрачной внешностью кивает:

- В 68-м я был в Чикаго и могу взяться за этот репортаж.

- Тогда вперед. А что касается праздников, начинайте уже сейчас обдумывать новые репортажи. Я хочу видеть на День памяти нечто отличное от традиционных кадров с флажками. А на День Труда лучше представить сюжеты о новых профессиях, чем стандартно рассказывать о деятельности профсоюзов. Что касается Дня Благодарения – нам надо найти какие-то интересные интервью, например, что думают иммигранты об этом дне. И что-то необычное на Хеллоуин. Может быть, связанное с вашими культами, Кингсли. Так что, господа, подумайте обо всем этом. А теперь за работу, - он закрывает свой портфель, встает и быстро выходит из комнаты.

Я уверена, что он мне понравится. Он говорит быстро как пулемет, но по крайней мере, профи и знает свое дело.

После всех заседаний мы остаемся одни, чтобы обосноваться в наших новых офисах.

- Ну вот, мисс Стентон, - Харпер слегка протирает рукавом табличку с моим именем, а затем открывает дверь в мой офис.

Должна сказать, он прекрасен. Я не успела по-настоящему оценить его утром, когда Кевин показал мне его мельком. Он огромен, его стены отделаны вишневым деревом с репродукциями старинных картин. Подхожу к своему столу и сажусь в высокое кожаное кресло черного цвета.

Харпер стоит в дверном проеме с глупой улыбкой на лице:

- Ну как, ты одобряешь?

- О, да!

Она подходит к открытой боковой двери и просовывает туда голову.

- Тут целая ванная комната с гардеробом, а также маленький холодильник с кофеваркой.

- Я не пью кофе, - напоминаю ей.

- Да, но я его пью, милая, - она изгибает брови. – И поскольку мы будем тесно работать друг с другом …

- Угу, - бормочу я, открывая ящики стола, и неожиданно наталкиваюсь взглядом на коробку, завернутую в яркую фольгу с широкой красной лентой. – О, черт! – отклоняюсь от стола как ужаленная.

В каком-то смысле так и есть.

Харпер присаживается на коленях возле меня.

- Что случилось? – она осматривает мои руки, думая, что я поранилась.

Дрожащим пальцем указываю на один из ящиков стола. Меня сейчас стошнит. Боже, я думала, что это все осталось в прошлом. Я думала, что он мертв. Я не смогу пережить это еще раз.

Харпер заглядывает в ящик и видит подарок. Затем разворачивается ко мне с очень грустным выражением на лице.

- Вот черт, Келс, извини меня.

Я обхватываю ее шею и крепко прижимаюсь к ней.

- Я не могу пройти через это снова, - всхлипываю у нее на плече, - не вынесу, если еще кого-нибудь убьют из-за меня.

- Нет, любимая, все в порядке, - она гладит меня по спине. – Я полная идиотка, прости меня. Я просто попросила Фостер занести мой подарок к тебе в офис. Я не думала, что она положит его в ящик. Я просто не предусмотрела это. Всего лишь хотела сделать этот офис более уютным для тебя.

- Так это от тебя? – мне наконец удается задать осмысленный вопрос в перерывах между всхлипываниями.

- Угу, от меня. Прости меня, детка.

Она целует меня чуть пониже уха, все еще крепко сжимая в своих объятьях. Я успокаиваюсь, осознавая, что это была всего лишь ошибка. Сделав несколько глубоких вдохов, слегка глажу Харпер по плечам и откидываюсь назад в своем кресле, вытирая слезы.

- Я нормально выгляжу? – спрашиваю ее.

- Отлично. Мне очень жаль, Келс.

Машу рукой:

- Все в порядке. Я просто не ожидала этого.

- Я должна была подробно объяснить Фостер, куда его положить. Просто хотела удивить тебя.

У нее такое виноватое выражение на лице, что не могу удержаться, чтобы не погладить ее по щеке.

