Под прицелом ... Часть 2-я

Часть вторая. Эпизод девятый. Белый забор

- Давай поднимайся, спящая красавица, - в ее голосе слишком много энергии для этого времени суток. – Надо вывести Кама в парк на прогулку.

Вот и веди его сама. Я тебе для этого не нужна. Зачем тогда было покупать для меня эту огромную чудесную кровать, если я никогда не могу вволю поспать на ней? Кроме того, я выводила его в парк вчера вечером, пока ты ругалась с идиотами-редакторами, потерявшими видеозапись.

Харпер так достала Кама своими воплями по телефону, что тот начал гавкать, рычать и носиться по всему дому, на полную катушку демонстрируя свои качества сторожевой собаки. Пришлось вывести его из квартиры, чтобы они оба смогли немного успокоиться. Но к сожалению, это только Кам умеет реагировать на мою команду «смирно», но уж никак не Харпер.

Объект моих мыслей обдает своим дыханием, почти вплотную поднеся морду к моему лицу. По крайней мере, я очень надеюсь, что это Кам, а не Харпер, иначе кое-кому надо бы очень хорошо почистить зубы.

- Брр, - бурчу в ответ и накрываю голову подушкой. Разве эта женщина не понимает, что такое выходные? Это всего лишь два дня. Два из семи, когда все, чего я хочу – это поспать допоздна. Неужели это слишком большая просьба? Я же имею на это право, не так ли?

- Келси Стентон, если ты сейчас же не поднимешь свое красивое тело из этой постели, я это сделаю за тебя.

Высовываю голову из-под подушки и показываю ей язык.

- О, да, это очень по-взрослому, - Харпер наклоняется и чешет Кама за ушами. – Давай вставай. Тебе надо двигаться, а мы с Камом пойдем в парк поиграть.

Смотрю на своего покрытого шерстью компаньона - он поставил передние лапы на край кровати и уставился на меня, высунув язык. Если быть более точной – обдавая меня своим зловонным дыханием. А я ведь купила его, чтобы он защищал меня. Вот предатель.

- Ему хорошо - у него шерсть. А ты сошла с ума. Кроме того, мы с малышом хотим спать, - закрываю глаза и снова укутываюсь одеялом. Черт, я прямо чувствую, что они оба смотрят на меня. Приоткрываю один глаз, чтобы понять, купилась ли она на мои слова. Определенно, она о чем-то размышляет. О, да, эта беременность будет очень хорошей отговоркой.

Харпер падает рядом на кровать и срывает одеяло. Затем поднимает мою ночную сорочку, прикасается губами к моему животу и что-то шепчет. Через мгновение она улыбается мне.

- Не-а, боюсь, что Малыш Ру тоже хочет пойти в парк и поиграть. Вставай.

Я сдаюсь. Так нечестно - трое против одного.

Нам с Малышом Ру надо будет серьезно поговорить. В ближайшие месяцы нам придется плотно сотрудничать. И это было не самое лучшее начало.

Ясное морозное утро с запахом весны, витающим в воздухе. На самом деле на улице очень здорово, намного лучше, чем я ожидала, но кто мог подумать, что будет уже так светло, и что солнце будет так ярко светить с самого утра? Ищу в кармане солнцезащитные очки и надеваю. Пью глоточками очень горячий чай, который прихватила с собой, чтобы мое утро стало более приемлемым. Бросаю взгляд на Харпер – она сидит рядом со мной на скамейке, и переобувается в новые роликовые коньки вместо своих кроссовок.

- Ты сломаешь себе шею, - Боже, я уже говорю прямо как заботливая мамочка.

- Не сломаю, - фыркает она в ответ, завязывая покрепче шнурки.

- Харпер, ты никогда в жизни не ездила на роликах, а теперь собираешься взять Кама…, - о, Боже … кажется, это гормональное. Не могу себя сдержать.

- Келс, милая, я знаю, что делаю, - она складывает кроссовки в рюкзак и протягивает его мне. – Не волнуйся.

Я должна волноваться. Я стану матерью. Я ждала этого. Это прописано в контракте, Таблоид. Я не ожидала, что все так быстро произойдет.

- Ладно, - вру себе и ей, поднимаюсь и смотрю на Камали. – Поосторожнее с ней. Не обижай ее.

Камали дважды бьет хвостом о землю, а затем переводит взгляд своих больших карих глаз на свою подружку по играм. Мне знаком этот взгляд. Мне кажется, я смотрю так на нее сама несколько раз в день.

