Под прицелом ... Часть 2-я

Часть вторая. Эпизод седьмой. Спецдоставка

Так-с, кажется, я пропустила этот захолустный городишко. Еще бы, ведь он очень мал – там живет всего лишь четыре тысячи жителей. Ну и парочка овец впридачу. Или что-то другое – что они там выращивают. Я еду по двустороннему хайвэю и пытаюсь отыскать Джеймстаун. Если мне вскоре не удастся найти хоть какой-нибудь очаг цивилизации, придется повернуть назад.

Впереди видна золотая арка. Ага, это МакДональдс. По крайней мере, хоть какой-то признак полуразумной жизни. Хайвэй слегка уходит вверх, и становится видно и саму закусочную и виднеющиеся вдалеке домики. Должно быть, это именно то, что я ищу.

Уменьшаю звук своего нового диска с Гленом Муром. В эту глубинку радиосигналы вообще, кажется, не доходят. До Марса, видите ли, доходят, а до Джеймстауна нет.

Хм, сейчас уже время обеда, и мне совсем не помешает биг-мак, жареная картошка и шоколадный шейк. Я обожаю макдаковские шейки. Когда мы были детьми, Ти-Жан однажды сказал мне, что их шейки сделаны из пластмассы. И когда я их пила, каждый раз представляла себе, что проглатываю много маленьких пластмассовых шариков. Что вовсе не мешало заказывать их снова и снова. Я просто старалась об этом не думать, пока не выпивала шейк до конца.

Подъезжаю к стоянке и паркую свой арендованный «эксплорер». Он конечно несравним с моим любимым новым «ленд-ровером», но в целом не так уж и плох. «МакДональдс» встроен в небольшой торговый центр, который помимо него включает также продуктовый магазин, магазин по аренде видео, магазин техники, отделение налоговой и несколько пустующих витрин. Через улицу находятся представительства двух конкурирующих автодилеров, а рядом – магазин автозапчастей.

Типичный маленький городок, как любой другой в США.

Я закрываю «эксплорер» и захожу, чтобы перекусить. С моей Крошкой Ру случился бы удар, если бы она узнала, чем я питаюсь в командировках, когда еду одна.

Одна.

Я не хочу быть одной. Не хочу быть здесь без нее. Особенно сейчас. И как только четыре дня могут показаться вечностью? Я знаю как – если эти четыре дня просидеть в юридической библиотеке, штудируя материалы дела, общаться с профессором Хенли и ее группой адвокатов и пробивать лбом стены, стараясь дозвониться до тех, кто ведет это дело.

Эти четыре дня принесли мне большое разочарование – в этом деле дыр больше, чем в решете. Во-первых, со мной отказался беседовать адвокат защиты. Все семь членов местного отделения полиции как один сказали – «без комментариев». Представитель прокурора также отказался говорить. Черт, мне даже не удалось пообщаться с офисом коронера. Что-то не в порядке с их отчетом. В процессе анализа материалов ДНК были получены весьма ненадежные результаты. Я так и не поняла, в чем там дело, но отчет был составлен очень невнятно. И никто из офиса коронера не хочет прояснить ситуацию.

Еще более странными являются скрытые связи, которые я тут выявила между мэром, шефом полиции и кое-кем в офисе прокурора штата. Мне кажется, что они связаны родственными узами, но пока что не могу их точно отследить. Придется провести некоторое время в местной регистратуре, сличая сертификаты рождения, чтобы понять, кто кому приходится родственником.

И наконец, много вопросов вызывают другие изнасилования. Джонстон не похож на насильника – он не соответствует типичному профилю. Тем более, что у него было железное алиби во время совершения других случаев насилия, включая одну ночь, когда он сидел в тюрьме за пьяную драку. Поэтому его предполагаемая вина весьма неочевидна. Так что чем больше я копаюсь в этом деле, тем больше от него начинает дурно пахнуть.

Ну вот я и на месте. Надеюсь, что общение тет-а-тет позволит мне разговорить людей. Потому что, как подсказывает шестое чувство, у нас здесь намечается интересный репортаж.

Я становлюсь в очередь за толпою школьников. Скорее всего, они здесь любят тусоваться.

Крошка Ру, я скучаю по тебе. Так, Харпер, позвони ей, хватит ныть. Снимаю свою мобилку с пояса и открываю крышку. Нет связи. Вот черт. Я должна была предположить подобное. Мне очень повезет в этой глуши, если у них тут есть пункт связи.

Наконец я заказываю и получаю свою еду, удивляясь тому, что здесь еще что-то осталось после набега орды школьников. Беру свой поднос и иду к столику за перегородкой, откуда могу видеть свою машину. На автостоянке крутится слишком много юнцов, чтобы оставлять ее без присмотра.

Через дорогу паркуется полицейская машина. Хорошо, что они следят здесь за порядком. Ага, конечно. Они точно также наверное следили за порядком в ту ночь, когда была убита девушка. И тогда когда расследовали ее убийство.

Может быть, они были слишком заняты тем, что присматривали за подростками, которые жуют фастфудовскую еду.

Я заканчиваю есть, жалея о том, что рядом нет Келс, с которой мы могли бы сходить в приличный ресторан. Теперь мне придется всю ночь расплачиваться за то, что сейчас съела эту гадость. Что мне не мешает прихватить с собой шейк.

Я выезжаю на основную дорогу, направляясь к маленькому городку. В мои планы на сегодня входит осмотреться вокруг и, так сказать, ознакомиться с местностью.

А после этого – либо побыстрее вернуться домой, либо привезти сюда мою Крошку Ру. Раньше я и представить себе не могла, что смогу наслаждаться сексом с одной и той же женщиной день за днем, точнее каждую ночь, каждый день и каждое утро.

Уф…

Давай, Харпер, прекращай об этом думать, или же тебе придется воспользоваться руками для разрядки. Только какая с того радость?

Я обожаю, когда ее тело скользит по моему, когда ощущаю вкус ее кожи, вдыхаю запах ее волос, слышу звук ее голоса и наслаждаюсь видом ее совершенного тела. Оно совершенно во всем. Прежде всего тем, что идеально подходит моему. А еще у нее есть восхитительное родимое пятнышко под нижним левым ребром.

У нее очень нежная шелковая кожа. Мои руки и тело так приятно скользят по ней. Невероятные ощущения…

Господи, Харпер. Прекрати, или ты убьешь себя.

