Последний дракон Вирхарда

Глава 5

В следующий четверг я стояла на городской площади, разглядывая дворец князя Герберта. Расположенный на холме, в стороне от города, он напоминал Вирхард, но не был на него похож. С трёх сторон неприступный, открытый лишь с юга, он представлял собой крепость, грозную и величественную. Высокие зубчатые стены, острый угол треугольного двора смотрит вперёд.

Сам дворец возвышался в глубине — тёмный квадрат с двумя башнями, без архитектурных украшений. Ни изящества, ни стиля, ни красоты — лишь функция защиты.

Площадь перед воротами кишела людьми. Мужчины и женщины стояли отдельно, будто кто-то провёл между ними невидимую границу. И те, и другие держали в руках таблички с обозначением их профессии или того, что они умели делать.

Справа я мельком отметила нарисованные пилу и топор, горшок, поварский колпак и, кажется, меч — наверное, то был солдат. Слева картинки были другими: игла и нитки, кружева, посуда, веник и совок. Я присоединилась к женщинам, но на моей табличке была не картинка, а надпись. «Служанка во дворец» — только так, и ни на что другое я не согласна. Может, распорядителя впечатлит моя грамотность, и он выберет меня. Язык и письменность Анерона я выучила ещё в детстве, и теперь это пригодилось.

Дождь пару дней назад наконец прекратился, и солнце высушило столицу, избавив от большей части луж. Как только часы на одной из башен пробили вочемь утра, с крепостной стены раздался громкий пронзительный рёв — трубили в изогнутый рог, возвещая о начале ярмарки. И сразу же на площадь начали спускаться стражники, а вместе с ними какой-то толстяк в синей тунике с длинными рукавами. Её подол подметал землю и, по-моему, уже испачкался. Работа прачек тяжёлая — теперь я тоже это знала и жалела тех, кому придётся отстирывать одежду толстяка.

Толстяк остановился в центре площади, взмахнул рукой, и толпа оживилась. Стражники объявляли название профессии, и те, кого устраивали условия, подходили к длинному столу, установленному специально для этой цели.

Платили лишь наёмным рабочим: плотникам, конюхам, кузнецам и прочим и, разумеется, воинам. А вот дворцовым слугам жалованье не полагалось, зато они жили на полном княжеском обеспечении. Эмма утверждала, что неплохо жили, что ж, проверим, когда меня возьмут.

Сегодня во дворец отобрали лишь нового повара (предыдущего, по слухам, князь Герберт велел повесить за пригоревшее жаркое), остальных мужчин определили в дома знатных горожан. Толпа на площади поредела, и стражники принялись выкрикивать женские профессии. Девушки рядом со мной выходили к столу, и скоро в моём ряду, кроме меня, осталась лишь одна девочка, очень худая и бледная. На табличке, которую она держала, была нарисована пурпурная орхидея. Я видела эти великолепные цветы в горах Вирхарда. Но что означает изображение цветка?

— Эй, девица! — громким шёпотом позвала я незнакомку. — Ты, ты, к тебе обращаюсь. Почему на твоей табличке орхидея?

Она взглянула на меня, покраснела и не ответила. Не успела я как следует поразмыслить об этом, как стражник подозвал девицу к столу. Меня он проигнорировал, но я сама выдвинулась вперёд, прислушиваясь к разговору.

— Сколько тебе лет, малышка? — ухмылялся стражник, сверкая золотым зубом. — До брачного возраста доросла?

— Мне восемнадцать, господин, — опустив глаза, ответила девица. — Вы возьмёте меня?

Стражник перевёл взгляд на толстяка-распорядителя, но тот лишь фыркнул.

— Из какой дыры ты вылезла, девка, ни кожи, ни рожи. Нет, ты не подходишь. Убери её.

Стражник кивнул и, взяв девицу под локоток, повёл прочь. Она оглянулась напоследок, и я заметила слёзы в её глазах.

— Стойте! — закричала я и поспешно подошла к столу. — Вы боитесь, что девчонка не справится с работой? Но она крепкая, не смотрите, что худая, как травинка. По крайней мере дайте ей шанс. Кем она хочет работать?

Не знаю, зачем я взялась её защищать, просто чувствовала — так будет правильно.

— Кто ты и откуда, если не знаешь, что означает орхидея? Покажи свою табличку.

Толстяк смерил меня внимательным взглядом, причмокивая пухлыми губами, и лишь потом забрал протянутую табличку.