- Очень смешно, - она берет поводок из моих рук, касаясь кончиками пальцев их тыльной стороны.

Из-за этого я смотрю на нее как Камали, но с другими намерениями. И уж точно, не для того, чтобы бежать рядом с ней.

Она улыбается, точно зная, о чем я думаю:

- Попозже, я обещаю, - а затем чешет Кама за ушами. – Давай, парень, побежали!

И они стартуют, несясь галопом по парку как парочка маньяков. Пес практически бежит на полную скорость рядом с Харпер, которая несется вровень с ним на своих роликах. Кажется, кое-кто сейчас скроется с горизонта.

Надеваю на плечи рюкзак и медленно иду вслед, стараясь не потерять их из виду. На самом деле это излишне, потому что каждый раз они возвращаются, налетая на меня как два переростка, которыми они по сути и являются.

Глядя на их игры, в уголках моего рта появляется улыбка. Сложно представить, что они оба могут действительно причинить кому-то вред, если им угрожает опасность. Особенно если думают, что опасность угрожает мне. Могу только себе представить, как они будут защищать нашего ребенка.

На данный момент Камали играет роль нашего первенца. Харпер очень привязалась к нему после нашего возвращения из округа Колумбус. И за последнюю неделю они начали испытывать взаимное восхищение. Он приветствует ее радостней, чем меня, и постоянно лижет ее лицо. Без этого я пожалуй могу обойтись.

Харпер в свою очередь обожает дразнить и играться с ним. Прошлым вечером она задействовала его как подушку, когда вытянулась на полу, чтобы посмотреть телевизор. Камали просто лежал там, стуча хвостом по полу и глядя на меня жалобным взглядом, как будто говоря «Ну сделай с этим что-нибудь, пожалуйста! Она же твоя подруга». Ему удалось сбежать только тогда, когда она собиралась взбить его как подушку.

Начинает звонить мобильный, обрывая мои размышления о нашей маленькой семье.

- Стентон, - произношу в трубку, надеясь, что это не с работы. Люди, сегодня же выходной, неужели это так сложно понять?

- Здравствуй, солнышко!

Телефон чуть не выпадает у меня из рук при звуке его голоса.

- Здравствуй, отец, - я останавливаюсь, ощущая легкое головокружение. Оглядываюсь вокруг и присаживаюсь на ближайшую пустую скамейку. Харпер сойдет с ума, если я упаду в обморок посреди Центрального парка.

- Прости, что не смог связаться с тобой раньше. Я вернулся в Штаты вчера ночью.

- Все нормально, - и так было всегда. У тебя была твоя большая и важная карьера, а меня ты оставил заботиться о себе самой. И неважно, сколько мне лет – два или тридцать два. Тебе все равно, отец.

- Нет, солнышко, это не нормально. Я должен был…

- Я понимаю, - прерываю его, не желая слушать каких-либо оправданий с его стороны. Карьера же важнее?

- Келси, дай мне пожалуйста еще один шанс, - отвечает он. – Я ужасно волновался за тебя, детка.

Харпер и Камали возвращаются ко мне. У Харпер очень обеспокоенный взгляд.

- Со мной все в порядке, - наконец решаюсь ответить в нейтральном тоне. – Не так давно удача повернулась ко мне лицом.

И ты даже не можешь представить себе, какая это удача. Тебе понадобилось бы сделать намного больше, чем случайно позвонить мне или ненароком увидеться в суде.

- Я знаю. Мне бы хотелось узнать об этом подробнее. Мы можем сегодня встретиться за обедом?

Черт. Келс, это отучит тебя думать вслух.

- Побудь на линии, мне нужно уточнить, - закрываю телефон рукой в то время, как Харпер подъезжает ко мне и садится рядом.

- Что случилось, любимая? Ты в порядке? Что-то не так? – с тревогой в голосе спрашивает она.

Нет, я не в порядке. Но как я могу это сказать человеку, для которого семья превыше всего?

- Это мой отец, - слегка покачиваю телефоном. – Он хочет сегодня пригласить на обед.

- Отлично! – восклицает она, но видя мою реакцию уточняет. – А ты хочешь этого?

- Не знаю, - нет, не хочу. Никогда и ни за что. Лучше загоните мне бамбуковые иглы под ногти. Но, к сожалению, он мой отец. – Ты пойдешь со мной?

- Ты же знаешь, что да.

Подношу телефон к уху и делаю глубокий вдох.

- Хорошо, можем пообедать. Я приведу с собой кое-кого, с кем ты должен встретиться.

