Последний дракон Вирхарда

Глава 4

Солнце сияло прямо над моей головой, когда на горизонте замаячил Кирак — столица Анерона и единственный хорошо укреплённый город в стране. Каменная стена окружала его со всех сторон, а ворота были лишь на севере и юге.

Южных ворот я достигла к вечеру, основательно промокнув под начавшимся после обеда дождём. Мокрые юбки липли к телу, волосы повисли под собственной тяжестью. Я чувствовала себя лягушкой на болоте, только что не квакала. Пялила глаза в пространство перед собой, но, даже несмотря на драконье зрение, плохо видела дорогу. К тому же я устала, замёрзла и страшно хотела есть.

Из пелены дождя неожиданно выскочили Южные ворота Кирака, возле которых под навесом скучал продрогший стражник. Он лениво преградил мне путь, скользнув равнодушным взглядом по моему наряду.

— Откуда идёшь, девица? — поинтересовался он.

— Из Тренея, господин, — ответила я, назвав деревню, через которую проходила вчера. — Работу ищу.

Стражник понимающе кивнул — похоже, многие молодые девушки искали лучшей жизни в столице.

— Проходи, — разрешил он и, немного повозившись с засовом, распахнул передо мной тяжёлые створки ворот.

Кирак встретил меня грязью и потоками воды на мостовой. В некоторых местах вода доходила до колена, и я словно плыла по бурной горной реке. Редкие прохожие передвигались перебежками; их ноги, обутые в странные туфли на высокой подошве, ловко рассекали воду. Мои же босые ноги были чёрными от грязи.

Дома вокруг, серые от дождя, казались одинаковыми, как и вывески на некоторых из них. Лишь одна вывеска выделялась среди прочих: на ней была нарисована женщина с волосами цвета спелой морковки. Женщина улыбалась, а надпись над портретом гласила: «Рыжая Эмма». Что-то привлекло меня в названии, я толкнула входную дверь и вошла.

Внутри было темно и тихо, если не считать монотонного шума дождя. Криво сколоченные столы и стулья, стойка в глубине помещения, запахи спиртного и чеснока смешивались друг с другом, вызывая у меня тошноту. Хозяйка — невысокая человечка с большим бюстом подметала пол овальной щеткой.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась я. — Можно пересидеть у вас дождь?

Хозяйка выпрямилась, оперлась на щётку, задумчиво уставившись на меня.

— Можно-то оно можно, только дождь третий день хлещет, и когда остановится, Герберт его знает.

Герберт? Это ведь имя здешнего правителя, а она использует его как ругательство. Выводы очевидны, да?

— Тогда я посижу чуть-чуть, пока не обсохну, — предложила хозяйке и села к окну.

В отличие от деревни в долине, здесь в окна были вставлены стёкла.

— Один золотой, и сиди хоть весь день, — нахмурилась владелица. — А то ходят тут всякие, портят воздух.

— Чего это я воздух порчу? — встрепенулась я осталась, вспомнив, что денег-то у меня и нет.

— Значит, платить нечем, — догадалась хозяйка. — Тогда извини, место не бесплатное, не для нищенок приготовлено.

— А я не нищенка! Я… служанка. Ищу работу, в замок хочу попасть.

Полная грудь хозяйки так и заколыхалась от смеха, словно тесто в кадке.

— Ну ты и насмешила, деваха! Ой, не могу, как остановиться-то?

Соломенного цвета коса обвивала голову человечки, словно корона. Она и выглядела королевой — королевой собственного трактира.

— Ну ты и ляпнула, деваха! — отсмеявшись, продолжила она. — Где ж ты видывала, чтоб служанок в замок с улицы брали? Хотя морда у тебя симпатичная, может, шанс и появится.

Улыбаться-то умеешь?

Я вскочила со стула, подбежала к хозяйке, схватила её за руку, выворачивая кисть.

— Морда у тебя, трактирщица, а у меня лицо. Запомни и больше никогда не путай, человечка!

Широкие брови хозяйки взметнулись к линии роста волос, но больше ничем своего удивления она не выказала. А может, всё-таки не заметила, что зрачок в моих глазах вытянулся в линию.

