Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой

Глава 13

Сеновал как сеновал. Душистый, дурманящий запах лугов витал над этим раем в шалаше, искушая современных Адама и Еву новым грехопадением.

— Юр, у тебя яблока нет случайно, — усмехнулась я.

— Нет, — удивлённо произнёс Юрка, — Ты есть хочешь? Давай я вернусь…

Я отрицательно покачала головой. Милый ты мой, если бы только мог себе представить, какая буря бушует в моей голове, какие грешные мысли рождаются каждую минуту, что ты рядом…

— Тебе помочь забраться? Тут уютно и тепло. Помочь? — протянул руку Юрка.

— Сама справлюсь…

— Ир, а мы точно прежде не встречались с тобой? Мне знакомы интонации, смутно как-то, будто-то давным-давно…

— Вряд ли… — уклонилась я от прямого ответа, иначе до утра всё свелось бы к тривиальным разглагольствованиям ни о чём, да и, если честно, я изменилась, он изменился, поэтому это было полуправдой, а к правде я не была готова.

В сене была симпатичная, но довольно тесная норка с приготовленными пастельными принадлежностями. И когда успели?

Юра включил фонарик, и я смогла оглядеться: оказалось, что это действительно шалаш, который даже можно закрыть.

— Не удивляйся, это ещё в первый наш приезд Михалыч нам помог устроить, но тогда не пригодилось. Кстати, я вспомнил, тут и съестное есть и даже вино, если хочешь…

Юра явно нервничал. Это было странно, потому что я наоборот вдруг успокоилась и почувствовала себя безбашенной девчонкой семнадцати лет отроду, а может и моложе…

— Словно на необитаемом острове!

— Вполне обитаемом, — Юрка взял мою руку и притянул к себе.

Непроизвольно я дотронулась до его лица — мне так давно хотелось это сделать. Почувствовала под пальцами тёплую кожу и, наощупь пробежалась, по родным родинкам…

— Ирка, — только и выдохнул Юрка, зарываясь в мои волосы и ища мои губы.

Эти твёрдые и одновременно мягкие губы хранили мои неумелые тогда ещё детские поцелуи. Ни годы, ни другая женщина, а может и женщины, не смогли их стереть… Неистово и неуклюже, нежно и страстно наши тела сливались в безумном извечном стремлении отдавать, дарить… любовь. Да, да, любовь всегда отдаёт, тем она и отличается от похоти, которая готова только брать. Брать и требовать ничего не оставляя и не давая взамен.

Господи, если ты дал нам шанс встретиться ещё раз, если позволил зайти так далеко, то не лишай меня надежды стать матерью. Пусть будет, как будет, даже если не суждено быть вместе, пусть новая жизнь станет смыслом моего бытия без Юры…

Утром нас разбудил лай Бурана...

— Ириша, просыпайся! — моего уха коснулось дыхание Юры, — Соня…

Вылезать из тёплого гнёздышка совсем не хотелось, я потянулась и открыла глаза.

— Ты во сне улыбалась, снилось что-то хорошее? Я заметил, что улыбка на твоих губах редкая гостья, а тебе она очень идёт.

— Боюсь, что сейчас она смениться на звериный оскал, потому что есть хочу зверски!

— Ни капли романтики, — вздохнул Юрка, — Перекусить нам есть чем или ты предпочтёшь отправиться в сказочную избушку Михалыча…

— Вылезать не хочется совсем, а что у нас в припасах?

— Я хоть чуточку могу надеяться, что вылезать не хочется ещё и потому, что мы вместе?

— Угу.

— Совёныш! Так для начала кофе? — доставая корзинку и раскладывая еду на импровизированную скатерть, вопрошал Юра, — Есть бутерброды...

— Кофе, только кофе! Юрка, я сейчас умру, а ты возишься… Давай я помогу, так будет быстрее.

