Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой

Глава 6

Вкушая пищу богов, а иначе оценить приготовленные блюда невозможно, кажется, все получали удовольствие. Изысканная сервировка и подача по высшему разряду заслужили искреннюю похвалу. Вася скромно признала, что нашей заслуги в этом практически ни какой. Хозяева дома умеют выбирать персонал, а мы здесь тоже на правах гостей, хотя нас связывают и дружеские отношения.

— Василиса, вы с Ириной нас заинтриговали… Я здесь не так давно поселился, то есть дом купил давно, а приезжать стал только в последнее время, поэтому с соседями не знаком.

— Ничего, Борис, будете приезжать почаще, так и познакомитесь, — грамотно сохранила интригу Васька, — Может пока переместимся в гостиную и там выпьем кофе, чай?

Возражений не было, и мы перебазировались в гостиную.

— Девушки-красавицы, а как вы отнесётесь к предложению завтра покататься на квадроциклах по окрестностям, полюбоваться на местные достопримечательности? Очень надеюсь на ваше положительное решение, тем более что знаю замечательные места, откуда открываются захватывающие дух виды. Обещаю незабываемые впечатления!

— Умеете вы, Борис, уговаривать, — согласно кивнула Василиса, — Ир, как ты?

— Кто бы возражал, но слишком соблазнительно. Конечно, я «за»! А вы, Юрий? — задала я невинный вопрос, и почувствовала себя Мальвиной, глупо хлопающей ресницами и с замиранием сердца ожидающей ответ, который, впрочем, был предсказуем.

— Я как все, — удовлетворённо произнёс Юрий, уверенный в том, что именно его голос стал решающим.

Мне даже показалось, что он потёр ладони, ощущая себе как минимум вершителем судеб. Да, с самомнением полная засада — ничего не меняется!

— Вот и чудненько, — констатировала весело Василиса, получив в ответ многообещающую улыбку Бориса. — Во сколько встречаемся, и какую надевать экипировку?

— Я об этом позабочусь сам. А время? Если это не слишком рано, то часов в семь утра, подойдёт? Или лучше попозже?

— Ир, по-моему, нормально в семь? — с надеждой в голосе, что я не стану возражать, произнесла моя подруга, окончательно млея от общества Бориса и начисто забывая о данном мне обещании, что я спокойно высплюсь.

Юрий, как мне показалось, тоже не слишком обрадовался раннему подъёму, но возражать соавтору, который видимо, занимал на иерархической лестнице ступеньку на несколько порядков выше, чем он на данный момент, не решился.

Посидев ещё некоторое время, заполняя внезапно возникшую паузу, разговорами ни о чём, гости решили отправиться восвояси — вставать-то с лёгкой руки Бориса и попустительства всех остальных рано.

Едва за гостями закрылась дверь, как Василису понесло. Она упивалась своим же восхищением Борисом, наделяя его, по-моему, даже теми качествами, продемонстрировать которые у него ни времени, ни возможности не было. Спорить с ней в такие минуты бесполезно ещё и потому, что невозможно найти хотя бы краткий промежуток в её излияниях, чтобы вставить слово. Да ей это и неинтересно — в данный момент она обустраивала свой выдуманный мир под себя, и там не было места трезвому рассудку. Хорошо бы, чтобы на этот раз реальность оправдала её ожидания!

Не скажу, что Васька влюбчивая, скорее она наивная, доверчивая и удивительная, потому что при тех несчастьях, проблемах, что не раз обрушивались на неё как камнепад, смогла не только с честью всё это выдержать, устоять, но и сохранить веру в искренность, честность, доброту, счастье — веру в людей.

— Ириш, ты чего такая притихшая?

— Тебя слушаю. А что не надо? — усмехнулась я, — Надо твои душевные излияния мимо ушей пропускать?

— Я тебе пропущу, тоже мне любимая подруга! Как тебе сегодняшний вечер? Правда, здорово? Кстати, как тебе знакомый Бориса? Похоже, вы нашли общий язык.

— Вечер как вечер, нормально. Вы что с Борисом обсуждали, если это не государственная тайна? — попыталась я уйти от прямого ответа.