— Вот если ты будешь так угрожать в замке, тебя точно оттуда выгонят, и миленькое личико не поможет, — спокойно сказала трактирщица.

А потом, обхватив моё запястье другой рукой, легко освободилась от захвата.

— Остынь, девочка, и крепко-накрепко запомни: первое правило жизни в Кираке — пока тебя не трогают, никогда не нападай первой. Целее будешь.

Зрачки мои вновь приняли человеческий вид, и я вернулась к столу. Драконы отличаются вспыльчивостью, но если я хочу отомстить, надо засунуть это качество как можно глубже.

— Из… вини, — сквозь зубы процедила я, — погорячилась.

— Бывает, — философски отметила хозяйка. — И, раз уже мы так тесно пообщались, давай знакомиться. Меня зовут Эмма.

— Марика, — нехотя буркнула я и, вспомнив вывеску, спросила: — А где рыжие косы?

— Вот и все то же самое спрашивают, — улыбнулась Эмма. — Почему на вывеске рыжая, а на самом деле не рыжая? Интрига получается. А что, Марика, — помолчав, задала она вопрос, — делать ты что-нибудь умеешь? Ну там, посуду хотя бы мыть или полы драить.

Никогда в жизни я не касалась грязных тарелок и ложек, да и полы тоже не мыла. Но я подняла голову и, честно глядя Эмме в глаза, решительно кивнула.

— Умею. И полы, и посуду. Только тебе что до того?

— Ну как: денег у тебя, как вижу, нет, правильно? А жить тебе, Марика, негде, так? Ну а у меня есть свободная комнатка наверху, и работница нужна в трактир. Сильная, ловкая и справная. А ты вроде как раз такая.

— Говорю же, не такую работу ищу. За предложение спасибо, но откажусь, пожалуй.

Эмма взяла в руки щётку, протянула мне.

— На-ка вот, подмети тут. Бери, бери, не бойся, ты же всё умеешь, сама сказала.

Язык мой и правда наговорил много лишнего, так что пришлось выполнить поручение. Схватив щётку двумя руками, я захватила уже подметённый Эммой мусор и потащила его к двери. Что же она думает, я безрукая совсем?

— Ну понятно, — вздохнула трактирщица, — рано тебе в замок. Смотри, вон там сколько сора оставила. Если и посуду так моешь, не видать тебе замка, как своих ушей.

Кровь моя закипела, и, чтобы не обрушиться на хозяйку, я выместила зло на них в чём не повинной щётке, стукнув ею об пол.

— Эх, Марика, с твоим терпением только служанкой и работать. Так что оставайся. Всему научу, во всём помогу. И даже не спрошу, кто ты и откуда. Понимаешь, как тебе повезло, да?

Ну раз человечка сама предлагает, отчего не согласиться, тем более что и вариантов не так много.

— По рукам, — решилась я. — Только за постой мне платить нечем.

— Ничего, отработаешь, — уверенно заявила Эмма.

Она протянула мне широкую, мозолистую ладонь, и я пожала её своей. Рука у неё была тёплая и неожиданно сильная.

Оставаясь в этом трактире, я убивала двух зайцев сразу: легко могла подслушать все городские сплетни и получала крышу над головой и еду просто за то, что мыла тарелки и полы в трактире. Выгода очевидна, а вот какой прок от этого Эмме, я так и не поняла. И, честно говоря, мне было всё равно, главное, что она меня не раскрыла и не выдала властям.

Мне нужно понять, чем живёт и дышит Кирак, разобраться в хаосе отношений между человечками и попасть в замок. Времени мало, только до Дня последнего солнца. Не больше полугода, в самом лучшем случае.

Комнатка, в которой меня поселила Эмма, выглядела аскетично. Жёсткая кровать с досками под матрасом, стол для письма и грубо сколоченный стул, а у стены — сундук для одежды. Мне туда, впрочем, класть было нечего, и он стоял пустым.

