Портрет писателя в молодости

Филадельфия, 28 июля 2001

Дорогой Геннадий Мартович!

С большим запозданием поздравляю с 60-летним юбилеем. У Вас это заслуженный праздник: в сложных условиях Вы успели сделать очень многое. Тому свидетельство Ваши проза и стихи, с последними я знакома лучше, чем с прозой. Пусть Вам все так же пишется! И да будут следующие десятки лет такими же плодотворными, как и предыдущие!

«Сибирские Афины»^{233} — спасибо, получила. Мне понравилась «душа» этого номера, хотя и в прошлых номерах я находила для себя что-нибудь интересное.

Благодарю за публикацию в журнале «День и ночь», мне прислала вырезку Женя Димер, не пометив, откуда она. Но на мой запрос сообщила, что это из «Дни и ночи». Если будет когда-нибудь новая подборка, хотелось бы получить весь номер журнала: я его никогда не видела.

Только что закончила статью о поэтессе Ольге Анстей, первой жене Ивана Елагина. Статья пойдет в декабрьском номере «Нового журнала» и войдет в мою книгу воспоминаний. Книгу я почти закончила: ее обещали издать в Москве. Но поживем — увидим. Самое главное — закончить.

«Встречи»^{234} с замечательным материалом о корейском поэте (Ким Цын Соне) должны выйти в октябре. Весь Ваш текст (предисловие, стихи, переводы) я считаю украшением нашего юбилейного выпуска. Большое спасибо! Теперь нужно только, чтобы не подкачали наши горе-печатники, они капризны и непредсказуемы.

От всей души благодарю за добрые слова о моих стихах: я не избалована. Открыто меня не ругают, относясь лично ко мне доброжелательно, но почти все (явно или тайно) считают мои вирши «иностранными». И не совсем ошибаются. Было бы странно прожить на Западе добрых шестьдесят лет и не взять ничего от здешней литературы. Для этого нужно оглохнуть и ослепнуть, многим такое удавалось, но не мне. Вот и пишу «ино» и «странно».

Спасибо за новую подборку для будущих «Встреч». Она очень хороша! Возьму все, что поместится на четырех (наш максимум; юбилейный номер — исключение) страницах.

В октябре ко мне предполагает приехать гостья из Пушкинского Дома. Погостит в Филадельфии недельки две. Если буду жива-здорова, покажу ей наш город, поедем и в балаганное Монте-Карло — Атлантик-сити^{235}, пусть поглядит на Атлантический океан. Авось повезет с погодой.

Будьте во всем благополучны и по-прежнему творчески плодотворны.

Сердечно Ваша

Валентина Синкевич.

East Hanover (USA), 18 июля 2001

Дорогой Геннадио! Всегда рад твоим письмам.

Извини, что пишу от руки — ненавижу компьютер, хотя и приходится постоянно им пользоваться. Хотелось бы прочитать «Человека Ч» и «Секретного дьяка».^{236} Как это можно сделать? Сам я пишу мало (для чего?), но закончил недавно сентиментальный рассказ «Второй концерт Шопена», его уже ждет Крейд^{237}.

У меня не чувство усталости, скорее — безразличия, а это еще страшнее.

Хотелось бы напечататься в «Вагриусе», там лежит мой роман — дневник русского шпиона, но пробить его можно, как я понимаю, только толкаясь там.

Прочитал две книжки Улицкой, изданные «Вагриусом». Она, конечно, талантлива, но читать скучно и почему-то раздражает.

Рад, что ты вскоре вселяешься в «человеческую» квартиру, но с приездом в гости не обещаю. Хотя побродить по тайге, побывать на Алтае было моей мечтой. Вот ты пишешь, что «быть привязанным к разным другим географическим точкам — может быть это и есть главное», а для меня главное осталось в России и все эти «географические точки» и райские острова мне осточертели. Не зря же я заработал здесь сенный насморк — довольно сильную весеннюю аллергию. Воздух не родной. Как ты пишешь: «…жечь костры, бродить ночами, не вино, а воздух пить» — это не для меня.