Я так погрузилась в свои воспоминания, что и не заметила, как сзади засверкали красные и синие маячки. Бросаю взгляд на спидометр – о черт, сорок пять при ограничении в тридцать пять. Черт.

Въезжаю на газовую заправку и останавливаюсь, положив руки на руль. Не хочу давать повод застрелить себя вооруженному деревенскому копу.

Он наконец вылезает из своей машины. Ну да, то, что я и ожидала. Ему за пятьдесят, с седыми висками и лишним весом килограмм в пятнадцать. Типичный мужлан. Вот черт. Потому что я совсем не пай-девочка.

Опускаю боковое стекло, пока он разглядывает машину.

- Добрый день, сэр.

- Ваши документы.

Достаю из-под козырька документы по аренде машины и водительские права из барсетки.

Свободной рукой он держится за кобуру.

Сукин сын. Эти парни здесь долго не церемонятся.

Передаю документы через окно. Тем временем замечаю еще одну патрульную машину, которая паркуется на стоянке. И это все из-за небольшого превышения скорости? Черт.

Он что-то ворчит и возвращается к своей машине. Затем берет рацию. Вторая машина подъезжает и припарковывается рядом. Кажется, мне крупно не повезло.

Больше никогда не буду фантазировать о занятиях любовью с Келси во время вождения машины.

Ну, по крайней мере в Огайо.

Ладно, хотя бы в Джеймстауне.

Он снова вылезает из своей машины и подходит к моему окну.

- В ваших правах написано, что вы из Калифорнии, а в документах на машину указано, что вы живете в Нью-Йорке. Так все-таки откуда вы?

- Я только недавно переехала. И у меня не было времени переоформить права.

Он переминается с ноги на ногу и поправляет пояс с оружием, угрожающе скрипя кожей.

- Будьте любезны выйти из машины.

- А в чем проблема? – спрашиваю, огорчившись из-за такого поворота событий.

Он открывает дверцу машины.

- Мисс Кингсли, выйдите, пожалуйста, из машины.

Ладно. Второй коп подходит к моей машине со стороны пассажирского сиденья. Так, парни, спокойнее. У меня слишком много причин ради чего стоит жить, чтобы быть застреленной из-за простого превышения скорости. Расстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины.

Коп выпрямляется во весь свой рост, но он все же чуть пониже меня. Так всегда бывает, когда местные женятся только между собой.

Второй полицейский передает листок бумаги. Тот, который потолще, берет ручку.

- Мисс Кингсли, у нас здесь шастает много наркоторговцев. В вашей машине есть что-то, о чем я должен знать?

Наркота. Ты, должно быть, шутить со мной, приятель? Я что, похожа на наркоторговца?

- Нет.

Он вручает мне бумажку.

- Тогда вы не будете против, если мы осмотрим машину?

А, теперь ясно. Это согласие на осмотр. Без лишних слов беру и подписываю листок на крыше машины, а затем передаю ему.

- Конечно же нет, сэр.

- Спасибо, - он отдает листок второму копу. – Будьте любезны отойти к моей машине.

Мне это не нравится. Мне бы хотелось наблюдать за ходом осмотра, чтобы ничего «случайно» не подбросили в машину. Тем не менее я следую за ним. В конце концов, у него есть пушка.

- Положите ваши руки на машину. В целях безопасности вы будете сидеть в кузове моей машины. Но до того мне надо обыскать вас. У вас есть в карманах что-то незаконное для ношения? Оружие, шприцы?

- Нет, - о, Господи! За превышение скорости на какие-то 10 км/ч меня вытащили из машины, обыскали и засунули в кузов их патрульной машины, а сами тем временем проводят обыск. И что самое грустное – все на законных основаниях. Они могут оправдать в суде все свои хамские действия. И никто ничего не сможет с этим поделать.

Боже, я так рада, что Келс нет рядом и что она не видит, как меня держат взаперти в кузове их патрульной машины. Такое впечатление, что этот кошмар никак не закончится.

Я нетерпелива и признаю это. Если из этой чертовой клиники мне не перезвонят в ближайшее время, я взорвусь. Я не могу думать ни о чем другом. Не могу работать. А ночью не могу заснуть без Харпер, поэтому приходится лежать на диване с включенным телевизором всю ночь. А затем погружаюсь в беспокойную дрему на час или два в лучшем случае. Хорошо, что придется выходить в эфир не раньше тридцатого числа, а то я выгляжу просто ужасно.

Боже, как же я скучаю по ней!

Несмотря на то, что этот репортаж принес нам несколько неприятных моментов, я знаю, что это не вина Харпер. Я не могу по-настоящему сердиться на нее за то, что она пытается сохранить наши карьеры в то время, как я опустила руки и сдалась.

Я сдалась. Это я-то, которая считала себя профессионалом.

Звонит телефон. Быстро хватаю трубку.

- Да? – чувствую себя тинэйджером, который ожидает звонка после первого свидания.

На том конце провода слышу смех Брайана.

- Спокойнее, это пока еще не Красавчик на линии, - о, Брайан, если бы ты знал, как я надеялась на это, – а доктор Лиллиан Соломон. Соединить вас?

Я еле сдерживаю себя, чтобы не заорать ему на ухо «да!». Но мне удается произнести это вслух профессионально и спокойно. Я слышу, как он переключает звонок, и неожиданно немею от волнения.

- Келси, милая, вы слышите меня? – спрашивает доктор Соломон тихим голосом.

Я киваю.

Вот дурочка, она же не знает, какие мысли у тебя там крутятся в голове.

- Ммм … да.

Она смеется.

- У меня есть результаты вашего теста.

- Угу, - молодец, Келс, еще одно умное замечание. Интересно будет посмотреть, как ты тут проведешь свое первое интервью.

- Мои поздравления, Келси. Вы беременны.

Беременна? Я? Я буду мамой?

- Правда? – едва шепчу в ответ, надеясь, что это не шутка и не ошибка. Я не вынесу этого. Просто не переживу, если меня лишат последней надежды.

- Да, мэм, все так и есть. Тест дал положительный результат. Его надо будет конечно повторить через две недели, но уже сейчас видно, что все в порядке.

Нет, это не шутка и не ошибка.

- Боже, как здорово! Какая чудесная новость!

- Я так и думала, что вы обрадуетесь. Хотела бы дать вам маленький совет. Я знаю, что вы горите желанием поделиться этой новостью с Харпер, но всем остальным пока лучше ничего не говорить. Есть много мелочей, из-за которых все может сорваться. Многие беременности прерываются сами по себе, и женщины даже не догадываются, что были беременны. Это происходят по ряду причин, и тут уж ничего не поделаешь.