- Не волнуйся Харпер. Со мной все в порядке. Это было очень мило с твоей стороны. Передай мне, пожалуйста, коробку.

- Конечно, - с этими словами она достает предмет наших переживаний из ящика.

Успокоившись, я разворачиваю коробку и вижу две фотографии в рамочках. На первой мы с Эриком – это та самая фотография, которая стояла в моем офисе в Лос-Анджелесе. Харпер поместила ее в новую деревянную рамку, которая подходит по цвету к отделке моего офиса. Я привстаю и ставлю ее на полку слева от меня, проведя на секунду пальцами по стеклу при воспоминании о моем друге. Затем поворачиваюсь к Харпер и улыбаюсь:

- Спасибо тебе!

- Там еще одна, - она указывает на коробку.

Вынимаю вторую фотографию и смотрю на Харпер – должно быть, она прочитала изумление на моем лице.

- Она сделана во время празднования Дня Благодарения в Новом Орлеане?

Я смотрю на нее, пытаясь припомнить, когда нас могли тогда сфотографировать. Харпер стоит возле меня, приобняв одной рукой за плечи, а я держу ее руку, и наши пальцы переплетены. Мы обе смеемся и явно не в курсе, что нас снимают. Прекрасный снимок. Я даже не знала, что он существует.

- Это снимал Роби. У него настоящий талант на вещи такого рода. Большинство фотографий в доме – его рук дело.

- Боже, Харпер, она прекрасна, - я ставлю фотографию на свой стол возле телефона. Она отлично смотрится на этом месте. И кроме того, я буду видеть ее каждый раз, когда сажусь за стол. – Спасибо тебе огромное!

- Пожалуйста. Знаешь, это не простая фотография.

- Не простая? – растерянно спрашиваю ее.

- Да, этот снимок сделали в День Благодарения, перед Празднованием в Дубах.

- Ты имеешь в виду, перед тем, как мы…? – в волнении машу рукой.

Она смеется при виде моего жеста.

- Да, перед тем, как мы … Когда Роби проявил эту пленку в пятницу утром, они с Рене решили, что нам нужен хороший пинок под зад.

Я вспоминаю, как они улизнули тогда, оставив нас наедине в карете.

- Я рада, что они решили это сделать.

- Я тоже, любимая, - она гладит меня по щеке и легонько целует.

Нас прерывает стук в дверь. Я слегка отпрыгиваю назад. Боже, мне надо перестать так реагировать. Здесь же все по-другому. Если я хочу поцеловать мою партнершу в приватной обстановке своего офиса, пусть только кто-то попробует сказать что-то против.

- Извини, - шепчу я.

- Все нормально. Ты по крайней мере не укусила меня, - подмигивает она, зная, что я действительно стараюсь изменить свое поведение. Затем Харпер отходит от меня и присаживается на диване.

- Входите, - зову я.

В мой офис входит молодой человек с подносом, на котором стоят три кофейных чашки. Первую он вручает с улыбкой Харпер, отклонив голову слегка назад:

- Черный крепкий кофе для вас.

Затем передает чашку мне.

- Эрл Грей с ложечкой меда.

Третью чашку он берет сам, придерживая поднос под мышкой.

- А я? Я сам кофе со сливками и сахаром. Это на тот случай, если вам потребуется добавка.

С этим парнем не нужен никакой гей-радар. Такого, как он никогда не запихнуть ни в какие чуланы, чтобы скрыть ориентацию.

- Как тебя зовут?

- Брайан Диксон, ваш ассистент, мисс Стентон, - он отпивает глоток кофе и протягивает мне руку. – Надеюсь, вы не против называть меня так - терпеть не могу слово «секретарь».

Пожимаю его руку.

- Ну, Брайан, тебе уже удалось приятно поразить меня. И – да, я не против. А еще хотелось бы узнать, откуда ты узнал о моих вкусовых пристрастиях.