Окно комнаты выходило на здание со знаком из двух скрещённых ножниц на вывеске. Как объяснила Эмма, там жил и работал портной, не самый лучший в Кираке, но и не плохой. У него-то она и заказала мне два платья, нижние сорочки и косынки на голову, которые были отличительной особенностью служанок Кирака. Косынка и ещё фартук — белоснежный, накрахмаленный, пахнущий мылом и чистотой.

— Почему белый? — выспрашивала у Эммы, разглядывая обновки. — Он же в минуту станет грязным, стоит лишь пару тарелок помыть.

— Конечно, но для этого есть другой, чёрный фартук, — терпеливо объясняла она. — А когда грязные работы заканчиваются, фартуки меняются.

Не понять мне человечков, никогда не понять!

Адрес стоял у замковых ворот, обводя скучающим взглядом площадь и дорогу, ведущую к замку. Сегодня была его очередь стоять на часах, что весьма утомляло. Он бы с большим удовольствием поучаствовал в осаде или штурме крепости. Но последняя война в Анероне закончилась ещё в прошлом году, и у князя не было ни средств, ни сил начинать новую.

Вообще-то если бы не их командир Рэм, они уже давно с ума бы сошли от безделья. Вил уж точно начал бы пить, а Дэнис перепортил всех девок в округе. А он сам… наверное, просто начал бы драться. Кулачные бои — заманчивое занятие, отлично помогает спустить напряжение.

Адрес потёр зачесавшуюся переносицу — к выпивке, не иначе — кинул взгляд на своего напарника — Байрда. Он единственный из наёмников был тёмной лошадкой: вроде и болтал много, но ничего о себе толком не рассказывал. Правда, дрался хорошо, владел мечом и луком. А иногда поражал знаниями, которых вовсе не могло быть у сына простого крестьянина, коим он представлялся.

— Опять проклятый дождь, кто его придумал только! — пожаловался Байрд. — Льёт и льёт, так его растак.

— Да, — согласился Адрес, — и не говори. Скоро весь Кирак затопит, пожалуй.

— У меня суставы ломит, будто их, как мокрую тряпку, выкручивают. И рана на бедре ноет.

Адрес не ответил — он и сам страдал от боли в колене, но не считал нужным об этом говорить. Боль сейчас — меньшее из зол, гораздо хуже осознавать, что они охраняют князя-сластолюбца, перепортившего, по слухам, многих девок в столице.

— Приказал бы уж командир нам убираться отсюда, — закатив глаза, выразил общую мысль Байрд. — Ни войны, ни восстания — скучища!

— Так и есть. Но я Рэму верю, он знает, что делает. Если решил, что мы должны быть тут, значит, так и правильно.

— Ты всегда так говоришь, Пескарик. Рэм тебе заместо отца, вот ты его и защищаешь.

Адрес схватил Байрда за грудки, встряхнул, так, несильно, больше для острастки.

— А ты разве нет? Что ты имеешь против командира?

— Да ничего, я ж пошутил. Шуток не понимаешь, Пескарик?

Прозвище, которое он приобрёл ещё в юности, никак не отлипало, и члены братства наёмников нет, нет, да и вспоминали его. В те года он был юрким и мелким, как пескарь. Везде пролезал, что делало его незаменимым, когда нужно было притаиться в тени или втиснуться в узкую щель.

Ну зато теперь он выглядит вполне мужественно, вон девки даже заглядываются — выбирай, не хочу. Неважно, что лицо в мелких шрамах после оспы, а лоб стянули первые морщины. Здесь, в Кираке, мужиками не разбрасывались.

— Когда сменимся-то? — снова завёл жалобу Байрд. — Мочи нет ждать!

И тут же расплылся в улыбке, одновременно вытягиваясь в струнку, — со стороны площади к ним шли Рэм и Дэнис.

— Ты, Байрд, хоть бы лицо посерьёзней состроил, — пожурил командир. — Не деваху, чать, приманиваешь. А ты, Адрес, больно смурной, из-за дождя, что ли? Да плюнь ты на него, что нас, в полях не мочило?

— Люди устали, Рэм, — тихо сказал Адрес. — Руки чешутся, драки просят.

