После развода. Кризис 40 лет

Глава 20

Когда мы приехали, дверь открыла Татьяна. Поняла, что разговор будет не из простых, и позвала на помощь мужа. Ну так и я не одна.

— Мне казалось, мы всё обсудили, — протянула она, впуская нас.

— Нет, Таня, не обсудили. Полина продолжает травлю, а теперь вообще перешла все границы. Нам нужен серьёзный разговор.

— Коля, — позвала она. — Проходите.

Она выглядела недовольной, это и понятно, но миндальничать я не собиралась. Хватит уже. Мы прошли на кухню, и её муж наконец присоединился к нам.

Его лицо выражало скорее скуку, чем беспокойство, но, увидев Дмитрия, он даже выпрямился.

— В чём дело? Опять про детей?

— Да, про детей, — твёрдо сказала я. — Про то, что ваша дочь публично оскорбила мою, унизила её, использовав в качестве повода нижнее бельё.

— Нижнее бельё? — Николай хмыкнул. — Из-за трусов поругались? Вы, серьёзно?

— Серьёзно, — в разговор вступил Дмитрий. — Ваша дочь систематически травит одноклассниц. Создаёт чаты для унижений, портит вещи. А вчера перешла все границы, допустив сексуализированные оскорбления в адрес несовершеннолетней.

Я бросила на него короткий взгляд, честно говоря, сама бы я не додумалась сказать об этом именно так. Зато его слова наконец отрезвили эту парочку.

— И это к вам вопрос, откуда она такого понахваталась.

Татьяна схватилась за сердце, а Николай занервничал.

— Если вы, как родители, не в состоянии это прекратить, — добил их Дмитрий, — мы будем вынуждены обратиться в полицию с заявлением о клевете и психическом насилии. А также в комиссию по делам несовершеннолетних.

— Какие ещё… сексуализированные оскорбления? — Николай нахмурился, начиная вникать.

— Полина, увидев бельё моей дочери, заявила, что в таком «только перед мужиками на камеру светить», — проговорила я, едва сдерживая злость. — Она сфотографировала его и сказала, что всем разошлёт. А ещё намекнула, что Соне пора начинать этим заниматься за деньги. Вы хотите сказать, что для тринадцатилетней девочки это нормально?

Татьяна повернулась к мужу, и он съёжился под её яростным взглядом.

— Всё ты виноват…

— Помолчи, — процедил он сквозь зубы, поглядывая на нас.

— А ты меня не затыкай, — ответила она с явно накопившейся ненавистью. — Думаешь, она не знает? Она всё видит! Ты ползарплаты спускаешь на этих… этих шлюх в интернете, которые перед такими извращенцами, как ты, за деньги раздеваются! Я уж молчу про эти твои «массажные салоны»!

Мы с Дмитрием переглянулись. Он даже не удивился, просто кивнул мне, как будто говорил: «Ну вот, видишь».

— Полина! — проревел Николай, обрушивая свой гнев не на жену, а на более слабую цель. — Иди сюда, быстро!

Через минуту в дверном проёме, бледная и испуганная, появилась Полина. Увидела слёзы матери, багровое лицо отца. И нас.

— Ты… — Николай ткнул в неё пальцем. — Что ты там вчера фотографировала? Удаляй быстро.

Она непонимающе взглянула на него.

— Сонино бельё, — подсказала Татьяна.

Я стояла ошарашенная, вообще к такому не готовилась.

— Удаляй сейчас же! — рявкнул Николай. — И закрой этот свой грёбаный канал, или чат, хер его знает, чем вы там развлекаетесь. Понапридумывали. Чтобы я больше ни слова не слышал про твои издевательства!

Его крик был настолько настоящим, полным страха за собственную репутацию, что Полина даже не подумала возражать. Начала удалять переписки в телефоне. Судорожно, пальцы тряслись, я поняла, что эти крики для неё не новы.

Мне стало её жаль, но я ещё помнила, как она издевалась над девочками. Помнила, как рыдала Соня. Но сейчас от этой продуманной манипуляторши, которая смотрела на нас с балкона, не осталось и следа.

Она показала нам, что фотографий нет, чата тоже. Дмитрий на всякий случай проверил всё ещё раз и только тогда успокоился.

— Больше не повторится, — хмуро произнёс Николай, глядя в пол.

— Очень на это надеюсь, — в голосе Дмитрия, напротив, не было ни капли сочувствия. — Иначе следующий визит будет не наш. До свидания.

Мы вышли в подъезд. Дверь закрылась за нами, но крики ещё какое-то время доносились из-за двери. В лифте я прислонилась к стене, меня потряхивало от увиденного.

— Какое-то кривое зеркало, — выдавила я. — У неё в семье вся эта грязь творится, вот она и…

— Брось, — хмуро отозвался Дмитрий. — Ещё один сорокалетний мужик развлекается на стороне. Это не новость. И не повод травить одноклассниц.

Мы вышли из лифта, он придерживал меня за локоть, даже сейчас как будто защищая.

— Соня ведь никогда так себя не вела, — задумчиво произнесла я. — Хотя у нас тоже семья развалилась.

— А ты не видишь разницы? — хмыкнул он, когда мы подошли к машине.

Он открыл мне дверь, но я остановилась, ожидая пояснений.

— Ты от своего «Николая» ушла. А её мать терпит. Отравляет и свою жизнь, и жизнь дочери.

Может, он прав? Я снова порадовалась, что не стала терпеть измены Жени. Нет, этот поезд ушёл, и я нашу жизнь отравлять не позволю.

— Спасибо, — я повернулась, когда он сел за руль. — Ты сказал всё именно так, как надо. У меня бы не получилось.

— Можешь на меня рассчитывать, — ответил он спокойно, не рисуясь.

Мы поехали, и я поймала себя на мысли, что если он позовёт меня на свидание, когда мы разберёмся со школьной проблемой, я точно соглашусь.