Предлагаю ничью (СИ)

Не верю…

И все-таки, да, я поехал в клуб вместе с братом. Наверное, мне самому не хотелось проводить эту ночь в тишине. Иначе, в чем смысл уезжать из своей квартиры? Только ли ради того, чтобы сменить ее на такую же пустую, но в соседнем районе?

Лешка был прав, мне надо развлечься. И пусть я не рассказал ему всех деталей, лишь в общих чертах сообщив о ссоре с Аней, Малой понимающе кивнул и, вцепившись, как клещ, потащил за собой на танцпол.

— Повеселись, как следует. Тебе сейчас это нужно! — посоветовал на прощание и, бросив меня одного, умчался ко входу в vip-зал. Он предлагает найти себе развлечение на вечер?

Следуя невысказанному совету брата, несколько минут я потратил на то, чтобы оглядеться по сторонам. Танцующие парочки, толпа одиноких девчонок у бара — мало что изменилось за эти три года. Кажется, именно тогда я в последний раз был здесь один. Блондинка в коротком топе и с замысловатой тату на животе поприветствовала меня поднятым в воздух бокалом, медленно облизала пухлые губы и улыбнулась. Мне. «Иди сюда», — призывно кричал ее взгляд.

Верх примитива! И после этого я должен кинуться к ней через весь зал?

В этом мире, похоже, ничего не изменилось. А ведь пару лет назад подобное приглашение здорово бы мне польстило. Внимание было приятно и до сих пор, но… Часа два назад я еще был в своем доме, думал о сексе с Аней и точно не планировал искать ей замену на эту ночь. Если всякий раз бежать от проблем в чужие объятия, к чему натягивать маску и пытаться строить семью?

Вопрос только в том, чего я хочу от жизни.

Задумавшись вновь о скандале с Аней, я окончательно потерял настрой. Веселиться?! Блондинка? Брюнетка? Какая разница?! Что это изменит, если завтра с утра все те же проблемы останутся вместе со мной? Ничего…

А если напиться? До беспамятства? До дури? До состояния зеленых чертей в голове? Напиться так, чтобы воспаленный мозг перестал задавать мне вопросы, ответов на которые у меня по-прежнему нет?

Опрокидывать в себя стакан за стаканом, пихать купюры девкам на сцене, хамить бармену, драться с охранником и в итоге подобрать свой пиджак на выходе из царства 'зеленого змия'… Да. Я хочу коньяка, а дальше — пусть будет, что будет. Мне надоело загонять себя в рамки, решая проблемы, которые нельзя решить.

Не обращая внимания на подмигивающих мне девчонок, я покинул танцпол и спустя пять минут нашел своего непутевого брата. Первая же открытая мною дверь вела в нужный зал. Друзья Михайлова, устроившись в креслах, курили кальян, а Лешка, цедящий коктейль, скромно пристроился на краю дивана. С какой это стати Мелкий ведет себя будто побитый щенок? Он, что…?

В этот момент я увидел ее. Ветрова, бл***.

Ве-тро-ва! Ветрова? Какого***? Она тоже была в этом клубе.

Черт, а ведь две недели назад я думал, что мы все решили.

Мне вспомнилось вдруг, как на Лешкиной вечеринке после того, как гости уже разошлись, а Мелкий смыл с лица кровь, в комнате Лехи появилась удивленная Аня. В тот момент я озвучивал список своих претензий придурку, и потому присутствие девушки за спиной заметил лишь через пару минут.

Сколько она стояла в дверях, слушая наши крики?

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Тебя в Лондоне не научили держать язык за зубами? — я отчитывал младшего, не понимая, что на него нашло. С какой стати он докопался до Ветровой и ее отношений с парнями? К чему упрекать ее в том, чью она греет постель? Пусть спит с кем угодно, верно?

— А что ты так бесишься? — Лешка уставился на меня с подозрением, выискивая второе дно там, где его не могло быть. В этом с Ветровой они были похожи. — Все, что я сказал, сущая правда!

— Тебя не касается чужая личная жизнь, — повторил жестче.

Может быть, до Лешки не сразу доходит?

— А почему нет, если я хочу с ней встречаться? — брат передернул плечами.

Действительно, почему?

Это же Ветрова! Он этого не понимает?

— С кем? С ней? — я усмехнулся.

Да, у Лешки никогда не было шансов!

— Конечно, — Мелкий потер задумчиво подбородок, ничуть не смутившись сарказма в моих словах. — В конце концов, у нее пять лет назад сносило от тебя крышу. Мне кажется, я на тебя сейчас очень сильно похож.

Если бы не постель, на которой развалился с комфортом брат, я бы вновь треснул его по голове.

