Последний дракон Вирхарда

Глава 3

Конечно, он жил в центре деревни, в самом лучшем здании в два этажа. Мне не составило труда проникнуть в дом — даже в доме старосты не было стёкол на окнах, лишь бычий пузырь. И окна в его доме были широкие, как будто он старался подчеркнуть этим свой статус.

Прислушавшись, я уловила тонкий храп на втором этаже, и просто пошла на звук. Староста спал полулёжа на кровати с резной деревянной спинкой и витыми ножками. Он будто что-то почувствовал, когда я вошла, потому что резко открыл глаза и вскочил с постели.

Я успела трансформироваться лишь частично: зрачки вытянулись вертикально, и пальцы на руках превратились в звериные лапы с длинными когтями. Маленький, слабый человечишка, желавший убить драконье дитя, он испугался. Мне не пришлось жечь его пламенем, староста покачнулся, схватился за сердце и упал на пол, бездыханный. Ну вот я и сделала это, убила первого человека.

Утро застало меня в дороге, далеко от деревни и долины. Наверное, старейшину уже нашли и гадают, что произошло. Разумеется, они ничего не поймут, если только Рейла не проговорится. Впрочем, ей, наверное, не поверят — доказательств-то нет.

Я смутно помнила, что дорога на Кирак — столицу Анерона лишь одна, и невозможно пропустить город, если всё время идти по ней и не сворачивать. Живя среди драконов, я мало интересовалась миром людей, а сейчас мне предстояло попасть в замок к местному князю и каким-то образом узнать побольше об убийцах, не привлекая к себе внимания. Задача казалась нереальной, но я не собиралась отказываться от мести. Нужно только слиться с толпой, притвориться человечкой.

Из вещей у меня был дорожный мешок со сменой одежды, а ноги мои были босы — я не нашла обувь в Вирхарде, да и не искала как следует. Хорошо хоть ночи были тёплыми, захочешь — не замёрзнешь. Моя длинная юбка до пят порвалась в нескольких местах, блуза с длинным рукавом, некогда пыльно-зелёная, теперь казалась серой от грязи, и в сочетании с голыми ногами это производило жуткое впечатление. От меня шарахались жители деревень, думая, что я попрошайка. Ну уж нет, ни за что не опущусь до такого! Просить еду у человечков — да никогда!

Вообще-то был у меня и маленький мешочек с золотом, припрятанный под одеждой, но тратить деньги сейчас было бы верхом безумия. Пусть лежат, ждут своего часа.

Я собиралась устроиться служанкой в замок князя Герберта, ведь всем известно, что служанки всё видят, всё слышат, всё знают, а власть имущие многое говорят при них, не стесняясь. Да и слухов в городе, наверное, ходит больше. Иногда зерно правды можно отделить и из сплетен.

Кирак, по слухам, был довольно большим городом. Интересно, похож ли замок князя на королевский замок Вирхарда? Наверное, не очень, ведь, как рассказывал мне отец, он построен в низине, а не на скале.

Местность Анерона, довольно живописная, поражала разнообразием ландшафта. Горы перешли в покрытые лесами холмы, которые затем сменились лугами, перерезанными, как ножом, рекой. Дорога петляла меж холмами, огибала крошечные деревушки, разбросанные там и сям по обеим берегам реки. В одной из деревень от меня даже не шарахнулись, как от заразной, а окликнули, предложив кувшин молока и горбушку свежего, тёплого хлеба. Драконы предпочитают мясо и я была не голодна, но с благодарностью приняла пищу, как сделала бы настоящая нищенка. Впрочем, я и есть нищенка, ведь дома у меня тоже больше нет.

Солнце садилось, багрово-красное, как свежая рана, когда я остановилась на ночлег. Последняя деревня скрылась с глаз пару часов назад, и я вышла на равнину с полосками леса справа и слева от дороги. Ночевать устроилась под раскидистым дубом, на подстилку из молодой травы и прошлогодних прелых листьев. Обратившись драконом, поймала зайца, прикончила в пять минут и тут же уснула.