— Кофе в термосе, рядом с тобой, поэтому можешь смело наливать, а я подкреплюсь…

Это напоминало семейный завтрак. Молодая семья выехала на природу, но не доехала до пункта назначения, например, кончился бензин или заблудились, заночевали в стогу… Мы молчали, но, наверное, и я изменилась, потому что Юрка был тем же, но совсем иным. Он улыбался, в глазах вспыхивали искорки, как отблески ночных звёзд, в волосах смешно топорщились соломинки.

Мне захотелось зацеловать это родное лицо, взъерошить волосы. Похоже, что Юра или догадался или прочитал это в моих глазах. О кофе было забыто. Буран заливался лаем, но вскоре все внешние звуки куда-то ушли и только сливающееся, переплетающееся и спешащее за любимым дыхание заполнило наш рай в шалаше.

Я чувствовала себя песчинкой, подхваченной бурей и поднятой до самых звёзд. Кто сказал, что там бездушное, то есть безвоздушное пространство? Глупость. Это колыбель жизни, окруженная мириадами звёзд, хитро подмигивающих, ободряюще сияющих, ласково смотрящих на своих детей. Протяни ладошку и дотянешься до них или какая-то вдруг вспорхнёт и осторожно опуститься так, чтобы своими лучиками не поранить подставленную руку. Я парила в этом океане первозданности, теряя сознание от захватывающих ощущений и любви, что наполняла собой каждую мою клеточку. В какой-то момент я забыла обо всём: где я, кто я. Я умирала и рождалась заново. Наверное, так зарождается Вселенная, так зарождается жизнь.

Наружу рвались слова, которые я пыталась удержать столько лет. Я боялась, что произнесённые они потеряют свою особенность, станут обыденными, привычными, но губы предательски шептали их, не желая считаться с трезвостью рассудка и страхом быть непонятой. Они запутывались в Юркиных волосах и ресницах, тонули в сладкой глубине его губ и глаз.

— Иринка…

Медленно, словно невесомое пёрышко, кружась и замирая, я опускалась с небес на землю.

Идиотка! Это я о себе любимой! Столько лет тоска, а это именно она, змея подколодная, съедала меня изнутри, хотя как можно тосковать по близости, которой никогда не было. Детские неумелые поцелуи это всё, на что мы тогда отваживались… Годы пустоты, которую мне ничем и никем не удалось заполнить, ни смотря на все старания. Хотя дура-то, конечно дура, а что у меня были варианты? Юрка жил своей жизнью. Хорошо ли, плохо ли, но жил! Я же тратила время на доказывание ему, кого собственно и не волновало происходящее со мной, что я могу без него, могу достичь поставленной мною же планки… Результат, увы, предсказуем. Мои годы ушли безвозвратно, зря не зря, но личной жизни-то никакой… Силы и неиспользованные резервы направлены исключительно на работу, которую, как лекарство от любви, прописала сама себе. Ни к чему хорошему это самолечение не привело. Спасибо, Ваше Величество Случай! Или не случай? Стоп. Ставлю жирную точку и живу с чистого листа!

— Юрка, какие же мы с тобой дураки…

— Согласен, столько времени потеряно даром. Придётся навёрстывать упущенное, — радостно согласился Юра, вновь отправляя в сентиментальное путешествие свои неугомонные руки и губы.

— Нас с тобой, наверняка, уже потеряли, — попыталась вернуться к реальности я.

— Угу.

— Ты тоже стал совёнышем?

— Иринка, — угрожающе произнёс Юрка, — не старайся меня отвлечь. Не получится! Я не выпущу тебя из этого райского уголка, потому что слишком много лет ждал тебя. Считай, что у меня поехала крыша, а похоже, что и на самом деле…

Качели захвативших нас чувств то возносили к облакам, то нежно погружали в цветущие луга… И ничего не существовало вокруг — только мы как единое и неделимое целое. Две половинки одного яблока грехопадения или обретения друг друга после долгого блуждания наощупь в этом холодном мире взвешенной с точностью до грамма любви по расчёту. Все ощущения обострились до боли в сжатых зубах и рвущегося сквозь них крика безумного счастья освобождения от оков одиночества и раскрытия себя настежь для новой жизни, где нет места страху и недоверию.