— Что за бред ты…

— О чем это вы говорите? — Аня выбрала отличный момент, чтобы заявить о своем присутствии в спальне. Я чуть заметно вздрогнул, а Лешка остался по-прежнему невозмутим. Значит, Аню он уже давно увидел. — Тим, что на тебя нашло? — укоризненно переспросила Анюта. — Из-за чего ты ударил Лешку?

Я метнул в брата предупреждающий взгляд, но Мелкий, состроившему невинную рожу, на меня было пох***. Если я не попробую его остановить, он точно подложит нам всем свинью. Ну, или мне. И я по его милости окажусь крайним.

— Ань, это наши дела. Не лезь, пожалуйста, в это, — постарался ответить спокойно и предложил, все еще надеясь, что брату хватит мозгов замолчать. Вряд ли, Аня обрадуется, если узнает о Ксюше. — Давай поговорим позже?

Обломись.

— Тимур против, чтобы я встречался с его бывшей! — гаденьким голосом сообщил Лешка, в этот момент выглядящий так, будто выиграл миллион.

Аня вздрогнула.

— С бывшей? Но…

Заткнись, только заткнись…

— Да, я же рассказывал тебе о Ксенье, — потоки информации лились из Лешки, как из засорившегося унитаза. Это дерьмо теперь точно не остановить. Если вмешаюсь, выйдет значительно хуже. — Та блондинка, с которой ты болтала на кухне. Помнишь?

Аня услышала все, что ей было нужно. Закономерный вывод напрашивался сам собой. Бышая. Ветрова и 'шикарна' в исполнении Лешки. Контрольный выстрел в висок, мой дорогой брат.

— Так вы встречались? — Аня уставилась на меня с таким видом, будто я скрыл от нее, как минимум, сына.

Но это же Ветрова. Черт, Ань, я с ней даже не спал!

— Ничего такого, о чем стоило бы переживать, — ответил уверенно, уже зная, что Аня все равно не услышит. В присутствии брата — да, никогда…

— Вот и я говорю, что фигня! — Лешка вдруг обрадовался моему ответу. — Чего ты заводишься, Тим? Ну, месяц вы вместе пожили, так это же было до Яны.

Упоминание Лили все-таки сорвало меня с тормозов. Он псих?

— Тебе было мало? — поинтересовался прохладно. — Или, может быть, врезать снова?

— А за что ты хочешь его избить? — Аня напряглась и встала в позу.

— За то, что он лезет все время в чужие дела!

— Я собираюсь с нею встречаться! Так что это дело очень даже мое. А ты тихо будь. Или, в крайнем случае, сразу признайся. Скажи прямым текстом: 'Леш, не приближайся к ней'.

— Я? Да мне наср**ть! Приближайся, встречайся. Делай, что хочешь! — я сжимал кулаки и понимал, что моей трепки Лешке не избежать. Если из-за этого разговора Аня устроит мне вынос мозга, мой брат будет трупом, Ipromiseyou!

— И сделаю, конечно! — с вызовом заявил Младший Какого черта? Быть может, характер Лехи и изменился после отъезда в Лондон, но никогда раньше он не вел себя, как дерьмо.

— Я вообще не понимаю, что ты в ней нашел, — Аня обиженно вставила свои пять копеек, и мой брат моментально расплылся в белозубой улыбке. — Она для тебя не стара?

— Кси-и? — Лешка будто невзначай спустил руку с кровати и подхватил один из снимков, рассыпанных на полу. Даже после ухода гостей он не подумал их спрятать. — Мне и такая сойдет.

Ч-черт…

А-то надеялся, что Аня ничего не заметит. Теперь после жеста брата Аня не поленилась присесть, чтобы взять в руки фото.

К чертям женское любопытство! Вечером мне снова поимеют мозги.

— Это Ксения?

Удивление, ревность…

Бла, бла, бла…

Да, это Ветрова. Ты довольна?

— Клево, правда? — Лешка по-прежнему улыбался, как обожравшийся сливок кот. Ну, брат, держись. Мы еще с тобой… 'поболтаем'.

Ради интереса я краем глаза тоже взглянул на фотографию Кси. Под струями душа, с потеками мыльной пены на обнаженном теле, закрыв глаза и прикусив опухшие от поцелуев губы, Ветрова ласкала свои соски. Камеры она, ясное дело, не замечала. И потому…

Воб, бл***

Я не видел Ветрову слишком давно, для того чтобы не заметить, насколько она изменилась. Стала стройнее? Раскованнее? Или, может быть, загорела? Пять лет назад, черт… Бл***!

Какого черта мой брат хранит у себя эти фото?!