— Писать умеешь? Необычно для служанки. Откуда ты родом, грамотная?

— Из Тренея, — я придерживалась версии, которую уже озвучивала, войдя в Кирак впервые. — Мой отец был разорившимся купцом.

Легенда звучала не очень правдоподобно, но распорядитель не стал уточнять. Вместо этого отдал приказ проводить меня во дворец.

— Погодите, а как же та девушка? Возьмите её, ну, на кухне помогать, что ли.

Толстяк рассмеялся, так что живот заколыхался, как фруктовое желе.

— Уморила, честное слово, уморила! Ладно, тащи и костлявую тоже, пристроим куда-нибудь.

Тогда я ещё не догадывалась, какая судьба мне уготована и что из этого выйдет.

Адрес снова охранял замок, теперь не с Байрдом, а с другим, незнакомым ему стражником. Сегодня был день ярмарки профессий, и народ заполнил площадь до отказа. Он лениво смотрел, как нанимают ремесленников, служанок и прачек, и маленькие фигурки уходят в сторону, а площадь пустеет. В конце концов всё закончилось, и во дворец повели новых слуг.

По мере того, как они в сопровождения стражника поднимались по ступеням, Адресу начало казаться, что одну служанку он уже знает. Высокий рост, каштановые волосы, пронзительные тёмные глаза. И осанка — гордая осанка женщины, которая знает себе цену и может постоять за себя. Именно такую особу он видел неделю назад в трактире «Рыжая Эмма», и она поразила его не только красотой и силой духа, но и затаённой печалью, скрытой в глубине души.

Честно говоря, Адрес не думал, что увидит девушку снова, но вот она, здесь, пришла наниматься в служанки. А рядом с ней — тощая бледная девица, эту-то куда взяли?

— Здорово, Адрес! Принимай новеньких! — весело поздоровался с ним стражник. — Повара я сам провожу, а этих двух к Рамине, она разберётся.

— За мной! — коротко бросил Адрес девушкам и скрылся за аркой ворот.

Лабиринты крепости — а дворец князя Герберта был настоящей крепостью — Адрес знал как свои пять пальцев. Вверху — комнаты для князя и его семьи (впрочем, жены у него не было, только дети-бастарды), внизу — помещения для слуг и охраны, а также хозяйственные помещения. В середине — крыло для любовниц Герберта, меняющихся еженедельно — порочная натура князя требовала разнообразия. Хорошо, что им не нужно идти туда, Адрес не любил сопровождать несчастных девиц, вынужденных подчиняться правителю.

Перед нужной дверью он остановился, пропустил вперёд худосочную девку и, наклонившись к подавальщице из трактира (это уже становится традицией, честное слово), прошептал:

— Ну и чего тебя сюда понесло? Эмма перестала платить жалованье?

— Какое твоё… — начала она, но, осёкшись, закончила иначе: — Решила, что здесь лучше кормят. А ты, значит, стражник.

— Наёмник, если быть точным. Но пока не началась война, да, я стражник. Так ты твёрдо решила остаться?

— Да. Открывай уже, я устала болтать.

Адрес рывком распахнул дверь. Что ж, если она сама хочет прислуживать князю, какое его дело.

Рамина оказалась старшей служанкой, и она производила впечатление умной и преданной князю Герберту женщины, не лишённой нотки своеволия. Она смерила нас с девицей оценивающим взглядом, глянула на табличку с орхидеей, чему-то улыбнулась и приказала:

— Черноволосую проводи на кухню, Адрес, а с этой я пока побеседую.

— Но я думал, всё уже определено, — возразил стражник.

— Иди-иди, твоё дело мечом махать, а не слугами распоряжаться.

Пожав плечами, он ушёл, захватив с собой несколько приободрившуюся девицу, а Рамина обошла меня кругом, покачивая головой. Чего ей надо, этой человечке, неужто так важно, как я выгляжу?

— Как тебя зовут, девушка? — наглядевшись, спросила Рамина.

— Марика, — ответила я. — Хорошо убираюсь, умею стирать и мыть посуду.

— Замечательно, Марика. А скажи мне, милая, зачем ты просила за свою подружку?

— Она мне не подружка. Я её даже не знаю.

— Так-так, ну а цветок на табличке ты видела?

— Конечно, — ответила я, не понимая, куда она клонит.

— И ты не знаешь, кто такие Ночные Орхидеи?

