Предатель. Я тебе не жена

Глава 17. Представитель менвитов

- Я? - восклицаю удивленно на эту необычную просьбу.

- Ты, - спокойно повторяет Герман. - Если ты не торопишься.

- Вообще-то тороплюсь, - улыбнувшись, спешу я ухватиться за повод отказаться от просьбы. - Я как раз заказывала такси, собиралась ехать к отцу в офис. К тому же, подарки - это дело личное. Уверена, вы справитесь с задачей лучше меня. Я совсем не знаю вашу бабушку…

- Это нетрудно исправить, - возражает он с легкой усмешкой, а его взгляд - цепкий, цепляющий за живое - вызывает во мне какое-то странное чувство.

Поланский явно не привык к отказам, и я почти уверена, что он не примет его и от меня. Настраиваюсь стоять на своем, но, когда он, как-то по-особенному, проникновенно глядя мне в глаза, говорит мягко, но настойчиво:

- Это не займёт много времени. На самом деле я уже знаю, что хочу подарить, просто не могу определиться с рисунком. Нужен женский взгляд, - я чувствую, что не могу ему сопротивляться.

Я замираю, как кролик перед удавом, и… соглашаюсь.

- Только недолго, - добавляю, когда он отводит глаза и разрывает контакт.

Едва заметно кивнув, Поланский жестом указывает на магазин, откуда только что вышел. Я следую за ним, мысленно недоумевая, как я умудрилась ввязаться в игру, правила которой мне неизвестны. Но их, похоже, знает Герман.

Когда мы входим, к нам сразу устремляется консультант, буквально бежит, спотыкаясь на высоченных каблуках, но Поланский останавливает ее, заверив, что мы справимся, и ведет меня к витрине с кашемировыми пледами.

- Плед? - спрашиваю я.

- Да. Это вторая часть подарка - практичная. Бабушка у меня - огонь, - произносит с легко считываемой гордостью. - В свои восемьдесят пять каждый день наматывает по саду по семь километров.

- В восемьдесят пять? - поражаюсь я. - Семь километров?!

- Не меньше. Следит по фитнес-часам.

- Продвинутая старушка, - улыбаюсь я.

- Еще какая, - соглашается, зеркаля мою улыбку. - А когда не гуляет, то подолгу читает в беседке. Скоро осень, и я хочу, чтобы этот плед согревал ее прохладными вечерами.

- Отличный подарок, - говорю искренне - несмотря на его суровую внешность и репутацию плохиша, в этом жесте столько заботы о родном человеке, что это… подкупает.

- Какой из принтов лучше? - резко переходит он к делу.

- Я выбрала бы этот, - показываю на спокойный бархатно-серый с еле уловимыми цветочными узорами в пастельных тонах, но с яркой ниткой окантовки, и с наслаждением провожу ладонью по услужливо разложенному передо мной кашемиру, ощущая его приятную мягкость. - Сдержанный и элегантный. Классический, но с изюминкой. Как ваша бабушка, если я правильно ее себе представила.

Поланский не отвечает, лишь улыбается едва заметно как будто одобрительно и, не раздумывая, бросает консультанту:

- Этот.

Он не колеблется ни секунды! Не сомневается, не оспаривает, а просто… покупает. Как будто моё мнение было решающим… Мне даже становится не по себе из-за внезапного груза ответственности - выбор, по сути, сделала я. И, если подарок все же не понравится, это будет моя ошибка, не его, а отвечать перед бабушкой придется Герману. Но в общем-то он сам виноват. Я не напрашивалась в эксперты по пледам. И по подаркам.

Забрав пакет с покупкой, мы выходим из магазина. Я поворачиваюсь к нему и открываю рот, чтобы попрощаться, но Поланский перебивает меня:

- Алина, а как насчёт кофе? В качестве моей благодарности за удачный выбор.

- Его удачность определит только реакция вашей бабушки, - возражаю с улыбкой. - Благодарить меня рано.

- Тогда просто так, - ничуть не смущается он и снова смотрит этим своим лишающим воли взглядом.

Мне почему-то вспоминаются инопланетяне расы менвитов, описанные Волковым. Те тоже обладали свойством подчинять себе людей, только лишь глядя им в глаза.

Тоже?.. Я сказала "тоже"?!

Ну нет, этот фокус со мной не пройдет. Оглядываюсь на дверь торгового центра.

- Не могу, - отвечаю с притворным сожалением. - Я говорила, что тороплюсь. Мое время вышло.

