Предатель. Я тебе не жена

Глава 21. Заклятый союзник

Пару дней я ничего не слышу ни от папы - мама сообщает, что он закрылся в домашнем кабинете и почти никуда не выходит, - ни от Безрукова, ни от кого.

Бездействие меня убивает, и добровольное затворничество папы тоже очень беспокоит, поэтому на третий день я еду к нему.

Пообещав маме потом с ней поговорить, сразу иду к двери в кабинет. Постучав, ответа не жду, а сразу вхожу и вижу отца за большим столом красного дерева. Он говорит с кем-то по телефону, но, подняв глаза на меня, сразу заканчивает разговор и резво поднимается мне навстречу.

Улыбается, не широко и радостно, как обычно, но и не подавленно - скорее, он выглядит загруженным.

- Привет, дочь. Прости, что пропал, было много дел. Сама понимаешь… - он касается теплыми губами моей щеки.

- Понимаю… - тяну я рассеянно.

Я ожидала увидеть его таким же убитым, как тогда в офисе, сгорбленным и потерянным, с потухшим взглядом, но нет. Папа бодр и энергичен, как всегда. Но не безмятежен.

- Как ты? - в его голосе забота.

- Нормально, - я сама собиралась спросить, как он, но пропускаю эту часть - и так понятно. - Вижу, ты занят… Поговоришь со мной?

- Конечно, Алин. Всегда. Проходи. Садись.

- Пап, - начинаю сразу, усаживаясь, - я хочу знать подробности. Чем конкретно Иван шантажирует тебя? Что за документы у него?

- Зачем тебе это? - качает головой недовольно. - Не хочу, чтобы ты вмешивалась. Поверь, у меня все под контролем.

- Я буду вмешиваться, - возражаю твердо. - В том, что случилось, виновата я и…

- Конечно, ты тут ни при чем! - восклицает он и вскакивает, раздраженный моим заявлением. - Виноват только я. Я один, запомни это, дочь!

- Но ведь это я привела его к тебе, я сказала, что он…

- Неважно что ты сказала. Решение брать его в компанию или нет, принимал я. Я мог прислушиваться к тебе или нет. Ты, разумеется, моя дочь, я люблю тебя и ни в чем тебе не отказываю. Но это не касается бизнеса. Так было всегда и ты это знала. Скажи мне, когда ты пришла ко мне с Иваном, ты была уверена, что я возьму его к себе?

Опускаю голову.

- Нет, не была…

- Брал ли я кого-то еще, основываясь лишь на твоих рекомендациях? - продолжает он наседать.

- Нет, никогда.

Иван был не первый, кого я пыталась пристроить в нашу фирму. То подружку секретаршей, то сокурсника по универу в маркетинговый отдел, то своего психиатра сватала папе штатным психологом… И всем он отказал. Кому-то сразу, кому-то после ряда собеседований, но работу не получил никто. Только Безруков.

И он тоже прошел полный цикл трудоустройства, включая службу безопасности. Поблажек ему отец не делал. Так что моя протекция - не самый надежный способ бустануть карьеру.

- Поэтому твоей вины в том, что я допустил к себе ненадежного человека не больше, чем вины… уборщицы Галины Павловны. Так что перестань посыпать голову пеплом и иди ко мне, - он распахивает мне свои объятия.

Я с удовольствием обнимаю его и прячу голову на широкой груди. Но стою так недолго - мне не терпится узнать, что он успел предпринять против Ивана.

- Но что мы будем делать? Ты же не позволишь ему забрать… все?

Папа садит меня на стул, а сам присаживается на край стола рядом.

- Я сделаю все, чтобы не допустить этого, но пока даже не нашел оптимального решения.

Хотя бы ради этого стоило приехать - теперь я знаю, что папа не впал в кризисную спячку, а занимался спасением нашей фирмы.

- А юристы твои что говорят?

- Юристы… В этой ситуации мало что можно сделать по закону, дочь.

- Как?..

- Я могу наплевать на его угрозы, выгнать - и, поверь, мне очень этого хочется, - и пусть он исполняет свои угрозы. Пусть идет в прокуратуру, в ОБЭП, да хоть в Интерпол - я лучше сяду, чем уступлю ему.

- Папа, нет! - вскакиваю теперь я, но он решительно усаживает меня обратно.

- Поэтому я и сижу тут. Ищу другие варианты. Хотя иногда я всерьез склоняюсь к тому, чтобы пойти этим путем. Не хочу прогибаться под Безрукова, не хочу давать ему всласть над собой.

