Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой

Глава 9

Едва затихли шаги мужчин, как Васька выдохнула с шумом воздух, будто набрала его и держала на спор, кто больше выдержит.

— Ирка, — почему-то шёпотом обратилась ко мне Василиса, — и как тебе наш хозяин? Ничего себе старичок! Офигеть! Я ещё ничего для себя-то не решила, а он… Нет, Борис мне нравится, даже очень… А он дом с детишками… Никак в себя не могу прийти! Да, такое ощущение, что меня наизнанку вывернули. Вы с Юрой только познакомились, а Михалыч про какой-то второй раз… Что молчишь-то, дара речи лишилась? Не мудрено! — бормотала подружка, шагая из угла в угол. — Ир, ты же умница, скажи хоть что-нибудь, а то меня всю трясёт… — взмолилась она, не выдержав.

— Что тут скажешь. Сама никак не очухаюсь, будто насквозь видит…

— Но ведь насчёт вас с Юрой ошибся — вы при мне познакомились, когда Борис его вчера привёл.

— Нет.

— Что «нет»? Ты нормально говорить можешь, что из тебя каждое слово клещами тащить приходится?

— Не ошибся.

— Как не ошибся? Видно же было, что вы в первый раз друг друга видите. Давай рассказывай, подруга! Я с ума сойду, в голове звон стоит от такого поворота событий. Что ещё Михалыч мужикам скажет, пока мы тут со стола убираем?

— Давай мыть и убирать посуду. Лучше делом займёмся, глядишь всё и устаканется…

— Ирка, что ж ты такая бесчувственная! — наступала на меня Васька, — Молчунья! Рассказывай или ты смерти моей хочешь? Я же от любопытства лопну!

— Оставь её, девонька, — с порога произнёс Михалыч, — ей в себе разобраться надо. Да вы не пугайтесь, я хоть и Леший, но не ведьмак какой. Живу долго, да в лесу, потому вижу то, на что вы, городские, внимания не обращаете, — рассмеялся дедуля, поглаживая окладистую бороду. — Бориса не первый год знаю, а девушек он сюда никогда не привозил, друзей бывало, а женского полу здесь окромя моей Любушки, считай, никогда не было. Вот я и смекнул, что не спроста он этот приезд задумал, смотрины что ли… Дальше больше, вы сами подсказали кто на кого запал…

— А то, что не первый раз мы с Юрой видимся, как узнали? — затаив дыхание, спросила я, хотя не собиралась, но любопытство, извечный спутник женщины, взяло верх над желанием сохранить прежние отношения в тайне.

— Э, дорогая ты моя, ты же когда на него смотришь, то в глазах и боль, и тоска, и надежда, разве такое бывает, если человека не знаешь? Ты-то себя со стороны не видишь, а я смотрю и примечаю… Не мучайся за зря: чему быть, того не миновать. Решать это не ему, а тебе. Он, конечно, слабак рядом с тобой, характера не хватает, но в твоих руках может и исправится… А не сложится у вас, так всю жизнь по течению и проплавает: про работу его не скажу, потому что не знаю, наверное, будет продвигаться, но плата — семейное счастье. За всё мы в этой жизни платим, цена только разной бывает и не каждый на неё соглашается. А ты Василиса, характер свой попридержи, как коней на косогоре, больно торопишься.

— Михалыч, а что ты Борису и Юре сказал? — не выдержала Василиса.

— А про то, что им сказал, вам знать не надобно. Это наши мужские разговоры. И всё тут! Давайте утепляйтесь, а то мужики вас заждались. Сколь не говорил, чтоб оставались, решили ехать. Что ж вольному воля… Бог даст, ещё свидимся. С Богом, барышни!

Как это не парадоксально, но спать нам в эту ночь действительно не пришлось. Прав Михалыч оказался! Причины же самые тривиальные: заблудились слегка, потом такая красота ночью, что налюбоваться не могли. Добрались только засветло. Всю дорогу каждый, видимо, переваривал сказанное Михалычем, поэтому в разговоры вступать не спешил. Борис с Юрой завезли сначала нас, предложив, правда, заехать к Борису, чтобы выпить глинтвейна, но мы отказались — очень спать хотелось. Договорилась, что во второй половине дня созвонимся и обсудим планы на вечер и предстоящее Рождество.