Мне снился Вирхард в пору своего расцвета. Улыбающиеся лица, драконы в небе, горы золота и драгоценных камней, что мы получали от людей. И мои родители, которые умерли ещё десять лет назад. Словно наяву, мать гладила меня маленькую по волосам, а отец протягивал мне механическую игрушку-дракона. Дракончик махал крыльями и изрыгал пламя, а я смеялась в восторге и хлопала в ладоши.

Внезапно я вспомнила, что мои родители мертвы, и вслед за этим пришло осознание недавнего горя. Я проснулась в слезах и долго сидела, обняв себя руками и уткнувшись лицом в грязный подол. Моя душа несла на себе тяжесть двойного сиротства, а в целом мире не было никого, кто мог бы понять мою боль и разделить её со мной. Разве я думала, что драконы вот так исчезнут с лица земли, а я даже не буду знать, кто их убил?

Мысль об убийцах привела меня в чувство. Я огляделась: лес давно уже проснулся и шумел тысячами голосов. Жужжали в воздухе пчёлы и мухи, кричали и пели невидимые птицы, трещали в кустах ветви и ветер свистел, шевеля кроны деревьев. Лес, такой непохожий на привычные мне горы, одновременно и успокаивал, и пугал. Конечно, я не боялась диких зверей, зная, что мой дракон больше и сильнее любого из них. Но в лесу есть и другие опасности, а главное, чем ближе к столице, тем больше вероятность встретить людей в лесу. А я вчера так устала, что уснула в истинном облике, не думая о последствиях.

Я поспешно обернулась человеком и вернулась на дорогу. Больше не буду менять облик без особой надобности, например, на время охоты.

Ещё два дня я вставала с рассветом и шла, пока солнце не опускалось за горизонт, но столица словно отдалялась от меня. Иногда мне казалось, что я так и буду идти бесконечно и моё путешествие никогда не закончится. На третий день дорога привела меня к крохотному озерцу, по берегам которого выстроилось восемь или десять глиняных домов с соломенными крышами. Деревня пустовала — сгорбленные фигурки людей виднелись в поле, что простиралось налево от озерца.

Я спустилась к самой воде, умылась и, сложив ладони лодочкой, зачерпнула воду. Холодная, аж зубы ломит! Озеро отразило моё лицо: бледное, опухшее, глаза красные от недосыпа — каждую ночь мне снились кошмары. Я испуганно отшатнулась, не веря, что эта измученная, жалкая драконица — я.

Дорога огибала озеро по левому берегу и уходила к холмам на горизонте. Я уже миновала деревню, когда услышала сзади чьи-то крики. Один голос был женский, высокий и мелодичный, второй — мужской, хриплый и заплетающийся. Я вернулась, по дороге прислушиваясь к диалогу.

— Нет пива? Спрятала его, маленькая засс-сранка? Верни с-с-сейчас же, ты, тт-тварь! — вопил мужчина.

— Да ты сам всё выпил, а теперь ищешь! В твоём брюхе пиво, где ж ещё?

— Ах ты, подлюка! А ну иди сюда!

Мужчина неожиданно резво побежал за женой, а та уклонялась привычными движениями.

— Да ты что, Радом! Я сроду ничего от тебя не прятала! Вот ведь привидится!

Но муж как будто не слушал и не понимал жену, продолжая бежать за ней к озеру. Невольного свидетеля в моём лице они не замечали.

— Постой, больше не могу, Радом! — выдавила из себя женщина, тяжело дыша. — Дай продохнуть-то.

Она остановилась, приложила руку к сердцу. Муж нахмурился, ладони сжались в кулаки, он гневно смотрел на жену.

— Пива! Не то получишь, тт-тварь!

— Погодь, Радом! Охолонись! Говорю же тебе, не прятала!

— Врёшь! — крикнул Радом и вдруг схватил жену поперёк туловища и кинул в воду.

