Нельзя на границе
привыкнуть к тревогам,
призыв их внезапен и крут.
По горным отрогам,
неторным дорогам,
по сопкам солдаты идут.
А ночь непроглядна,
а ночь окаянна,
не видно ребятам ни зги,
лишь слышно, как гулко
срываются камни,
по склонам шуршат сапоги.
Нет, здесь не прогулки»
ни «охов», ни «ахов»,
идет пограничный наряд,
и мокнут рубахи,
и сохнут рубахи
на бронзовых спинах солдат.
Где бродят архары —
проверены тропы,
недолго до новой зари.
То глазом совиным,
то глазом циклопа
сверкают во мгле фонари.
На миг остановка —
за черной скалою
Красавца раскатистый рык.
Сорвался, как ветер,
метнулся стрелою
к собаке своей проводник.
За камнем холодным,
на краешке бездны,
испугом прижатый к скале,
лежал нарушитель,
лежал неизвестный
на нашей советской земле.
Суровые лица.
Ребята устали.
Но ждет их — тепло и уют
в казарме солдатской
на горной заставе,
что домом родимым зовут.