Последний дракон Вирхарда

Глава 2

Всё та же звенящая тишина царила в пещере, но что-то в ней мне не нравилось. Разве могло быть так тихо в пещерах, где одновременно проснулись две сотни драконов? Приняв человеческий облик, я выбралась из своего убежища и побежала по коридорам. Шаги мои гулко отдавались под сводами. Я так быстро бежала, что мои ноги заплетались, и я упала на входе в следующую пещеру, больно ударившись лбом о холодный каменный пол.

Но физическая боль показалась мне ерундой по сравнению с тем, что я увидела. Все драконы, что лежали там, были мертвы. Застывшие в тех же позах, в которых заснули, полуразложившиеся, покрытые плесенью. В холодной пещере тела разлагались медленнее, но, по-видимому, они умерли в самом начале зимы. И все они погибли одинаково — им, беспомощным, перерезали горло. Должно быть, они даже не поняли, что происходит. В других залах было то же самое — я обошла их все, медленно, боясь поверить, боясь убедиться. Слёзы лились из моих глаз, и я их не вытирала — пусть льются.

Дойдя до тела Лиалы, я долго стояла над ним, вспоминая подругу живой и полной сил. Кто же посмел вот так просто уничтожить весь драконий род? И почему я осталась жива?

Нужно похоронить их, мелькнула мысль. Вытащить тела из пещер было бы трудно, но я знала, что нужно сделать.

Выйдя на свежий воздух, я огляделась — и пришла в ужас от открывшейся передо мной картины. Драконий город, творение Эрдэра Великого, исчез с лица земли. Груда обломков — вот что осталось от города. Кто-то сжёг все, что можно сжечь, и разрушил остальное. Лишь королевский замок уцелел, но потерял прежний облик и теперь смотрел пустыми глазницами окон.

Главная башня с галереей, где мы отмечали праздник Последнего Солнца, покосилась, каменная кладка во многих местах треснула. Главные ворота, покорёженные, были приоткрыты, мост опущен.

Изнутри замок выглядел не лучше: обгорелые обломки мебели и картин, усыпанный осколками пол, закопчённые стены. В некоторых комнатах провалилась крыша, и весенний ветерок гулял в завалах. Особенно сильно пострадала галерея, которую я с трудом узнала.

Я бродила по замку с тоской и надеждой в сердце. Зашла в каждую комнату, в кабинете Его Величества забрала карту мира, руководствуясь смутным ощущением, что она мне пригодится. Королевской семьи нигде не было, и, может быть, они сейчас выбирались из пещер, где зимовали. Мне так хотелось, чтобы хоть кто-то из драконов остался жив. Увы, я не нашла в замке ни живых, ни мёртвых. Не смогла я и найти вход в подземелье, словно его и не существовало вовсе. Если члены королевской семьи и выжили, в горах они не остались.

Опустошенная и раздавленная горем, я вернулась на плато и, приняв истинный облик, привалила огромный валун к входу в пещеру, ставшую склепом. Больше никто не потревожит их даже случайно.

Поднимая камень, я задумалась: как люди смогли отвалить его от входа? Даже для меня, драконицы, он был достаточно тяжёл. Загадка, которую мне предстояло отгадать. Хотя так ли это важно теперь, когда ничего нельзя изменить?

До конца жизни буду помнить, как я стояла посреди Драконьего города, безмолвного, всеми покинутого, ощущая себя персонажем страшных историй, что мы так любили рассказывать друг другу на ночь. Вот сейчас Лиала скажет: «Да не кричи ты так, Марика, это же всё выдумки! Сказка, да и только!». Из всей нашей ватаги я была самой впечатлительной и неопытной. Другие часто летали в Рамеру и Ормеон — соседние государства, платившие нам дань и периодически поднимавшие восстания, которые мы успешно подавляли. Я же вечно оставалась дома и ждала. С горящими глазами слушала подругу, когда та рассказывала о страхе в глазах чужестранцев при виде дракона, об их нелепых попытках найти наши слабые места. Я хотела увидеть хоть кусочек мира за пределами наших гор и долины внизу, но мне не везло. И вот Лиала мертва, страшная сказка превратилась в реальность, и мне хотелось кричать и плакать навзрыд от боли, что навеки поселилась в моём сердце. Я плакала, лёжа на голых камнях, отчаянно, долго, не желая останавливаться никогда.