— Так тебе и надо, противная баба! — крикнул он вдогонку, глядя, как барахтается в воде его жена, сплюнул и, развернувшись, пошёл назад, в деревню. А она почему-то молча била ногами и руками и по воде, погружаясь всё ниже и ниже. Да она же не умеет плавать!

Первым моим порывом было броситься в озеро, но драконы, к сожалению, плавать тоже не умеют. Я могла бы схватить её когтями, если бы обратилась, и взлететь, но это значило бы выдать себя. Тем временем это существо мужского пола, по недоразумению считающее себя человеком, дошло до крайнего дома и преспокойно скрылось внутри.

Женщина ещё боролась с водной стихией, но силы её заканчивались. И тогда я решилась. Прыжок, оборот, несколько взмахов крыльями — и вот я уже подхватываю утопленницу когтями и взлетаю высоко над озером. Нужно улететь как можно дальше, пока деревенские не очнулись. Несколько человек уже подняли головы, пытаясь рассмотреть, что это такое зелёное летит над ними. Но я быстро набрала высоту и надеялась, они решат, что им показалось.

Моей целью были холмы на горизонте. Обросшие лиственными деревьями, они походили на чьи-то головы, воткнутые в землю. Ассоциация страшная, но в лесу можно скрыться и осмотреть несчастную женщину. Она повисла в моих когтях, видимо, потеряв сознание.

Приземлившись у подножия холма, я бережно опустила свою ношу на землю, обернулась человеком и только тут поняла, что забыла снять одежду перед оборотом.

Обычно перед тем, как выпустить дракона, я клала одежду в мешок, который привязывала к ноге. Но сумка осталась на берегу озера, а одежда, и без того рваная, превратилась в рыболовную сеть, и в прорехи видно голое тело.

Выругавшись, я склонилась над спасённой женщиной. Досадно, но рядом нет мужчин, которых моё тело могло бы соблазнить, а перед женщиной мне стесняться нечего.

Она лежала на земле и тихо, неровно дышала. Я боялась, что она наглоталась воды, но, похоже, всё было в порядке. Она отключилась из-за страха, и я не могла ее винить.

Вскоре женщина зашевелилась и застонала, открыла глаза. Её взгляд, полный ужаса, сфокусировался на мне.

— Вы кто? Радом в озеро меня, и, видать, далеко закинул, в самую глубь. А Вы меня, верно, вытащили?

Она точно видела моего дракона, но мозг защитился и выбросил из памяти ужасную тварь.

— Я видела, как огромная птица приземлилась сюда и оставила Вас на траве. Не знаю, что это было, — на ходу придумала объяснение.

Она кивнула, все ещё не замечая моего странного вида.

— У Вас ничего не болит? Вы можете идти?

— Могу, чего мне сделается.

Женщина, покачиваясь, встала на ноги и сделала несколько неуверенных шагов.

— Ох, там же Радом один, окаянный! Хороший он, ничё не скажу, а как что в голову втемяшится, так не остановится, пока меня в озере не искупает. Гнев-то уходит, а он спать ложится. И сейчас, верно, спит, надо вернуться, пока не хватился.

Я с сожалением посмотрела на эту женщину: она переживала не о себе, а о муженьке-самодуре. От рук которого она, между прочим, только что чуть не умерла.

— Что же с Вами случилось? — я хотела убедиться, что она действительно ничего не помнит. — Как Вы оказались в когтях той страшной птицы?

Женщина задумалась, вспоминая, наконец произнесла:

— Не знаю, Лесная Дева. Помню, как Радом — будь он неладен —

швырнул меня в воду. А я ведь плавать-то не умею, госпожа. После тень солнце закрыла, а я от страха ослабела да в обморок.

— Вы живы и здоровы, это главное, — вздохнула я с облегчением. — Но почему Вы так зовете меня — Лесная Дева?

— А кто ж Вы, если не она? Вон и ходите нагишом, как дитя малое.

Я инстинктивно прикрыла руками грудь и бёдра, стараясь спрятать самое стыдное. Хотя чего уж там, она меня и так уже рассмотрела во всех подробностях.