Он многозначительно смотрит на Харпер.

- Мне нащебетала о них одна маленькая птичка.

- Называй меня Келси, - добавляю я.

- Тогда вы зовите меня Брайан, - отвечает он. Я смотрю с большим изумлением, как он оборачивается, чтобы оценивающе посмотреть на Харпер с головы до пят.

- А как мне называть тебя, красавчик? – спрашивает он Харпер.

Я громко смеюсь, не силах сдержаться. Но быстро замолкаю, когда Харпер с раздражением смотрит на меня. Думаю, после Гейл мне понравится работать с этим парнем. Он будет прикольным.

- Можешь звать меня просто Харпер.

- Как скажете, - он присаживается на краешек моего стола. – Добро пожаловать в программу «Взгляд». Если вам что-нибудь понадобится, только намекните. Я знаю, где что достать и …, - он наклоняется ко мне и шутливо шепчет, - знаю, где зарыты все трупы. – Затем переводит взгляд то на одну, то на вторую, как будто играя в пинг-понг. – Как давно вы вместе?

Харпер скрещивает руки на груди:

- Почему ты думаешь, что мы «вместе»?

- Я вас умоляю, - он поднимает глаза кверху и затем смотрит на меня. – Стоит только взглянуть на вас обеих, как сразу становится понятно, что вы – пара. Кроме того, у высокой и темноволосой на губах осталось немного вашей помады. И знаешь, красавчик, - обращается он к Харпер, - это совершенно не твой цвет.

Я снова смеюсь, пока Харпер сердито стирает с себя остатки моей помады.

Харпер выходит на пару минут со словами, что ей надо позаботиться о некоторых вещах, чтобы мне не пришлось хромая ходить по всей компании. Теперь у меня появляется возможность сделать кое-что, что я давно намеревалась.

- Брайан, если можно, мне надо сделать личный звонок.

- Конечно, босс. Если вам что-нибудь понадобится, только свисните, - он замолкает и, положив руки на бедра, становится в позу. – Я же знаю, что вы это умеете, - смеясь над своей собственной шуткой, он выходит и закрывает за собой дверь.

Я смотрю на фотографию на своем столе и набираю номер. Буду вечно признательна Роби за эту фотографию.

Когда раздается звонок, смотрю на часы – я почти забыла о смене часового пояса и разнице во времени. Хмм, она должна быть уже дома. Я почти вешаю трубку, когда она отвечает:

- Алло?

- Сьюзен, это Келси.

На том конце провода на секунду воцаряется тишина. Затем она слегка прочищает горло и говорит:

- Привет, красотка. Как там Нью-Йорк?

- Здесь холодно, как в заднице у землекопа. Теперь я понимаю, почему выбрала в свое время Лос-Анджелес, - она смеется над шуткой, которую любил мой папа, когда они с матерью приезжали, чтобы забрать меня на зимних каникулах из школы-интерната.

Терпеть не могу эти воспоминания.

- Я просто хотела позвонить тебе и сказать …

- Да, да, о том, что ты работаешь в известной передаче на национальном телеканале. Я знаю. То, что было между нами – это были настоящие чувства, и это было весело, - шутит она.

- Эй, - мягко прерываю ее. Теперь я серьезна. – Это было очень весело. Спасибо тебе!

- Ну, мы же договорились, что у нас отношения без обязательств.

Я не хочу продолжать разговор на эту тему, потому что не могу больше думать о ней как о партнерше.

- Послушай, мне действительно очень приятно, что мы расстались друзьями. Надеюсь, мы всегда сможем…

- О да, конечно! – отвечает она чуть более экспрессивно, чем надо, но искренне. – В следующий раз, когда я буду в Нью-Йорке, вы с Харпер пригласите меня на ужин в очень дорогой ресторан, чтобы доказать это.

- Договорились, - делаю глубокий вдох, постукивая слегка своим гипсом по столу. – Ты не могла бы порекомендовать мне хорошего врача?