— Понятия не имею.

— Как интересно. Ты, верно, не из Тренея, как говоришь, — сделала вывод она, а я удивилась, когда ей успели пересказать наш разговор с толстяком.

— Вы думаете, я вру? — спросила прямо — с такими, как она, юлить опасно.

Она вскинула брови, чуть заметно, почти не меняясь в лице.

— Я думаю, ты не та, кем хочешь казаться. Но мне плевать на это, пока ты не перешла дорогу князю. Ты меня поняла, Марика?

— Поняла, — отвечаю и для верности опускаю глаза — мне нельзя ошибиться сейчас, когда я так близко к цели.

— Отлично. Сегодня будешь мыть полы на первом этаже — посмотрим, какая ты работница. Ночевать пойдёшь на второй этаж, позже тебя проводят. Новую одежду получишь завтра. Идём, если нет вопросов.

Мне выдали ведро и тряпку, и до самого вечера я не разгибаясь драила полы, заботливо изгвазданные человечками. Удивительно, какими неряшливыми могут быть люди, и это ещё мягко сказано. Много раз мне хотелось всё бросить и покинуть мрачное, грязное, неприветливое место. Но я тут же напоминала себе, ради чего я здесь, и яростно тёрла пол дальше. К концу дня я чуть не падала от усталости и голода, ведь ела лишь один раз — рано утром, перед тем, как выйти из дома.

Эмма, должно быть, волнуется за меня — я покинула трактир тайно. Ничего, поволнуется и перестанет, человечкам не привыкать. Она выполнила свою роль и больше мне не нужна.

Вечером Рамина проверила мою работу и осталась довольна. На вопрос об ужине усмехнулась и отправила меня на кухню — доесть, что останется после князя и его приближённых. И мне пришлось ждать, когда князь закончит трапезу, — как оказалось, он мог проводить часы за накрытым столом, напиваясь до беспамятства и набивая брюхо. Всё это слуги рассказывали свистящим шёпотом на ухо, помня, что все следят за всеми.

Когда наконец еду принесли и я взглянула на остатки пиршества, то ужаснулась. Мясо, так необходимое драконам, слугам перепало в таком количестве, что разделить его между всеми не представлялось возможным. Зато новый повар сварил похлёбку из моркови, капусты и каких-то кореньев. Варево пахло не очень аппетитно, но я съела всё, чтобы наполнить желудок хотя бы бульоном. Если под хорошими условиями имелись в виду эти, как тогда жили обычные горожане и бедняки?

В трактире Эммы, конечно, еда была не лучше, но мясо попадало на стол по крайней мере через день, возможно, потому, что человечка работала на себя. Выходило, что выгоднее остаться вдовой трактирщика, чем идти в услужение в княжеский дворец.

Поглощая похлёбку, я разглядывала слуг, сидевших рядом. Бледная девица, которой я помогла утром, тоже была здесь, жадно ела, торопясь, может, боялась, что отберут. Я дотронулась до её руки, обращая на себя внимание.

— Помнишь меня? Утром я за тебя просила.

Она подняла голову и прошептала на грани слышимости:

— Спасибо, что поменялась со мной местами.

— Поменялась? О чём ты, человеч… девица? Как твоё имя, кстати?

— Циара.

— Красивое. А я Марика. Так ты не ответила на мой вопрос.

— Ночные орхидеи, — с трудом выдавила она. — Им хорошо платят за молчание и покорность. Теперь ты — орхидея.

— Что ты несёшь, Циара? Я простая служанка, и всё. И кто такие орхидеи, будь они прокляты?

Кажется, я слишком громко выругалась, и на зашикали.

— Точно прокляты, правду говоришь.

Циара скривила рот в ухмылке, в её фиолетовых глазах на миг отразилось торжество.

— Сначала тебя будут оценивать, присмотрятся к тебе. Потом, если понравишься, попадёшь на третий этаж.

— А что там, на третьем этаже? — задержав дыхание, уточнила я, уже догадываясь.

Придвинувшись ближе и наклонившись к самому уху, Циара прошептала:

— Твои будущие покои, орхидея. Ты красивая, Марика, ты станешь любимой фавориткой старого кобеля Герберта.