- Хорошо, солнышко, как скажешь.

Когда мы возвращаемся домой, на автоответчике высвечивается одно сообщение. Келс падает на диван, вытягивает ноги и прикрывает глаза рукой. Как только я снимаю ошейник с Кама, он тут же взбирается на диван и вытягивается рядом с ней, а она придвигается ближе и ложится с ним в обнимку. Чертовски везучий пес!

Звонок отца выбил ее из колеи, и я не знаю, чем помочь. Нажимаю на кнопку автоответчика, чтобы прослушать сообщение. «Келси, Харпер, это доктор Соломон. Простите, что не смогла вчера перезвонить вам из-за прорыва трубы в лаборатории. Я буду в офисе до 12 часов дня. Свяжитесь со мной».

Келс тут же поднимается, спугнув с дивана Кама, а я так быстро хватаюсь за телефон, что чуть не роняю его из рук. Боже, как же мы похожи. Номер доктора я заранее ввела в список быстрого набора, на тот случай, если у меня вдруг наступит полная амнезия и ступор, который я как раз и испытываю сейчас. В ожидании связи усаживаюсь между ног Келс и, заслышав гудок, передаю ей трубку. Я беру ее за руку и молюсь про себя, чтобы с нашим малышом было все в порядке.

- Доктор Соломон? Это Келси.

Смотрю на нее, держа за руку, в то время как она слушает доктора. Келси улыбается и кивает мне. Слава тебе, Господи!

- Спасибо вам, доктор Соломон! Да, она выглядит очень довольной. Она сидит прямо передо мной с большой глупой улыбкой на лице.

У меня не большая, а огромная глупая улыбка на лице. Давай заканчивай разговор, Келс, нам надо отпраздновать это дело. Как будто читая мои мысли, она вешает трубку и отставляет телефон на край дивана.

- Таблоид, теперь мы беременны официально-преофициально.

Вау.

Она продолжает:

- Нам еще надо немного подождать, прежде чем делать всеобщее заявление, но уже можно рассказать об этом семье, - она гладит мое лицо, - это значит, маме.

О, черт.

- Келс, она убьет меня, - понуро свешиваю голову. Очень скоро ее отделят от моего туловища.

Она смеется надо мной и щекочет шею.

- Обещаю, что не позволю ей обидеть тебя. Я скажу ей, что это я соблазнила тебя, и ты не смогла сопротивляться.

Да, черт, это очень похоже на правду. Но в моем доме такое оправдание не будет принято во внимание.

- Келс, ты не понимаешь. Ты беременна, а я не женилась на тебе, и это должно было произойти в обратном порядке. Забудь на секунду обо всех юридических моментах, маме плевать на все эти сложности, - я тяжко вздыхаю. Могу ли я прожить остаток моей жизни, не встречаясь со своей семьей? Нет. Но, черт… - И для мамы не имеет значения, что это не я сделала тебя беременной, - ложу подбородок на колено Келс, притягивая к своей груди и обнимая ее ноги.

- Как это – не ты меня сделала беременной? – переспрашивает Келс, нежно перебирая пальцами мои волосы. – Именно ты.

- Что? – поворачиваю голову, чтобы взглянуть ей в лицо, полагая, что я что-то упустила из виду.

- Любимая, ведь это же ты нажала на поршень шприца, - она щелкает меня по лбу. – Ты сделала меня беременной, - и целует кончик моего носа.

О, Боже. Я сделала ее беременной. В ясном сознании и отдавая полный отчет своим действиям. А до этого не женилась на ней. Мне конец.

Мама убьет меня.

Я решила, что встреча с Харпер убьет моего отца. Я не собираюсь рассказывать ему о малыше. Эту новость можно сообщить только тем, кто будет любить этого ребенка, а не тем, кто практически забыл о своем. Первыми узнает о нем семья Кингсли. Мама, папа и все тети, дяди и двоюродные братьи и сестры Малыша Ру в Новом Орлеане и есть нашей настоящей семьей. Со времени смерти Эрика у меня нет другой.

Также я не собираюсь особо наряжаться на эту встречу. Место, где мы договорились пообедать – рядовая забегаловка, и я собираюсь одеться по-простому. Достаю пару джинсов из шкафа и натягиваю на себя. Отлично, они все еще подходят по размеру. Интересно, когда моя фигура начнет меняться?

Харпер выходит из ванной, заправляя джинсовую рубашку и застегивая джинсы. Она отлично выглядит, как впрочем и всегда. Интересно, что она будет думать обо мне через несколько недель?