- Ты, вроде, без машины?

- Да. Я вызову такси, - показываю телефон в руке.

- Не надо такси, - возражает резко. - Я подвезу.

- Не стоит беспокоиться, - начинаю я, делая шаг к выходу, но Поланский даже не слушает, а, коснувшись рукой моего локтя, просит тоном, не терпящим возражений:

- В паркинг - это в другую сторону, - кивает он на эскалаторы.

Его уверенность, что я непременно соглашусь, слегка действует на нервы, но я киваю. Заранее осознавая тщетность своего отказа - он все равно его не примет. Я совсем ничего не знаю о Поланском, но с этим его качеством уже познакомилась. К тому же мне самой выгодно продлить наше общение - это шанс для меня узнать, что он делал на свадьбе, когда так удачно для меня оказался "опоздавшим".

Пока мы едем в паркинг на лифте, Герман не спускает с меня глаз. Он очень близко, и его внимательный взгляд я ощущаю почти физически, он словно проникает внутрь меня и там копошится по-хозяйски… Короче, чувствую себя букашкой на столе энтомолога-живодера, и молюсь, чтобы мы поскорее приехали.

Выйдя из лифта, ищу глазами спортивную тачку, на который он был в прошлый раз, но Герман уверенно шагает к джипу, и я сбиваюсь с шага. Мне казалось, меня невозможно удивить шикарностью машины - я привыкла к лучшим из них, - и все же впечатлена.

Герман любезно открывает передо мной дверь и сам пристегивает, хотя с ремнем безопасности я справилась бы и сама. Садится рядом и уверенно выруливает по винтовому подъему наверх.

Яркий свет на секунду ослепляет, когда мы выныриваем из темноты подземки. Я на время зажмуриваюсь. А, когда открываю глаза, слышу невозмутимое:

- Как прошла свадьба?

Резко оборачиваюсь к нему - он, что, надо мной издевается?

Но в устремленных на меня глазах ни намека на издевку или иронию. Надо же, какая актерская игра…

Сдерживая недовольство, сухо отвечаю:

- Вы же наверняка читали про скандал на свадьбе в соцсетях и новостных лентах. Так зачем спрашивать?

Герман, чуть прищурившись, качает головой.

- Нет, не читал, - возражает спокойно. - Несмотря на то, что сенсационные заголовки, конечно, видел. Но я по ним не перехожу - содержание часто совершенно не соответствует заявленному в названии. Я предпочитаю полагаться на информацию из первых уст.

Его ответ меня смущает. Чувствую, как лицо начинает предательски гореть. Ну почему я не сдержалась и наехала на него? Что такого преступного он спросил?

- Простите, - говорю я, опуская взгляд. - Просто тема… неприятная. В этот раз заголовки не соврали.

- Давай, пожалуйста, на ты? - игнорируя мое извинение, просит он. - Не стоит подчеркивать нашу разницу в возрасте, хотя она, конечно, есть. Но не такая значительная.

Действительно, не значительная. Я знаю, сколько ему лет, из той статьи. Но тыкать ему будет непросто вовсе не из-за возраста. Он… пугает меня и подавляет. Я чувствую себя рядом с ним не в своей тарелке.

Когда он вез меня домой, я этого не заметила, просто потому что мне было паршиво по другому поводу, и ничто иное меня не волновало. Сейчас же я ощущаю это очень остро.

Хоть он смотрит не на меня, а на дорогу, все равно ждет ответа, и я нерешительно киваю.

На это он как-то очень по-мальчишечьи улыбается, широко и искренне, и это неожиданно обезоруживает, а смятение в груди лишь нарастает.

- Так ты расскажешь, что произошло? Или тема все еще неприятная?

Я нервно облизываю губы. Рассказывать унизительно, но если все всё уже знают, то и скрывать нет смысла. Лучше пусть узнает от меня, чем из скандальных пабликов. Почему-то это вдруг кажется важным…

- На свадьбу пришла бывшая девушка жениха, беременная его ребенком. Обвиняла его, он все отрицал. И, пока они там разбирались, я сбежала. Дальше вы… - споткнувшись на местоимении, я быстро исправляюсь: - Ты знаешь.

- Сочувствую, - взгляд его темных глаз серьезен. - И прошу прощения, что спросил. Такое вряд ли когда-то перестанет быть болезненным.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка не получается. И, разозлившись на себя за это, я перехожу в наступление:

- А вы… Ты что там делал в то время? На моей свадьбе.