- Я читаю литературу, которую вы нам дали, и знаю о таких случаях.

- Хорошо. Тогда увидимся через две недели, - она замолкает на мгновение. – Примите мои поздравления!

- Обязательно. И спасибо вам! – вешаю трубку и тут же набираю номер Харпер.

Но не дождавшись ответа, тут же сбрасываю. Келс, ты не должна рассказывать такую новость по телефону. Возьми себя в руки, в конце концов. Ты должна найти правильный способ сообщить ей об этом. Впервые за эту неделю я начинаю улыбаться.

Я беременна. У нас будет ребенок. Мои руки перемещаются на живот. Вот тут, прямо под ладошками находится маленький комочек новой жизни. Это невероятно. Я люблю тебя, малыш.

Я вспоминаю - когда мы были в офисе у доктора, Харпер сказала те же самые слова, целуя мой живот.

Харпер, как бы мне хотелось, чтобы ты была сейчас рядом.

В дверь стучат, и через секунду в проеме появляется голова Брайана.

- Келси, все в порядке? Имею в виду с этим звонком от доктора и …?

- Все просто великолепно, и я собираюсь пригласить тебя на обед. – Какая разница, что сейчас одиннадцать утра? – Ну что, собирайся, идем.

Копы были удивлены, не обнаружив наркотиков в моей машине, и очень неохотно вернули мне ключи. А вместе с ключами и квитанцию со штрафом на семьдесят пять долларов. Интересно, смогу ли я возместить эти затраты?

Я еду к месту убийства Верретт. Дрянное место. И очень хорошо вписывается в этот дрянной городишко. Интересно, был ли он таким же убогим, когда ее убили? В любом случае, я рада, что оставила все свои вещи в гостинице перед тем, как приехать сюда.

Кажется, в соседнем доме кто-то живет, поэтому я вылезаю из своего «эксплорера» и перехожу улицу. Останавливаюсь возле почтового ящика, читая надпись – «Коннеры». Это та же семья, которая жила рядом во время убийства Верретт. Распрямляю плечи и подхожу к двери. После второго стука на крыльцо выходит встревоженная женщина.

- Да?

- Меня зовут Харпер Кингсли. Я продюсер программы новостей «Взгляд» на канале CBS и сейчас работаю над историей смерти Беверли Верретт. Если можно, мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

Она хмурится.

- Мне нечего вам сказать. Я думала, вы поймете это, когда я не отвечала на ваши телефонные звонки. Бев была самым милым человеком из всех, кого я знала. И я не хочу, чтобы ее память оскверняли все, кому не лень, - с этими словами она начинает закрывать дверь.

Но я не даю ей этого сделать, придерживая дверь рукой.

- Мисс Коннер, у меня нет ни малейшего желания так поступать. Но мне нужна помощь ее друзей, таких как вы, чтобы можно было рассказать правду.

Мисс Коннер скептически рассматривает меня.

- Но вы же пытаетесь освободить его из заключения.

- Вовсе нет. Я стараюсь выяснить, что же на самом деле произошло той ночью. Я читала отчеты судебного заседания и свидетельские показания. Неужели вы полностью согласны с ними?

- Конечно же нет. Судебная система в этой стране просто ужасная. Эти чертовы законники не разрешили мне дать свидетельские показания, несмотря на то, что я сама этого хотела.

Ну вот, хоть кое-что для начала.

- Мисс Коннер, уделите мне пару минут, пожалуйста!

Она отступает назад.

- Заходите, я как раз заварила свежий кофе.

В ее доме простое убранство, единственный беспорядок составляет груда игрушек, разбросанных по полу. Наверное, наш дом тоже вскоре будет выглядеть так же. Я очень надеюсь на это.

- Сахар или сливки? – спрашивает она из кухни.

- Нет, просто кофе, спасибо, - мисс Коннер возвращается с двумя чашками кофе, из которых одну передает мне. Отпивая глоточек, спрашиваю ее:

- Так какие свидетельские показания вы хотели представить, мисс Коннер?

- Зовите меня, пожалуйста, Эмили. Бев была очень милой девушкой и всегда заботилась об окружающих. У нее было большое сердце, если вы понимаете, о чем я. Я всегда переживала за нее из-за этого. Для таких людей это не самое лучшее место и не самый лучший город. Я говорила ей несколько раз, что ей стоит быть осторожной.

- Почему? Ей кто-то угрожал?

- Нет, по крайней мере, я ничего не знаю об этом. Но я видела, как некоторые люди – мужчины, в частности – не относились к ней так, как следовало бы. Просто ей было не с чем сравнивать.

- Она с кем-то встречалась?

Эмили переводит взгляд на свою чашку, как будто та может ей дать ответ.

- Она не рассказывала. Я знаю, что она встречалась, но она не хотела, чтобы я знала об этом.

- Почему?

- Она наверное считала, что я не одобрю ее выбор.

Значит, у Беверли был парень, который не нравился Эмили. Интересно, знали ли об этом копы.

- У вас есть предположения, кто бы это мог быть?

- Могу только сказать, что скорее всего это был кто-то из ее школы, но если честно, я не знаю. Я видела его машину, он часто навещал ее. Он выглядел очень знакомым, но я никогда не могла точно определить, кто это.

- И вы хотели рассказать об этом как свидетель?

Эмили переминается с ноги на ногу и ставит свою чашку на стол.

- Нет. Кто знает, может и правильно, что меня не вызвали в качестве свидетеля. Это произошло поздно ночью, и я была уставшей, после детей и всего остального.

- А о чем вы хотели заявить?

- Мне кажется, я видела кое-кого, кто выходил той ночью из квартиры Бев, чуть позже полуночи.

- Кого?

- Мужчину.

- Джонстона?

Она качает головой.

- Нет, не его, это уж точно.

- Ты не против съездить в собачий питомник? – спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

У Брайана нет возражений. Он кладет локти на стол и наклоняется ко мне.

- Кажется, Камали вам очень понравился, да?

Я краснею и киваю. В тот день, когда уехала Харпер, Брайан пригласил меня к своему другу в сельскую местность со тайным намерением развеять меня, но я и не возражала, особенно когда обнаружила вокруг себя кучу щенков, каждый из которых старался лизнуть меня, тем самым прогоняя любые волнения и беспокойства.