- Возможно. У меня есть пара коллег в Нью-Йорке. А кто тебе нужен?

В то время, как Таблоид направляется к моему офису, я выхожу, чтобы сделать себе еще одну чашечку чаю. Теперь, когда у меня есть нужная информация, мне необходимо время все хорошенько обдумать.

Харпер тащит два черных кейса, улыбаясь во весь рот.

- Что? – не могу не спросить о причине ее улыбки.

- Ты готова? – отвечает она. – Я уже все закончила на сегодня. А как насчет тебя?

- Я тоже. Только захвачу пальто.

Возвращаюсь обратно в офис, прячу свои записи в ящик и запираю его. Все же я еще не полностью доверяю Брайану. Харпер ставит кейсы и помогает мне надеть пиджак, который я оставила на диване.

- Знаешь, ты выглядишь как кот, который только что съел канарейку, - поддразниваю ее.

- Мы правильно сделали, что приехали сюда, Крошка Ру.

- Думаю да, солнышко, - жестом показываю на кейсы. – Что в них? Ты собираешься переезжать куда-то?

- Нет. Это два суперсовременных лэптопа, которые нам достались по щедроте душевной нашего руководства.

- Впечатляет.

- Еще бы! Мне пришлось выторговать их в обмен на наших первенцев, - шутит она, пока мы собираем наши вещи и идем к лифту.

Я делаю глубокий вдох, пока мы ждем кабину, и медленно выдыхаю.

- Устала, любимая? – шепчет она, придвигаясь поближе ко мне, чтобы я могла опереться на нее.

- Да, немножко. Меня все еще беспокоит мое колено. Ему не нравится холодная погода.

- Может быть, тогда вернемся в гостиницу и организуем для тебя сауну, чтобы облегчить боль?

- Ты знаешь, Таблоид, это одна из многих причин, почему я люблю тебя. У тебя всегда много хороших идей.

Она улыбается в ответ на эту похвалу, а ее синие глаза ярко блестят, впервые с того времени, как мы переехали в Нью-Йорк. Это одна из веских причин, по которым стоило сюда переехать.

Мы снова в нашем номере в гостинице «Стенхоп». Келс отдыхает в спальной, а я заказываю ужин. Думаю, она забыла, что сегодня День Святого Валентина. Но я не забыла об этом. Во-первых, потому что иначе мама напоминала бы мне об этом до конца моих дней. А во-вторых, мне просто приятно от мысли, что у меня есть возлюбленная, которую можно поздравить с этим праздником.

Она моя первая любовь.

Надо же. Я влюблена впервые в своей жизни.

Я заказываю романтический ужин, много закусок, шампанское, десерт. Здесь есть четырехзвездочный ресторан, поэтому мы не умрем с голоду в наш первый День Валентина. Кроме того, Келс сегодня очень устала, и мне не хочется без особой причины вывозить ее в город. У нас еще будет много времени, чтобы исследовать его попозже.

В ожидании еды я смотрю на нее. Она одета только в голубой шелковый халат. Боже, как мне хочется подойти к ней и …

Так, Харпер, успокойся, ты только раздраконишь себя. Она даст тебе понять, когда будет готова к этому.

Но, черт, я же так долго ждала –целых шесть недель!

А ну-ка вспомним, когда это у меня не было секса шесть недель кряду?

Хмм…

Ну…

Я все еще вспоминаю.

Ладно, признаю, никогда. С тех пор, как я открыла для себя радости секса, я никогда не ограничивала себя.

Я снова смотрю на Келс. Она выглядит так чудесно. А, была – не была. По крайней мере, мы можем просто пообниматься – кажется, она совсем не против этого. Я завязываю поплотнее свой халат, чтобы вести себя хорошо, и подхожу к кровати. Затем ложусь рядом с ней, беру за руку и легонько целую ее, прикасаясь к ней щекой.