Когда мы выбрались из рая на свет божий, начинало темнеть. Видок у нас обоих был ещё тот: распухшие губы, ошалевшие глаза и пучки соломы, которые как мы от них не избавлялись, предательски торчали в волосах. Самое странное, что нас никто не хватился до сих пор. На дворе было удивительно тихо, словно все вымерли, даже Бурана не было слышно.

— Мы одни в этом богом забытом уголке, — мечтательно протянул Юрка и притянул к себе, крепко сжимая в объятиях.

Мне даже показалось, что он и на миг боится отпустить меня от себя. Вот только придумывать ничего не надо! — посоветовала я сама себе.

А что? Правда, ведь. Насочиняем себе бог весть что, а потом разочаровываемся, переживаем. Жизнь в прикрасах не нуждается, она и так прекрасна, хотя бы потому, что непредсказуема. Не ждёшь от неё подлянки, ан, вот вам, пожалуйста, получите и распишитесь. Бывает и наоборот, но как-то реже, а может и не реже, но мы этого как-то не замечаем. Природа же предпочитает равновесие: если где-то убыло, значит, где-то и прибыло.

— Слушай, есть хочется, аж до коликов в животе, пошли быстрее. Ох, дорвусь я до угощений Михалыча. Вот только боюсь, что нанесу невосполнимый урон. А ты как? Дотянешь до хозяйской скатерти-самобранки?

— Юрка, не говори о еде, а то я в обморок грохнусь…

— Увы, сударыня, не донесу сегодня. Все соки из меня выжаты, но готов страдать во имя любви… Вернёмся в рай?

— Обязательно, но подкрепившись!

— Тогда прибавим шага!

Взявшись за руки, мы направились к сказочному домику Михалыча.

— Что-то вы припозднились, ребятки! — улыбнулся встречавший нас Михалыч, — Борька с Василисой небось второй сон досматривают после сытного обеда. Ужин-то с собой взяли, чтобы я Бурана не пристёгивал. Василиса собаки опасается, хотя говорит, что не боится. И чего хорохорится! Буран у меня пёс серьёзный и службу знает, а потому не особливо любит, когда ночью по вверенной ему территории шастают. Да, ладно! В печке обед, должен быть ещё тепленьким, а нет, так разогреете, а мы с Бураном на обход — дело есть дело! Я так понял, что вы ещё погостите. С пайкой на ужин решите сами: здесь отужинаете или с собой заберёте, чтобы зря время не терять…

В очередной раз Михалыч удивил меня своей проницательностью. В нем сочеталась мудрость и тактичность, редкая нынче непоколебимость устоев и любовь к людям, да и просто ко всему, что его окружает.

Я вспомнила о нашей домоправительнице, но как-то не ко времени было затевать о ней разговор с Михалычем. Боязно, если честно, лезть в чужую жизнь, когда со своей-то никак не разберусь. Может, Василиса взяла на себя эту задачу?

Аппетит у нас с Юркой был отменный. Хорошо, что вовремя добрались до Михалыча, а то умерли бы от истощения и нашли бы наши два молодых трупа на сеновале в весьма фривольном виде!

— Иринка, хочешь, в баню отправимся? Михалыч её протопил… А потом уже в родные пенаты. Только надо еды с собой взять побольше, чтобы к завтраку не спешить…

— Баня это хорошо, но о какой парилке может идти речь, если мы тут наелись от пуза?

— И то верно! Баню перенесём на завтра!

— Разве мы не завтра едем обратно?

— Э, — замялся Юра, — посмотрим! Что голову этим забивать? Будет завтра, тогда и решим! Глядишь и Бориса с Василисой увидим!

Я о Ваське как-то забыла… Тоже мне подруга! У неё-то всё нормально? Судя по высказываниям Михалыча, всё хорошо.

Если бы ни она, то с Юркой я не встретилась, а я неблагодарная, о ней и не вспомнила… Только бы и у неё сложилось!