Прямо как Харпер.

Перестань, Келс. Ее нет рядом. Боже, такое впечатление, что уже целую вечность.

Друг Брайана, невероятно красивый парень и тоже гей, Дуг Оберсон, разводит собак в питомнике и работает там же в качестве тренера. Он воспитывает немецких овчарок для дома и охраны. Раньше я и подумать не могла, насколько хороши породистые собаки.

И через пару часов после нашего прибытия я просто влюбилась в самую красивую из всех собак – Камали, которому исполнилось восемнадцать месяцев и который является самым чудесным и милым четвероногим созданием в мире. И даже то, что Дуг тренировал его для охраны, ничуть не умалило его привлекательности для меня. Мы понравились друг другу с первого взгляда. Он даже бежал вдоль забора за нашим «рейндж ровером», когда мы уезжали, как будто хотел вернуть меня.

- Хотите забрать его?

- Думаю, да. Дуг сможет подержать его для меня, пока мы не закончим это дело в Огайо?

- Черт, Келси, да если хотите забрать его сегодня – вперед. Если вам придется уехать в Огайо, я побуду с ним.

- Ты не будешь против?

- Я помогал тренировать Камали. Мы отлично ладим друг с другом. Несмотря на то, что владелец Камали все еще не поддается моему шарму, - с сожалением произносит он.

- Я и не знала, что у тебя какие-то виды на Дуга.

Должна заметить, что там было бы из-за чего переживать – Дуг невероятно красив и чертовски обаятелен. Теперь понятно, почему Брайан сражен наповал.

- Я имел в виду вас, - говорит он с невозмутимым выражением лица и тут же разражается смехом. – Нет! Я шучу. Красавчик просто убьет меня, если я даже только подумаю об этом. На самом деле, я пытался намекнуть Дугу о своих чувствах.

- Думаю, он будет полным идиотом, если не ответит взаимностью, - уверяю Брайана, накрывая его руку своей. – И спасибо за твое предложение. Я бы действительно хотела забрать Камали. Мне с ним будет спокойнее в квартире, когда Харпер не в городе.

- А что скажет Красавчик, если обнаружит, что вы взяли собаку?

Я улыбаюсь краешком рта.

- Уверяю тебя, Камали будет наиболее желанным приобретением в нашем хозяйстве, - особенно после того, как я скажу ей, что купила собаку, чтобы она и наш ребенок росли вместе.

На пути к питомнику мы делаем остановку возле маленького домика в конце Главной улицы в Найеке. На почтовом ящике висит знак, указывающий на то, что хозяин дома владеет картами таро и ясновидением. Можно приходить без предварительной записи. Я смотрю на Брайана, который выглядит несколько смущенным.

- Я провожу исследования на тему альтернативных религий для своего репортажа, - многозначительно говорю ему, надеясь убедить в своей искренности.

- Ага, точно. Это можно назвать и так, а потом целый день считать рабочим. Надо бы и мне стать диктором. Вам же компенсируют затраты на все – одежду, химчистку, макияж, стрижку…

- Маленький завистник, - вынимаю ключ из замка зажигания. – Идем, повеселимся.

- Келси, - берется он за ручку двери. – Нам стоит серьезно пересмотреть то, что вы понимаете под «весельем».

Внутри домика развешаны различные символы и иконы, некоторые из них я узнаю благодаря ранее проведенным поискам. Стараюсь запомнить те, которые не видела раньше, чтобы потом поискать о них информацию. Каждая из них энергетически заряжена, и я прямо чувствую эту энергию. По правде, очень странное чувство.

Пожилая женщина улыбается мне, мягко взяв мою руку, и просто держит ее вместо того, чтобы пожать.

- Как вас зовут, милая?

- А разве вы не можете сказать это? – спрашивает Брайан из своего кресла напротив, где он листает журнал.

- Веди себя прилично, - упрекаю своего друга, а затем поворачиваюсь к женщине. – Келси.

- Пройдемте в мою комнату.

Я смотрю на Брайана, который по-прежнему рассматривает журнал и пожимает плечами.

- А я тихонечко посижу здесь и внимательно изучу «Еженедельник для ведьм» и «Журнал медиумов».

Качая головой, я иду за ней в соседнюю комнату. Она показывает мне на очень удобное кресло и садится напротив. Несколько мгновений пристально разглядывает меня.

- Обычно, - она перекрещивает ноги и разглаживает мантию на себе, - мне нужно только одно мгновение, чтобы узнать информацию о клиенте, но у вас столько всего. Вы не против, если я просто скажу вслух то, что я вижу, чувствую и слышу? Вокруг вас так много голосов. Все они хотят что-то сказать.

- Конечно, - даже тут все хотят наехать на меня, почему же в мире духов что-то должно быть иначе?

- Недавно вы пережили очень большую боль.

Звучит как утверждение, а не вопрос. Но это не впечатляет – она могла узнать меня. Любой, кто смотрел общенациональные новости в январе, знает меня в лицо. Я просто киваю.

- Также в вашей жизни произошли большие перемены. Очень большие перемены и очень быстро.

Расскажите мне лучше что-то другое, об этом знают все, кто видел репортаж о том, как я подписывала контракт с CBS. Поэтому я снова молча киваю.

- Тот, кто любит вас, далеко от вас.

Хм, это может быть удачной догадкой. Очень общее утверждение. Опять киваю.

- Келси, вы сердиты и очень расстроены.

Сидя здесь в джинсах, рубашке Харпер, широком пиджаке и кепке, я знаю, что выгляжу не очень. Кроме того, я еще и не выспалась. Возможно, она читает язык моего тела и делает логические заключения по моему внешнему виду. Я слегка подаюсь вперед и произношу одно-единственное слово:

- Да.

- У вас много тяжелых мыслей, Келси, и ваша потеря очень велика. Человек, который вас любит, - она делает паузу и как будто прислушивается к кому-то, - это женщина?

- Да, - последний комментарий вызывает у меня внутреннюю дрожь. Не думаю, что я выгляжу стереотипно. На самом деле, я точно знаю, что это не так. Иначе Ленгстон не преминул бы высказаться.

- А, да. Причем вы не ожидали, что влюбитесь в нее. Он предупреждал вас, говорил, чтобы вы были осторожной.

- Кто? – еле заставляю себя спросить. Я чувствую себя как в одном из эпизодов сериала «Секретные материалы».

- Тот, кто покинул вас. Тот, кто говорит с вами сейчас.