— А кроме нормально другого слова не нашлось? Борис предложил заняться ландшафтным дизайном его участка. Дом, увы, — Васька обречённо вздохнула, видимо, вспомнив это архитектурное творение, — не переделать, хотя… Можно подумать над тем, как скорректировать некоторые детали и завуалировать излишнюю помпезность, в общем, заниматься надо серьёзно, чтобы и индивидуальность появилась, и из общего визуального ряда сильно не выпадал. Участок надо посмотреть не на плане, когда снег сойдёт…

— Васька, притормози! — замахала я на неё руками, — Подробности оставь для своих заказчиков, а я в этом всё равно ни черта не понимаю. Когда результат вижу, то другое дело, а пока твои наброски, промеры и прочее осилишь, то голова кругом идёт. Конечно, я понимаю, что ты хороший дизайнер и не только ландшафтный, но пожалей мои нервы, я устала и хочу спать, тем более, завтра вставать ни свет, ни заря…

— Что-то, ты темнишь, подруга. Я, если ты успела заметить, тоже не отдыхала, и вставать мне, равно как и тебе в шесть утра. Думаю, за час соберёмся. Я тебя о Юрии спрашиваю, а ты от ответа увиливаешь!

— Васька, что ты хочешь от меня услышать? Если ты Бориса как рентгеном успела просветить, вроде и общий язык с ним нашла, то я предпочитаю не торопиться. Спешка, сама знаешь, в чём нужна.

— Ирка, знаю, что ты скрытная, но от меня-то… Вот уж от тебя никак не ожидала! — надулась Василиса, — И про Бориса ты зря… Он по всему хороший человек, но ничего у нас с ним не получится — слишком мы разные! Так пообщаться, языки почесать, а уедем, так он о нас и не вспомнит. Я же не дура, прекрасно понимаю! За такими, как он такие дамочки увиваются, а я в очередях не стою, ты знаешь!

— Борис нормальный мужик, похоже, что и ты ему понравилась, поэтому нечего сиротой казанской прикидываться. А очереди не для тебя, это точно! Если думаешь, что буду тебе елей лить, то не дождёшься. А сложится — не сложится… какая разница, поживём — увидим.

— Ирка, я тебя придушу, — бросила в меня подушкой Васька, — ты мне зубы не заговаривай! Борис, Борис… Или тебе Борис понравился?

— На кой он мне сдался! Да, мужик умный, с ним интересно поговорить, ну и всё! Не мой типаж! Не доставай ты меня, — вернула я брошенную в меня Васькой подушку, но промахнулась.

— А про Юру что молчишь? — отбила, как в детстве, когда мы кидались подушками, брошенный мягкий снаряд Васька, — Внешне вроде ничего, а так разговаривала-то ты с ним. И что?

— И ничего! Пока ты с Борисом ворковала, прости, решала вопросы обустройства его участка, надо же было как-то гостя занимать, хозяюшка! Вот и занимала. У меня к нему меркантильный интерес — бесплатная консультация Фонду никогда не помешает, — метнула я в обратку шлёпнувшуюся к моим ногам подушку, — Так что не строй планов, что можно меня сбагрить первому попавшемуся, взялась устраивать мою личную жизнь, так не отлынивай! Эй, так нечестно, — заорала я, заметив, что Василиса подготовила целый арсенал подушек для метания в меня, — с твоей стороны зарядов больше!

— Щас подкину! — раздухарилась Василиса, — Значит, только меня твоя жизнь волнует? Так? — вопрошала Васька, подкрепляя каждый вопрос довольно метким броском, — Так ты просто гостя занимала, да? Я что слепая? Ты же за ним наблюдала! Прежде этого за тобой не водилось…

— Я по жизни человек наблюдательный! Васька, аккуратней, что-нибудь разобьём, потом не расплатимся, да и тебя сюда больше не пустят…

— Наблюдательная говоришь? Юра женат или нет? — прицеливаясь поточней, вопрошала подружка, — А сюда пустят, не дураки мои друзья-знакомые, чтобы со мной из-за ерунды ругаться! Или к Борису поедем, раз ему дизайн резко потребовался!

— Откуда я знаю? Женат — не женат? — отбивалась я, — Я ему в паспорт не заглядывала, да нафиг он мне нужен?

— Внимательная, ты моя, а кольцо на пальце? Есть или отсутствует? И с чего так резко — нафиг нужен? За тобой прежде такой категоричности не водилось! Ах, ты зараза, пристрелялась, ну и я не промах!

— Мазила! — расхохоталась я, ловя очередную подушку, летящую мне в лицо, — Васька, завязывай с военными действиями.