Герберт с трудом опустился на постель — мешали тучная фигура и выпитое за ужином вино. Клейн, такой же тучный, как и он, но, в отличие от Герберта, никогда не напивавшийся, подложил под его спину подушки — спал князь всегда полулёжа, иначе задыхался под тяжестью собственного тела. Глаза закрывались сами собой, но остались ещё вопросы, которые необходимо обсудить с Клейном, поэтому Герберт ущипнул себя за щёки, сильно, чтобы боль выдернула из полузабытья.

— Пп-планы на з-завтра, Клейн, — заикаясь, выговорил Герберт.

— Утром принесу бумаги на подпись, это важно. После завтрак с Вашей старшей дочерью в её покоях. Затем прогулка и обед. Заседание совета после обеда, Ваше сиятельство.

Герберт кивнул, уронил голову на грудь и захрапел. Клейн терпеливо ждал, зная, что уже через пару минут князь встрепенётся и потребует заново всё перечислить. А когда Клейн это сделает, последним вопросом князя будет: где моя новая орхидея?

В последнее время Клейну нечего было на это ответить: девицы всё реже соглашались идти в любовницы к толстому кобелю Герби, как его называли в народе. Даже несмотря на то, что жили они не в пример лучше дворцовых слуг: на орхидей Его сиятельство денег не жалел.

Но сегодня он как раз мог порадовать князя: на огонёк заглянула глупая, строптивая птичка, которая понятия не имела, куда залетела. Красивая, в кои-то веки, даже очень: чувственные губы, длинные тёмные волосы, которые она прятала под косынкой, но забыла заплести в косы. Или это такая игра, и она здесь не случайно. Да нет, вроде не похоже, но проверку он ей, конечно, устроит.

— Есть одна девица, Вам понравится, сиятельный князь. Выясню, кто она, и, если всё в порядке, уже через неделю она придёт в Вашу спальню.

— Проверяй быстрее, К-клейн, последняя… ещё месяц назад… обрыдла.

— Постараюсь, Ваше сиятельство, как всегда.

— Верю. Ты мой лучший д-друг. А теперь кыш-шш отсюда!

Герберт махнул рукой в сторону двери, закрыл глаза и тут же захрапел. Какое же он всё-таки дерьмо, подумал Клейн, и тихо вышел из спальни.

Ночью я долго не спала, ворочалась на драном тюфяке, слушая мерный храп и посапывание служанок, лежавших вповалку в одном помещении. Сыро, голодно, шумно, а вдобавок гнев душил меня изнутри — эта наглая человечка просто воспользовалась мной! Откуда я могла знать, что орхидеи — фаворитки князя? У нас в Вирхарде подобное не одобрялось, и я даже не могла представить короля Эрдэра насилующим человеческих женщин или, того хуже, дракониц. А добровольно с ним никто бы и не лёг, хоть золотом осыпь.

Варис, услужливо подсказала память, подонок и мерзавец, искалечивший жизнь Рейле. Вот кого совершенно не жаль, сдох — и хорошо. И всё же он скорее исключение из правил.

Сердце сжалось от боли — пока я жила в Кираке, о драконах не вспоминала — не до того было. Но Циара напомнила, что гордая драконья раса уничтожена, а я пришла во дворец отомстить. И, возможно, даже хорошо, что меня прочат в ночные орхидеи, — легче будет подобраться к Герберту.

Но прежде чем прикончу князя, нужно узнать, кто такой Ленн, а значит, завтра я должна расспросить Адреса. Аккуратно расспросить, ведь он знает Ленна и, конечно, не захочет, чтобы его друг превратился в горстку пепла. Ты справишься, Марика, ты должна, сказала я себе. Потом повернулась на бок, начала считать до ста и отключилась где-то на пятом десятке.

Ночь обрушилась на меня, как гора, придавив кошмарами. Мне снова снились тени умерших драконов, и они укоряли меня, лишая покоя и сна. Не выдержав напряжения, вскинулась с пропахшего потом и прелой соломой матраса. Остальные служанки мирно спали, и никто не заметил, как я вышла из залы, чтобы прогуляться по дворцовым коридорам и успокоиться.

За узкими, больше похожими на бойницы окнами снова шумел дождь, словно отвечая мрачным мыслям в моей душе. Хотелось кому-нибудь рассказать обо всём, но разве хоть один человек пожалеет драконицу, по нелепой случайности оставшуюся в живых? Нет, я не должна выдать себя.

Желудок настойчиво урчал, требуя мяса, и я сглотнула голодную слюну. Поохотиться бы сейчас в горах Вирхарда, размять крылья, но, увы, пока это невозможно. Но голод не отпускал, у меня родилась идея, как удовлетворить свой драконий аппетит.

