После развода. Кризис 40 лет

Глава 25

Женя

Антибиотики сделали своё дело. Кашель почти прошёл, слабость тоже, но страх того, насколько близка была опасность, отпустил не до конца.

Меня преследовали ночные кошмары. Я снова не мог пошевелиться, лежал абсолютно беспомощный, но теперь вокруг не было никого. Ни Юли, ни даже Лизы.

Она вернулась забрать остатки своих вещей, мы снова наговорили друг другу всякого дерьма, и она свалила с концами. Не жалко. Она была моей самой большой ошибкой.

Как-то так вышло, что тридцать первого я остался один. Совсем. Даже мать к сестре уехала. В окнах дома напротив у людей мигали гирлянды, все спешили куда-то, а меня накрыло дичайшей тоской.

Я принял душ, побрился, и впервые за последнее время стал напоминать нормального человека. Ладно, я жив, на ногах, за остальное можно побороться.

Поехал, купил цветы, подарки, предупреждать не стал, что будет, то будет. Когда наконец поднялся, Юля открыла мне с улыбкой на лице. На секунду даже поверил, что она для меня. Нет, тут же растаяла.

— Привет, — я протянул ей букет. — С наступающим.

— Спасибо, — она слегка растерялась, но букет приняла. — Войдёшь? Соня будет рада. Наверное.

Это «наверное» слегка подпортило впечатление, но я промолчал.

— Это Крис? — Соня выскочила в коридор и тоже мгновенно помрачнела.

Понятно, сегодня ждут совсем не меня.

— Нет, Дима с Кристиной будут минут через пятнадцать, — Юля намекнула, чтобы не задерживался.

«Дима», значит. Совместные планы. В груди сдавило, но уже не от грёбаного кашля.

— Привет, Сонь, — я заткнул обиду подальше и протянул ей подарок. — С наступающим.

Она помедлила, всё ещё обижается, мы ведь так и не поговорили. Может, хоть в этот раз выслушает?

— Спасибо, — подарок всё-таки приняла, и у меня отлегло от сердца.

Ужасно захотелось её в объятиях сдавить, да и Юлю тоже. Сгрести своих девчонок, не отпускать. Сказать, что я идиотом был, сволочью, что всё понимаю, не подведу больше никогда.

В горле встал ком, пока я смотрел, как она ленточку развязывает.

— Телефон? — Соня не сдержала улыбку, как ни старалась хмуриться.

— Нравится?

— Классный.

Я кивнул с облегчением. Ладно, ещё шажок.

— Сонь, слушай, я хотел у тебя прощения попросить. Выслушаешь?

Она неопределённо пожала плечами, а я так и стоял на пороге, меня никто не приглашал. И наглеть не хотелось, и стоять, как совсем чужой, тоже было невмоготу.

Разулся всё-таки, снял куртку, времени у меня было мало, а сказать хотелось слишком много.

— Пойдём к тебе?

Она молча отступила в комнату, и я прошёл за ней. С кухни доносился звук льющейся воды, Юля решила нам не мешать. Может, и хотела, чтобы я свалил побыстрее, но вела себя адекватно.

— Давай начнём с того, что отец у тебя дурак, — попытался я пошутить.

Соня никак не отреагировала, и я заговорил серьёзнее:

— Прости, что полез, куда не просили. Сделал только хуже.

Она сидела на кровати, а я напротив. За месяцы моего отсутствия её комната слегка поменялась, появились какие-то новые постеры в рамках с азиатками. Что-то музыкальное, наверное. Я совсем не знал, чем она сейчас интересуется.

— Мама уже всё уладила.

— Да, мама — чудо.

— Но ты её обидел, — резко отозвалась Соня. — И меня тоже.

— Я знаю, Сонь. Понимаешь, у взрослых…

— Я не маленькая, — она вскинула на меня взгляд, полный обиды. — Может, я и не всё понимаю, но знаю, почему ты нас бросил. Ненавижу твою Лизу.

— Лиза в прошлом, её больше не будет.

Я говорил ей, как мне стыдно и за то, что маму обидел, и за все её слёзы. Пытался объяснить, чтобы точно поняла. Получилось многословно, но зато честно. Сейчас не время было юлить.

— Простишь меня? — спросил наконец. — Теперь я точно никуда не денусь.

Она пожала плечами, глядя в сторону. Не выдержал, подошёл и сел рядом. Прижал к себе, уткнулся в её волосы, вдыхая родной запах своего ребёнка.

— Прости пожалуйста.

Она всхлипнула, вцепилась мне в свитер и наконец обняла в ответ.

— Люблю тебя, — я прижал её к себе изо всех сил, у меня горло сдавило.

Она пискнула что-то, я даже не понял, но когда отпустил, увидел, что на губах у неё наконец-то появилась улыбка.

Понял, что как бы ни сложилось с Юлей, дочь я не оставлю. Надо хоть что-то в жизни правильно сделать.

Мы ещё поговорили немного, и, конечно, расстояние между нами осталось, его ещё придётся преодолеть, но я это сделаю.