Существует легенда, что наш мир был создан из семи игральных костей, что уронили боги с небес. И каждая кость, упав на землю, породила одну из семи рас этого мира. Кость с изображением драконов упала в горах, которые потом так и назвали — Драконьими. Боги наделили нас силой и способностью принимать человеческий облик и словно в насмешку лишили мудрости. Если бы мы знали, чем всё это закончится, лучше хранили бы наш секрет.

Выплакав все слёзы, я затихла, не понимая, как теперь жить, что делать дальше. А в душе медленно, но неотвратимо рождалась злость — на себя, на неведомых убийц и даже на мёртвых. Иррациональная, глупая, слепая злость, но она помогала справиться с болью и опустошённостью. Мне нужна была цель, чтобы продолжать жить, и злость подкинула эту цель. Месть — застучало сердце, молотком заколотилось в рёбра. Узнать, кто и зачем уничтожил мою расу, и отомстить.

Дракон во мне злорадно ухмыльнулся — ему тоже нравилась идея. Но сначала было бы здорово подкрепиться, ведь я не ела всю долгую зиму. Я вернулась в замок, обследовала кладовую под кухней. Кухня выглядела разгромленной, но вполне целой, а люк в полу легко открылся, впуская меня внутрь. Мои ожидания оправдались: я обнаружила запасы вяленого мяса и сушеного сыра, а в бочках нашлось отличное вино.

Пережёвывая прошлогоднюю козлятину, я снова и снова пыталась понять, что не так с самой многочисленной расой этого мира — людьми. Наглые, назойливые, как комары, человечки всегда были для нас костью в горле. Они пришли в наши земли, поселились на них, присвоив себе. Со страхом взирали на драконов, страдали от пожаров и голода (мы жгли их посевы и поедали их скот), но не уходили. Они врастали в почву Вирхарда, как корни деревьев; возможно, им просто некуда было идти. Мы выкорчёвывали их снова и снова, но приходили другие, и все повторялось сначала.

Предание утверждает, что драконы тогда были одиночками, не способными объединиться ради общего врага. Люди оказались более сплочёнными: они вывели армии трех королевств (Анерона, Рамеры и Ормеона) в долину, и воины заполнили её всю, от края до края. Мы могли бы сжечь их своим пламенем, но наш будущий король, Эрдэр, прозванный впоследствии Великим, предложил иной выход.

Эрдэр собрал драконов вместе в единое войско, часть оставил сражаться в долине, а остальных повёл через горы в столицы соседних Рамеры и Ормеона, оставленные без защиты. Драконы легко захватили королевские замки, частично разрушив их и уничтожив многих защитников. В это время в долине драконы тоже хорошо постарались: жгли пламенем воинов, поднимали их в когтях и бросали наземь, разбивая о землю.

Испуганные правители согласились обсудить условия сдачи. Анерон сначала сопротивлялся, но сдался, когда драконы напали и на его столицу. Летом 3465 года от Падения Костей Эрдэр Великий подписал договор Трёх королей. Драконы Вирхарда уступили долину людям, а взамен должны были каждый год получать дань: золото, драгоценные камни и девушек-служанок, молодых и выносливых, для обслуживания драконов.

И вот, двести вёсен спустя, человечки решили уничтожить нас. Почему? За что? Я не могла понять.

Я села на доски моста меж двух гор, кинула взгляд вниз, в долину. Люди как ни в чём не бывало жили там, для них ничего не изменилось. Они радовались весне, собирались распахивать землю и сажать зерно и овощи, как всегда. И, наверное, радовались, что тень драконьего крыла больше не падёт на долину, и не нужно больше отправлять девушек в горы.

Проклятые человечки! Это из-за них наш мир сузился до двух высоких гор, это из-за них мы потеряли лучших драконов и отдали людям почти всё, требуя взамен лишь немногого. И вот так они поступили с нами!

