ПРИЛОЖЕНИЯ

Краткое описание зарождения Ташкирменского царства

Лето 40-е от основания Царства на Ташкирмене.

Нынче по просьбе друга моего Правителя Зингла и по желанию своему записываю кратко для потомков описание Царства на Ташкирмене, основанного сорок лет назад. Свидетели первой встречи нашей, у монастыря Саввы, живы все и могут подтвердить рассказ мой, если у читателя возникнут сомнения.

Когда по просшествии долгого времени началось на севере от земель московских похолодание, по всей территории той разбросаны были группы иззвенов, ушедшие из городов. Одни иззвены строили фермы и вели осёдлое хозяйство, другие — охотились на зверя и удили рыбу, третьи — разбойничали, нападая и грабя поселения. Все они родились когда-то в городах, и женщины их не имели потомства. Помимо иззвенов жили в Загородье ещё и другие люди, называющие себя чечухами. Это были одичавшие и изменённые природой потомки людей, выживших вне городов во времена Великой Беды. Чечухи тоже жили небольшими группами, но рождались от женщин естественным путём. Если кому-то интересно узнать о тех временах подробнее, он может отыскать и прочитать мою книгу под названием «Вне купола: Описание быта и занятий иззвенов».

Похолодание принесло для всех жителей севера из земель петербургских, карельских, финских большие беды: благодатная прежде почва перестала давать урожай два раза за год, многие животные, на которых охотились иззвены и чечухи, ушли на юг, не вызревал больше виноград, апельсины и орехи. Наступили тяжёлые времена: один иззвен нападал на другого, отбирая последнее, а на него нападал третий, а на третьего — четвёртый. Тогда и появился в северных землях небольшой отряд, который привел из далёкой Сибири человек по имени Зингл. За несколько лет он сумел объединить разрозненных группы диких иззвенов (разбойничающих на дорогах и не ведущих собственного хозяйства) в большую и сильную Орду. Обходя города, его огромная армия двинулась на юг в поисках добычи, по пути убивая чечухов, разоряя фермы и пополняя свои ряды их прежними работниками. В ужасе и страхе бежали перед ордой чечухи, стремясь отыскать место, где можно укрыться от неминуемой смерти. Так продолжалось, пока войско Зингла не остановилось у монастыря Саввы, чей дух охранял стены обители. Зингл хотел взять штурмом небольшую ферму, но был ранен, а потом свершилось чудо. К нему пришёл Савва и, излечив прикосновением рану, велел оставить осаду и идти в Татарию, обещав великое и долгое царство. Тому свидетель я сам, видевший дух также ясно, как вы видите перед собой листы моей летописи. И сказано было Саввой, что Зингл уже третий, кому предлагалось начать историю земную с начала, но первые двое не поверили духу, и сгинули в безвестности, не оставив потомкам даже имён своих. Для того чтобы царство не рассыпалось, едва постареет правитель, а также и после смерти его, повелел Савва иззвенам и самому Зинглу брать себе женщин чечухов и иметь от них детей.

Место, которое выбрал Зингл для своей ставки, располагалось на берегу речного моря, и, по словам местных иззвенов, издревле называлось Ташкирмень. Здесь были степи для того, чтобы пасти лошадей, и море, чтобы ловить рыбу, и земля, чтобы пахали её оседлые иззвены, а ещё здесь сохранились руины старой церкви, и Зингл повелел восстановить её и назвать церковью в честь Встречи со Святым Саввой. Для этого посланы были в разные края посланники, искавшие строителей и Мастеров. Сейчас в храме этом служит первосвященник Артемий, много сделавший для примирения иззвенов и чечухов. Судьба первосвященника — удивительна. Был он рождён в племени чечухов незадолго до нашествия Орды и утерян родителями при бегстве неподалёку от монастыря Саввы. Видится мне в том не злая ирония случая, а часть большого и сложного плана сил высших человека, размышляя о котором я написал несколько лет назад книгу под названием «Возвращение чечухов, или история тех, кто выжил и изменился», к коей и отсылаю любопытного читателя.

Сейчас, сорок лет спустя, вокруг ставки Правителя в Ташкирмене расстроился большой вольный город, столица Царства Зингла, простёршегося от земель смоленских на западе до земель пермских на востоке, и от моря Каспийского до морей Баренцева и Балтийского. Лишь города под куполами не подчиняются Правителю, а живут своей прежней жизнью. И кажется мне, что их время скоро уйдёт, ибо нельзя прятаться за куполами вечно, но отказаться от них они уже не способны.

Несколько раз из Москвы Зинглу привозили предложения о встрече с чиновниками сначала пятого, затем третьего и, наконец, второго звена, но он оставлял их без ответа. Города Правителя не интересуют, он мечтает расширить своё царство на восток — до самой Сибири, из которой в последнее время приходит немало путников-иззвенов: слухи о царстве Ташкирмень дошли и до тех краёв. Церковь в честь Встречи со Святым Саввой направила в Сибирь несколько своих послушников нести слово о Боге, а сам Зингл ведёт активные переговоры с приходящими оттуда иззвенами.

