Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой

Глава 8

Едва я разместилась позади него, как он лихо дал газ, мне не оставалось ничего иного, как крепко обнять его, чтобы не вылететь из седла. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

— Э, вы, где так надолго застряли? Мы с Василисой переживать начали, что вы заблудились! — приветствовал наше появление Борис, едва мы показались в его поле зрения. — Я же говорил, что не стоит дёргаться, — успокоил он свою спутницу, которая хранила молчание и только внимательно смотрела на меня с немым вопросом.

— Догнал же, волноваться не стоило, — успокоил Юра, примирительно улыбаясь.

Я не видела этой улыбки, но по его интонации чувствовала, что так и было. Слишком хорошо я знала этого человека или нет, почему-то засомневалась я. Васька пристально смотрела на меня, будто ничего другого не замечая, я отвела глаза и по жару, что опалил мои щёки, поняла, что густо покраснела. Васька облегчённо выдохнула, но я не увидела, а скорее услышала...

Мы покатили дальше. Иногда встречный ветер доносил до меня такой знакомый запах кожи и любимого одеколона Юры. Годы идут, а привычки и предпочтения остаются. Я закрывала глаза и вдыхала до боли родной аромат.

В глубине небольшой лесной поляны, окружённой высоченными соснами, приветливо сверкая отражаемым солнцем, светились маленькие оконца. Издалека домик лесника был похож на избушку из сказки: невысокое строение из брёвен, местами поросших мхом, довольно пологая крыша, капитально занесённая снегом, дымок, вьющийся из трубы. А ограждал сказочную делянку забор из жердей, что теперь и не встретишь, разве где-нибудь в глубинке.

— Михалыч! — позвал Борис.

— Кому это я понадобился, — откуда-то сбоку раздался бодрый, но изменённый возрастом, голос, — Никак ты, Борька! Давненько не приезжал. Да ты с гостями. Погоди чуток, я Бурана пристегну...

Бодрый старичок вынырнул из пролеска и направился в нашу сторону. На поводке у него бежал огромный, как мне показалось, пёс.

— А чего это Буран не залаял? — поинтересовался Борис, слезая с квадрацикла и подходя к старому знакомому, потом наклонился и ласково потрепал собаку за ухом.

— А чего попусту брехать-то. Он о вашем приближении как положено заранее сообщил и, будя… Лес шума не любит, а вас на этих тарахтелках издалёка слыхать. Надолго, али так проведать?

— Да вот гостям окрестности показывал… Я тебе привёз, что обещал.

— Это спасибо, уважил. А посмотреть у нас здесь есть что. На озеро возил?

— А как же! — с гордостью произнёс Борис, снимая какую-то поклажу с квадрацикла. — Да слезайте, не бойтесь, — обратился он к нам, — Буран только с виду грозен, хороших людей никогда не тронет.

— Да, от греха подальше, пристегну его, — засуетился Михалыч, — девушки, видать, побаиваются. Или ошибаюсь? — лукаво посмотрел почему-то на меня старичок-лесовичок, щуря по-стариковски глаза.

Вот ведь хитрец, углядел или каким-то неведомым образом угадал, что я очень люблю собак и меня просто подмывало погладить этого лохматого великана.

Я слезла с квадрацикла и направилась прямиком к грозному на вид псу. Он спокойно сидел рядом с хозяином и те, кто с собаками не общаются, могли подумать, что ему всё безразлично.

Обычная ошибка! Кавказская овчарка, а Буран относился именно к этой породе, очень благородная собака и суеты не любит, но внешнее спокойствие это только видимость — в любой момент кавказец готов дать отпор, если кому-то, кого он считает своим, будет угрожать опасность.

Реакция у этих собак мгновенная — вот лежит пушистый увалень, но и моргнуть не успеешь, как он окажется рядом. Я присела на корточки и протянула ладонь, показывая, что у меня нет дурных намерений. Буран присмотрелся, принюхался и сделал шаг ко мне. Мало кто знает, но кавказы не терпят фамильярности и сами решают, хотят они общаться или нет.

— Ир, осторожно, — одновременно заволновались Василиса и Юра. Мне даже показалось, что Юра готов броситься меня спасать, если что-то будет не так. Приятное изменение, раньше за ним такого не водилось — приняла решение, делай, но и ответственность на тебе, вмешиваться не станет.

— Хороший пёс, Буран, — я гладила огромную лохматую голову. Мне хотелось обнять его, но я не рискнула так навязывать своё общение. Буран это понял и аккуратно поднырнул под мои руки и ткнулся в мою ладонь влажным носом, поощряя и доверяя. Я рассмеялась, поняв его манёвр, и прижалась к его голове.

— Ну, всё, Буран вас признал, теперь возьмёт под защиту, — подтвердил мои ощущения Борис. — Василиса, хочешь, подойди, он не тронет.