У меня что-то переворачивается в желудке. Она же не имеет в виду Эрика?

- Молодой человек, ваш друг, Келси, он все еще ваш друг и присматривает за вами. Он говорит, так же, как вы здесь присматривали за ним.

Срочно вызовите агентов Малдера и Скалли! Они просто обязаны явиться сюда.

- Продолжайте.

- Для того, чтобы привести в мир новую жизнь, которую вы носите в себе, вам надо излечить боль прошлого.

Откуда она может знать о моем ребенке?!

- Вы можете сохранить свое дитя, Келси. Разделите вашу радость с той, что вы любите, и вы найдете у нее поддержку, чтобы залечить ваши раны.

Меня трясет. Я едва встаю на ноги и нащупываю бумажник в кармане.

- Мне пора идти. Сколько я вам должна?

- Я не хотела напугать вас, милая, - она также поднимается со своего места и придерживает меня сморщенной рукой. – Просто здесь так много людей, которые хотят пообщаться с вами, начиная с высокой женщины и заканчивая людьми, которые покинули эту реальность. Вы должны выслушать их советы. Возможно, жизнь вашего ребенка зависит от этого.

Ладно, а я хочу уехать и сделаю это прямо сейчас.

- Так сколько я вам должна? – спрашиваю снова, открывая бумажник.

- Обычно я беру пятьдесят долларов за сеанс, но вы здесь пробыли меньше десяти минут, поэтому пусть будет на ваше усмотрение.

Я вручаю ей сотню.

- Не хотите поделиться со мной тем, что она сказала? – спрашивает Брайан, когда мы сворачиваем к питомнику.

- Позже. Я слегка взволнована, если честно. Дай мне время все обдумать.

- Ладно, - милостиво соглашается он, а затем оживляется и показывает на окно. – Эй, посмотрите, вон ваш детеныш.

Я смотрю в ту сторону и вижу, как через поле к нам несется Камали. Мы вылезаем из «рейндж ровера» и подходим к забору в ожидании его.

- Я пойду за Дугом. Проверю, готовы ли у него документы, - говорит Брайан и направляется к дому. Мы перезвонили Дугу по дороге, чтобы уведомить о своем прибытии.

Камали останавливается у ворот и садится, ударяя хвостом по замерзшей земле. Я открываю ворота. Он выходит и садится передо мной.

- Привет, малыш, - приседаю, чтобы обнять и погладить его. – Хочешь сегодня поехать со мной домой?

Меня награждают в ответ влажным собачьим поцелуем. Очень похоже на влажные поцелуи Харпер, когда та в игривом настроении, только у собаки язык будет подлиннее.

Боже, как мне ее не хватает!

- Харпер, я беременна.

Вроде все правильно, но звучит скучно.

Камали вытянулся на полу и смотрит на меня так, как будто я выжила из ума. Его хвост стучит по полу, а я улыбаюсь ему.

- Если ты думаешь, что это так просто, скажи мне, как это сделать.

Он открывает пасть, зевая, и опускает голову.

- Да, я тоже долго думала.

Я сижу со стаканом сока в руке, забросив ноги на кофейный столик.

- Вначале я могу рассказать ей о тебе.

Не поднимая головы, он навострил уши.

- Нет, лучше сначала сообщить ей о ребенке.

Звонит телефон. Поскольку я ожидаю звонок от Харпер, трубка у меня в руках. Если честно, она почти приклеилась к моей руке сразу же после того, как я зашла в квартиру - не хотела рисковать и пропустить ее звонок.

- Дом Стентон-Кингсли.

- Ты даже представить себе не можешь, как мило это звучит, - низким голосом мурлычет она в трубку.

- Еще как представляю, - дразню ее.

- Почему ты так быстро ответила на мой звонок?

- Ну, во-первых, я дома одна и пока отвечаю на все звонки. А во-вторых, телезвезды всегда так делают.

Она смеется.

- Хм, хороший ответ.

Прежде чем начать рассказывать ей, я должна спросить:

- Как продвигается наш репортаж?

- Все очень неплохо, причем настолько, что я бы хотела, чтобы ты прилетела ко мне завтра утром.

- А, - мне не очень приятно это слышать, но я ей обещала и не хочу отказываться от своих слов. – Ладно.

- Тебе станет легче от того факта, что я буду здесь рядом?

В ее голосе слышится разочарование. Молодец, Келс. Она уже неделю работает над материалом, а ты даже не хочешь помочь.

- Конечно, Харпер. Солнышко, прости меня. Просто, - черт, я даже не могу найти нормальную отмазку, - я соскучилась по тебе.

- Я тоже, детка, - признается она, - каждый день и каждую ночь я скучаю по тебе.

Ну раз мы заговорили о детях. Хотя нет, разговор зашел пока не в то русло.

- Так ты приедешь в Огайо? – спрашивает Харпер.

- Только потому что ты там.

- Звучит достаточно честно.

- Харпер!

- Да?

- Я … ммм … я.

- Любимая, что случилось? – тут же начинает волноваться Харпер.

- Я купила собаку, - Келси Диана, ты трусливый цыпленок.

- Собаку? Мы же только недавно избавились от чертова кота.

Качаю головой.

- Мы не избавились от Трабла, его похитила твоя мама. Мы сделали большую ошибку, что попросили маму и папу подержать его в Новом Орлеане для тебя. Ты же знаешь, что твоя мама портит всех и все, чего касается ее рука.

- Трабл не испорчен, он же королевских кровей. Как тот котяра из рекламы, помнишь там еще Лорен Баколл озвучивал ролик?

Я знаю, что она имеет в виду.

- Это точно. Твоя мама кормит его каждый день свежим лососем. Харпер, теперь Трабл ни за что не захочет переехать в Нью-Йорк, даже если мы будем упрашивать его.

- Так ты купила собаку, потому что соскучилась по нашему коту?

- Скорее, чтобы у меня был компаньон, когда тебя нет дома. Он такой милый. Ты его обязательно полюбишь.

- А, - на секунду она замолкает, и я слышу, как она меняет позу на гостиничной кровати, - я рада узнать, что меня можно заменить собакой. У тебя была какая-то особая причина на то?

- Он также является сторожевой собакой. Я чувствую себя намного безопаснее рядом с ним.

- Тогда я уверена, что полюблю его. А что за порода? У него есть кличка? Или мы его всегда будем называть просто «собака»?

- Это немецкая овчарка и его зовут Камали.