- Эй, Таблоид, ты будешь все еще любить меня, когда я стану толстой? – подразниваю ее, надевая блузку.

- Любимая, ты будешь не толстой, а беременной, - отвечает она, усаживаясь на кровать и натягивая ботинки.

- Хороший ответ, - склоняюсь над ней и целую. – Ты очень мила.

- Это всего лишь одна из множества услуг, которые я могу предложить, - она обхватывает руками мои бедра, притягивает к себе, чтобы поднять блузку и поцеловать мой живот. – Эй, Малыш Ру. Как ты там? Тебе тепло и комфортно расти, а? Мы скоро пойдем на встречу с твоим дедушкой.

- Э-э, Харпер, - провожу рукой по ее волосам. Она поднимает голову и смотрит на меня. – Я не собираюсь рассказывать ему о малыше.

- Не собираешься?

Она выглядит обиженной, как будто я стыжусь ее и нашей совместной жизни.

- Нет, солнышко. Первой должна узнать твоя семья. Он не заслужил права быть дедушкой этого ребенка. Он даже не заслужил права называться моим отцом.

- Келс, милая, ты уверена?

- Более чем. Пойми, пожалуйста, что я не хочу говорить ему об этом, по крайней мере сейчас. Я знаю, что семья очень важна для тебя, но знаешь, я не уверена, что он хочет быть частью моей жизни. Или что я хочу этого.

- Почему?

- Потому что он встретится с тобой, и я не собираюсь ничего скрывать от него о нас. Если он не сможет принять этого, я забуду о его существовании. И не буду скучать и вообще вспоминать о нем.

- А, поняла. Ты думаешь, что он очень рассердится?

- Мой отец не сердится. Самое худшее, что может случиться – он быстро поднимется и уйдет. Он никогда не будет закатывать сцену в публичном месте.

- Ну, ладно. Мне бы не хотелось бить его при всех.

- Ты мой герой, - целую ее в макушку. – Спасибо Богу за маленькие чудеса.

- Аминь, - она еще раз целует мой живот, напоминая мне о самом лучшем чуде в моей жизни.

Отец Келси не похож на тот образ, который я себе придумала. Почему-то мне казалось, что он будет как Саймон ЛаГри – худым, гибким и с подкрученными усиками. Вместо этого передо мной сидит высокий широкоплечий симпатичный мужчина с обаятельной улыбкой.

Когда мы с Келс входим в ресторан, он приподнимается и машет нам, приглашая к столику. И только Крошка Ру собирается поздороваться с ним, как он тут же немного неуклюже обнимает ее и долго не отпускает. Ей становится неловко, но она делает все возможное, чтобы ответить на это приветствие.

- Отец, как поживаешь? – Келс отходит от него, протягивая мне руку. Я немедленно беру ее в свою. Все будет хорошо, Крошка Ру. Я не позволю ни ему, ни кому-либо другому причинить тебе боль.

- Солнышко, я страшно волновался. Честно, очень сильно, - он машет в сторону кабинки, приглашая нас последовать за ним. – Как ты?

Келс ждет, когда я проскользну первой и усаживается напротив своего отца, не отпуская моей руки.

- Мне пришлось нелегко, но я выдержала.

- Моя девочка. Ты всегда была бойцом.

- Да, конечно… - она улыбается мне и поворачивается к нему. – Я хочу представить тебе Харпер Кингсли.

Он улыбается, протягивая мне руку. – Приятно познакомиться. Кажется, мы уже разговаривали один раз по телефону.

Мне приходится отпустить руку Келс, чтобы пожать ему руку. Спокойно, Крошка Ру. Мы победим. Даже если твоему отцу это придется не по нраву.

- Так и есть, сэр. Когда Келс была в больнице.

- Тогда я рад, что могу с вами познакомиться лично. Я очень благодарен за вашу помощь.

- Была рада помочь, сэр, - надо быть вежливой с отцом Келси, независимо от обстоятельств.

- О, пожалуйста, не называйте меня так формально. Я Мэтт.

Смотрю на Келс, которая отпивает свою воду, и с недоверием уставилась на своего отца. Она ставит стакан на стол.

- С каких это пор? – в ее голосе холод.

- Что? – переспрашивает он.

- С каких это пор ты Мэтт?

Он ошарашен этим вопросом и с запинкой произносит:

- Все меняется, Келси. Люди меняются.

Она недоверчиво смотрит на него.

