Предатель. Я тебе не жена

Глава 33. Мужские дела

Стою под дверью квартиры Ивана, и сердце стучит так громко, что кажется, будто его гул разносится по всему подъезду. Гораздо громче, чем мой робкий, нерешительный стук. И стучит оно не от страха, а от того, что я собираюсь сделать.

Не сказав никому. Наперекор.

Папа и Герман наверняка будут злы на меня - нет, они будут в бешенстве, - но я чувствую, что должна поступить именно так, и поэтому я здесь.

Глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться, но легче не становится. Заношу руку, чтобы постучать еще раз, как вдруг мой кулак кто-то ловит сзади. Обхватывает его твердой рукой и не дает пошевелить.

Резко поворачиваю голову вправо - Герман…

Ну конечно…

Так они и позволили мне сделать глупость. По их мнению.

Но как узнали?!

- Ты следил за мной? - шиплю негромко.

- Присматривал, - отвечает он, так же не повышая голоса, и утягивает меня к двери на лестницу, по которой он, видимо, и поднялся.

Восьмой этаж!

Он, что, бегом бежал? Или это я так долго мялась под дверью, не могла решиться постучать?..

- Вообще-то тут есть лифт, - иронично напоминаю.

Герман отвечает мне лишь взглядом с многозначительным выражением в глазах, и я затыкаюсь. Спустившись на один этаж, он берется за ручку двери, ведущей в коридор с квартирами и лифтовый холл.

- На лифте или пешком?

- Пешком, - выбираю с вздохом, понимая, что оказаться с ним один на один в тесной кабинке мне бы не хотелось.

Поланский кивает и снова идет вперед, так и не выпустив мою руку.

- Расскажешь, о чем собиралась говорить с Иваном? - спрашивает он еще на пару лестниц ниже.

Я, конечно, ждала этого вопроса, но ответ придумать не успела. Тот ответ, что ему бы понравился. Хотя, думаю, что никакой не пришелся бы ему по вкусу.

- Просто поговорить, - уклончиво бурчу я.

- Алина… - его голос становится ниже, настойчивее. Он останавливается, разворачивается ко мне, и я натыкаюсь на пронзительный взгляд.

Он больше ничего не говорит, но я резко передумываю ломаться и отнекиваться.

- Я хотела… договориться с ним сама, - честно признаюсь, поджав губы.

- Сама? - Герман смотрит на меня, как будто я заявила, что видела инопланетян, или - что хуже - он удивлен, что я вообще способна говорить.

- Да. Сама, - повторяю твёрже и пытаюсь освободить свою руку, но он не отпускает меня. - Мне показалось, что у меня лучше это получится. Чем у тебя или у папы.

Он вскидывает бровь, но молчит. Его лицо каменное, но в глазах мелькает что-то - недоверие, раздражение, а может, ещё что-то.

- Герман, я знаю все, что ты сейчас думаешь, - заявляю уверенно, хотя, конечно же, понятия не имею, что у него в голове.

Точнее, не уверена, что именно из нескольких вариантов - от того, что я безмозглая дура, до "как же ты меня достала".

- Но я… Я должна была попробовать, - тихо добавляю, чувствуя себя школьницей перед строгим учителем.

Он медленно выдыхает, качает головой и выпускает мою руку.

- На что ты рассчитывала, Алина? Что Иван поддастся своим чувствам к тебе, и отдаст тебе все материалы на твоего отца?

Его слова, а особенно сомнения в чувствах, которые Иван питал ко мне, отзываются болью во всем теле. Хотя, конечно, он прав. Но то, что это правда, не делает жестокие слова менее болезненными.

- Я собиралась не давить на его чувства, которых, скорее всего, и не было, - голос против воли срывается, но я, собравшись, продолжаю: - Я пришла делать то же, что и вы - обменять его компромат на видео с… того боя, - запинаюсь я, не сумев выговорить "с убийством".

- А откуда у тебя видео? - интересуется он без улыбки.

Я непонимающе хмурюсь:

- Ты сам мне его прислал…

- Это не оригинал, и Иван это сразу поймет. Он не станет обмениваться на копию, - в его взгляде едва ли не сочувствие к моей наивности.

Или глупости…

- У тебя тоже нет оригинала, - огрызаюсь я с внезапной даже для себя резкостью. - И даже если ты возьмешь его у Владлена - при условии, что у него он есть, - разве можешь ты быть уверен, что твой брат уничтожит все копии, которые у него есть, даже если он будет клясться, что сделал это?

Герман поднимает взгляд выше моей головы, но лишь на секунду, после которой он вновь смотрит мне в глаза. Уверенно и прямо.

- Не могу, - признает неохотно.

- Значит, и Иван в это не поверит. Он знает твоего брата не хуже тебя, - говорю со все возрастающей убежденностью. - Поэтому обменивать его компромат на "оригинал" нет никакого смысла. Мы можем поставить от себя лишь обещание, что никогда не пустим его в ход.

- Обещание - не вечная штука, - усмехается Герман.

Отвечаю ему такой же усмешкой:

- Но заявление, что вы уничтожили все имеющиеся копии - тоже ничто иное, как обещание. Всего лишь слово, которое легко дать, но так же легко можно и забрать.

- С этим не поспоришь, - после паузы соглашается он. - И хорошо, что ты это понимаешь, - он вновь берет мою руку.

- Это почему? - застываю я от столь неожиданного перехода.

- Раз на кону лишь слово, Ивану будет недостаточно твоего. При всей любви… - он резко поднимает на меня взгляд и снова быстро опускает на мою ладонь в его руке, продолжая, - твоего отца и моем к тебе уважении, Безруков не станет договариваться с тобой, Алина.

- Думаешь, он попытается меня обмануть, и я поведусь? - спрашиваю с вызовом.

- Нет, не попытается. Потому что ты не пойдешь, - категоричным тоном пресекает мои дальнейшие вопросы. - Подождешь меня в машине.

И он возобновляет движение.

- Ты сам пойдешь? - изумляюсь я, тормозя. - Ты же с ним даже не знаком!

- Вот и проверим, хорошая ли это идея. Доверься нам, Алина, - вновь проникновенно смотрит мне в глаза, создавая иллюзию, что я что-то решаю.

Мы выходим из подъезда, и он садит меня на пассажирское в своей машине.

- Сиди здесь и жди меня. И не смей вмешиваться, - его голос суров и мрачен. - Я серьезно. Дай мне самому с этим разобраться. Это мужские дела.