Я спустилась на первый этаж, удачно не встретив никого по дороге, хотя слышала голоса на верхних этажах. Рядом с кухней непременно должна быть кладовка, а в ней — запасы вяленого мяса, колбасы или хотя бы сыра — всё лучше пустой похлёбки. Разумеется, она была закрыта на замок, но для меня это не было препятствием. Частичная трансформация рук, несколько движений когтями — и механизм щёлкнул, высвобождая дужку.

Внутри было темно, но не для меня. Я отчётливо видела ряды полок с мешками, бочонками, корзинами и горшками. И, конечно, здесь нашлось и мясо, и сыр, и хлеб, а с крючков под потолком свисали сочащиеся жиром свиные колбаски.

Забыв обо всём, я пожирала мясо и колбасу, почти не жуя, едва ли понимая, вкусно мне или нет. Желудок ещё просил добавки, когда мне показалось, что кто-то стоит за дверью. Я положила недоеденную колбаску на полку и едва успела спрятаться за бочками с вином в глубине кладовки, как дверь отворилась, впуская круг света, исходящий от свечи.

— Я знаю, что ты здесь, подавальщица, выходи, — раздался вдруг знакомый голос.

Адрес, чтоб его. Пришлось вылезти из укрытия, раз он всё равно меня уже видел. Сложив руки на груди, он с упрёком взирал на меня.

— Ну и что ты здесь делала ночью, красавица? Только не ври мне! Хотя и так понятно, хорошо кормят здесь только наёмников и…

Он не договорил, видимо, не хотел намекать на ночных орхидей, а я не стала говорить, что, возможно, скоро буду одной из них.

— Тогда почему бы князю не пересмотреть меню обычных слуг, которые носятся с утра до ночи, не имея возможности присесть?

— Я бы и сам хотел это знать, — усмехнулся Адрес. — Ты знаешь, я всего лишь наёмник, Анерон — не моя родина.

За дверью кладовки раздались шаги, и Адрес потянул меня за руку.

— Если не хочешь попасться, нужно уходить. У Герберта с воровками строго.

— Но я не воровка, просто… — начала говорить и осеклась.

Что я могу сказать в свою защиту? Что наплевала на человеческие законы в погоне за удовлетворением собственных нужд? Что Герберт не обеднеет от пары свиных колбасок? Оправдания, всего лишь оправдания.

Адрес прижал палец к губам, а после выбрался за дверь, и сразу же щёлкнул замок. Я не верила собственным ушам — он закрыл меня в кладовке!

Злость подняла змеиную голову, мечтая обрушиться на посмевшего лишить меня свободы наёмника, но, вероятно, он сделал это, чтобы меня не заметили. Если бы хотел выдать, сделал бы это сразу.

Не знаю, сколько сидела так, уговаривая своего дракона не буянить, когда наконец замок открылся снова, и Адрес вошёл в кладовку. Свет вновь залил помещение, и я прикрыла глаза рукой.

— У тебя ведь нет ключей, правда? — уточнила, не удержавшись от насмешки.

— Как и у тебя, — понимающе отзеркалил мою усмешку он. — Как тебя зовут-то, красавица?

— Марика. А как зовут тебя, я уже знаю.

— Имя тебе подходит. Ма-ри-ка, — повторил он по слогам, будто запоминая или наслаждаясь звучанием. — А теперь идём, пока не заметили, что ты не в общем зале с другими слугами. И еду свою забери.

Он выразительно глянул на полку с недоеденной мною колбаской. Отчего-то смутившись, забрала её, и мы покинули помещение. Жаль, что нельзя запастись едой впрок, придётся снова голодать.

Адрес отвёл меня на второй этаж и, усадив в стенную нишу, заставил доесть мясо. А пока я торопливо жевала, он внимательно меня разглядывал.

— Зачем ты сюда пришла, Марика? — вдруг прошептал он. — Ты не похожа на местную, кто ты?

— Ты слишком подозрителен, Адрес. Нужно больше доверять людям, — увильнула от ответа и встала, собираясь тихонько юркнуть на своё место в зале.

Скоро рассвет, а слуги встают рано.

— Значит, не хочешь объяснять? Ладно, понимаю. Но если ещё раз застану за воровством или чем похуже, доложу кому следует.

Он угрожал, но я почему-то знала: никому он ничего не скажет.