- Привет, - сонным голосом шепчет она и широко открывает глаза, чтобы встретить мой взгляд.

- Привет. Чувствуешь себя получше?

- Намного. Спасибо, что ты так хорошо обо мне заботилась, - она наполовину разворачивается ко мне, помня о колене, пробегается пальцами по моим волосам и ласково проводит ладонью по моей щеке.

- Это было нетрудно, солнышко, - перехватываю ее руку и целую в ладошку.

- Нет, это не так, - теперь она полностью проснулась. – Черт, Харпер, я же не слепая. Я знаю, что со мной было очень непросто все это время. А ты – ты была такой чудесной, такой доброй, такой любящей, - она замолкает и ее рука пробирается ко мне под халат, а ноготки слегка царапают мою грудь. – Такой терпеливой.

Ладно, Келс, это мало помогает. Точнее, хочу сказать, это помогает. Очень даже. Если ты намереваешься помочь. Если нет, мне придется лечь в ванную с парой ведер льда. И молиться о том, чтобы не умереть.

Она придвигается поближе ко мне, целуя в шею.

- Я люблю тебя, Харпер, - поцелуй превращается в легкое покусывание. Она либо голодна, либо возбуждена. Надеюсь, что последнее.

Так, Харпер, полегче, дай ей вести. И не расстраивайся, если ничего сегодня не выйдет. Это и так для нее огромный шаг вперед. Она развязывает пояс моего халата. Боже, я чувствую себя как подросток, которого в первый раз затащили в постель. Ну, может, в этом что-то есть, когда живешь с женщиной постарше.

Она с нежностью ложиться поверх меня. Мы обе очень осторожны, помня о ее колене, которое покоится на матрасе, зажатое между моих ног. Большая часть ее веса поддерживается моим телом. И это здорово – ей нравится охватывать меня своим телом.

- Я собираюсь заняться с тобой любовью, Таблоид.

- Хорошо, - мой ответ звучит по-идиотски, но я не знаю, что можно сказать при этом еще. Разве только «спасибо». Она может делать сейчас со мной все, что захочет. Я полностью в ее власти.

Пусть она только будет милосердной. Все мое тело готово взорваться в любую секунду.

Она слегка кусает мою ключицу.

- Как тебе такая идея, а?

Я с радостью киваю. Звук ее голоса и прикосновения ее рук к моему телу сводят меня с ума. И я боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть ее.

- Ладно, - она наклоняет голову и долго и медленно целует меня.

О, Боже, как чудесно. Ее губы на вкус как мед, который она добавляет в свой чай. Интересно, есть ли у них мед в службе доставки.

О, Господи, служба доставки!

Очень деликатно я прерываю наш поцелуй. Она смотрит на меня с растерянностью – на ее лице отражается страдание и страх, что я отвергла ее.

- Все в порядке, - шепчу я и ищу рукой телефон. Наконец нащупываю трубку, прикладываю к уху – она выпадает, я ругаюсь, беру ее опять и нажимаю «0». Одной короткой фразой я говорю принести нам ужин через час. Мы заняты.

Келси смеется с меня и вешает трубку, склоняясь над моим телом. Мне приходится призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не накинуться на нее. Она проскальзывает обратно на свое место и начинает распахивать мой халат, обнажая мое тело. Мои соски твердеют и приветствуют ее.

Она отвечает на приветствие, и в ответ я издаю сильный стон. Она убеждается в том, что оба получили достаточно внимания, прежде чем поцеловать меня снова в губы. Я чувствую, как ее мягкий халат скользит по моей разгоряченной коже.

Я нежно обхватываю ее одной рукой, давая пространство для действий. Не хочу, чтобы она чувствовала себя в ловушке, но в то же время просто не могу не прикасаться к ней. Я поглаживаю ее тело с верху до низу, все ближе придвигая ее и сплетая наши тела воедино.