Заслышав свое имя, Камали тут же начинает бить хвостом по полу.

- Интересная кличка, - отвечает Харпер. – Мне уже не терпится увидеть его.

Особенно, когда он начнет присматривать за твоим сыном или дочерью. Давай же, Келс, ей нужны также и хорошие новости.

- Я … я … люблю тебя, Харпер.

- Я тоже люблю тебя, детка. Слушай, мне надо найти как можно скорее место для ужина. Тут все забегаловки закрываются намного раньше, чем в Нью-Йорке или даже в Новом Орлеане. Я вышла вчера поздно вечером и даже не смогла найти приличный ресторан после девяти.

- Так ты что питаешься всяким мусором?

Она вздыхает, пойманная на горячем.

- Боюсь, что да. Вчера вечером меня узнала девушка в «Тако Белл». Надеюсь, что сегодня мне повезет, поэтому мне пора идти. Надеюсь, что смогу найти ресторан, который все еще открыт в шесть вечера.

- Ты уже прямо стала нью-йоркским снобом, - шучу над ней. – Не волнуйся, когда я приеду, сделаю все возможное, чтобы ты правильно питалась.

- Ты – это все, что я мечтаю попробовать.

От ее слов по моему телу разливается приятное тепло.

- Ты тоже.

- Ладно, мне пора. Увидимся завтра после обеда. Сообщи мне, каким рейсом будешь лететь. Я приеду за тобой в аэропорт.

- Обязательно. Люблю тебя, - вешаю телефон. Камали издает еще один вздох. – Да, я знаю, что безнадежна.

Смотрю на часы – без пяти шесть. Надо поискать ближайший рейс на Колумбус.

Собираю свои заметки и выхожу из гостиницы. Я нашла путеводитель по Колумбусу, в котором указано много разных ресторанов. Один из них – «Grapevine» - привлек мое внимание. Там было написано, что это лучшее заведение для лесбиянок. Учитывая то, что в данный момент я таковой и являюсь, плюс у меня есть постоянная девушка и в ближайших планах ребенок, это самое подходящее место для меня. Кроме того, он находится на улице Геев. Как же я могу пройти мимо?

Когда я прихожу туда, там уже полно народу. Я проталкиваюсь к дежурной распорядительнице, симпатичной девушке с пирсингом в одной из бровей. Она тепло улыбается мне.

- Добрый вечер. Сколько вас будет?

Пожимаю плечами.

- Боюсь, что я, я и только я.

- Значит, вас будет трое? – шутит она.

Я смотрю влево, где все пространство забито народом.

- У вас тут многолюдно.

- Тут всегда так. Вам придется либо подождать столик минут сорок пять, либо вы можете присесть за барной стойкой прямо сейчас, - она указывает направо, на другую комнату, где также все заполнено посетителями, но зато есть пара свободных мест возле бара.

- Лучше возле бара, - будет неплохо поужинать не в одиночку. Я до невозможности устала трапезничать самой без возможности с кем-то пообщаться за едой.

- Следуйте за мной, - официантка берет меню и ведет меня к барной стойке. Я занимаю свободное место в самом конце, откуда можно наблюдать за происходящим в зале. – Удачного вечера!

Быстро просматриваю меню и решаю выбрать жареные креветки в соусе. Барменша подходит ко мне, как только я кладу меню на стойку. Опираясь на локти и открывая хороший вид на свою полную грудь, она призывно улыбается мне.

- Чем могу помочь?

- Жареные креветки, - я стараюсь держать свой взгляд на уровне ее глаз.

- Сделаем. Может еще печеной картошечки?

- Со сметаной, если можно, - говорю в ответ.

- Хороший выбор, - отвечает она, наклоняясь еще ближе. – Какую-нибудь закуску? У нас особенно хороши фаршированные грибочки.

Пожимаю плечами, чувствуя себя слегка не в своей тарелке из-за ее повышенного внимания.

- Конечно, спасибо.

Она уходит, чтобы передать заказ, и я наконец делаю выдох. Затем открываю папку и начинаю просматривать заметки, которые я делала на протяжении всей прошлой недели. В моей голове вся собранная информация начинает упорядочиваться, а это значит, что у нас выйдет первоклассный репортаж.

Соседка видела мужчину, но не Джонстона, который выходил из дома Верретт в ночь ее убийства. Она также знает, что Верретт с кем-то встречалась, о ком нет упоминания ни в одном из отчетов, несмотря на то, что она говорила копам об этом парне.

Профессор Хенли прошлась вместе со мной по всем записям судебных заседаний, по-пунктно указывая на юридические нарушения и нестыковки, включая подтасованные свидетельские показания. Кроме того, Джонстону пришлось воспользоваться услугами адвоката, назначенного судом, у которого, к сожалению, были другие приоритеты. Такие как пьянство и крепкий сон во время судебного заседания.

Это не говоря уже о полном отсутствии вещественных доказательств участия Джонстона в этом преступлении. А те улики, что были собраны, оказались просто бесполезными.

Конечно, есть те, кто уверен в его вине – полиция, прокурор, и пара его прежних знакомых. Даже его бывшая жена считает, что он был способен совершить это убийство.

Я отмечаю про себя, что все ниточки ведут к полиции.

Причина, по которой я вызвала сюда Крошку Ру, помимо моего страстного желания снова увидеть ее, - это разрешение записать послезавтра видео-интервью с Джонстоном, которое я наконец получила из Департамента исправительных работ Огайо.

Я наверное расскажу об этом Келс на пути к тюрьме.

О, да, лучше отложить до этого момента.

- Вот, красавица, прошу, - говорит барменша, ставя передо мной тарелку с фаршированными грибами и пиво. Заглядывая в мою записную книжку, она спрашивает, - а кем ты работаешь?

- Продюсером.

- Снимаешь фильмы? – оживляется она, взбивая волосы.

Отрицательно качаю головой.

- Нет. В программе новостей. Ничего интересного, - приходится соврать, чтобы не распространяться дальше.

- Ты сейчас работаешь над каким-то репортажем?

Я мимоходом закрываю папку, чтобы болтливая барменша ненароком не узнала о моей цели.

- Как и всегда.

- Ты из Огайо?

Качаю головой.

- Нет. Для меня это совершенно другой мир, - который я хочу покинуть как можно скорее.

- Ну, если тебе нужен кто-то, чтобы все показать здесь … - на этом она многозначительно умолкает.

- Спасибо, но я отлично справляюсь сама.