Дракон внутри яростно взревел, и я обернулась, забыв об осторожности. Сжечь проклятых человечков, начать вот с этой деревни, а потом пролететь по всему Анерону, истребляя всех!

Я взлетела, расправляя затёкшие крылья, с удовольствием отдавшись воздушным потокам. Огонь клокотал в груди, готовясь вырваться на свободу, а сердце обливалось кровью, словно в нём была рана.

На руины Вирхарда опустилась ночь, но я прекрасно видела в темноте.Я зависла над деревней, готовясь выпустить пламя, раскрыла пасть, и вдруг…

И вдруг я услышала песню. Высокий женский голос выводил медленную, усыпляющую мелодию, по-видимому, убаюкивая ребенка.

— Мой прекрасный сильный сын, — пела невидимая мать. — На весь свет такой один. Изумрудные глаза, А в глазах стоит слеза. Ты не плачь, родной сынок, Будь ты цепким, как вьюнок, Никогда не унывай И меня не оставляй.

Голос показался мне смутно знакомым, и я опустилась на землю, а потом приняла человеческий облик и двинулась на звук. Пели в крайнем доме, самом дальнем от гор.

Мягко ступая вдоль домов, прячась в тени,я добралась до цели, встала у окна. Внутри было темно, но не для меня. Я осторожно заглянула внутрь и увидела Рейлу. Да, это была она, хотя голос звучал совсем иначе, увереннее и громче. Она держала на руках ребёнка, нежно укачивая его.

Внезапно дверь трактира в центре деревни отворилась с лёгким скрипом. Рейла даже не обратила внимания на этот звук, но ребёнок открыл сомкнувшиеся было веки, и я увидела ярко-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Я замерла в изумлении: без сомнения, это был полукровка, результат скрещивания дракона и человека. Теперь странное поведение Рейлы летом и особенно осенью, в день праздника, стало понятным. Она носила под сердцем дитя, и отцом, скорее всего, был Варис.

Она обязана мне всё объяснить, и сейчас же. Я решительно постучала по подоконнику, еле сдерживая свою злость. Отметила, как Рейла вздрогнула и осторожно подошла к окну — она кого-то опасалась. Ужас отразился на её бледном измождённом лице — надо же, она так боится меня, а я ведь была к ней так добра. Я жестом приказала ей открыть входную дверь.

Она медленно кивнула, положила сына в люльку, а через минуту заскрежетал засов.

Войдя в комнату, я мельком огляделась — узкая кровать с какими-то тряпками, колченогий стол у стены и простой некрашеный табурет. Бедно, но чисто, полы подметены и начисто вымыты. В люльке, подвешенной к потолку, тихо лежал младенец, сосредоточенно рассматривая меня.

— Алейя Марика, — Рейла с трудом выговаривала слова, тяжело дыша. — Вы живы.

— Жива, как видишь. Так вот какой секрет ты скрывала от меня, Рейла. Я и не думала, что всё так далеко зашло. Ты и Варис.

Рейла непонимающе смотрела на меня.

— Варис?

— Твой сын, Рейла. Он ведь от Вариса?

— Д-да, алейя Марика, — заикаясь, ответила она.

— Не называй меня так, какая я теперь алейя. Драконов больше нет на земле. Только я и этот мальчик.

Словно почувствовав, что речь идёт о нём, ребенок начал лепетать на своём детском языке.

— Вы ему понравились, але… простите, Марика.

Рейла упрямо прятала глаза — что-то ещё скрывала? — но на малыша смотрела ласково и с любовью.

— Можно, я возьму его?

— Конечно, — улыбнулась молодая мать, и эта улыбка преобразила ее напряжённое лицо.

Сейчас она снова стала той красивой девушкой, что пришла к нам весной прошлого года. Варис определённо не дурак, что выбрал её.

С младенцем на руках я присела на кровать, жестом указав Рейле место рядом с собой.

— А теперь рассказывай, только не ври.

