После развода. Кризис 40 лет

Глава 5

Не знаю, сколько я так просидела. Дала себе время на жалость, прорыдалась, а потом поднялась. Нужно было занять и руки, и голову.

В корзине всё ещё лежало постельное бельё, и я бросила его в стирку. Оно пахло им. И ею. Или это мне просто чудился этот призрачный запах чужих духов?

Начала намывать квартиру до блеска, всё казалось каким-то грязным. Я драила пол, вымещая боль, и физическая усталость была мне желанным наркозом. Лишь бы не думать, не чувствовать.

Выгребла из тумбочек и комодов остатки его вещей. Часы, наушники, беруши, парфюм, бритву, триммер, все эти мелочи. Всё летело в одну коробку без разбора.

Я работала как автомат, и только звонок в домофон заставил меня замереть с тряпкой в руке. Алёна. Ну наконец-то.

— Ну, и где этот мудак? — спросила она без всякого приветствия, переступая порог. — Я ему сейчас глотку перегрызу.

И тут я поняла, что всё это время держалась только на онемении. А одно её присутствие, её простая, безусловная ярость за меня, сломала какую-то плотину внутри.

Я не успела ответить. Из горла вырвался сдавленный звук, похожий на стон, и слёзы хлынули с новой силой. Всё, что я пыталась задавить уборкой, накрыло волной.

Алёна бросила сумку на пол и резко обняла меня.

— Всё, всё, рыдай, — прошептала она мне в волосы. — Выплачь всё до капли. А потом будем думать, как его наказать.

Позже, когда я успокоилась, и мы устроились на диване в гостиной с вином, я поняла, что меня отпустило. На время, конечно, так просто разрыв не переживается, тем более, если так долго были вместе.

Но сейчас, в компании лучшей подруги, мне правда полегчало. Алёна крыла на все лады эту «Лизу», а вместе с ней и моего теперь уже бывшего.

— Неужели ему настолько полегчало? — хмыкнула она, отпив из бокала. — Прямо все функции восстановились?

— Угу. Видишь, по нему это сильно ударило. «Перестал быть мужчиной». А теперь снова всё может.

Я взглянула на турник на стене.

— Он пару недель назад подтягивался, я ещё ему комплимент сделала, он правда в отличной форме. А он знаешь, что сказал? Пошутил: «Я сейчас прямо как в двадцать пять, спорим, мой профиль в приложении для знакомств сейчас бы взлетел?»

Алёна фыркнула.

— Мужчины никогда не шутят, Юль. Они говорят правду и смотрят на твою реакцию.

— Глубокомысленно.

— Угу. Две недели назад он уже спал с этой «Лизой». Признался практически.

Боль отступила, уступив место другому, куда более жгучему чувству, оскорблённому самолюбию. Я не просто была преданной женой. Я была обманутой дурой, которой наставляли рога прямо перед носом.

— Он, может, даже хотел, чтобы ты догадалась.

— Видела бы ты, как он обрадовался, когда я его отпустила.

— Да его не отпустить надо было, а пинка под зад дать. Пусть бы летел по лестнице со своими чемоданами.

Я усмехнулась.

— Соня ещё не в курсе?

— Нет. И я пообещала, что не буду настраивать её против него.

— Да он с этим сам справится.

— Не знаю, она его любит, — от мысли, что она будет ездить к нему на выходные, стало больно. Если там ещё и эта Лиза будет…

В голове не укладывалось, что я вообще вынуждена о таком думать, всё перевернулось в какой-то миг. Вот я счастливая жена, радуюсь, что у нас снова всё хорошо. А вот я обдумываю развод и то, как мы будем делить дочь.

— Значит, и правда разводитесь? — Алёна подлила мне вина. — С ума сойти. Уж кто-кто…

— Он ещё на берегу знал, что с изменником я жить не буду. Мне этого в детстве хватило.

Алёна кивнула, она прекрасно знала нашу с мамой историю. Как отец уходил и возвращался, сделал на стороне ребёнка, потом ещё парочку.

Для меня это стало мощной прививкой от желания возвращать загулявшего мужа в семью. Ушёл, значит, здесь дверь закрыта.

— Надеюсь, ему схватит совести хотя бы в этом себя достойно повести.

— Сказал, что оставит квартиру нам.

— У него же белая зарплата? Как думаешь, не станет…

— Не станет. Хотя кто его знает, — вздохнула я. — Это сейчас он на словах весь такой благородный. Я ещё вчера думала, что знаю его вдоль и поперёк.

— Да уж, удивил. Если эта стерва начнёт на него влиять… Какая она вообще?

— Красивая, — хмыкнула я. — Блондинка. Грудь, как у молодой Памелы Андерсон.

— Чего ж они все так на эти сиськи-то ведутся?

Алёна взглянула на свой первый размер. С короткой стрижкой она выглядела, как подросток. Так она считала. А на мой вкус, она была настоящей феей. Лёгкая, какая-то воздушная. Только сделана из стали.

Если бы не она, мне бы пришлось гораздо тяжелее в том году. Когда я пропадала у Жени в больнице, она выручала меня с Соней.

Иногда приносила нам готовую еду, когда я с ног валилась. Была моей жилеткой. Вот и сейчас выручала, как могла.

— Что-то всё-таки случается с мужиками в сорок, — задумчиво произнесла я. — Резко хочется почувствовать себя молодыми. Как будто там жизнь, а со мной — доживание.

— Не со всеми так, Юль. Вот у меня тётя с дядей душа в душу всю жизнь. Уж чего только не пережили. И кризисов несколько, и бизнес рушился, и ребёнка старшего чуть не потеряли. А всё вместе.

— Ну, значит, мне не повезло.

— Следующий лучше будет!

Алёна так уверенно это сказала, что я рассмеялась. Лучше. Казалось, нет для меня никого лучше. Я вышла за него в двадцать один, думала, это навсегда.

Я представила рядом другого мужчину. Это был даже не образ, просто тень. Всё с нуля, с каким-то чужим человеком… От одной этой мысли нехорошо стало.

Но и погребать себя заживо — не вариант. Мне тридцать шесть, я ещё молодая совсем.

Придётся это пережить. Несправедливо, больно, жестоко. Но оно уже случилось. Нужно подняться и идти дальше.

— Ты будешь не одна, — Алёна взяла меня за руку, как будто мысли прочитала. — Я рядом.

И она была. И когда я подала на развод, и когда Соня наотрез отказалась общаться с отцом. И когда я официально стала свободной.

А через три месяца, когда казалось, что рана начала затягиваться, Женя неожиданно вернулся в нашу жизнь.