- А я думала, люди ведут себя всегда очень предсказуемо.

Ее отец грустно улыбается в ответ:

- Да, боюсь, что ты права. Мы с твоей матерью вели себя очень предсказуемо с тобой. И боюсь, очень плохо.

- Это не новость, - с горечью говорит Келс. Но тут же ловит себя на этом и натягивает на себя маску безразличия.

Мэтт протягивает руку через стол и обхватывает ее запястье своей широкой ладонью.

- Я полностью заслужил это, ты абсолютно права. Но я рад, милая, что в тебе есть внутренний огонь. Жаль, что не я научил тебя постоять за себя. Слишком долго я занимался выяснением отношений с твоей матерью, а когда ушел от нее, то тем самым бросил и тебя. Это решение, о котором я буду жалеть всю жизнь.

- Почему? Ты же получил, что хотел, - она осторожно освобождается от него.

Возвращая руку на свое место, он бросает взгляд на свой «ролекс» и бриллиантовые запонки.

- Да, тогда мне казалось, что я знаю, чего хочу. А следовало бы выбрать тебя.

По щеке Келс вот-вот начнут катиться слезы, но она сдерживает их и еще крепче сжимает мою руку.

- Мне нельзя было тебя оставлять тебя с нею. Я был неправ. И никогда не смогу найти себе оправдания за это, детка.

Одна слезинка катится по ее щеке.

Стараясь закрепить достигнутое, Мэтт продолжает:

- Я знаю, что не могу изменить прошлое. Но мне хотелось бы изменить настоящее. Мне не нравится то, что я совсем не знаю тебя и не являюсь частью твоей жизни. Мне бы хотелось наверстать упущенное. Если ты позволишь мне.

Я нежно поглаживаю руку Келс, чтобы она расслабилась и помнила, что я рядом с ней. Ей не нужен стресс такого рода. Это плохо и для нее и для нашего ребенка.

Она делает глубокий вдох, разглаживая свободной рукой скатерть.

- Ну, прежде чем ты начнешь проводить какие-то радикальные изменения, позволь мне прояснить пару моментов о моей жизни. Первое и самое главное – Харпер – моя партнерша.

Мне определенно нравится быть самым главным.

Судя по выражению его лица, он не понял.

- Она моя возлюбленная, – объясняет Келс. – Я лесбиянка, отец. Мы с Харпер живем вместе.

Он смотрит прищурившись на меня и откидывается назад с выпрямленной спиной. Его лицо не выражает особой радости.

О, черт.

Он переводит взгляд на Келси.

- Ты в этом уверена?

- Уверена ли я в том, что мы с Харпер живем вместе? – спрашивает недоверчиво Келси.

- О, нет, - запинаясь, он снова смотрит на меня, а затем на свою дочь. – Нет, я имею в виду то, что ты … лесбиянка. Это она … ? Она была … ?

Я отвергаю с негодованием это предположение. Мне не пришлось соблазнять Келс, чтобы завлечь ее в наши ряды.

- Более чем уверена. Отец, это не фаза экспериментов. Я прошла ее еще давным-давно в университете. А ты даже не знал об этом.

- Ты права. Я даже не догадывался, - он делает глубокий вдох, а затем долгий глоток из своего стакана с водой.

Келс права. Он не станет устраивать здесь сцены. А просто по-тихому уйдет и снова причинит боль моей девочке. Ублюдок.

Он тихо говорит:

- Наверное, я вообще мало что знаю. Поэтому прошу тебя набраться терпения, пока буду снова узнавать тебя.

Черт. Он вывернулся.

Келс ошарашена так же как и я, у нее чуть не падает челюсть после его слов.

- Не могу сказать, что мне нравится все это, Келси, - он смотрит на меня и с легкой улыбкой говорит. – Без обид, Харпер. Этот мир очень жесток к людям, которые чем-то отличаются от окружающих. Как отец, я не хочу, чтобы кто-нибудь причинил боль моему ребенку. По любой причине. Я ясно выразился?

Впервые я могу говорить с кем-то как родитель с родителем. Пусть даже и родитель в техническом смысле.

- Да, сэр, вполне. Если уж на то пошло, я также не хочу, чтобы кто-нибудь причинил боль Келси.

Он кивает и отгоняет жестом официанта, который собирался принять у нас заказ. Кажется, он о чем-то серьезно задумался. Наконец, он резко спрашивает:

- Ты любишь мою дочь?

- Сэр? – я совершенно сбита с толку его вопросом.