— А что, Лесная Дева ходит в чём мать родила? — поинтересовалась я, успокоившись.

— Разное говорят. Когда в доспехах рыцарских явится, когда в платье, расшитом изумрудами да сапфирами. А бывает, вот так, совсем голая предстанет, и не только перед бабами, но, говорят, и перед мужиками. Шалунья она, Лесная Дева. Хотя чего это я Вам рассказываю, Вы же она и есть.

Что ж, Лесная Дева, так Лесная Дева, хоть объяснять ничего не надо. А женщина продолжала, казалось, ей совсем не нужен был собеседник.

— Испокон веков Лесная Дева здесь из леса выходит, вот Вы и вышли ко мне. И птицу страшную Вы мне послали, а то б я не знаю, как спаслася. Обычно-то соседи прибегают на шум, а нынче все в поле, я одна припозднилась из-за Радома, будь он трижды неладен! Так что спасибо Вам преогромное, госпожа, да пойду я, здесь не останусь, и не уговаривайте. Поклон Вам от меня низкий на прощание.

И она действительно поклонилась до земли, а потом двинулась прочь из леса, поминутно оборачиваясь и ускоряя шаг, будто я гналась за ней.

Путаная речь и странное поведение жены Радома заставляли задуматься. Должно быть, эта Лесная Дева — кошмар местного населения, или у них просто очень хорошее воображение. Конечно, мне, драконице, не стоит её бояться.

Интересно, что подумают жители деревни, когда найдут мой дорожный мешок? Наверное, передерутся из-за золота, которое, увы, для меня тоже потеряно, а путь назад мне заказан. И, бросив в последний взгляд на почти бежавшую к деревне женщину, я пошла по тропинке, что вела на вершину холма.

Тропинка то скрывалась в тени деревьев, то выныривала на открытое пространство. Лёгкий ветерок холодил обнажённое тело, ласковый, словно мамины руки. Я шла, не останавливаясь, тропинка поворачивала то вправо, то влево, и вот на очередном повороте она неожиданно вывела к колодцу.

Это было так странно: почти на вершине холма, под сенью огромного дуба, старый рассохшийся колодец. Зачем он здесь, в месте, которого местные жители боятся как огня?

Я заглянула в мрачный, тёмный, пахнущий плесенью зев колодца. Там, внизу, чернела вода, и на её поверхности плавало ржавое ведро.

Присев на край колодца, долго смотрела в притягивающую глубину, не в силах оторвать взгляд. Казалось, что там, внизу, скрыто что-то важное, что-то, что даст мне ответы на все вопросы.

Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг поверхность воды в колодце замерцала яркими огнями — синими, жёлтыми, красными. Они хаотично двигались в воде, то порознь, то группами. Я не могла оторвать взгляд от разноцветных пятен в чёрной мгле колодца. Они росли, заполняя собой всё больше пространства, пока не вырвались на свободу мощным радужным столпом света, ослепившим меня.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте колодца стояла стройная молодая женщина в тёмно-синем платье до пят. Черные, как ночь, волосы струились по её плечам, а ярко-красные губы улыбались и чуть подрагивали, словно женщина сдерживала смех.

— Приветствую тебя в моих владениях, драконица! — проговорила она, и голос её одновременно был громким и тихим, мягким, как масло, и твёрдым, как драконья броня. — Я Лесная Дева, чьим именем ты назвалась сегодня.

Не то чтобы я испугалась, но колени мои чуть задрожали, и я оперлась о ствол клёна, чтобы не упасть.

— Простите. Я всего лишь хотела скрыть свою сущность.

— Тебе нет нужды объяснять, драконица. Знаю, почему ты здесь и о чем печалится твоё сердце. Оставайся сегодня у меня, и ты будешь спать как младенец. Немного вина, тепло очага и мягкая постель.