Стихи твои замечательные и я непременно их опубликую в следующем альманахе Клуба русских писателей (Нью-Йорк). Насчет издания моей книги (не знаю, о какой ты пишешь, их у меня наберется пять или шесть), честно говоря, не верится. Я уже начал вести переговоры с изд-вом «Геликон» в Питере (его хозяин Александр Житинский), но это издание за свой счет, не хочется.

Рад, что тебе понравился альманах. Как ты думаешь, стоит ли опять делать его совместным с питерским Лито? Я окучиваю картошку, как много это делал на Урале, но сейчас вожусь у себя на участке: поливаю, сажаю цветы и траву, ухаживаю за бассейном — это тоже для меня отдых. Передал Соне твой привет. Она с 16 июля — на пенсии (не по возрасту, просто её компания дала ей хорошую пенсию — и она ушла). Шлет тебе и Лидии наилучшие пожелания. Недавно навестили дочь и внуков — они живут в Детройте (1000 км от нас). Юля работает врачом, внуки (четверо, младшему три года) — чудесные, но едва говорят по-русски. Вот уж у кого никогда не будет тоски по России, они и книжки-то мои едва могут прочесть.

Грустно все это, грустно. Что, для кого, зачем?

Пиши (во всех смыслах).

Твой Женя Л.

Москва, 18.12.2003

Дорогой Гена!

Ваше письмо получил. Всегда приятно слышать Ваш голос.

На последнем склоне своей жизни я потерял многих любимых людей — тем более дорожу теми, кто остался. Вы — среди них, оставшихся.

Отвечаю на новую серию Ваших вопросов^{238}.

Из своих книг я ценю больше всех, пожалуй, «Мир тесен». Там больше всего меня самого. Хотя, может быть, ещё ближе «Румянцевский сквер» — роман, который, увы, уже года три не могу издать.

«Ур, сын Шама» в конце 70-х попал на глаза неким писателям-антисемитам, они обвинили меня в том, что этот роман — сионистский (мол, некий Ур, семит по происхождению, учит советскую молодежь). По моим сведениям, один из них, некто Семанов, написал на меня донос. Госкомиздат РСФСР (я его называл «Госсвиниздат»: там работал подонок Свининников; еще там была зампред Куценко, подлейшая баба из ЦК комсомола) — устроил разнос Детгизу за издание «идейно-порочной книги». Эти гады постарались перекрыть мне дороги в издательства, делающие фантастику. Я написал письмо в ЦК КПСС — о группе антисемитов, сеющих рознь, препятствующих изданиям и т. п. Было разбирательство, меня вызывали в Госкомиздат СССР, там моей жалобой занималась И. Николаева, жена членкора Петра Ал. Николаева, — она, конечно, не нашла в «Уре» ничего «сионистского», но попеняла мне: дескать, как это Вы решились обвинить гос. учреждение в разжигании нац. розни? Разве можно, etc. С меня было достаточно. И я ушел из фантастики — засел за «Кронштадт».

«Ур» не переиздавался ни разу — до этого года. Он теперь вышел в АСТ в серии «Классика отечественной фантастики». АСТ переиздал почти всё, что мы с Лукодьяновым написали, а также две повести, написанные мною после его смерти.

Разница между моей фантастикой и mainstreem? — не ощущаю. Всегда придерживался принципа полной достоверности.

Где мне нравится на этой Земле? Непростой вопрос. Очень люблю Прагу. Люблю Париж. Люблю очаровательный город в Германии — Вернагероде. Испытал потрясение в Иерусалиме. Поразителен Гонконг — небоскребы на горе. Но больше всего мне нравится дома — с моей Лидой. Она была чистым ангелом моей жизни. Ну вот, милый мой Гена, ответил на Ваши вопросы.

Наступает Новый год, с каковым и поздравляю Вас и всю Вашу семью. Побольше здоровья, поменьше огорчений и — удачи с задуманной Вами книгой о полусотне фантастов.

Обнимаю дружески,

Е. Войскунский.

P.S. Почему бы Вам не прислать мне «Секретного дьяка», о котором я слышал и слышу только хорошие отзывы?

Магадан, 2004

Дорогой тов. Гена!