— Я и не боюсь, — опасливо произнесла Василиса и приблизилась к нам с Бураном.

Буран принюхался, подошёл к ней, разрешил себя погладить и вернулся ко мне, виляя хвостом и приглашая продолжить общение.

Когда же к нашей компании подошёл Юра, то пёс слегка рыкнул на него.

— Он ничего плохого не замышляет, больно ему девушка понравилась вот и обозначает свои интересы, — объяснил Михалыч, — Давайте-ка в дом, чего тут топтаться, чайку попьём, а потом я вам вместе с Бураном своё хозяйство покажу.

Дом изнутри был ещё интереснее, чем снаружи: деревянная мебель весьма брутального вида, похоже, хозяин мастерил её своими руками, русская печь, под потолком пучки трав, домотканые дорожки на полу и… ноутбук на краешке стола.

— Хе! Думали, что я тут совсем без удобств живу, ну, да удобства во дворе, а компьютер мне Борис привёз. Ох, и намучился я, пока эту мудрёную машину освоил. Зато теперь она мне и радио, и телевизор заменяет — не скучно с ней, хотя мне скучать-то некогда.

— А электричество? — наивно спросила Василиса. Она внимательно всё разглядывала, по всему в ней проснулся дизайнер, и она видела то, на что мы, и внимание не обращали.

— Нормально. Борька и о генераторе позаботился и о топливе, а в прошлом году батареи какие-то устанавливал от солнца… У меня и телефон есть... мобильный. Раньше-то только рация на батарейках была, а теперь… Он обо мне, как сын, печётся, дай Бог ему здоровья. Если б ни он, то когда Лидушка моя померла и я бы за ней поспешил. Он меня почитай с того света вытащил. Да что говорить — золотой он человек. Вроде и до Москвы не так далеко, а я тут как Леший один. Это уж потом дачи, да посёлки появились, прежде до деревни пешком километров сорок летом топал, а зимой на лыжах.

— Михалыч, я тебе предлагал квадрацикл… — по-доброму буркнул Борис, — а ты…

— А что я? Сил у меня на эту тарахтелку не хватит. Думаю, может, лошадёнку завести — оно и сподручней по лесу мотаться, и прокормить проще…

— Я только «за». Будет тебе лошадь, — улыбнулся Борис и обнял старика. — Это ты у меня золотой человек, Михалыч. Сколько звал тебя к себе, ты ж упёртый…

— Звал, звал, только и кошка к месту привыкает и как я своих зверушек оставлю… Опять же в лесу неспокойно — завелись лиходеи. Да и мы не лыком шиты, отучим зря ружьишком баловаться, правда, Буран? Ну что чаёвничать будем? Борь, ставь самовар-то, хватит байки травить, — по-отечески пожурил Михалыч Бориса.

Борис занялся самоваром, Василиса с интересом наблюдала, как умело он справлялся этим непривычным для горожанина делом. Нам с Юрой было поручено накрывать на стол — хозяин же рассказав, где взять чашки и прочее, и вышел, взяв с собой Бурана и плотно прикрыв за собою дверь.

— Чаёк, кстати, у Михалыча замечательный! На травах…

— Борь, а ты как с ним познакомился, — поинтересовалась Василиса.

Оказывается она с Борисом тоже перешла на «ты», а что выкать-то.

— История и простая и поучительная! Никогда в лесу не плутал, а тут водит леший и водит, никак дорогу не найду. Набрёл под вечер на эту избушку, а на пороге стоит Михалыч, у ног Буран примостился. Я устал как собака, злой, только и мыслей узнать дорогу, да до машины добраться. У меня тогда здесь дома-то не было. Потом, когда решил участок покупать, то наверно подсознательно особое внимание на это места обратил. Когда об этом дом сказали, то меня ни цена, ни вид его не волновали, знал, что мои это места и всё. А Михалыч стоит, улыбается: «Заходи, мил человек, давно тебя в гости ждём, Любаня на стол накрыла, я баньку истопил».

Еле заметная пауза и Борис продолжил:

— Я опешил, что, мол, значит в гости ждёте? Я в этом лесу в первый раз, ехал к приятелю и не там свернул, как назло машина заглохла, решил через лес срезать, да заблудился к лешему. А он в ответ: «Не заблудился, а к Лешему в гости пришёл, ну будем знакомы!»

Давно это было. Михалыч тогда в силе ещё был, это он после смерти жены сильно сдал… Чем-то он моего отца напоминает, хотя вроде и ничего общего. Нет, есть общее — оба мужики настоящие! После смерти Любушки и моего бати, я ему за сына, а он мне за отца.

Пока Борис рассказывал нехитрую историю, я подумала, как он раскрылся с неожиданной стороны. Забота о, казалось бы, постороннем человеке тронула до глубины души, слёзы навернулись на глаза.