— Ничё, почешутся и перестанут. Рано нам удочки сматывать. Ты вот лучше с Байрдом выпей сходи, пива там или грога. День холодный, зябко. Часы ваши кончились.

Адрес кивнул и, схватив за локоть друга, потащил его под дождь.

Три недели я каждый день мыла, чистила, скребла и скоблила. Руки мои покрылись мозолями, а с тыльной стороны ладоней не сходили цыпки — за полотенце хвататься каждый раз времени не было. Я, кажется, освоила все виды унижающих драконье достоинство работ и даже на время забыла о цели моего пребывания в столице, пока в один знаменательный день мне не напомнили.

В то утро Эмма радостно сообщила, что я готова изучать новые обязанности — обязанности подавальщицы. Мне так захотелось придушить её на месте, но я помнила — это для моего же блага. Мне ведь надо будет достоверно изобразить служанку.

Посетителей с утра было немного. В углу с кружкой пива пристроился постоянный клиент — пьяница из соседнего дома, тихий и незаметный, как невидимка. За столиком у окна сел высокий мужчина богатырского даже для человечка сложения — спросил отбивную и штоф и молча принялся жевать, уставившись на городские улицы, омываемые дождём. Здесь вообще часто шёл дождь, я ни разу не видела мостовые Кирака просохшими от луж и грязи.

Когда богатырь почти доел и допил, в трактир зашли они — дюжие парни с кинжалами за поясами. Их было двое: один постарше, с чуть заметным брюшком и рыжими усищами в пол-лица, второй — помоложе, тоже с усиками и аккуратно подстриженной бородкой, с цепким взглядом карих глаз.

Посетители выбрали столик у двери, сели друг напротив друга, и молодой всё время озирался по сторонам, оценивая обстановку.

Я нацепила улыбку на лицо, как учила Эмма, слегка наклонила голову — сойдёт за поклон.

— Что брать будете? Баранина, козлятина, свинина.

Получилось монотонно и уныло, потому что на самом деле мне хотелось двинуть в рожу свидетелям моего унижения. Где это видано — драконица прислуживает каким-то мужланам!

— Ну, с таким лицом, красавица, подашь, и говядина поперёк горла встанет, — хохотнул тот, что постарше. — Кто тебя так улыбаться-то учил, болезная?

Я стиснула зубы, чувствуя, как клокочет внутри пламя. Нормальное у меня лицо, и никакая я не болезная! Потерял бы сам близких, ещё и не с таким лицом ходил бы.

— Вы заказывать собираетесь или только зубоскалить горазды? И побыстрее, ждать мне некогда.

Мужчина с сомнением обвёл взглядом зал: богатырь ушёл, и теперь лишь два столика были заняты.

— А чего тебе делать-то? Всё одно клиентов нет.

— А это уж не твоё собачье дело, чем я занята! Выбирай или проваливай, пока цел!

Он вскочил с места, схватился за нож, но тут же отпустил его.

— Девка ты, а то б не стерпел оскорбления. Мне, Байрду Отчаянному, не пристало выслушивать такое от простой служанки. Хоть и личико у тебя смазливое.

Меня так и подмывало достойно ответить, но тут в разговор включился молодой приятель Байрда, до этого отрешённо смотревший в окно.

— Сядь, Байрд, успокойся. Вот всегда ты на рожон лезешь. Может, у неё умер кто или другое несчастье случилось. А Вы, девушка, принесите нам две отбивные из свинины и два грога. Варят у вас грог?

— Варят, — буркнула я, слегка смягчившись. — Ждите.

Резко развернувшись на деревянных башмаках, стремительно ушагала на кухню, отрывисто передала повару заказ. Эмма затеяла уборку на втором этаже, так что я сейчас должна одна справляться с проблемой. Да и не проблема это, ну пошумел человечек немножко, не убивать же его за это.

А вот молодой парень — интересное существо. Как он угадал мою боль, которую, мне казалось, я так тщательно прячу внутри?