Очень хорошо, что ее правая загипсованная рука упирается в меня. Я вряд ли бы выжила сегодня, если бы получила хук правой.

Левой рукой скользящими движениями она начинает мучительное исследование моего тела, легко входя туда, где она нужна мне больше всего. Я задыхаюсь и немного усиливаю свою хватку. Моя вторая рука менее любезно обходится с простыней, в которую я крепко вцепилась.

Я на седьмом небе от счастья, она дает мне все, о чем я мечтала. Ее дыхание расходится теплом по моей коже, и я еле разбираю те нежности, что она нашептывает мне. Наши тела вошли в единый плавный ритм. Мы не сгораем от страсти, а скорее заново открываем для себя друг друга. Боже, как мне этого не хватало. Не хватало ее.

Моя голова кружится от удовольствия, в то время как тело страдает от напряжения. Какое чудесное сочетание! Я могу остаться в этом мгновении навеки.

Когда Келс отпускает меня, ее рот вбирает мой крик, а язык вторит движениям ее руки. Мое тело вжимается в ее, а затем падает обратно на кровать, когда пик удовольствия пройден. О, это было мощно! Воздержание обостряет ощущения во много раз. Но мне не хотелось бы больше воздерживаться.

Я стараюсь восстановить дыхание, пока она прижимается ко мне, успокаивающе поглаживая мое тело.

- Тебе будет легче, если ты будешь сначала вдыхать, а потом выдыхать. Если только выдыхать, это приведет к гипервентиляции, - шутит она, целуя ложбинку на моей шее.

Я отпускаю смятую простыню, склоняюсь над ней с поцелуем, нежно посасывая ее нижнюю губу.

- Спасибо, - говорю в ответ.

- Пожалуйста.

- Мне очень не хватало этого с тобой.

- Я знаю, - она отводит взгляд. – Прости меня, Харпер.

- Нет, любовь моя, не извиняйся. Я не хотела обидеть тебя. Я сказала это, потому что хочу, чтобы ты знала, как много значишь для меня. Точнее – все, - признаюсь я. С облегчением вижу, как ее взгляд возвращается ко мне. – Боже, я вела себя как животное всю свою жизнь, ты знаешь это. Я никогда никого не ждала раньше, Келс. Потому что никто не был достоин ожидания. Кроме тебя.

Она слегка улыбается, и я чувствую, как напряжение покидает ее тело.

- Харпер, почему ты так вела себя? – тихо спрашивает она. – Я имею в виду - это ведь не вписывается в ту картину, которую я видела в Новом Орлеане. И в правила семьи, которая воспитала тебя.

- Ну это вопрос на миллион долларов.

- Могу я получить ответ?

Я пожимаю плечами.

- Постараюсь ответить. Я люблю секс, в этом нет сомнений. И у меня есть к этому склонности, - качаю бедрами, пытаясь вызвать ее улыбку, чтобы все это не звучало слишком серьезно.

Но это не срабатывает.

- Это мало что объясняет, Харпер, а всего лишь вызывает встречный вопрос, почему ты не сделала карьеру в Лас Вегасе, а выбрала журналистику.

- Да, я знаю. Это наверное из-за того, что в этой сфере у меня не было никаких образцов для подражания. Все лесбиянки, которых я знала во время моей юности, были слишком домашними, на мой взгляд. Ты же помнишь ту старую шутку … Что взять с собой на второе свидания с лесбиянкой? – я делаю паузу и Келс произносит вместе со мной. – Грузовик, чтобы перевезти ее вещи к себе.

- Слишком большие обязательства? – спрашивает она.

- Слишком быстро, как на мой взгляд, - выдыхаю я. Об этом сложно говорить. – Ты же видела мою семью. Знаешь, по маминой линии у нас никогда не было разводов. Ни единого. А мы можем отследить историю нашей семьи вплоть до 1600 года. Представляешь, иногда случались убийства супругов в течение всего этого времени … но не было разводов. И я не хотела быть первой, кто нарушит эту традицию.