Голос Лесной Девы заструился, как вода, успокаивая. Она хлопнула в ладоши, и пространство вокруг снова изменилось. Я увидела деревья, простирающие свои ветви над лесной тропой. Мои босые ноги ступали по мягкой, как пух, траве, а нос улавливал сладковатый аромат. Лесная Дева шла впереди, не оборачиваясь, и там, где она проходила, вырастали ярко-красные цветы.

Вскоре тропа привела нас на поляну, с трех сторон окружённую кустарником. А в центре поляны был пруд с абсолютно ровными краями, словно нарисованными циркулем. В пруду, надо которым почему-то поднимался пар, купались обнажённые смеющиеся девицы.

— У нас гостья, дочери мои. Примите её как сестру возлюбленную. Наслаждайся, девочка, — это уже предназначалось мне, — а потом приходи в мои покои.

И она исчезла, словно растворившись в воздухе. Я же стояла и смотрела на дочерей Лесной Девы, которые, смеясь, брызгались, плескались и явно наслаждались купанием.

Необычный пруд не внушал никакого доверия. Я осторожно подошла к берегу и опустила большой палец ноги в воду. И тут же отдёрнула, вскрикнув от неожиданности, — вода оказалась горячей!

— Хи-хи-хи, — колокольчиком рассыпалось в воздухе.

Это смеялись девицы, и я невольно тоже улыбнулась.

— Иди к нам, красавица.

— Не бойся, вода тебя не укусит.

— Кровь твоя горяча, а станет ещё горячей, — раздавалось со всех сторон.

Сопротивляться напору я не смогла и плюхнулась в горячую, как летнее солнце, воду. Вообще-то было даже приятно, не то что в Вирхарде. Драконы там обычно купаются в горных реках или водопадах, где совсем другая температура. Вернее, купались, пока… Я прогнала непрошеные воспоминания и отдалась ловким рукам дочерей Лесной Девы. Хорошенько потерев мое тело какой-то травой, дающей обильную пену, они принялись массировать мои плечи и спину, снимая с них усталость и боль. Над моей головой медленно плыло к закату солнце, подсвечивая водную гладь пруда. Солнечные зайчики красиво переливались на волосах и обнажённых телах, хрустальный смех не переставая звенел вокруг, а из головы исчезали все мысли, кроме одной: как же мне хорошо!

В этом состоянии блаженства, закутавшись в длинный шёлковый халат серебристого цвета, я направилась в покои Лесной Девы.

Впереди шла самая смешливая из её дочерей, она беспрестанно оборачивалась и звала:

— Не отставай, драконица.

После я тщетно пыталась вспомнить, как выглядела комната, где меня принимала хозяйка леса. Смутно мелькали в голове цветовые пятна: тёмно-красное вино в бокале, синее платье Лесной Девы, белоснежные простыни. В ту ночь я впервые спала спокойно, меня не мучали кошмары о моих погибших близких. Я нуждалась в отдыхе и забвении и получила именно то, что нужно.

Утро застало меня в пути. Я покинула Лесную Деву на рассвете, унося с собой узелок с лепешками и пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Это зелье забвения, — пояснила Лесная Дева, давая мне его. — Когда тебе будет так тяжело что захочется умереть, выпей его, и станет легче.

Кроме зелья, Лесная Дева подарила мне новое платье — наряд девушки-простолюдинки. Нижняя рубашка грязно-серого цвета, а сверху коричневый фартук, простой, без узоров, а на ногах у меня красовались деревянные башмаки, вообще-то не очень удобные, но позволявшие бродить по грязи, как по суху. Именно так одеваются жители Кирака, а я не должна выделяться.

— Тебе будет трудно, Марика, — сказала Лесная Дева на прощание. — Анерон — сборище лукавых и лицемерных жителей, среди которых, впрочем, встречаются и хорошие. Трижды подумай, стоит ли идти к своей цели, ищи друзей и не заводи врагов на ровном месте. Только тогда ты выживешь в мире людей.

Как бы я хотела, чтобы мне ещё и рассказали хоть немного о мире, в котором мне предстояло жить, но, увы, больше ничего Лесная Дева ничего мне не сообщила. Значит, придется разбираться самой.