- Хм, очень жаль, что тебе приходится все делать самой. Это можно исправить.

О, Боже, здесь становится жарко. Я беру пиво и выпиваю треть бокала, пока она отворачивается, чтобы наполнить стакан кому-то другому. Я рада, что сегодня бар переполнен. Мне уже действительно не хочется никаких приключений такого рода в своей жизни.

Накалываю беззащитный гриб на кончик вилки и только собираюсь поднести его ко рту, как она возвращается. О, Господи, помоги мне. Я запихивая свою еду в рот, стараясь не смотреть на нее.

Боже. У меня начинает пощипывать в желудке. Так было каждый раз раньше, когда я снимала девушек. Чувство охоты. О, черт. Нет. Я не хочу этого.

- Эй, красотка, - низким приятным голосом говорит она, снова наполняя мой бокал. – Моя смена заканчивается через пятнадцать минут. Может быть, после того, как ты поужинаешь, я покажу тебе местную ночную жизнь?

Слегка прочищаю горло, стараясь не подавиться грибом.

- Вообще-то я помолвлена, - пора уже прояснить ситуацию. Так что оставь меня теперь в покое.

- Ммм, я так полагаю, это кое-кто, кого здесь сейчас нет?

- Она осталась дома.

- Зато ты находишься здесь. Мой девиз – «то, о чем они не знают, им не вредит», - ее пальцы чисто «случайно» слегка касаются тыльной стороны моей руки. – Давай же, красивая, я уверена, что мы здорово проведем время вдвоем. Пусть даже и одну ночь.

Только я собираюсь ответить, как ее подзывают с другого конца барной стойки. Слава тебе, Господи! Моя мама всегда говорила, что Он бережет тех, кто хорошо себя ведет. Надо было почаще слушаться ее.

К тому времени, как барменша снова подходит ко мне, я успеваю спокойно поесть и выпить свое пиво. Она ставит заказанные креветки передо мной и усаживается рядом, а затем дает знак новой барменше налить нам еще по пиву.

- Ну, так что? Как насчет тебе, меня, - она понижает голос, - и горячего секса. Такого знаешь, чтобы хотелось сжимать зубами простыни.

- Нет, это вряд ли, - стараюсь уверенно улыбнуться в ответ. – Как я и сказала, я помолвлена. – Как бы мне хотелось помахать перед ней обручальным кольцом – это одно из преимуществ быть натуралом. Возможно, единственное.

- Ну да, конечно. Поэтому ты так потеешь и трясешься? Давай же, вернись в реальность. Если ты встречаешься с кем-то, она не может держать тебя все время возле себя. Ты уверена, что сама этого хочешь?

У меня все переворачивается в желудке. Я отставляю тарелку, достаю бумажник в кармане и кладу купюру на барную стойку.

- Ты права, - нехотя признаю я. – Она не может удерживать меня все время. Но, клянусь Богом, я надеюсь, что она захочет, чтобы я была рядом целую вечность. А это значит – никаких походов налево, - соскальзываю со стула и беру свою папку. Пора уходить.

- Ладно, пусть будет по-твоему, - смеясь с легкостью соглашается она, спокойно восприняв такой поворот событий. – Но когда ты вернешься в свой номер в гостинице сегодня ночью, и останешься наедине, ты не сможешь не думать об этом. Я знаю таких как ты, слишком давно кручусь в этой сфере. Ты же думала об этом и хотела меня. Так что не ври себе, - она подхватывает свой бокал с пивом и указывает им на другой конец бара. – И если вдруг решишься, я буду здесь до закрытия бара.

- На твоем месте я бы не ждала, - бормочу про себя.

Ну давай же, подойди к трубке.

Ну подойди же.

- Алло, - раздается низкий голос на том конце.

Слава Богу.

- Жерар, это Харпер.

- А, привет, младшая сестренка! Как поживаешь? Чему я обязан такой честью?

Я падаю в кресло в своем гостиничном номере.

- Мне нужна помощь, - вытираю пот с бровей, все еще влажных после побега из бара.

- Я всегда это говорил. Что же наконец убедило тебя?

Обожаю Жерара. Он всегда инстинктивно знает, что сказать, чтобы помочь мне.

- Жизненная ситуация. Я сейчас нахожусь в Огайо, готовлю репортаж в одном гребаном городишке, где копы ведут себя так, что коррупция в Луизиане выглядит просто детским садом.

- Плохо. Нам еще предстоит многое сделать, чтобы справиться с коррупцией.

- Мало того, мне тут еще выписали штраф за превышение скорости.

Он хохочет.

- Мне вспомнилась история, которую на днях рассказал Ти-Жан. Однажды Будро получил работу в Голден Мидоу в качестве патрульного. В его обязанности входило выписывать штрафы за превышение скорости. Конечно же, Будро был безграмотным, поэтому его квитанции были выписаны заранее. Все, что ему оставалось – вписать скорость, с которой ехал нарушитель, и дать тому расписаться. Затем он ставил свой крестик на квитанции и отдавал копию водителю.

Шутки о Будро – это давнее хобби Жерара и Жана. Они рассказывают их, чтобы подразнить маму и дать ей понять, какими были Будро до того, как она вышла замуж за папу.

- Так вот, однажды Будро останавливает за превышение скорости своего хорошего друга Тибодо. Но тот не беспокоится – он уверен, что уж его-то приятель Будро не выпишет ему штраф. Однако Будро все же выписывает и просит Тибодо подписать. Тибодо чрезвычайно расстроился из-за этого и говорит, «Будро, мы же с тобой друзья с малых лет. Зачем ты даешь мне квитанцию? Я же не ехал быстро». В ответ на это Будро заявляет, «Тибодо, ты знаешь, это моя работа. Кроме того, если я не выполню норму, то не получу свою долю.»

Ах, да, типичная история о нечестных копах в Луизиане.

Жерар тем временем продолжает:

- В гневе Тибодо берет книжечку с квитанциями, ставит свой крестик на ней, потому что у него такое же блестящее образование, как и у Будро, и затем возвращает ее обратно Будро. Тот берет книжечку, смотрит на нее и начинает уже в свою очередь сердиться. «Тибодо, я знаю, что ты зол на меня, но все же зачем ты написал мое имя на квитанции?!»

Я смеюсь, несмотря на недавно пережитый стресс.

- Ну что, теперь не жалеешь, что позвонила своему старшему брату?

- Меня сегодня пытались подцепить.

