После развода. А потом он вернулся

14

Я долго хожу по комнате туда-сюда, как зверёк в тесной клетке.

В голове шумит – то ли тревога, то ли надежда, то ли оба чувства сразу, сплетённые в узел. Телефон кажется тяжёлым, будто я поднимаю не пластмассовый корпус, а камень. Но всё-таки набираюсь смелости и звоню подруге.

– Наташ? – голос дрожит, хотя я пытаюсь контролировать страх.

Конечно же, она сразу догадывается, что стряслось что-то необычное. Во-первых, мы так давно дружим, что читаем эмоции между слов. А во-вторых, у медицинских работников иногда встречается шестое чувство на чужие проблемы.Наташа как раз из таких людей, она медсестра.

– У меня… задержка. Почти три недели. Я начиталась всякого в сети, и теперь меня потряхивает. Я не знаю… идти ли к врачу или просто подождать. Или… – Я запинаюсь и прикрываю глаза ладонью. – Или я просто накручиваю себя.

Секунда тишины. Потом подруга спрашивает спокойным, уверенным голосом.

– Ты сделала тест на беременность?

– Зачем? Я поэтому и волнуюсь, что это не беременность. У меня дважды были месячные после развода.А раньше никогда не было задержек.

Наташа хмыкает так, словно слышала это тысячу раз.

– Мила, это ни о чём не говорит.

– Месячные могут продолжаться в начале беременности.

– Серьёзно?.. – спрашиваю внезапно осипшим голосом. – Но… у меня нет никаких симптомов. Меня не тошнит…

– Тошнит далеко не каждую женщину. Срочно сделай тест! Прямо сейчас, а то я умру от любопытства. А потом уже решим, что делать.

Она ещё что-то говорит – про аптеки, про то, какой тест взять, – но я почти не слушаю. Что-то внутри меня, будто дремавшее до этого момента, взрывается светом.

А вдруг?

А вдруг это… чудо?

Меня накрывает восторг – такой чистый, такой неожиданный, что я улыбаюсь, хотя губы всё ещё дрожат от страха. Едва успеваю поблагодарить Наташу – хватаю ключи и сумку и спешу в аптеку. Однако подруга всё понимает и не обижается.

Я выбегаю из квартиры, накидываю куртку на ходу. Воздух кажется сладким и вкусным, мир как будто вдруг стал ярче, чем был утром. Я бегу, почти лечу до ближайшей аптеки – лёгкая, почти невесомая.

Покупаю три теста, на всякий случай. Девушка за прилавком улыбается, наверняка всё понимает без слов.

Я и сама должна была догадаться, потому что много читала о беременности. Однако делала тест незадолго до того, как узнала о предательстве мужа, и он был отрицательным. Да ещё и месячные продолжались, поэтому мне даже в голову не пришло, что могло случиться чудо…

Дома руки трясутся так, что я едва открываю упаковку. Полосочка, стаканчик, инструкция, которую я давно знаю наизусть. Сердце бьётся где-то в горле, перед глазами всё плывёт.

Я делаю тест.

Кладу его на край раковины.

И… закрываю глаза.

Стою так, опершись руками о холодный край раковины, и слышу, как кровь шумит в висках. Мир будто замирает, даже моё дыхание такое тихое, будто я боюсь спугнуть что-то хрупкое.

Наконец, набираюсь смелости и заставляю себя открыть глаза.

Две полоски.

У меня перехватывает дыхание, будто кто-то развязал тугой узел внутри меня.

Внезапно начинаю смеяться. Смеюсь и плачу, и снова смеюсь, потому что счастье обрушивается на меня волной – тёплой, огромной, всепоглощающей.

Сажусь прямо на пол, прижимаю тест к груди и шепчу:

– Малыш… ты есть… ты правда есть…

И в этот момент я понимаю: я не одна.

Снова звоню подруге, сообщаю ей новость. И больше никому. Родителям ничего не говорю, мы практически не общаемся. Не то, чтобы я злилась на них за то, что они встали на сторону Андрея. Нет. Я даже в какой-то степени их понимаю.

Когда две семьи решили объединить бизнесы, все были друг с другом дружны, и в отношениях царил медовый месяц. А потом Андрей взял на себя управление и женился на мне для укрепления семейных связей. Но со временем стало очевидно, что так как дети не появляются, наш брак сам по себе ничего не добавляет. Свекровь стала меня донимать, мои родители стали волноваться. И сейчас ничего не изменилось. Если Андрей и его отец объединят свои доли в бизнесе и пойдут против моего отца, то вытеснят его. Вот мои родители и волнуются, и заискивают.

Однако я не испытываю сочувствия. Отец сам решил поставить себя в такое зависимое положение, когда продал часть своей доли Андрею и позволил тому взять управление на себя. Вот теперь и заискивает перед ним, даже когда тот топчет сердце его дочери.

Мне уже не больно и не обидно, мне никак.

Я сама по себе.