Варис крутился возле Рейлы с первого дня её взяли прислуживать королеве. Немногословная и тихая, новая служанка работала споро и ловко, и этим понравилась Её Величеству. Казалось, Рейла умела всё: укладывать волосы, подбирать по цветам наряды и делать расслабляющий массаж. Иногда королева даже делилась с ней сокровенными мыслями — как выяснилось, Эрдэр Великий был не самым лучшим мужем. Рейла терпеливо выслушивала жалобы, выполняла мелкие поручения.

Рейле даже казалось, что служить драконам не так уж плохо, если бы не грязные намёки Вариса. Он не принимал отказов, выраженных нетвёрдым, тихим голосом, и ни в грош не ставил честь какой-то человечки. Однажды, устав ждать, он просто затащил её в пещеры и изнасиловал. И продолжал это делать снова и снова, а однажды, напившись допьяна, сболтнул, что в пещерах драконы спят зимой. Конечно, он тут же забрал свои слова назад, сведя всё к шутке, но Рейла запомнила.

Не сразу девушка поняла, что ждёт ребенка. Когда же в сентябре её внезапно стало выворачивать после еды, догадка пришла сама. Рейла не знала, что и думать: мало того, что она должна была вернуться в родную деревню опозоренной, так ещё и с драконом в животе. Ни родителей, ни родственников у неё не осталось, а если бы и были, они ничем не могли бы ей помочь.

— Но ты ведь могла рассказать Её Величеству, — перебила я. — Союзы между людьми и драконами строжайше запрещены.

— Я не подумала. Разве это так важно теперь?

В глаза мне она не смотрела, и я снова заподозрила подвох. Но сейчас я должна была выслушать всё до конца.

Страх грыз Рейлу изнутри вплоть до дня Последнего Солнца, и в тот вечер она малодушно спряталась от драконов-перевозчиков.

— А потом Вы нашли меня, алейя. И у меня не осталось выбора. Каждый день я жила, как в последний, пока живот стало невозможно скрывать.

От неё отвернулась вся деревня: женщины плевали в её сторону, проходя мимо, а дети дразнили драконьей шлюхой. А потом, когда она уже хотела покончить с собой, к ней пришёл местный староста, Коул Махерно.

— Не думал я, Рейла, что ты принесёшь с гор драконьего ублюдка, — начал он, любуясь побледневшим лицом девушки. — Ты должна была стать моей невесткой, а теперь ты не просто порченый товар, ты хуже прокажённой. Ты ведь знаешь это, Рейла?

Она кивнула, не в силах говорить.

— Я должен бы убить тебя и твоё отродье, зачатое проклятыми драконами, — продолжил староста.

Он подошел к Рейле вплотную и положил грубую шершавую ладонь на её живот. Ребёнок внутри беспокойно забился о рёбра.

— Нет, только не его, прошу тебя.

Рейла испугалась, но не за себя, а за нерождённого малыша.

— Ты так печёшься о нём. Что же его папочка не оставил тебя в горах?

— Потому что он ничего не знал! — выдавила из себя Рейла. — И я не хотела его, он взял меня силой.

— Разумеется, Рейла, мы же все ненавидим драконов, и ты тоже. Но что нам теперь делать, не подскажешь? Пожалуй, я должен рассказать о тебе князю Герберту, пусть он решает, судьбу твоего ублюдка.

— Пожалуйста, не надо, Коул. Он даже не дракон. Не настоящий дракон.

— Что значит не настоящий?

Коул убрал руку, и Рейла облегчённо выдохнула.

— Драконья кровь теряет силу, смешиваясь с человеческой. Так гласит их легенда.

— Интересно, — задумчиво проговорил Коул. — Очень интересно. Хорошо, если это так. Но ты ведь понимаешь, что твой ребёнок, — добавил он с отвращением, — всё равно не должен родиться.

— Но он ничем не будет отличаться от нас, — торопливо заговорила Рейла. — Он ни в чём не виноват.

Только теперь она поняла, что на самом деле любит своего сына — она была уверена, что это мальчик — несмотря ни на что.

— Это буду решать не я, Рейла.

— Не может быть! — прервала её я. — Ты выдала наш секрет, Рейла! В обмен на его жизнь, да?