— Борь, а как он тут один? Может забрать его? — спросила тихо Василиса и голос у неё дрожал.

— Васька, Васька, добрая душа, — обнял мою подругу Борис, — не хочет он уезжать отсюда, говорит, что лес ему силы даёт и дни продлевает. Я его как-то к врачу повёз, что-то сильно кашлял, наверное, простудился. Его в больницу определили, так он так по лесу скучал, что я плюнул, забрал его под расписку из больницы и сюда привёз. Договорился, что медсестра возьмёт отпуск за свой счёт, чтобы уколы делать, а я оплачу. Да и просто присмотрит, пока выздоровеет.

Борис прижал к своему плечу голову Василисы, чтобы та не смущалась выступивших на глазах слёз, и поцеловал в макушку.

— Юр, Ир, вы-то что притихли. На стол кто собирать будет? Михалыч вернётся, он вам задаст...

Мы с Юрой и впрямь забыли, что на стол накрывать надо. Поспешишь — людей насмешишь, это про нас: около шкафчика с посудой мы встретились с Юркой… лбами. Потирая место ушиба, каждый из нас извинялся перед другим.

— Хватит любезничать, голубки, самовар на столе, а пить из ладошек станем? — слегка кряхтя, ворчал неслышно вошедший в дом Михалыч, — Ладно, ладно краснеть-то, меня старого пенька, не проведёшь. Давно на свете живу, сколько лет мне уже и не помню, да и зачем… Даты на могильной плите выбьют, а пока шевелишься, значит, живой и нечего годам счёт вести. Кукушка пока что без перерыва годки подкидывает, а божьей твари видней, что там, — он пальцем ткнул в сторону потолка, — в небесной канцелярии по плану. Чай готов. Иринушка, достань-ка медку из тумбочки, что рядом с тобой, а ты неуклюжий — варенье с верхней полки. Василиса, хватит с Борькой обжиматься, ещё успеете, доставай из сумки, что Борис принёс вкусненькое. Знаю, что, сколько ему не говори, всё одно старику на радость что-нибудь да привезёт: конфет али баранки с сушками. Люблю я их, мочи нет. Если зубы позволяют, так чего себе в удовольствии отказывать. Борь, может, до завтра останетесь — темнеть скоро начнёт. Ты подумай!

— Михалыч, у тебя и разместиться негде, — брякнул Юра.

— Гостям всегда место найдётся, да и не до сна вам четверым будет, как я погляжу… Пенёк, может, и старый, но мхом ещё не порос и молодые годы помню. Чего вдруг засмущались разом? Эх, молодо-зелено! Жизнь человеку одна дана, кто знает, что нас после смерти ждёт — спросить-то не у кого, пока что ни один из могилы не ворочался, так берегите её и попусту не тратьте. Вон ходики на стене, знай, тикают…

Чай, действительно был необычный и очень вкусный.

— Может, что поплотней перекусите? Я мигом на этот счёт, — волновался Михалыч. — Или аппетит не нагуляли? Любовью-то сыт не будешь, мужику в этом деле кормёжка нужна. Да будет смущаться-то: вы только вприглядку друг на дружку посматриваете, а мне про вас всё ведомо. На свадьбы-то позовёте или забудете о вредном старикашке, — посмеивался над нами, подначивая добродушный хозяин.

— На родниковой воде чай завариваете? — спросила я, чтобы тему поменять.

— Догадливая. Я сразу заметил, что сметливая и добрая. Нас с Бураном не проведёшь. А вот мужик твой больно не решительный, сколько лет думает.

От этих слов меня в дрожь бросило — Михалыч как рентгеном просветил. Об этом никто, кроме меня не знал, что мы с Юрой давно знакомы…

— Второй раз мимо судьбы пройдёшь, сынок. Тебе и так подфартило, пожалела тебя судьбинушка, второй шанс дала, — обратился старик к Юре, который явно ничего не понимал, и вдруг добавил, глядя на меня, — Глупости-то из головы выбрось, не дело это… Ты добро людям несёшь, неужто… — на полуслове замолчал Михалыч, — Не дело! Семья — это семь «я», а не половинка какая…

Как он узнал? Была у меня мысль: получится с Юрой, не получится, а ребёнка я от него хочу и рожу! Так она только мелькнула, я и забыла почти о ней… Михалыч только улыбнулся в ответ на моё недоумение.

— Борька, а ты свою жар-птицу держи крепче, больно своенравна, сама не знает, что ей надобно: свобода или дом. Клетка не по ней! А дом с детишками в самый раз будет! Ладно, вы чаёвничайте, а у меня дела есть ещё… — поднялся наш хозяин из-за стола.

— Может помочь надо, — прорезались у мужчин голоса.

— Я от помощи не бегу, пошли коли не шутите — дел на всех хватит, а хозяюшки пока приберутся…