Он напряженно наклоняется вперед, ставит локти на стол, касаясь телом края стола.

- Харпер, это очень простой вопрос. Ты любишь мою дочь? Да или нет?

Ага, теперь я понимаю, почему болгары пригласили его восстанавливать их экономику.

- Да, сэр, люблю. Больше всего на свете.

Кажется, этот ответ удовлетворяет его. Он откидывается назад и по-отцовски смотрит на Келси.

- Ты счастлива?

Келси поворачивается и смотрит на меня долгим взглядом. Я теряюсь в глубине ее глаз. Они цвета лета, и я чувствую, как их тепло проникает глубоко внутрь моего тела и души. Она отвечает своему отцу, не прерывая зрительного контакта со мной.

- Могу сказать честно, что я никогда не была более счастливой в своей жизни, - эти слова отражаются в бликах ее глаз и улыбке, которой она одаряет меня.

Чудесно, любимая. Обещаю тебе, что самые лучшие моменты нашего прошлого будут самыми худшими в нашем совместном будущем.

Мы надолго теряемся в глазах друг друга, представляя нашу совместную жизнь с малышом. Надеюсь, он будет похож на нее. Тогда я смогу каждый день дарить свое сердце им обоим.

Наконец, Мэттью не выдерживает и прерывает нас:

- Ну, тогда это самое главное. Не могу сказать, Келси, что я одобряю это. Но думаю, ты уже давно прошла стадию, когда тебе нужен отцовский совет.

- Давным-давно, - подтверждает она.

- Я попросил тебя разрешить мне стать частью твоей жизни. И я все еще хочу этого, - поскольку Келси не протестует, он продолжает. – Я был ужасным отцом, но хотел бы стать твоим другом. Если в твоей жизни найдется место для еще одного.

Мэтт и я ожидаем ответа Келси. Мне кажется, что он будет положительным, но я не уверена. Сложно проигнорировать тридцать два года жизни. Особенно учитывая последние несколько месяцев ее жизни.

- Я не против.

- Спасибо тебе, Келс. Обещаю, что ты не пожалеешь об этом.

Очень надеюсь на это, Мэтт. Иначе тебе придется отвечать передо мной.

- Как ты думаешь, у него уши отрастут вот по сюда? – спрашивает она откуда-то из глубины нашей квартиры, где они с Камом резвятся друг с другом как малые дети. Слава Богу, наш малыш будет еще слишком мал, чтобы присоединиться к ним в свой первый год жизни.

Наливаю себе стакан сока и ставлю графин обратно в холодильник.

- Что?

Харпер и Кам присоединяются ко мне на кухне, при этом наш пес прижимает ее к стене, становясь на задние лапы. Он часто дышит после той беготни, которую они устроили по всей квартире. Она машет рукой перед его носом:

- Эй, парень, тебе надо освежить дыхание, - выговаривает ему. – Я спросила тебя, свыкнется ли он вот с этими огромными и глупо выглядящими ушами, - она тянет за одно из его ушей.

- Почему бы и нет? Ты же привыкла к своим, - дразню ее, отпивая свой сок. Затем вынимаю бутылочку с витаминами и вытряхиваю две на ладонь. – Иди сюда, Красавчик, ты мне нужна.

- О, приятно это слышать. Кам, сидеть.

Наш пес тут же послушно садится на пол. Всем своим видом он выражает обиду из-за того, что его лишили любимой живой игрушки.

Харпер пересекает кухню и подсаживает меня на кухонную стойку, а сама становится у меня между ног. Ее руки начинают гладить мои бедра.

- Что я могу для тебя сделать? Ммм?

В этом вся моя девушка – всегда заводится с пол-оборота. Но сейчас мне нужно нечто другое.

- Разломай их пожалуйста на две половинки, - передаю ей витамины.

Она смотрит на них и хмурит брови:

- А это еще что за чертовы штуковины?

- Предродовые витамины. Правда, ужасные?

- Они огромные, - соглашается она, разламывает их и возвращает.

- Спасибо, - делаю еще один глоток своего сока и проглатываю таблетки. Затем обхватываю ногами ее талию. – Ну, поскольку ты здесь…

- Да-а, - с неприкрытой радостью подхватывает она.

Оборачиваюсь назад и достаю пустую банку с полки.

- Дай мне доллар.

- Чего?

Протягиваю руку.

- Доллар, Таблоид. Дай мне доллар.