Через десять минут заказ был готов, я поставила еду и две кружки на поднос и отнесла в зал. Молодой поблагодарил, Байрд хмыкнул, но больше ко мне не лез. Я взяла щётку и принялась подметать пол — хотелось подслушать, о чём они будут говорить.

Некоторое время они молчали, набивая животы, потом Байрд заговорил, глядя на дождь за окном.

— Усиливается. Обратно пойдём — насквозь промокнем.

— Ничего, не сахарные, что ты ноешь всё утро, как баба.

— Надоело, понимаешь, Адрес, — не унимался Байрд. — Руки по мечу тоскуют, а сердце по битвам. Долго нас Рэм тут мурыжит.

— Говорили уж, ты опять, — вяло ответил Адрес, отхлёбывая из кружки.

Когда он пил, то забавно морщил переносицу.

— Да всем надоело, молчат только. И Рэма я уважаю, но неправильно он приоритеты расставляет.

— Чего? Приоритеты? Ты где таких слов-то нахватался, Байрд?

Приятель Адреса тут же умолк, уставился в свой грог. Будто сказал что-то лишнее и теперь жалел об этом.

— Нахватался и нахватался. Лады, больше не жалуюсь. А всё-таки с драконами повеселее было.

Мои уши насторожились, а щётка прекратила шаркать по полу. Им что-то известно.

— Тише! — шикнул на него Адрес. — Знаешь ведь, что тема эта запретная.

— Да чего ж мне-то нельзя поговорить? Я на той горе не был и ты не был, а вот Ленн…

— Ты бы ещё на площади его имя выкрикнул, идиот! Не ждал я от тебя такой подставы, Байрд. Давай ешь уже и пойдём!

Так-так-так, значит, этот Ленн и есть исполнитель, убийца драконов. И эти двое его хорошо знают. Я с удвоенной энергией принялась подметать, одновременно обдумывая план. Эмма обмолвилась, иногда в замок попадают через городской рынок услуг. Значит, в ближайший четверг я там буду, и пусть попробуют меня не взять! Ну а в замке я найду этого Адреса или Байрда, а они выведут меня на нужного человека. Не сами, конечно, но я буду не я, если не выясню всё.

Посетители доели и вышли, бросив деньги на стол. Проходя мимо меня, Адрес задержал на мне задумчивый взгляд.

— Что? Отбивная суховата?

— Нет, не суховата. Благодарю за обед.

— Всегда пожалуйста. Приходите ещё, — добавила я фразу, которую Эмма говорила клиентам.

Только у неё выходило легко и непринуждённо, а у меня натужно и со скрипом. Тем не менее его это не смутило, и он добавил, понизив голос до шёпота:

— Время всё исправит. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Он вышел, хлопнув дверью, промелькнул в окне и скрылся с глаз. Странный человечек, очень, очень странный.

— Если ты будешь так разговаривать со всеми клиентами, они больше сюда и не заглянут, — укоряла меня Эмма вечером, когда я перемыла горы посуды и дважды протёрла полы, избавляясь от липкой грязи.

Нет, я ничего ей не рассказала об утреннем случае, но повар, имя которого я никак не могла запомнить, — то ли Джон, то ли Джек, — передал всё в красках. Кроме фразы, сказанной Адресом лично мне.

— Я улыбалась, как ты и хотела, что тебе ещё? Эти людишки сами не знают, чего им надо.

— Ты хотела работать в замке, — напомнила Эмма. — И как тебя туда возьмут, если смиряться не умеешь?

Смиряться? Перед кем? Перед теми, кто обрёк мой народ на смерть? Перед князем, пославшим убийц в долину?

— Если не хочешь смиряться, притворись, — посоветовала Эмма, протирая барную стойку. — Я хочу помочь тебе, Марика, а ты не слушаешь.

Наверное, и правда мне стоит вести себя осторожнее, иначе мой секрет перестанет быть секретом, и я не смогу отомстить. Подобраться ближе, уничтожить наёмников и, самое главное, организаторов убийства — вот моя цель! Ради этого я буду услужливой, как Рейла, буду искренне улыбаться и трудиться в поте лица. И в решающий момент огонь настигнет всех виновных, или я не последняя драконица Вирхарда!