Предатель. Я тебе не жена

Глава 36. Ва-банк

Мы сворачиваем коврики после йоги, и Люба тяжело вздыхает, как будто это не коврик, а штанга в сто килограммов.

- Это что вообще было? - жалуется она, вытирая лицо полотенцем. - Гала совсем озверела? У меня даже уши вспотели!

- Гала - молодец, - улыбается Олеся, засовывая свой коврик в чехол. - Я прямо чувствую, как каждая клеточка в моем тельце ожила.

- Ожила?! - Любка делает трагическое лицо. - Мои клеточки как будто все на кулак намотали и отпустили.

Я усмехаюсь ее как всегда красочным сравнениям, и качаю головой - я согласна с Олесей и после тренировки чувствую себя прекрасно. Тело ноет, конечно, и постанывает, но это приятное ощущение.

- А ты как? - Люба поворачивается ко мне и смотрит с подозрением. - Тоже ожила?

Киваю:

- Как огурец.

- Малосольный?.. - переспрашивает она в надежде, и Олеська прыскает со смеха.

Я пытаюсь сдержать смех, чтобы не обижать Любу, но Мартынова смеется так заразительно, что мне это не удается, да и Любке тоже. Секунда - и мы заливаемся втроем, топая по коридору в раздевалку, в которой, продолжая хихикать, рассредотачиваемся каждая к своему шкафчику.

Спрятав в него коврик, я тянусь к сумке и, достав из неё свидетельство о расторжении брака, поворачиваюсь к девчонкам.

- Свершилось, - говорю я, демонстрируя документ.

- Да не может быть! - Любин шкафчик находится ближе к моему, поэтому она сразу выхватывает бумажку из моих рук.

- Что там? - заглядывает Мартынова ей через плечо и через мгновение взрывается радостным воплем: - Ну наконец-то!

- Поздравляю, подруга, ты теперь свободная женщина! - тоже бурно радуется за меня Люба и, с грацией бегемота, порывисто обнимает, чуть не сбив с ног.

Олеська тут же присоединяется к объятиям, и мы, держась друг за друга, скачем на месте втроём, как школьницы, празднующие конец учебного года. Я даже не поняла, кто из нас первой начала прыгать, остальные подхватили тут же, и получилось почти одновременно.

Я скачу с ними, но на самом деле не испытываю той же радости, что и они. Нет, я рада, безусловно, но… не так бурно.

То, что я испытываю - не восторг, а скорее тихое облегчение, ведь я наконец поставила точку в самом черном и болезненном периоде своей жизни. Но радость моя с легкой грустинкой, потому что я все же любила Ивана, любила по-настоящему. И, пусть и недолго, но была счастлива с ним, и мне не может не быть чуточку горько, что все закончилось вот так.

Официальной бумажкой с печатью и регистрационным номером.

- Ну что, отметим твою вновь обретенную свободу бокалом свежевыжатого? - предлагает воодушевленная сверх меры Олеся, забирая свидетельство у Любы и возвращая мне. - Тут в баре жмут отличный ананасовый.

- А я хочу гранатовый! - Люба просто не может не возразить.

Я же, напротив, не смогу сказать "нет" - за меня же пьем.

Когда мы усаживаемся за стойку и звонко чокаемся стаканами с ярким разноцветным соком - я выбираю мандариновый, - Любка громко провозглашает:

- За твою свободу, дорогая!

- Спасибо, - улыбаюсь.

- Теперь ты снова возглавляешь списки самых завидных невест Москвы и матушки России. Охота на Каурову вновь объявляется открытой, - не унимается Панженская, и Олеська тычет ее в бок, чтобы заткнулась.

- Не, я же теперь разведенка, так что максимум попадаю в конец списка на аукционе невест, - возражаю, смеясь и сводя все в шутку. - На бэушный лот вряд ли кто позарится.

- Это точно, - вздыхает Мартынова. - Тем более, он уже занят.

- Кем это? - непонимающе хмурюсь я, но она мне не отвечает, переглянувшись с Любкой.

И я не спрашиваю больше - уверена, мне не понравится ответ.

Из фитнес-клуба я еду на новую квартиру - у меня встреча с риелтором. Я все же решила, что не хочу оставлять ее. Не хочу оставлять себе ничего, что связывало меня с Иваном. Квартиру родители дарили не мне, а нам - чтобы мы жили в ней вместе, и я не стану жить в ней одна.

Я была так счастлива, когда выбирала ее, представляя, как мы с Иваном будем наполнять каждый ее квадратный метр жизнью. А в итоге эта жизнь закончилась, так и не начавшись.

После самой первой ночи, проведенной в ней, я больше туда не возвращалась, и сегодня еду туда, надеюсь, в последний раз.

Таксист ведет очень резко, постоянно перестраиваясь из ряда в ряд, ныряя в каждую дырку в потоке, используя любую возможность, чтобы быстрее доставить меня в пункт назначения. Такой дерзкий стиль вождения напоминает мне стиль Германа - тот тоже не церемонится на дороге и не прощает другим водителям ни малейшей заминки.

Воспоминание о нем отзывается тоской в груди - Поланский пропал с тех пор, как отвез меня от квартиры Ивана к родителям. Больше не звонил, не писал и не приезжал. Вообще.