Не знаю, как Василиса, а я провалилась в сон, по-моему, даже не успев дотронуться до подушки. Прогулка так подействовала, нервное напряжение или ещё что, только спала я как убитая. Уже начинало смеркаться, когда я после нескольких попыток смогла разлепить глаза. Голова слегка кружилась, ужасно хотелось есть и пить, покидать же тёплую постель было выше моих сил. Плюнув на урчащий живот, я вновь уснула. Какой-то калейдоскоп непонятных, невнятных картинок вихрем кружился у меня перед глазами: прошлое, настоящее и, как я предполагаю, будущее мелькали в хаотичном порядке, хотя, наверное, если бы я поняла взаимосвязь этого чередования, то многое встало на свои места. Видимо, желание найти ключ к разгадке заставило меня проснуться.

И всё же я выспалась, настроение от этого улучшилось, осталось чем-нибудь вкусным ублажить желудок, что требовал пищи, и найти зрелищ. А проблемы? У кого их нет. Буду решать по мере поступления, ведь всё зависит от меня. Что-то Васька затихарилась, может спит? Не буду её тревожить, на запах кофе сама выползет… Не привыкла я к вызову прислуги, ну что с этим поделаешь, поэтому тихонько добралась до кухни, чтобы сварить кофе и приготовить элементарный бутерброд.

— Втихаря, значит, лопаешь? — раздалось за моей спиной. Я чуть кофе на себя не вылила и куском, что смачно жевала, не подавилась.

— Василиса, тебя убить мало, кто так подкрадывается! — откашлявшись, просипела я, — Совести у тебя нет. Я тебя не стала будить, точно рассчитав, что на запах кофе ты доползёшь и ничто тебе не сможет помешать… Тебе бутерброд сделать?

— И не один, я голодная как тысяча волков. Бог с ней, с диетой, иногда можно сделать и послабление.

— Вот уж новость, никогда не думала, что ты можешь сидеть на какой-то диете, да и зачем это тебе. Ты и так стройная, подтянутая, спортивная…

— Не отвлекайся, можешь лить бальзам и дальше, — рассмеялась Васька, плотоядно осматривая приготовленный для неё бутерброд с сыром, словно прикидывая с какого бока лучше вонзить хищные зубки. — Меня тут одна моя заказчица подсадила на какую-то новомодную систему питания и настолько красочно рассказывала о потрясающих результатах, что и мне захотелось попробовать на выходных, но, видно, не судьба. — Василиса демонстративно помахала ручкой призраку диеты, что, наверное, в её воображении, тая, покидал кухню. — Между прочим, девушка, вы ничего не желаете поведать своей лучшей подруге? Нет? И, пожалуйста… — надулась подруга, демонстративно отвернувшись от меня.

— Васька, во-первых, когда ты дуешься, то у тебя появляются дополнительные морщинки, оно тебе надо, портить себе жизнь из-за пустяков. Во-вторых, рассказывать просто нечего, ничего заслуживающего внимание не происходило, поэтому ни вспоминать, ни делиться, вроде как, и нечем. В-третьих, мы будем гадать в Сочельник или тебе интересней прошлое, а на будущее наплевать с высокой колокольни? Я тебя не узнаю — тратить время на ссоры на пустом месте вместо того, чтобы изобрести что-то необычное на Рождество, потому что есть у меня такое подозрение, что мужики фантазировать не намерены и нас ждёт тривиальное застолье, и как максимум, запуск петард и фейерверков… Девушка-праздник, слово за вами…

То ли Василиса была не в настроении, то ли ум её занимали совсем иные задачи и размышления, но ожидаемого потока предложений я так и не дождалась. Нет, вялые попытки были, однако они не нравились ни мне, ни самой предлагавшей. Что-то не клеилось. Оставалась малюсенькая надежда, что моё предположение относительно мужиков не оправдается. Честно говоря, мне не очень нравилось, что моя подружка-оптимистка впала в ступор, и как её из этого состояния выдёргивать я пока не очень себе представляла. Был, конечно, вариант рассказать о наших с Юрой отношениях в прошлом. Васька точно бы оживилась, однако, я не хотела погружаться в пучину давно минувших дней и событий.