В тот же день, что отправил тебе письмо, пришли и две твоих бандероли с книгами. Конечно, большое спасибо! Сразу кинулся читать твои. Начал со «Школы гениев». Очень красиво написана книга, но запутался в персонажах (одних гениев пятнадцать, да все с нерусскими именами) и в очень серьезных сведениях. Ну, глупый я, прости меня ради бога. А вот «Носорукий»^{239} мне гораздо ближе. И понятнее. Особенно вторая повесть. Ничего такого о Дежневе я не читал. И читал с упоением.

Знаешь, читал эти твои книги, и вспоминал старого моего знакомца Сашу Кондратова. Удивительный был человек. После его смерти я прочитал в какой-то московской газете о нем: гений. Кажется, филолог по образованию, он писал книги обо всем на свете: о кибернетике, об истории, о географии. Популярные, очень умные книги. Когда я работал в издательстве, мы издали его книгу «Была земля Берингия», потом, уже без меня, вышли еще две — об Арктике и Охотии, древних землях, ушедших на дно. Хорошие, по-моему, книги.

Я это к чему? А к тому. Что сегодня, как мне кажется, у читателей особенно велик интерес к истории, к краеведению. И, может быть, вам в вашей издательской политике следует это учитывать. Если книги Саши об этих «землях» тебя интересуют, могу прислать. Где-то они у меня были. Жил Александр Михайлович (он — мой тезка) в Ленинграде. Там же и умер (кажется, покончил жизнь самоубийством). Был одинок, наследников, видимо, не осталось.

Гена, а я живу тихо и бездарно. Половину будущей книги (400 стр.) сдал в типографию, половину — еще собирает знакомая в Ленинграде. Зарылся в работу, в одиночество (Мила, жена, укатила в отпуск). Только Лаврик-Лаврецкий (собака) меня и спасает.

Всего доброго.

Твой

Бирюков.

Магадан. 2004

Дорогой тов. Гена!

Просидел несколько дней над «Эхом в квадрате».

Должен сказать, что эта грандиозная издательская затея^{240}все-таки безжалостна по отношению к читателю (или это — на мои старые, к тому же юридические мозги): такой здоровенный том, да и личности весьма разные.

Поэтому читал довольно выборочно.

Но — тебя целиком (в остальных только заглядывал).

И, боже мой, какое удовольствие я получал от твоих стихов (начиная с «Провинции»)! Одни узнавал^{241}, другие читал впервые. Рано набрав высоту, ты уже нигде не опускался. Ты большой настоящий поэт, поэт замечательный (о других говорить не буду, но то, что ты выше, гораздо выше их, для меня несомненно). И ты еще можешь писать (в своих письмах), что без меня ты бы не состоялся в литературе! Перестань так безжалостно шутить со старым больным человеком, иначе прекращу с тобой все отношения, в том числе и деловые. Хотя мне это будет очень и очень больно, потому что ты давно и прочно вошел в мою жизнь…

Книга Рытхэу^{242} называется (вспомнил, что такая была) «Когда киты уходят». В ней две «современные» легенды: «Когда киты уходят» и «Тарыки». Она издана в 70-е годы в «Сов. писе» и наверняка есть в ваших новосибирских библиотеках. Это почище Маркеса.

Книгу Куваева пришлю на днях.

Дня три ломал голову над твоим новым предложением^{243}и решил, что маленькую книжку можно сложить из трех последних очерков.

Один — о А. З. Добровольском, авторе сценария фильма «Трактористы»,

второй — о Г. М. Рубинштейн, невесте Л. Д. Троцкого,

третий — о крупных исторических личностях, напрасно приписываемых к Колыме.

В изданных вами «Колымских историях» этих очерков нет.

Очерки пришлю на дискете. Положение несколько осложняется тем, что в один очерк нужно сделать небольшую вставку, а другой никак не могу найти, но найду.

Прилагаю книгу Семена Лившица.

На стр. 97 найдешь его замечательное изображение.

Не падай в обморок. Меня эта падла-художница изобразила еще краше (стр. 56). Зачем нужно было перерисовывать с фотографий, ума не приложу. Провинция, ети ее мать. Хотели, как интереснее.

Лиде горячий привет.

Твой

Бирюков.

30 марта 2004

Коротко, потому как сижу в абсолютно чёрной хронодыре.