Неужели я так сильно разочаровала его тем своим решением?..

Наверное. Другого объяснения я просто не нахожу.

Разочаровала и отвернула от себя. Он не хочет меня больше знать. Хоть и не сдал меня папе, не рассказал о моей глупости. Я поблагодарила его за это в сообщении, но его ответ был таким коротким и сухим, что я чувствую его холод даже сейчас…

Но чего я, собственно, ждала? Все же логично!

Дело, ради которого мы объединялись, завершено, Безруков побежден и изгнан, Кауровых с Поланскими ничто больше не связывает. А нам с Германом уже не нужно встречаться и разыгрывать пару - не для кого. Но я почему-то не могу перестать думать о нем…

Я как будто скучаю по нему, хоть и не хочу это признавать и признаваться. Но обманывать себя смысла нет - я однозначно чувствую к Герману что-то большее, чем мне бы хотелось, что-то особенное. Что-то... робкое.

Неужели, играя с ним в любовь, я действительно в него влюбилась?..

Эта мысль причиняет боль и рождает сопротивление в душе - не хочу снова влюбляться.

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Не хочу, если это не взаимно…

Еще одно резкое торможение, и таксист тормозит у подъезда.

Риелтор уже ждёт меня. Поздоровавшись, мы идем внутрь. Лифт поднимает нас на этаж, и я почти не дышу, ощущая себя так, будто стены давят на меня. Дурацкое самовнушение…

Сразу отдаю ей ключи, и риелтор сама открывает дверь.

- Да она просто в идеальном состоянии, - восхищается с профессиональной интонацией, оглядев холодную, почти стерильную обстановку.

"В идеальном… Жаль только, что это про квартиру, а не про меня".

- В ней не жили, - коротко поясняю я.

- Вы уверены, что хотите её продавать? - спрашивает дежурно.

Но я тверда в своем решении:

- Абсолютно.

Мы обсуждаем все детали, и я покидаю квартиру, подъезд и дом, не оглядываясь. Я не буду жалеть - в ней у меня не было хороших воспоминаний. Только плохие…

Выйдя на проспект, останавливаюсь у края тротуара, выбирая: прогуляться или вызвать такси?

Домой ехать не хочется. Хочется чего-то... Но чего именно, додумать я себе не позволяю, боясь, что меня снова занесет не туда. Зачем зря себя накручивать?

Пытаясь переключиться, сразу думаю про Олеську - она всегда "за" любой кипиш, и у нее куча идей. Я открываю контакты, быстро пролистываю вниз, но палец вдруг застывает на имени Германа.

Дрогнув, я случайно нажимаю на него. Номер начинает набираться, и я судорожно жму на "отбой", молясь, чтобы вызов не прошел.

Злясь на себя, сую телефон в сумку и разворачиваюсь, чтобы уйти, но рядом останавливается машина. Поднимаю глаза - Герман…

Стекло опущено, и я сразу встречаюсь глазами с ним и его извечной ухмылкой.

- Кажется, ты звонила?

- Я… случайно, - бурчу, чувствуя, как лицо мгновенно заливает краска.

Его ухмылка становится шире, и я вижу, как глаза искрятся то ли радостью, то ли весельем.

- А ты опять следишь за мной? - нападаю, чтобы скрыть свое смущение.

Улыбается:

- Опять присматриваю, - выходит из машины и, обойдя капот, открывает передо мной дверь.

Я машинально отступаю на шаг назад.

- Зачем? Тебе больше не нужно разыгрывать, что мы пара, - бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Выражение его смеющихся глаз заявляет, что он видит меня насквозь.

- Я не разыгрываю. Я хочу, чтобы мы были парой, - уверенно и честно.

Меня будто обжигает его признание.

- А почему раньше не хотел? Даже не звонил, - вырывается у меня, хоть я, конечно, не собиралась ничего ему предъявлять.

Я ведь ему никто - не жена, не девушка, даже не партнер по афере, - Герман ничего мне не должен. И оправдываться - тоже.

Мои щеки горят от того, что не сдержалась, но я, закусив губу, молчу - забирать свои слова назад еще хуже.

И я хочу знать ответ.

Его лицо резко меняется. Улыбка с лица исчезает, а взгляд становится таким темным, таким глубоким, таким… пылающим, что буквально плавит меня.

- Всегда хотел, - говорит он, шагая ближе ко мне. - Но ждал, когда ты официально разведёшься. Я не встречаюсь с замужними.

Он протягивает мне руку. На этот раз без ухмылки. Просто смотрит на меня, выжидая.

А я… Я чувствую себя так, будто у меня день рождения и мне только что подарили самый желанный подарок. Просто взяли и вручили. Хотя я никогда никому не говорила, что хочу именно это. Никогда. И никому.

Но мое самое сокровенное желание взяло и исполнилось.

- И ждал, когда ты будешь готова. Ты готова?

Рука дрожит, но я все же вкладываю свою ладонь в его. Герман сжимает ее, и мое сердце бешено колотится, будто ему тесно во мне.

Будто оно готово снова рискнуть собой.

Сделать еще одну ставку. Ва-банк.

Я киваю:

- Да.