Мы молча поглощали бутерброд за бутербродом, пили кофе и каждый думал о чём-то своём. Самое интересное, что никто из нас не спешил поделиться с другим своими переживаниями, что было довольно-таки странным, прежде мы всегда обсуждали проблемы, чтобы найти оптимальное решение, а тут... Лишь бы моя Василиса премудрая не перемудрила в своих изысканиях, иногда с ней такое случается.

— Васька, кончай киснуть, а то на тебя смотреть тошно! Хочешь в баню? Или хамам испробуем? Сидит тут сиднем и сопли пускает!

— Ну, положим не сопли… — вяло возразила Васька, что совершенно не в её стиле.

— Ладно, слюни! Все бутерброды уничтожила, а я и на свою долю готовила! С чего вдруг такая апатия? Вроде у тебя с Борисом отношения выстраиваются, как ты хочешь…

— Вот именно, как я хочу. А он? Может он и не хочет этих отношений вовсе, так скучно, поэтому и тянет эту тянучку.

— Не поняла? Или что-то не договариваешь, или у тебя инстинкт охотницы притупился. Вид у тебя, как у мешком вдаренной! Смотреть противно! Давай взбодрись… или я уеду, а ты тут одна сохни-чахни!

Кажется, угроза подействовала!

— Так ты меня бросить собираешься? Тоже мне верная подруга, — взвилась Васька, словно ей шилом в одно место ткнули. — Я тебя сюда еле вытащила, такую работу прошлось провернуть, а ты сбежать надумала. Не выйдет! В баню и хамам мы не пойдём, нажрались две дурында, а кто с полным желудком такие процедуры затевает, но душ нам не помешает.

— Контрастный!

— Идёт! Ты ванну на первом этаже или на втором выбираешь?

— Мне без разницы! Лишь бы эту хандру с себя смыть, выехали на природу, а сами на улицу особо и нос не высовываем. Душ, переодеваемся и на улицу — небо ясное, звёзды, а мы тут тухнем!

— Ирка, как же я тебя люблю, мучительница! — рассмеялась Васька и, схватив меня в охапку, закружила по кухне благо места было предостаточно, — Что бы я без тебя делала? К чёрту мужиков! К чёрту проблемы! Жизнь прекрасна!

— Васька, что-то ты раздухарилась! И Бориса к чёрту? — подзадорила я.

— Ладно, насчёт него ещё подумаю, посмотрю на его поведение. Я что ли должна делать первые шаги? Ещё чего! Это что же за мужик, если он на решение не способен? Если он такой, то на кой мне он нужен, лучше я кота или собаку заведу. Будем с тобой вместе их выгуливать — две дамы с котами на поводках, или ты собаку тоже заведёшь!

— Васька с моей работой только собаку иметь, она же бедная гулять будет по пять минут, а ждать моего прихода по двадцать часов в сутки. Это издевательство над животинкой!

— Значит, у тебя неправильно организована работа! О какой семье и ребёнке ты можешь мечтать при таком подходе? Разве что о виртуальных! Ирка, ты очень ответственный человечек, добрый, но нельзя на себя взваливать всё! Оставь и другим возможность помогать. Надо грамотно распределить нагрузку, поделиться ответственность… не перебивай! — на корню прервала мою попытку возразить Василиса, — Я давно тебе это тадлычу, но как об стенку горох! Есть общественная жизнь, твой Фонд, а есть жизнь личная!

Васька демонстративно сделала паузу.