— Простите, простите, алейя. Я не желала зла лично Вам. Я хотела спасти сына.

— Но ты же понимала, что мы все умрем! И вообще, ты же сама хотела умереть, почему же передумала?

Я едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик, так была зла. А Рейла молчала, лишь вытирала слёзы.

— Или ты могла уйти, сбежать из долины куда-нибудь.

Я сказала это и сама поняла, как нелепо прозвучали мои слова. Она просто не выжила бы одна.

— Вы так ненавидели нас? Варис мерзавец, но среди драконов много других, добрых и хороших. Было много, — с грустью добавила я.

Горькая усмешка появилась на лице бывшей служанки.

— Разве можно любить своих врагов, алейя? Мы хотели свободы. Князь Герберт давно искал возможность расторгнуть договор. Но Вы ведь знаете, король драконов никогда не согласился бы на это.

— Да, ты права. Договор был очень важен для нас.

— Ну вот, — закончила Рейла, — тогда я сказала, что знаю слабое место драконов. Я хотела… хотела, чтобы его отец сдох, захлебнувшись собственной кровью. Староста сообщил князю, а через пару недель в горы пришёл отряд.

— Понятно. Но вы не могли забраться на гору.

Рейла опустила голову, уставилась в пол.

— Говори, человечка! — пригрозила я.

— Козья тропа… Вы были так уверены, что никто не сможет по ней взобраться…

Такая тропа существовала, но путь по ней был труден даже для приспособленных к жизни в горах животным. И всё же люди нашли способ.

Я отдала младенца матери и встала у окна. В деревне стало тихо, посетители трактира высыпали на улицу и разошлись по домам. Сын Рейлы сосал её грудь, закрыв глаза. Я и мальчик-полукровка — вот и всё, что осталось от древнего драконьего рода. И одна из виновных в убийстве сейчас рядом со мной.

Ярость затопила моё сердце, ища выхода, собираясь излиться на Рейлу, и я с трудом удерживалась от превращения. Но я не могла, не имела права лишить мальчика матери.

— Кто, Рейла? — прошипела я, вцепившись в край стола. — Кто поднялся в Вирхард и убил драконов?

Мне нужно было переключиться на них, тех людей, которые пришли и перерезали глотки спящим, как последние трусы. Рейла только средство, лишь средство для достижения цели.

Рейла в два прыжка оказалась у входной двери, испуганно прижимая к себе сына.

— Прошу Вас, алейя, не надо! Не трогайте его.

— Не бойся, не трону. В нём драконья кровь.

Я наконец отпустила несчастный стол и снова села. Бывшая служанка часто дышала, а глаза тревожно смотрели на меня. Она стояла вполоборота к входной двери, готовая выскочить наружу в любой момент.

— Так, Рейла, — медленно и тихо сказала я. — Мне нужен ответ. Кто убил драконов?

Но слова её меня не порадовали — Рейла током не помнила, как они выглядели. Лишь знала, что их было двенадцать, а на пальце командира отряда сияло кольцо с гербом Армеона — львом, разевающим пасть.

Значит, как минимум два государства объединились против драконов. Ну а там, где два, там и три — Рамеру тоже не стоило сбрасывать со счетов.

— Что ж, Рейла, ты мне очень помогла. О том, что я жива и ты меня видела, — никому, ясно?

Она понятливо закивала.

— Отлично. А теперь скажи мне, где дом старосты.

— Вы убьёте его, алейя Марика? — встрепенулась Рейла.

— Даже если так, не твоя забота. Разве тебе его жаль? Он хотел уничтожить твоего сына ещё в утробе.

— Он мне не нравится, но Вы не должны… не должны мстить.

— Ты, кажется, не понимаешь, человечка, — прошипела я, подойдя вплотную к бывшей служанке. — Представь, что твой дом разрушен, а твой народ вырезали под корень, подло и дерзко. Я хочу, чтобы каждый, кто причастен к этому злодеянию, заплатил за него своей головой. Скажи спасибо своему сыну, только потому, что ему нужна мать, ты останешься жить. Так где дом старосты, Рейла?