От «Подкидыша ада»^{244} впадаю в анабиоз. И удивляюсь, зачем люди придумывают водку и прочие наркотики, когда можно балдеть от текста. Чужие волосы падали на глаза, потная кожа чешется. И веселит мысль: «Вот дураки, если не поймут!»

Гена, я тебя люблю.

В апреле я, скорее всего, в Н-ске не появлюсь. Ориентируюсь на 1–2 мая. Соскучился, хочу всех вас видеть, обнимаю.

Влад.

2005, Абакан

Дорогой Гена!

Я шансом своим сразу воспользовался, но, поскольку тугодум, мне понадобилось некоторое время, чтобы собрать мысли хотя бы в подобие кучи, потому что при чтении они шибко разбежались.

Если коротко, ты написал, на мой взгляд, очень сильную и глубокую вещь.

Не буду останавливаться на стилистике и образности, тут тебя уже ничто не может вышибить из седла, не знаю, как другие, а я упиваюсь твоими текстами, останавливаюсь при чтении и перекатываю слова во рту, чтобы вкусить в полной мере…

Но главное в «Золотом миллиарде»^{245}, как я понимаю, всё-таки в проблематике.

Конечно, ты пришёл к ней не вчера, но на этот раз проблема звучит столь актуально, столь кровоточит, что никак никого не может оставить равнодушным. Когда читал, ловил себя на мысли, что жду, когда же в тексте появится решение проблемы, хотя рассудком ясно понимаю, что никакого решения быть в таком (и в нашем!) мире не может, а будут лишь обоюдные медитации и препирательства, какой же из братьев болен.

Это тревожно и обидно.

И ведь знаю давно, что этот мир создан не для нас, но по-детски не могу смириться с мыслью, что это неправильно.

На фоне многочисленных эскапистских нынешних книг ты и, может быть, ещё пара-другая авторов выситесь этакими Гималаями. И на этот раз я не буду тебя спрашивать, где ты брал такую траву и откуда придумал ту или иную деталь. Это самый настоящий, жестокий в своей правдивости фантастический реализм, который только и имеет законное право на существование.

Спасибо! Очень хочется бросить всё к чёртовой бабушке и поехать к тебе.

Но грехи пока не пускают. Я ведь встрял в очередной проект, и надо хотя бы задел заделать. Перевожу большой текст, около 800 страниц. Это беседы со Станиславом Лемом. Они, конечно, не так заумны, как собственные лемовские научно-популярные эссе, но сильно расслабиться всё равно не получается.

Не серчай на меня.

Я тебя люблю.

Твой Влад.

2005. Киев

Дорогой Ген. М.!

Подозреваю, что «Золотой миллиард» навеян неким милым академиком.

Если можно, пришлите. Я почитаю…

Теперь про издательство.

Когда я начинала готовить собрание сочинений отца, деньги давали только мне, вот и пришлось объединиться с друзьями, сделать собственное издательство.

Называется оно «Триада-А», и к китайским тайным обществам не имеет никакого отношения, исключая название. Зато меня все друзья прозвали «мадам Вонг украинской литературы».

А теперь, когда в Украине заработал нормальный закон о налогообложении книгоиздания, мы подумали, что не грех было бы придумать ещё что-то, и развить издательство в нормальную структуру. Сосредоточиться хотим на художественной, публицистической и исторической литературе — это мне как-то ближе. Ещё, может, возьмёмся за эзотерику, но это для личного удовольствия, больших денег на этом не сделаешь, если только, конечно, не печатать «гороскопы на каждый день» для домохозяек, но я, как дипломированный астролог, отношусь к подобным вещам крайне негативно.

Кроме того, появились серьёзные люди, которым страшно понравились те книги отца, что уже вышли, и они имеют желание с Нового года вложить в моё издательство серьёзные деньги. Так что я теперь подыскиваю офис, составляю издательские планы и параллельно готовлю следующие два тома собрания сочинений отца.

Кстати, хочу и ту Антологию фантастики сделать, о которой речь шла ещё полтора года назад. Жаль, если хорошая идея пропадёт!

И несколько серий фантастики хочу запустить.