Когда наконец пришёл на кухню, Юля стояла у окна, обняв себя за плечи. Гирлянда отбрасывала на её лицо блики, и сама она была невероятно хороша в этом светлом, мягком свитере. Ужасно захотелось её обнять.

— Помирились? — она повернула голову и спокойно взглянула на меня.

Без обид и претензий. Я не дурак, понял, что это никакой не хороший знак. Просто у неё отболело, а у меня только начало ныть.

— Думаю, я сейчас на испытательном сроке, — я всё никак не мог отвести от неё глаз.

— Рада за тебя.

— Юль… — я сделал к ней шаг. — Я сюда можно сказать, с повинной пришёл.

Она промолчала, бросив короткий взгляд на часы. Хочет, чтобы ушёл. Времени почти не осталось, и тогда у меня вырвалось:

— Я всё просрал. Тебя, дом. Всё, что было настоящего. Хотел себя снова мужиком почувствовать, а не обузой, за которой жена ухаживает.

— Я всё это слышала, Жень.

— Не перебивай, — я подошёл к ней, взял за плечи. Торопился, потому что сейчас приедет тот, другой, и заберёт у меня её окончательно. — Мне чертовски страшно, — признался я честно. — Что я тебя не верну, что останусь один, что вы с Соней просто продолжите жить без меня.

— Жень, ты поздновато опомнился, — она высвободилась из моих рук.

— Неправда. С Лизой покончено, а я здесь, значит, мы ещё можем всё вернуть.

Я жадно выискивал в её глазах хоть искру старой любви. Что угодно, что докажет, что я для неё не пустое место, но на её лице мелькнуло разве что раздражение.

— Я тебя отпустила, — призналась она. — Я даже не злюсь больше, просто смотрю со стороны на твои провалы, один за другим, и надеюсь, что ты когда-нибудь одумаешься, чтобы Соню не потерять.

— Да лучше бы злилась.

— Кому лучше? Может, если бы ещё любила, было бы больнее. А так…

— Не любишь, значит?

— Нет, — сказала она просто, без колебаний. — Не люблю. Перегорело. И это уже не исправить. Ни извинениями, ни цветами, ни тем, что тебе «чертовски страшно».

Она даже не пыталась ударить словами, просто говорила правду, и это было самое паскудное.

— Я заново отстроила свою жизнь. У меня есть Соня, есть любимая работа…

— И он?

— И он, — она едва заметно улыбнулась.

— И что, всё? Пятнадцать лет — и всему конец?

— Для тебя и Сони — ещё нет, если одумаешься. Но для нас… да. Дверь закрыта, Жень, и я не собираюсь её открывать. Ни завтра, ни через год.

В прихожей зазвонил домофон, Юля улыбнулась, и это было хуже любой пощёчины.

— Ты его любишь? — я перехватил её за руку, когда она пошла открывать.

Она опустила взгляд на запястье, и я понял, что держу её слишком крепко. Нехотя разжал хватку, сам не понимая, на что рассчитываю.

— Всё, Жень, твоё время вышло.

Она не ответила, я и сам понял, что у неё к нему настоящие чувства, а я опоздал. Совершенно непростительно опоздал.

Юля

Когда Женя наконец ушёл, и, не став дожидаться лифта, благоразумно спустился по лестнице, я вздохнула с облегчением. По крайней мере, не будет никакой стычки с Димой.

Его визит меня удивил, видимо, с Лизой и правда всё кончено. Я даже злорадства не испытала, хотя, конечно, порадовалась, что она больше не будет мелькать в жизни Сони.

Оценила, что выглядит он неплохо, кашель прошёл, и, хоть это и не моё дело, проблем со здоровьем я ему точно не желала. Слишком тяжело далось мне поставить его на ноги. Надеюсь, хватит мозгов поостеречься.

Его попытки вернуться показались мне, конечно, забавными. Интересно, часто ли так бывает, чтобы ушёл, а потом передумал?

А ведь я ещё помню, с каким облегчением он уходил от меня. Видимо, будущее рисовалось ему совсем иначе, а теперь сплошная тоска в глазах и надежда, чтобы приняли обратно. Поздно. Сорок лет стали для него испытанием, и он его не прошёл.

Мой взгляд упал на симпатичную коробку, оставленную в прихожей.

— Это папин подарок? — спросила у Сони.

— Не мне. Тебе, наверное.

Я покрутила её в руках, развязала алую ленточку, открыла. Красивые кожаные перчатки, явно не дешёвый подарок. Ну, Алёна точно порадуется, а себе не возьму.

— Привет, — Дима и Кристина вышли из лифта. — Вы готовы?

— Готовы, — отрапортовала Соня, застёгивая куртку.

Дима собирался устроить нам настоящую зимнюю сказку в своём загородном доме. Лыжи, горки, глинтвейн у камина. Несколько дней вчетвером.

А ещё я видела по его глазам, что он очень рассчитывает на наше сближение, и, если честно, сама этого ждала с нетерпением. Я наконец была готова впустить в свою жизнь нового мужчину.