– У меня есть сын.
Андрей так и не разделся, стоит в прихожей. Как будто больше не чувствует себя дома, пришёл в чужое место. Только поставил чемодан, и тот неуклюже завалился на бок. А сумку Андрей так и держит в руке.
– Поздравляю, – отвечаю мёртвым голосом.
Ни одна мышца на моём лице не дрогнула, потому что…
Разве кто-то сомневался, что ребёнок на фотографии – сын Андрея?
Такая сильная реакция на открытку не могла возникнуть просто так, а значит, Андрей сразу понял, что ему сообщили правду, и что он отец.
– Не надо, Мила, не притворяйся равнодушной. Сарказм тебе не к лицу. – Андрей морщится, как будто необходимость говорить со мной доставляет ему неудобство. – Я тебя не обижу, буду щедр. Развод мы оформим без проволочек. Мой ребёнок должен расти в полной семье, поэтому я женюсь на Вике и перевезу их с сыном в эту квартиру.
Я не возражаю, потому что муж прав: дети должны расти в полной семье.
А ещё потому, что не могу дышать. Меня парализовало от шока. От наглости мужа.
Он не то, что не начал с извинений, а вообще не собирается просить прощения.
Не считает себя виноватым?
Один раз не считается? Или в его случае, одна любовница не считается?
Андрей держится так, словно правда на его стороне.
– Тебе я куплю новую квартиру, а пока можешь жить здесь.Я на время перееду в гостиницу, – продолжает он спокойным, ровным тоном, как будто мы обсуждаем ежедневные мелочи, а не крах семьи из-за его предательства. – Будь добра, выбери себе квартиру как можно скорее. Я свяжусь с риелтором, и он тебе позвонит. Оформим покупку в срочном порядке. Я… некрасиво поступил с Викой в прошлом и хотел бы загладить свою вину как можно скорее. У них с сыном была непростая жизнь, и я должен перевезти их сюда и устроить в хорошем месте без промедлений.
Мой мозг готов взорваться от возражений и сотни возможных ответов на эти бесчувственные слова.
Значит, у меня была простая жизнь, и поэтому меня можно выпереть в гостиницу?!
Андрей был несправедлив к любовнице, а ко мне он, значит, отнёсся честно и правильно?!
Опираюсь на чемодан, как на последнюю надежду. Хотя на что тут надеяться? Карточный домик нашего брака развалился в момент, и все карты оказались джокерами.
Подхватываю чемодан за ручку и даю Андрею знак подвинуться, чтобы я смогла выйти. Однако он, наоборот, загораживает проход. Не позволяет мне уйти.
– Подожди, Мила! Не уходи так. Мы должны обо всём договориться, как взрослые разумные люди.
– Я тебе ничего не должна. – Мой голос кажется прозрачным, слова невесомыми, слышными только мне.
– Мила, ты ведёшь себя как капризный подросток, а сейчас для этого не время. Мы с тобой попали в серьёзную ситуацию. Соберись! Я понимаю, что тебе обидно и неприятно, но отложи эмоции на потом. Сначала факты, а потом эмоции. Мы с тобой стоим перед серьёзным фактом: у меня есть четырёхлетний сын, который рос в бедности и не знал нормальной жизни. Я обязан о нём позаботиться… и о его матери тоже. Это мой приоритет, так что отложи свои обидки на потом. Это произошло до нашего брака…
– Нет! – вырывается у меня. – В то время мы с тобой были вместе и готовились к свадьбе. Ты сделал мне предложение. Мы жили вместе. Любили друг друга. Были счастливы. А потом я планировала свадьбу, а ты улетел в командировку и… изменил мне. Несколько дней назад ты сказал, что не изменял мне, но это была ложь. Мы уже были вместе и готовились к свадьбе, а значит, это измена.
Вот меня и прорвало, надо же. А то казалось, что я никогда больше не смогу говорить. Вообще. А тут вдруг заговорила. Показалось очень важным объяснить мужу, что это была измена. «Каникул» перед свадьбой не бывает.
– Да, мы планировали объединить бизнесы наших семей и создать одну фирму, и мы с тобой собирались пожениться, но… я тебя не любил.