Вообще, фантастика — это будет один из коньков издательства.

О Вас я тоже подумала. Мне страшно нравится «Царь-Ужас», и на украинский язык он ляжет замечательно. Нравится, опять же, «Белый мамонт», но там много стихов, нужно очень хорошего переводчика с поэтическим сдвигом. Если найду — будет неплохо! Но пока я ничего не обещаю, ибо я должна получить инвестицию сначала…

В связи со всем этим, времени на личное творчество не остаётся совершенно. Но свою книгу о карпатских магах я всё же заканчиваю…

Вот таковы мои дела.

Если получится, в октябре съезжу в Египет на недельку, отдохну. А если не получится — придётся перенести отдых на февраль.

Засим заканчиваю письмо,

привет Сибири.

Громовица.

2005. Киев

Дорогой Ген. М.!

Прочла «Золотой миллиард».

Как договаривались, никому пока ничего не говорю.

Но вам напишу свои впечатления. Сегодня утром дочитала. Ходила под впечатлением целый день… Вот только сейчас к вечеру решилась написать Вам пару слов.

Могу охарактеризовать его как «жутко-прекрасный».

Вещь потрясает — в прямом смысле этого слова, от идеи и темы — до исполнения…

Да, это не «едет барон — видит дракон», и тем более эта повесть потрясает, что это не просто фантастика, а реальная картинка грядущего, которое ждёт всех нас, если в ближайшие годы человечество не возьмётся за разум (вот только бы ещё найти его — разум — чтобы за него взяться). По этой же причине могу спрогнозировать, что «читательская масса» вряд ли воспримет эту повесть, — людям не нравится, когда кто-то им в популярной форме показывает, что их ждёт. Розовые очки — вот что читателю хочется. Или голубые, или жёлтые, или ещё какие-то. Не хочу сравнений, но чем-то «Миллиард» похож на «Фиаско» Лема. По настроению, по духу. Во всяком случае, ассоциации у меня именно такие.

Через пару дней, когда отойду от первого впечатления, напишу более подробные и более здравые рассуждения.

Спасибо.

Громовица.

2005

Дорогой Ген. М.!

«Политическая пурга» — как точно сказано! — ибо у нас и снегопад был с метелью в эти дни (только сегодня солнце выглянуло), и народ волнуется, и политики «пургу метут». Мне сейчас многие знакомые из России пишут и звонят, спрашивая об истинном положении вещей, поскольку у вас информация подаётся неравномерно.

Я всегда была далека от политики. Я нормально жила и мне есть что терять. Но даже я, полностью аполитичный человек, теперь сделала заявление от имени семьи. Диссидентская кровь моего папы, наверное, дала о себе знать.

Сейчас уже дело не в персоналиях, а в том, что народ не хочет жить во лжи, страхе и молчании. Результат кандидата от власти полностью сфальсифицирован, я об этом знаю не только от своих знакомых украинских наблюдателей и политиков, но и от российских и западных независимых журналистов. Но для вашего президента с политических позиций выгоднее именно кандидат от власти, потому всё так и происходит. Все политики мазаны одним миром, но на данный момент для Украины «оранжевый» кандидат лучше, потому что нам необходимы перемены. А то, что он якобы «с Россией не хочет дружить» и границы закроет — так это смешно, ибо он умный человек и прежде всего политик, и прекрасно понимает, что Россия — ближайший стратегический партнёр, просто не станет безоговорочно и молчаливо выполнять волю России, как другой кандидат.

Вот и всё.

Я не поддерживала никого ранее, но сейчас — я на стороне народа. Как и все мои друзья. А мой брат — так уже четвёртый день в палаточном городке. Воистину, «кто в юности не был революционером — тот не имеет сердца, а кто в зрелости не стал консерватором — не имеет головы».

Но даже в этой круговерти я работаю.

Вернулась из Москвы, готовлю русское издание «Звёздного корсара».

На Росконе будет презентация и мой доклад об отце в рамках семинара по НФ, возможно, Ваш очерк на русском об отце помещу в качестве предисловия^{246}. Сейчас думаю об этом. Продолжаю издавать собрание сочинений. Готовлю издательские планы на следующий год…

Громовица