— На абордаж! — бросилась на меня в рукопашную новоявленная воительница, — Сдавайся! О-У-О! — издала какой-то новый воинственный клич не на шутку раззадоренная моим сопротивлением Василиса. — Пленных не брать!

— Никто сдаваться не собирается! — отбиваясь грозно вопила я, мутузя в ответ наступающего «врага», — Это мы ещё посмотрим, кто кого! Проси пощады!

— Чёрт, кранты ногтю! — снижая натиск, пробормотала подруга.

Я не преминула воспользоваться моментом в ослаблении атаки, чтобы схватить Васькины руки, но сломав ноготь, подруге терять остальные, видимо, было уже не так жалко и она вложила оставшиеся силы в свои попытки высвободиться и начать новое наступление.

— Васька, не впадай в детство! — отбиваясь подручными средствами, веселилась я, сама погружаясь в давно забытое чувство беззаботности, что мы испытываем только в юном возрасте. Можно смеяться, бросаться подушками и быть самой собой, не боясь показаться смешной и не испытывая угрызений совести, что так вести себя взрослому человеку неприлично.

В какой-то момент я ощутила безумную благодарность, что Васька подарила мне эти счастливые мгновения. Отпустить на волю сдерживаемые эмоции, позволить себе снять маску респектабельности — это дорогого стоит. Однако до бесконечности это блаженство длиться не может и в детство, как бы мы ни хотели, вернуться нам не дано. Хотя есть вот такие искренние проблески нашего настоящего «я»: без камуфляжа полёта души и растущего с возрастом груза ежедневных забот.

Эти камушки-года сначала мешают нам подняться над суетой, а потом становятся надгробной плитой для наших истинных желаний и устремлений. Стрессы, депрессии — разве они не отсюда родом? Спешим повзрослеть и задавить того изначально наивного, чистого и доброго человечка, отказаться от него, как от надоевшей игрушки или старого платья, а зачем? Идём на поводу строгих правил общественного мнения. Да, но что нам мешает быть честными наедине с собой?

— Ирка, опять задумалась! О чём, поделись секретом? Знаешь, я иногда смотрю на тебя и думаю, что ты чем-то напоминаешь мне матрёшку — вроде знаю тебя, а за душой новая дверка, потом ещё — как матрёшку открываешь, до сердцевины никак не доберёшься, не пускаешь…

— Ну вот, договорилась!.. Я, по-твоему, матрёшка? И что тебе моя сердцевина далась… — как-то по-новому открылась для меня подруга, которую мне, казалось, я хорошо знаю. Не думала, что она за мной наблюдает, а ведь верно подметила — никого я особо близко не подпускаю, даже её. — Хватит философствовать, нас завтра из пушки не разбудишь, пошли спать-почивать.

— Лады, копилка секретов, спать, так спать, — как-то обречённо выдохнула Василиса, — Только от меня-то что таиться, я-то тебе не враг, а ещё подругой называешься…

— Вась, не дуйся. Правда, рассказывать нечего. Ну, Юрий — пирожок то ли с начинкой, то ли с обманкой, кто его разберёт. Я не тебе не доверяю, я себе не очень верю, понимаешь. Это по молодости мы страха не ведаем, с ошибками и страх приходит, но я не ошибиться боюсь, пойми, чужую жизнь не хочу сломать…

— Совестливая… А я, значит, не боюсь? По твоей логике можно всю жизнь на обочине просидеть, чтобы никого не обидеть и самой не пораниться, или ты так и хочешь? Не дури! У жизни черновиков не припасено, поэтому жить надо набело сразу — без риска не обойдёшься! И кому я это говорю? — махнула на меня рукой Васька. — Вместо жизни одни рассуждения, да объяснения — трёп, да и только. Рискни, а? Пусть я не права буду, на меня всё свалишь, разрешаю, но отпусти ты себя из замка, который возвела без окон без дверей, да рвами окружила… Пожалуйста… Ты весёлая, заводная. И не спорь, я знаю, что говорю.

— Я попробую.

— Вот и славно! Завтра и приступай, а то сама тормошить начну. Отдыхать приехали, а вместо отдыха философию разводим. На том и порешим, и, чур, не отступать!

Васька крепко обняла меня, будто силой своей делилась, а может оптимизмом. Что я на самом деле теряю? Мне даден второй шанс и пусть, что будет…