— Твоя работа очень важная, кто же спорит, но разумный эгоизм ещё никому не навредил. Поэтому если хочешь, чтобы ты дарила тепло, излучала оптимизм, то научись этому сама! Врач исцелись сам! Уф! — выдохнула Васька, — Ты подумай, а не отметай или не занимайся поиском самооправданием! Критическое отношение и правильные выводы пойдут на пользу не только тебе, но и твоим сотрудникам, волонтёрам — надо помогать одиноким, но зачем пополнять их ряды! Сколько твоих девчонок живут одиноко, без семьи, без детей? Да, некоторые имеют и семьи и детей, но много ли времени они уделяют им, устраивая благополучие обездоленных? Сколько семей развалилось, потому что не выдерживало вечное отсутствие жены? А дети скажут спасибо матери, которая утирала носы другим малышам в то время как собственные сидели дома и ждали, когда мама придёт с работы, где ненормированный день? Это нормально, по-твоему? Выговорилась! Может я слишком резко, но это правда. Кто тебе её скажет, кроме того, кто тебя любит?

Последние фразы Василиса произнесла практически шёпотом, чувствовалось, что эта буря эмоций, это желание достучаться до меня буквально опустошило её. Неужели всё так обстоит, как она сейчас говорила, и я настолько была поглощена работой, Фондом, своей незаменимостью, что сама этого не замечала?

Полноте врать, я гнала от себя эти мысли, я лгала себе, что для меня важней всего отлаженная работа Фонда, но видела ли я тех людей, что не покладая рук год за годом работали рядом со мной? Что я знала об их личной жизни, их переживаниях, проблемах… Я отдавалась целиком и полностью своему делу, но это моё решение. По-другому нельзя, я была в этом уверена… до этой минуты. Я пряталась от самой себя и жизни за вечной занятостью.

— Васька, не наезжай на меня, дай всё осмыслить… — выдавила я из себя, понимая, что в чём-то она, безусловно, права. Права-то, права, а как это реализовать на практике. Я же не могу наплевательски отнестись к тем людям, что мне поверили и ждут от меня помощи. Хотя почему от меня? От Фонда. Значит, надо перестраивать работу в Фонде, не меняя основное — своевременность и объемы помощи. Я понимаю, что слишком много направление для одной благотворительной организации и пожилые, и малоимущие, и многодетные… Если это чётко разделить, за каждый участок будет отвечать конкретный человек, нет, лучше несколько, которые будут курировать микро направления... Мысль заработала, это уже неплохо! Это позволит планировать, меньше тратить времени, уйдут авралы… Почему я не задумывалась над этим раньше, почему плыла по течению, используя ту схему, что сложилась до меня? Не знаю, может, так было проще, удобней и освобождало меня от решения собственных проблем. Всегда наготове есть отговорка — на личную жизнь нет ни времени, ни сил.

Василиса внимательно наблюдала за мной, похоже, она чувствовала, какая внутренняя работа происходит в данную минуту. Меня поразило выражение её глаз, такое ощущение, что она вместе со мной переживала, думала, искала решения.

— Вась, не думала, что скажу, но спасибо тебе за честность и откровенность…

— На то они и друзья, чтобы правду говорить, а не по головке гладить, чтобы плечо подставить, а не лестью кормить и успокаивать, что, мол, всё образуется. Нужна помощь? Знай, что у тебя есть бесшабашная подруга-оптимистка! Решение ты найдёшь, я уверена, но не в данный момент, поэтому отложим этот разговор до девятого января! Десятого на работу, поэтому ещё раз обговорим, обсудим и наметим ходы-выходы. Ведь проговаривая проблему, мы более чётко её формулируем, выслушиваем от нашего оппонента те аргументы, которые на виду, но в силу зашоренности мы сами не видим.

— Откуда такая мудрость? — попыталась несколько разрядить напряжение я.

— Заказчики попадаются разные, поэтому хочешь понять, что им надо, пойми для начала их самих, а для этого помоги понять им самим, что же они хотят… Такая вот скорая психологическая помощь по совместительству. М-да, отдых у нас с тобой получается с взаимным психоанализом и само копанием, а это неправильно! Эх, жизнь-жестянка!.. Есть предложения неординарные, блещущие новизной и экстравагантностью, по встрече Рождества? Принимаются на «ура»!