- Папа, обещай мне, что как бы тебе ни хотелось, ты этого не сделаешь! Обещай, папа! Ради меня и мамы.

- Я обещаю, Алинёнок. Конечно, обещаю, - успокаивает он меня, но я теперь не успокоюсь.

- Ты ведь понимаешь, что твой арест его не остановит, да? Он все равно будет пытаться получить если не все, то хотя бы ту часть, которая его по разделу имущества после развода. И без тебя он, скорее всего, добьется своего, а, значит, ты зря пожертвуешь собой. И не добьешься своего, и нас с мамой оставишь ему на растерзание. Дай мне слово, папа!

- Я же пообещал уже.

- Дай слово! - настаиваю я.

- Я даю вам мое слово, Алина Маратовна. Слово папы, что не буду действовать во вред себе. Довольна?

- Да. Тебе удалось что-то придумать?

- Ничего стопроцентного. Все варианты без гарантий, то есть с риском оказаться на нарах.

- Не говори этого, пожалуйста! - пугаюсь я. - Нам просто нужно подумать, как это исправить. Мы не можем позволить ему разрушить то, что ты строил всю свою жизнь.

Папа вновь невесело усмехается, отведя взгляд.

- Так что за документы у него, пап? - снова закидываю я свою удочку, хоть он и просил меня не лезть.

Но как можно оставить его одного? Две головы же всегда лучше. Надо бы и маму подключить. Она тоже у нас со светлой головой, причем, в отличие от нас с папой, буквально.

- Реальные финансовые отчёты. И те, что мы сдали в налоговую. Они… разные. Существенно. И тянут сразу на несколько статей. Полный фарш, - ухмыляется. - Вот почему я сказал, что по закону мало что можно сделать.

- А твой второй юрист - Дворецкий, - он, кажется, не особо следует букве закона. У него есть предложения?

- Есть, - фыркает отец.

- Какие? - загораюсь я.

- Он предлагает разговаривать с индивидуумом на его же языке, в смысле - сражаться его же оружием.

- Кто к нам с мечом придет, тот от ствола и скопытится? - цитирую я персонажа из любимого папиного сериала.

Маленькой я часто смотрела "Бригаду" вместе с ним и была, конечно же, влюблена в Космоса, поэтому и фразы его крылатые помню до сих пор.

Вместо ответа папа улыбается.

- И что за оружие - встречный шантаж? Или угрозы физической расправой?.. - последнее предположение выговариваю с трудом - даже просто произнести это трудно, а уж участвовать в подобном - не дай Бог!

- Он предлагает обратиться за помощью к тому, кто сам не чужд таким методам. У него есть нужный опыт и связи, и ресурсы.

Меня пронзает внезапная догадка.

- Ты… имеешь в виду Поланского? - спрашиваю я и сама слышу напряжённость в моем голосе.

Я ведь так и не рассказала папе, что виделась с ним. Не до того было… А теперь вдруг он сам всплывает в разговоре. Это какой-то знак?..

Да, знак, дурыся, знак - что от отца ничего нельзя скрывать!

- Да, его. Только не я. Имею в виду, - поясняет он, видя вопрос в моих глазах.

Я вздыхаю.

- И ты готов связаться с ним? Тебе не кажется, что это… ну, шило на мыло? Ты же говорил, что он жесткий и беспринципный, что ничем не гнушается, и что ему ни в чем нельзя доверять. У него свои интересы и…

- Я помню все, что говорил, Алина. Поэтому и не дал пока ответа адвокатам. Но все идет к тому, что мне придется сотрудничать с заклятым врагом против еще более неприятного врага. Глупо отрицать, что у него есть плюсы и козыри. Раз у нас самих не хватает карт в колоде, нужно объединиться с тем, у кого они есть.

- Но захочет ли он объединяться? - сомневаюсь я.

Папа долго смотрит на меня, но мимо меня, будто взвешивает мои слова, потом слегка наклоняется вперёд, и в его взгляде горит появляется решимость, знакомая мне с детства.

- Скорее всего, не захочет. Но у нас есть, что ему предложить в обмен на сотрудничество. Уверен, что смогу его убедить.

- Не долю в фирме, надеюсь?

- Нет, - криво улыбается. - Это даже не обсуждается. Я не торгую Родиной, семьей и компанией.

- Если ты решил… - начинаю я, вздохнув.

- Решил, да, - перебивает папа твердо.

Я выдыхаю:

- Тогда я должна тебе кое-что рассказать. Про Поланского.