Она тихо смеется и ищет свой бумажник. Затем достает купюру, но держит ее на вытянутой руке немного сзади, так что мне приходится наклониться, чтобы забрать ее. Пока я это делаю, она крадет поцелуй, но все же отдает доллар.

- Ты коварная особа, - распекаю ее, подмигивая. Как будто я не знала, что так и случится. Просовываю купюру в банку через отверстие в крышке.

- Ты что, теперь взимаешь плату с меня за поцелуи? Черт, Келс, я так стану банкротом через неделю.

- Тебе понадобится так много времени? – дразню ее. – Дай еще один доллар.

Мы повторяем весь процесс.

- Солнышко, на самом деле это банка для бранных слов. Каждый раз, когда кто-то из нас произносит ругательство, он должен положить доллар в банку.

Она широко распахивает глаза и качает головой.

- Да ну, Келс, перестань!

- Нет, Таблоид, малыш может слышать все, что мы говорим. Ты же не хочешь, чтобы первое, что сказал наш ребенок твоей маме, было бранным словом?

- Черт, нет.

Протягиваю руку за еще одним долларом.

- Вот дерьмо, - бурчит она, вытаскивает еще две купюры и передает мне.

- Может, тебе просто дать мне двадцатку?

Она засовывает кошелек обратно в карман. Кажется, у меня сейчас начнутся проблемы.

Я подпрыгиваю и вскрикиваю, когда ее пальцы начинают щекотать меня в районе ребер.

- О, ты думаешь, что очень остроумна, да? – в ее глазах зажигается озорной огонек. Я очень люблю, когда она так смотрит на меня, потому что меня ждет последующее наказание. Как же мне нравятся выходные, когда нам не надо выходить на работу. Стараюсь не выронить из рук банку, пока изгибаюсь над стойкой. Надо положить эту штуку на место, прежде чем она разобьется.

- Прекрати! – шлепаю ее по рукам. Я люблю ее прикосновения, но не такого рода. На самом деле это не совсем правда, но мне доставляет удовольствие оказывать ей сопротивление.

Она игнорирует мое требование и продолжает щекотать меня.

- Что прекратить? – правой рукой скользит по ребру. – Вот здесь? – и тут же левой повторяет свое движение. – Или здесь?

- Черт возьми, везде! – возмущаюсь в ответ.

Она немедленно прекращает, берет в руки банку для бранных слов и качает ею передо мной.

- Плати, любимая.

Я попалась.

Когда я возвращаюсь в свой офис, Брайан вручает мне стакан сока. Большую часть дня я занималась озвучкой рекламы. Он провел почти все это время со мной, выполняя мои поручения и занимаясь разной работой за маленьким столом в кабине звукорежиссера. Брайан отличный помощник, и мне очень повезло с ним. Он улыбается мне так, как будто завтра выходной день. Увы, но сегодня только понедельник.

Честное слово, если Брюс не прекратить подкатывать ко мне, придется натравить на него Кама с Харпер. И необязательно в таком порядке. Мне его даже немного жаль, поскольку есть такое предчувствие, что Кам обойдется с ним намного милосерднее, разрывая на мелкие кусочки. По крайней мере, для него все закончится намного быстрее.

Я присаживаюсь за стол и слышу какой-то звук, доносящийся с экрана компьютера. А, я знаю, что это. Отпиваю глоточек сока и разворачиваюсь на кресле. В окошке сообщений высвечивается надпись:

Не могу сдержать смех. Так и представляю себе, как она сидит, потирая руки. Ей не очень нравится редактор, который предпочитает уходить домой как можно раньше вместо того, чтобы сделать качественную нарезку видео-сюжетов. Такая небрежность в работе бесит ее больше всего.

Даже несмотря на то, что ее нет со мной в комнате, я вздыхаю так, как будто она может услышать меня. Может, рассказать ей о Брюсе? Нет. Ленгстон очень расстроится, если она его убьет.

Я недоуменно смотрю на монитор. Очень надеюсь, что она шутит. Господи, сделай так, чтобы только какую-то из ее бабушек или родственниц не звали Гертрудой. Я не могу так по-свински поступить с нашей малышкой.

Уф. Ее бабушку так не звали. Я твоя должница, Господи. Я и так в долгу перед Тобой, но это самый большой должок.

Качаю головой. Иногда она безнадежна. Надо бы на будущее расспросить про эту историю в заливе, когда она совершит какой-то промах. В таких случаях проще всего что-то выпытать из нее.

Делаю глубокий вдох и достаю карточку из своего ежедневника. Она потерта из-за того, что много раз я вынимала ее, смотрела и снова засовывала обратно в карман.