Келси вопросительно смотрит на меня.

- Как ты могла бы стать первой, если геи не могут жениться?

Я фыркаю.

- Могут в мамином мире. И к тому же, как можно быть уверенной, что выбрал правильного человека? Поэтому когда я слушала все эти бабские разговоры про то, как найти свою половинку и всякую такую чушь, я все время думала – вы хоть фильтруйте свой базар.

- Ты не веришь, что в этом мире у каждого есть своя половинка?

Так, Харпер, поосторожнее. Помни, с кем ты говоришь и что ты только что сказала.

- Я знаю только одно - что люблю тебя, Келс. И не пытаюсь наклеивать какие-то ярлыки или анализировать этот факт. Честно говоря, я не знаю и мне все равно, было нам так суждено свыше или нет. Это просто есть и все, - я притягиваю ее к себе поближе, стараясь передать всю глубину своих чувств, как могу, - мы подходим друг другу, Келс, ты идеально вписываешься в мою семью и мою жизнь. Ты та, которая мне нужна.

- Правда? – спрашивает она неожиданно робким голосом.

- Правда. И теперь я не могу представить себя рядом с другой женщиной. Мы связаны воедино, если хочешь.

На устах Келси появляется ослепительная улыбка.

- Хочу.

- Хорошо, - я склоняюсь над ней и захватываю ее губы. К черту разговоры. Я не из тех, кто любит сентиментальную болтовню. По крайней мере не тогда, когда есть более интересные занятия.

Это было мило. У Харпер оказывается есть романтическая струнка в душе. Конечно, я всегда знала, что она умеет демонстрировать свои чувства, но не ожидала, что может выразить их словесно.

Мы подходим друг другу.

Я связана с ней.

Господи, ведь это то, что я так жаждала услышать в течение тридцати двух лет!

Слезы наворачиваются на глаза, и я не могу сдержать себя. Пара слезинок падают на кожу Харпер, и она разрывает наш поцелуй.

Ее большие ладони гладят меня по щекам, откидывая волосы назад и вытирая мои слезы.

- Любимая, что случилось? Я тебя обидела?

Я качаю головой, но не могу промолвить и слова и вжимаюсь в мягкое теплое тело Харпер, не в силах сдержать поток слез.

- Я обожаю стихи Колетт. Спасибо тебе.

Она смеется и щелкает меня по кончику носа.

- Я так и думала, что ты знаешь французский, маленькая обманщица, - она шутливо хмурится. – Могу поспорить, что мама в курсе.

Я краснею, пойманная на горячем.

- Харпер, солнышко, ты же никогда не спрашивала об этом.

- Не думала, что мы играем в игру «не спросишь – не узнаешь», - бурчит она.

Я знаю, что она шутит, но мне не хочется, чтобы у нее оставался осадок на душе.

- Мы и не играем, - стараюсь уверить ее. – По крайней мере, в отношении самого важного, - я утираю последние слезинки. – Харпер, займешься со мной любовью?

Она отвечает, слегка целуя меня:

- Ты уверена?

Я в состоянии только кивнуть головой.

С огромной нежностью Харпер исполняет мою просьбу.

Стоя на террасе нашей новой квартиры с видом на парк я думаю о своей жизни. Я позволила себе это сделать впервые после того, что случилось со мной.

Я была на грани жизни и смерти. Много людей погибло из-за меня. Включая моего лучшего друга.

Мне почти тридцать три.

У меня новая интересная работа.

Чудесная и красивая молодая любовница.

Прекрасная новая квартира. Даже несмотря на то, что из всей мебели здесь есть только кровать, да пара кастрюль и сковородок в придачу. Как говорит Харпер, самое главное здесь есть.