- Я полагаю, это была не Келси.

Фыркаю в ответ. Как бы мне хотелось, чтобы это была она, и чтобы она была сейчас здесь!

- Нет. Барменша.

- Ты что-то пила?

- Почти нет. Только одно пиво. И даже не закончила ужин, - от этих слов у меня начинает бурчать в желудке.

- И ты повелась на это?

Фыркаю еще раз.

- Нет, конечно! Я выбежала оттуда, как перепуганный заяц, как будто подо мной горела земля. И бежала всю дорогу к гостинице, чтобы спрятаться в своей чертовой комнате.

- Кажется, ты поступила правильно, Харпер.

- Жерар, тебя когда-нибудь искушали?

Он вздыхает.

- Конечно. Это естественно. Такое случается. Мне пришлось бы стать глухим и слепым, чтобы не замечать других женщин. В этом мире так много красивых женщин.

- Очень надеюсь, что ты не говоришь об этом при Кейт.

Он смеется.

- Она рядом, Харпер. И это давно уже не секрет.

- Но в мире также очень много красивых мужчин! – кричит издалека Кейт.

- Вот видишь. Так что тут нет ничего, из-за чего стоит волноваться. Знаешь, Харпер, в жизни могут быть искушения, главное, чтобы не было измен. Пока ты не изменяешь, ты не делаешь ничего плохого.

Мое сердце замедляет свой бешеный ритм, дыхание выравнивается.

- Мне надо рассказать об этом Келс?

- Я не уверен, что стоит что-то скрывать от нее. Мы с Кейт рассказываем друг другу все, чтобы ничего потом не смогло встать между нами. Так что, Харпер, честное обсуждение друг с другом – это решение всех потенциальных проблем. Ты сама потом поймешь эту простую истину. Кроме того, Келси выглядит очень понимающим человеком в этом плане.

Я вспоминаю ту ночь, когда рассказала ей про Рейчел.

- Так и есть. Спасибо тебе, Жерар.

- Для чего же еще нужны старшие братья, как не давать бесплатные советы?

- Ну, я поэтому тебе и позвонила. Роби бы выставил почасовый тариф.

- Это потому что у него до сих пор частная практика. Когда он станет судьей, то тоже начнет советовать бесплатно.

- Передавай привет Кейт и детям. А я собираюсь позвонить своей блондинке.

Мы прощаемся, и я набираю наш домашний номер.

Никто не берет трубку.

Кажется, сегодня ночью у меня сплошная полоса невезения.

Уже прошло почти два часа.

Где же она, черт побери?

В Нью-Йорке девять часов вечера. Почему она все еще не дома?

Может быть, что-то случилось?

Господи. Она купила сторожевую собаку, потому что была напугана.

А ты оставила ее дома одну.

Она не хотела, чтобы ты уезжала. Ты знала это. И все же уехала, поставив карьеру на первое место. В прошлый раз это был твой чертов «харлей». Действительно, зачем же думать о Келс в первую очередь?

Может, ей надо умереть, чтобы занять почетное первое место?

Боже. Не надо об этом думать. Она просто вышла. Работает допоздна в офисе. Конечно же, это плохо объясняет, почему она не отвечает по своему рабочему телефону. И по мобильному.

Где ты?

Любимая, позвони мне, пожалуйста. Иначе я здесь просто сойду с ума.

Слышу стук в дверь. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Каким-то образом я знаю, что это касается Келс. Ко мне пришли сообщить, что она ранена или мертва.

Заставляю себя открыть дверь.

Передо мной посыльный с серебряным подносом в руке. Я ничего не заказывала, поэтому вопросительно смотрю на него.

- Спецдоставка, - говорит он в ответ на мое молчание.

- Что? – бормочу я, пытаясь хоть что-то понять. Что это за ерунда на подносе?

- Спецдоставка, - повторяет он, но теперь слегка волнуясь, как будто ошибся номером. Он придвигает поднос ко мне.

Я смотрю вниз и изучаю содержимое. Это мягкая игрушка. Какая-то птичка.

Аист.

Что за черт?

И тогда до меня доходит.

Аист. Спецдоставка. Для меня.

- Келс! – кричу я. Отталкивая посыльного, выхожу в коридор, оглядываясь по сторонам. Мое сердце все еще громко стучит, но уже по другой, намного более приятной причине. Вот почему я не смогла застать ее по телефону.

Она выходит из небольшой ниши. В своих джинсах, свободном вязаном свитере и сумкой с вещами наперевес, она никогда не выглядела более красивой. Она светится от радости. Черт, это не преувеличение. Я подбегаю к ней, хватаю в объятья и кружу.

Она смеется и обнимает меня за шею.

- Здравствуй, любимая. Ты рада мне?

- Больше, чем ты можешь себе представить, - шепчу я, целуя ее и не обращая внимание на то, что мы находимся посреди коридора и на нас смотрят. Наконец неохотно отпускаю ее. – Так это правда?

Келс морщит носик.

- Правда. Ты сделала хорошую работу.

Я чувствую гордость за себя, как будто и правда имела к этому отношение.

- Ты тоже, детка. Вау! – восклицаю снова и снова подхватываю ее и кружу.

Мы обе смотрим на посыльного, у которого кажется отвалится челюсть. Думаю, мы немного расширили его кругозор.

Я поднимаю дорожную сумку с пола и веду Келс за руку в свою комнату. Затем вынимаю бумажник и даю щедрые чаевые этому парню, забрав по дороге аиста. Если он постоит за нашей дверью и дальше, боюсь, он узнает еще много чего нового для себя.

Наконец-то моя Крошка Ру со мной.

А у нее будет Малыш Ру.

Я лежу в ее объятьях. Боже, как прекрасно. Она в эйфории и смеется каждые пять минут.

- Ты счастлива?

- По мне не видно? – она целует мои волосы, щеки, нос.

- Ну судя по тому, что ты открыла дверь, поняла мой намек, схватила, принесла сюда и занялась любовью со мной, мне кажется, да.

Она отрывается от меня и ныряет под одеяло, задержавшись возле моего живота. Чувствую, как ее губы двигаются, слегка задевая мою кожу. Поднимаю одеяло и смотрю на нее.

- Что ты делаешь?

- У меня приватный разговор. Отстань, - она отнимает у меня одеяло и снова накрывается с головой.

Я запрокидываю голову и в первый раз за всю неделю начинаю смеяться.

Кажется, мне нравится быть беременной.

(гаснет свет)