В Ташкирмене проживает почти двадцать пять тысяч человек, включая чечухов, для которых отведён отдельный район. Первые дети нового города уже имеют своих детей, и внуки иззвенов больше похожи на своих дедов, чем на родителей. В столице — пять мельниц, большой базар в центре, на который каждый день съезжаются фермеры, охотники, рыбаки и торговцы. Работают несколько кузниц, больничный дом, а в районе чечухов — швейные мастерские. Мужчины-чечухи трудятся в каменном карьере, где добывают камень для строительства домов. Из него был построен величественный дворец самого Зингла — трёхэтажный, с залом для торжественных обедов и приёмов, большим вишнёвым садом и террасами, спускающимися от дворца к речному морю. Неподалёку от дворца работает верфь, где строят лодки по заказу торговцев, перевозящих грузы от Великого моря на юге до глухих северных земель. В Ташкирмене осело множество Мастеров из разных мест. Они освобождены Правителем от налога, а за это обучают присланных им иззвенов своему мастерству. Мастера — одна из двух привилегированных каст. Вторая — личная дружина Зингла, части которой расквартированы во всех землях.

Конечно, не всё так гладко в жизни нового царства, ибо на свете не бывает гладких дорог. В пятом году было жестоко подавлено выступление бехорга Алтана, решившего захватить власть. В назидание остальным Зингл вывесил трупы бунтовщиков прямо на базарной площади, а через три дня сжёг их, приказав свалить в общий костёр. В седьмом году в посёлке началась эпидемия — умерло сто сорок человек, но усилиями травников и чечухов она была погашена. Именно после того Зингл приказал построить больничный дом и ввел жёстокие наказания для тех, кто устраивает на улицах мусорные свалки. Посёлок стал чище, а отношение к чечухам изменилось к лучшему.

Через год степные чечухи попытались прорваться в посёлок, чтобы отбить своих женщин, успели спалить несколько домов, но были уничтожены подоспевшими дружинниками. И всё же иззвены постепенно привыкают считать потомков выживших такими же людьми, как и они сами. Тому способствуют женщины и дети — в общем-то, как во все времена в этом мире. А ещё тому способствуют единая вера и первосвященник-чечух Артемий — человек, уважаемый всеми в Ташкирмене и далеко за его пределами.

Таково краткое описание Царства на Ташикирмене, записанное мною, мастером Ерёминым Сергеем Алексеевичем для потомков.

Дальнейшая судьба друзей Сергея Ерёмина, записанная им самим

Лето 40-е от основания Царства на Ташкирмене.

Пафнутий, монах. Ему недавно исполнилось девяносто шесть лет, и он постоянно находится в ските на той самой ферме, которую некогда осаждала Орда у монастыря Саввы. Вместе с ним проживают Ксюха и Иван, добрые друзья мои, и воспитатели вместе с Пафнутием первосвященника Артемия, который не забывает их, и каждый год приезжает в гости. Ксюха и Иван ведут большое хозяйство, а Пафнутий обучает мальчишек, что присылает ему первосвященник. «Азбука Артемия», с нарисованными на каждую букву зверями, птицами и растениями, по которой обучался некогда сам первосвященник и по которой обучают ныне грамоте детей в Ташкирмене, создана была много лет назад Ксюхой. Она, Иван и Мастер Джон Матвеевич являются и авторами широко известной иллюстрированной «Энциклопедии охотника».

Джон Матвеевич, Мастер и мой учитель. Ему уже девяносто, но он по-прежнему бодр, имеет учеников и недавно прислал мне свой новый труд по истории древней Москвы. Там же он и проживает до сих пор.

Владимир, копальщик. Ему — семьдесят восемь, что для иззвенов, родившихся в городе ещё не много. Как известно, средний срок жизни инкубаторских детей — сто двадцать лет. В прошлом году он добрался аж до самой Африки и исследовал пирамиды и сфинкса. Рассказывает, что видел чернокожих чечухов верхом на горбатых лошадях. В августе каждого года он обычно возвращается в Москву, где его и можно отыскать.

Игорь Маралин, Соня Подосинкина. Они проживают в Звенигороде, по соседству с бабой Ритой. Игорь сочиняет напевные стихи, кои именует где-то вычитанным словом «песни», сопровождая исполнение музыкой на старинном инструменте под названием «гитара». Инструмент этот подарил ему Вовка, а Джон Матвеевич отыскал в своей библиотеке книжку по обучению игре на гитаре. Маралин много ездит по землям Царства Ташкирменя с выступлениями, и известен сейчас чуть ли не в каждом поселении. Иногда вместе с ним выступает Соня: она сочиняет сказки и любит читать их маленьким детям.

Баба Рита. Травница. Ей уже девяносто, но выглядит она лет на семьдесят, благодаря своему лекарскому искусству. К ней часто приезжают в Звенигород для обучения молодые лекари, и Рита никому не отказывает.

Мельник Стас. Несмотря на свои восемьдесят, Станислав по-прежнему держит мельницу близ Звенигорода. У него большая семья, и восемнадцать детей. Узнав о том, что иззвены Зингла берут себе женщин-чечухов, он завел при мельнице целый чечухский гарем.

И, наконец, я сам. Мастер Ерёмин Сергей Алексеевич, проживаю в большом доме на берегу речного моря, неподалёку от верфи и дворца Правителя. Женя Синицына живёт со мной, она — старший бахорг-советник при дворце Правителя Зингла.

Июнь-август 2010

Загрузка...