— Мерзость, — Анюта откинула фотки прочь и поднялась с колен. Куда делась вся ее прежняя злость? — Тим, давай уедем отсюда.

Хм… шах и мат. Я в тупике.

Постоял, молча разглядывая Аню и гадая, что у нее сейчас на уме. Но девушка вела себя, как обычно. Спокойно и равнодушно смотрела мне прямо в глаза. Что же с нею не так?

— Да, давай, я уже собираюсь.

Лешка хмыкнул мне в спину.

Это было почти две недели назад. Чертовы 14 дней… А ведь позже мой брат к Ветровой обещал не приближаться. Но… Вот она здесь, замерла на диване. И вместо того, чтобы войти, я остановился в дверях.

Сколько раз за свою жизнь Ветрова портила мне вечеринки, сколько раз со своими претензиями лезла в неподходящий момент?! Всегда оказывалась там, где я ее меньше всего хотел видеть. Всегда находила слова, чтобы меня уязвить. Нет, она не требовала от меня измениться и стать неожиданно лучше, не упрекала в том, что последние годы я вел себя с ней, как свинья.

И жизнь со мной… хм… Ветрова ни за что не назвала бы скучным болотом. Из всех моих 'бывших' она одна ничего от меня не ждала. Быть может, я просто не соответствовал ее идеалам?

В моей памяти вдруг всплыли воспоминания о школе, о тех дебильных ссорах и спорах, что мы постоянно вели. А ведь Ксения смотрела сейчас на меня со знакомой мне смесью удивления и страха. Я почти ждал, что она откроет свой рот и скажет мне «отвали!» Я, правда, хотел, чтобы она сделала это. Опять попыталась бы меня упрекнуть или хоть чем-то задеть. Это стало бы поводом, тем самым взрывом… Предохранитель в моей голове был бы сорван к чертям, и, как в школьные времена, я назвал бы Ветрову идиоткой.

Но Кси упрямо молчала, и этим молчанием выводила меня из себя. Я не понимал, что со мной происходит, и почему я так остро реагирую на нее. В тот момент, когда я увидел Ксению в зале… Нет. Я не знаю, чего на самом деле от нее захотел. Удивление мешалось со злостью. Радость от встречи — с ожиданием ссоры. В моей голове царил первозданный хаос. Я мог только молча смотреть на нее.

И ждать.

А она… делала вид, что меня не видит. Пустое «привет» сложно принять за нормальное обращение. Мы будто вернулись к тому, с чего все началось. Ветрова, как и раньше, злилась и меня презирала. В темных глазах я без труда читал: «не подходи!» Остановленный этой выразительной просьбой, я не двинулся с места.

Это было странно… просто за ней наблюдать. Не говорить, не спорить, не пытаться унизить. С любопытством следить за тем, как дрожат ее пальцы, как полупустой бокал снова оказывается на столе. Клубничный мохито? Невероятно… Это было похоже на сюжет дурацкого сна. Кси никогда в жизни не переносила мяту. Она морщила нос всякий раз, когда я предлагал ей свой любимый коктейль. Но теперь… Ее вкусы изменились настолько сильно?

Я еще раз внимательней окинул Ветрову взглядом, словно пытаясь отыскать то, что разглядеть не успел. Вырез белого платья подчеркивал нужные «формы». Короткая юбка вызывающе задралась. Ксения, как всегда, выглядела, как…

— Ты ей уже позвонил?

Я… Что?..

Усилием воли я заставил себя отвернуться от Ксюши. Лешка улыбался мне так, будто хотел добить. И упоминание Ани… Зачем он делает это? Какое ему дело до Аньки и моих ей звонков?

Пусть Аня катится к черту. И с этой свадьбой, и со своей мамой, и со своими требованиями обеспечить ей красивую жизнь. Я сыт по горло. И это чувство… чувство усталости становится с каждым часом сильней.

Как вы меня все достали…

Словно в ответ на мои мысли Ксения вдруг потянулась к ремешкам своих босоножек, поправила пряжки и, ни слова не произнося, отправилась прямиком к двери.

Что за…?

— Уходишь?! — это Мелкий вдруг подал голос.

Мне стало тошно. Ветрова не собиралась со мной говорить. И оставаться в одном зале со мной — тоже. 'Больше не попадайся на моем пути'… Кажется, так ты сказала во время последней встречи?!

Отлично. Давай. Топай отсюда. А я найду, чем заняться, и без тебя.

Мне все это до чертиков надоело.

— Черт, ну и, за каким хреном, ты меня притащил? — устало поинтересовался у брата, потер лицо ладонями и вдруг пожалел, что до сих пор не заказал себе коньяка.

Чертовы бабы!

Лешка вздрогнул, а Ветрова… хм. Ее гневный взгляд почти пригвоздил меня к полу.