Я тихонько хихикаю при воспоминании о «Рейндж Ровере», на который Харпер положила глаз. Эта машина определенно в ее вкусе - в ней есть все возможные технические прибамбасы, известные человеку. С такой машиной ее статус «красавчика» только упрочится в глазах Брайана.

Но все же … чего-то не хватает. И я знаю чего. Мне это стало ясно еще в Новом Орлеане, на кухне. Я просто не была уверена. Но сейчас уже точно знаю.

Вопрос только в том, как мне сказать ей об этом?

И еще больший вопрос – не требую ли я слишком многого?

Я склоняюсь над перилами и слышу как сзади подходит Харпер. Через мгновение ее руки нежно массируют мою шею и плечи.

- Ты в порядке, Крошка Ру?

Я прижимаюсь к ее высокой фигуре.

- Да, просто думаю.

- О чем?

- О жизни в целом.

- Что-то хорошее? – она покусывает мое ухо.

- Надеюсь, что да.

- Надеешься? Но не знаешь наверняка? – покусывание прекращается.

Я поворачиваюсь к ней лицом, просовывая пальцы в петли для пояса на задней части ее джинсов.

- Я просто думала обо всем. О том, что произошло. И это изменило мои взгляды.

- Уверена, что так и есть. Вопрос только в том – в лучшую или худшую сторону?

- Зависит от того, как на это посмотреть.

Она берет мою голову в свои руки, и мы смотрим друг другу прямо в глаза. Я вижу, как в уголках ее глаз затаилось беспокойство. Держись, любимая. Надеюсь, все обойдется.

- Скажи мне, Келс. Расскажи мне о том, что ты думаешь. Ты не уверена в этой квартире? Или в работе? – колеблясь задать следующий вопрос, она тяжело сглатывает. – Или в нас?

- О, Боже, нет! – я быстро и крепко обнимаю ее. – Нет! Мне нравится моя жизнь. И я люблю тебя!

Я чувствую, как она расслабляется, и решаюсь произнести это вслух - сейчас или никогда.

- Харпер!

- Да? – в ее голосе все еще чувствуется нервозность.

- Помнишь, в понедельник, когда мы были в офисе, ты пошутила про то, что обменяла наших первенцев на лэптопы.

- Это хорошие лэптопы, Келс.

- Я знаю, - смеюсь я. – Мне просто интересно - а сколько детей тебе хотелось бы иметь?

- Крошка Ру, ты знаешь, у нас есть небольшая проблема. У меня много талантов, но боюсь, не этот.

О, черт. Это не тот ответ, на который я рассчитывала.

Я лучезарно улыбаюсь ей.

- Это точно.

Меня пробирает мелкая дрожь. Надеюсь, она не заметила.

- Келс?

Черт, заметила.

- Да?

- Я сказала что-то не то?

- Нет, все в порядке, - стараюсь соскочить с темы. Давай оставим это, Таблоид.

- Да, я сказала что-то не то, - она снова заставляет меня посмотреть ей в глаза. – Ты ведь говорила серьезно, а я перевела все в шутку.

- Харпер, это был всего лишь вопрос. Ничего важного.

- Келси Диана Стентон, не смей мне врать. Ты плохо умеешь это делать, - она берет мое лицо в ладони. – Келс, ты хочешь ребенка?

Я киваю, чувствуя, как слезы набегают на глаза.

- Да, Харпер. Я хочу ребенка.

- Хорошо. Только если можно объясни почему. Я не против в принципе, но мне хотелось бы знать.

- В последнее время вокруг меня было слишком много смертей – все те женщины, похожие на меня, потом Эрик, потом я сама чуть не погибла, - о, Боже, я снова начинаю плакать. Я прислоняюсь к ее плечу, и заливаю слезами ее очередную футболку.

- Все хорошо, любимая. Все в порядке, - она обнимает меня и нежно укачивает, стараясь успокоить меня. Затем целует в макушку. – Не могу себе представить лучшей матери для нашего ребенка, чем ты.

(гаснет свет)