Это единственная причина, по которой я сделаю этот звонок. Ну, и ради нашего ребенка. Я не хочу, чтобы его или ее мать была на грани нервного срыва.

Стентон: Я тоже тебя люблю. До встречи!

Несколько раз переворачиваю карточку в руках, затем беру трубку и набираю номер телефона.

- Офис доктора Шервина, - представляется приятный голос.

- Здравствуйте. Мне надо записаться к доктору. Мне нужно, - сложно выговорить эти слова вслух. – Мне нужно с кем-то поговорить о травме, которую я недавно пережила, - очень быстро произношу всю фразу, чтобы не передумать.

На том конце провода мне с сочувствием отвечают:

- Доктор Шервин будет рад вам помочь, мисс… Могу я узнать ваше имя?

- Келси Стентон.

Я стучу по дверному косяку и жду, пока он поднимет голову. Он делает это крайне неохотно. Ну еще бы, передо мной мистер «очень важная персона». И пусть весь мир подождет. Я стараюсь держать себя в руках, хотя мне очень хочется подойти и стукнуть его по голове.

Наконец Брюс удостаивает меня своим вниманием. Он колеблется секунду, но затем все же на его лице появляется мимолетная улыбка.

- Харпер, чем обязан удовольствию лицезреть тебя?

Сейчас мы все обсудим про удовольствия, приятель.

- Не против, если я присяду? – не дожидаясь его ответа, падаю в кресло напротив его стола. Не спрашивая дальнейшего разрешения, кладу ноги на его стол.

Он шокировано смотрит на мои ботики. Я игнорирую его недоумение.

- Чем могу помочь?

- Как долго ты работаешь в программе, Брюс? – я знаю ответ, но сейчас это не важно.

- Уже четыре сезона. Я пришел в программу во время второго.

Точно, он заменил другого молодого диктора.

- И тебе понравилось чувствовать себя здесь крутым перцем, да?

- Чего?

- Ты знаешь, что я имею в виду, Брюс. Ты молод, хорош собой, в меру обаятелен, богат… - мы обмениваемся понимающими улыбками. Он знает, о чем я. С такими данными очень легко подцепить кого угодно. – Так что ты был предводителем местного курятника в течение четырех лет.

Он улыбается и кладет руки на стол.

- Ну, из Ларри плохой соперник. Он уже в возрасте, и обзавелся небольшим брюшком из-за того, что посещает слишком много корпоративных обедов.

Улыбаюсь в ответ. Я также не считаю Ларри соперником.

- Знаешь, Брюс, вот смотрю на тебя и прямо вижу себя.

- Правда? – в его голосе неприкрытое сомнение.

- Имею в виду себя месяцев семь назад, - пожимаю плечами. – Я тоже вела себя как животное.

- Не понял?

Касаюсь ладонями своих джинсов.

- Я была таким же животным как ты сейчас. Каждый день я выходила на охоту, чтобы кого-нибудь подцепить. И мне было все равно, на чью территорию я посягала. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

Он скрещивает руки на груди.

- Угу.

- Поэтому хочу тебя предупредить держаться подальше от моей территории.

- Не понимаю, о чем ты, - он откидывается назад в своем кожаном кресле, стараясь выглядеть невозмутимым. Но я же все вижу.

- Не думаю. Если я еще раз узнаю, что ты крутился возле Келси, я собственноручно кастрирую тебя. Чик-чик, - показываю на пальцах, как я буду это делать.

Брюс фыркает. Малоприятное зрелище.

- Мисс Кингсли, вы угрожаете мне?

- Нет, мистер Бартлетт, я просто вас предупреждаю. Поэтому мой совет на будущее - представьте себе, что вокруг Келси выстроен маленький белый заборчик. И тогда нам не придется больше общаться с вами на столь чувствительные темы.

На пути к себе захожу в офис Келс. Стараясь двигаться очень тихо, чтобы она не узнала, что я здесь, подхожу к столу Брайана. Достаю сто долларов из кошелька.

- Пригласи своего бой-френда на ужин.

- Ооо … зеленый всегда был моим любимым цветом, - вздыхает он, засовывая купюру в карман.

Я смеюсь и собираюсь уходить.

- У меня сейчас нет бой-френда, Красавчик, - говорит он мне в спину. – Но ты тоже подошла бы.

Кажется, мне надо переговорить и с Брайаном, чтобы он нарисовал в своем воображении белый забор вокруг меня.

(гаснет свет)