Предатель. Я тебе не жена

Глава 16. Уровень неловкости

Выскочив из кафе, мысленно ругаю себя за несдержанность.

Я не знаю, что на меня нашло, не знаю, зачем я выложила Ларисе про нас с Иваном. Ну зачем?!

Ларисе, которая мне никто, более того - она девушка Ивана, бывшая или нынешняя, уже неважно…

Ну почему я не промолчала?..

То, что свадьба давно состоялась - это моя ужасная ошибка, несусветная глупость - дурость! - за которую мне нестерпимо стыдно перед родителями, да и перед самой собой!

Эта глупость может стоить нашей семье фирмы - не всей, слава Богу, а ее части, но очень большой части, - и папа с адвокатами прямо сейчас напряженно работают над тем, чтобы минимизировать последствия моего необдуманного шага. Избавить меня от этого брака, чтобы и я, и они могли забыть о нем, как о страшном сне. Еще вчера мы говорили о том, что постараемся избежать огласки, оставить все внутри семьи, я не рассказала о том, что успела выйти замуж за Ивана даже своим подругам! Но сегодня я зачем-то докладываю об этом Ларисе… Козыряю перед ней, как будто это не позор, а мое величайшее достижение.

Просто она была так жестока со мной и так гордилась собой, что сорвала свадьбу, что все испортила, что обыграла меня, и я не смогла позволить ей и дальше думать, что ее план сработал.

Дурацкое уязвленное самолюбие…

Мне нужно быть более сдержанной и рациональной. Теперь - особенно.

Откровения Ларисы меня нокаутировали. Она говорит так складно, ее поведение так убедительно, а скрины их переписки такие говорящие, что у меня практически не остается сомнений - Иван виновен во всем. И вся его демонстрируемая любовь ко мне, все, что он говорил - ложь и фарс.

Все указывает на то, что он тщательно спланировал, разработал целую операцию по охмурению меня под кодовым названием "влюби в себя дуру и получи все и сразу". Он всё предусмотрел, позаботился, чтобы я не узнала о его связи с Ларисой и ее ребенком. Даже телефон ее не забыл подчистить… Чтобы не осталось доказательств. Но они есть, я прямо сейчас на них смотрю.

На ее скринах есть даты, когда они общались, и это было лишь несколько месяцев назад. Мы тогда уже встречались! И Иван - а это точно он, я узнаю его по фирменным словечкам и смайлам - бурно радуется новости о ребенке и торгуется с Ларисой за имя будущего наследника.

И я уже слышала от него это имя - он говорил мне, как бы хотел назвать своих детей, когда пару месяцев назад у меня случилась задержка. Как противно сейчас от этого… Я почти чувствую тошноту и останавливаюсь у края тротуара, чтобы подышать. Дождь уже не идет, поэтому я решила пройтись пешком до ближайшего торгового центра - мне нужно осмыслить все услышанное, - а уже оттуда вызвать такси. Но не утерпела и заглянула в пришедшие от Ларисы изображения.

И зря. От того, чтобы меня не вывернуло наизнанку прямо здесь, меня спасло лишь то, что в кафе я, в отличие от Ларисы, ничего не ела.

Когда вулкан внутри успокаивается, меня охватывает такая ярость, я так хочу отомстить Ивану за обман и предательство, за подлость и коварство, что даже согласна на план Дворецкого по подделке документов относительно способа получения мной доли в фирме. Что угодно, только бы ему ничего не досталось.

Я разведусь с Иваном, теперь уже точно, пусть Лариса забирает его себе с потрохами, но не с моими деньгами!

С этими мыслями передумываю ехать домой, а решаю отправиться к папе в офис - хочу узнать, как движутся наши дела. Но приложение такси показывает очень долгое ожидание, а дождь пошел снова, и я захожу внутрь Торгового центра - переждать. И попробовать заказать машину у другого агрегатора - вдруг повезет больше.

Но делаю лишь пару шагов от входа и замираю, зацепившись взглядом за знакомую фигуру за стеклянной стеной магазина справа от меня.

Вглядываюсь, отступив на шаг, чтобы не обнаружить себя, а сердце отбивает тревожный сигнал - это точно он, Герман Поланский.

Но шарахаюсь я зря - он, похоже, заметил меня раньше, чем я его, и широко улыбается мне.

Снявшись с места, выходит из магазина и поворачивает ко мне. На мгновение мне хочется повернуться и выбежать обратно на улицу, но быстро понимаю, как это неуместно - он же понял, что я увидела его. Мы встретились глазами, и сбежать сейчас было бы максимально глупо. Герман помог мне и не заслужил грубости. По крайней мере пока.

Поланский останавливается напротив. Не слишком близко и не слишком далеко. В руках никакого пакета - он ничего не покупал или бросил все из-за меня?..

- Привет! - спокойно говорит он, как будто делает это постоянно - как старой знакомой.

- Привет, - отзываюсь я эхом и замолкаю, больше не зная, что ему сказать.

Терпеть не могу такие случайные встречи с малознакомыми людьми. Они максимально неловкие. Лучше бы прошли мимо друг друга, чем мучиться, не зная, как себя вести, куда смотреть и что говорить.

Повисает напряженная пауза, во время которой он внимательно меня разглядывает, улыбаясь - или усмехаясь - краешком губ, а мои глаза бегают, избегая его взгляда, и я мысленно от души желаю провалиться сквозь землю. И жалею, что сунулась в этот ТЦ. Лучше б на улице мокла!

Когда уровень внутренней неловкости достигает пиковой отметки, у меня неожиданно вырывается:

- Покупаете что-то?

- Да. Подарок бабушке, у нее юбилей, - отвечает он с явной - и удивительной - охотой. - Уже больше часа тут хожу и пока ничего не выбрал.

- С подарками всегда так, - улыбаюсь я, радуясь, что так ловко выбралась из неловкого положения - про подарки можно и поговорить пару минут, а потом я скажу, что тороплюсь. - Я тоже своей недавно выбирала. Только у нее не юбилей.

- И как, выбрала? - заинтересовывается он.

- Да. Конечно. Мне помогли.

Я почти расслабляюсь, улыбка перестает быть скованной, а я - тяготиться разговором, как он вдруг спрашивает:

- А мне поможешь?

- С чем? - не понимаю сразу.

- С подарком, конечно, - смотрит в упор. - Поможешь выбрать?