— Мне тоже интересно, зачем вы сюда явились, — выдала желчно.

— Надеялись, кто-нибудь нас развлечет! — Мелкий справился с удивлением и тут же нагло заявил о своих планах. Я улыбнулся, глядя на раздраженную Кси.

— Тогда я вас поздравляю, — как в старые времена, в голосе Ксении вновь зазвенели знакомые нотки. Сарказм и издевка. — Бар и танцпол — на первом. Девушки там же. Отлично повеселиться!

Повеселиться?

Я усмехнулся, вдруг вспомнив, как пять лет назад Ксения извивалась в объятиях Ника.

Флейм, Калугин, Михайлов.

Повеселиться так же, как это делаешь ты?

— Леш, погуляй!

Ветрова вздрогнула, удивленно уставившись на меня. А Мелкий неуверенно переспросил:

— Ты уверен?

Я вдруг почувствовал себя, стоящим на краю небоскреба. Если мой брат не заткнется, если сейчас влезет в это дерьмо, так же как влез в мой разговор с Аней…

— Свали, наконец!

Через пару секунд одной головной болью у меня стало меньше. Лешка покорно слился из зала, оставив нас с Ветровой наедине. Ну, почти… Слава и Ден играли роли безмолвных статистов.

— Ты, правда, уходишь? — спросил, стараясь не выдать своего интереса. И улыбнулся про себя, заметив, как напряглась Кси.

Мне все же не верилось в то, что Ветрова хочет сбежать отсюда.

— Ну, да, — Ксения откликнулась тихо и снова потянулась к двери. — Я устала.

Бл*** Устала?

А я? Ты видишь, вообще, что со мной происходит?

— Может, задержишься еще ненадолго? — попробовал зайти с другой стороны, наблюдая за тем, как Ксения замирает на месте.

Ч-черт…

Вот только не этот взгляд!

— Разве мы еще не все обсудили? — Ветрова удивленно вскинула брови и попробовала осторожно меня обойти.

— Почему ты такая… злая? — поинтересовался с усмешкой, замечая, что Кси молча бесится и готова вот-вот на меня закричать.

— А ты, что, такой любопытный?! — Ксения огрызнулась и полыхнула глазами так, будто собиралась меня испепилить.

Меня вдруг накрыло.

Эта разница между Аней и Кси стала мне вдруг очевидна. Анютка, как бутерброд с сыром и ветчиной, была каждый день моим обязательным блюдом. А Ветрова… я смотрел на нее так, будто в тарелке передо мной оказался бурито с огненным чили.

— Может быть, потанцуем? — предложил наудачу, даже не думая о том, что Ксения попробует отказаться.

— Ты с-спятил?!

— Это же клуб. Или ты не танцуешь?

Ветрова замерла. Это ее чертово умение зависать в самый неподходящий момент. Бли-ин, соображай быстрее!

Не дождавшись ответа, я схватил Ветрову за запястье и подтоклнул к двери. Первое время она даже не сопротивлялась, покорно цокола каблуками и шла следом за мной к лестнице на первый этаж. Я вздохнул почти облегченно.

Попалась!

Мысли путались, ладонь горела от соприкосновения с ее кожей. Я чувствовал себя так же, как пять лет назад. Дебильное чувство. Снова, как в детстве, в моих руках оказалась заветная игрушка.

Ветрова вдруг споткнулась, остановилась, а еще через мгновение ловко вытащила запястье из моих пальцев.

— Я… Я н-не могу, Тим… н-нет…

Что-о?!

Это ее «не могу» стало для меня последней каплей. О планах на эту ночь можно было смело забыть.

C-c***а! За кого она меня принимает?!

— Извини. Не могу танцевать. Голова разболелась и…

Ветрова бормотала под нос оправдания, хлопала ресницами и пятилась от меня.

Я тебе, кто, мальчишка, чтобы просить остаться? Да, катись уже к черту! Проваливай! Беги, к кому ты там собралась! И не хрена смотреть на меня так, словно я тебе что-то должен!

Ты…

Я бы зол настолько, что, казалось, вот-вот пошлю Ветрову на х***, скажу, чтобы не строила 'целку' и не парила мне мозги. Потанцевать, идиотка, это значит, просто по-тан-цев-ать!

Но делать ничего не пришлось.

У Ветровой из-за спины неожиданно показался Михайлов, невозмутимо поинтересовался, что между нами стряслось. И как только Ксения, испуганно ставя глаза, заявила, что хочет на house, этот ган*** попытался ее остановить.

Голова у тебя болит, да? Да у тебя с мозгами проблема!

Дура!

— Ты не оставишь здесь меня одного! Мы хотели развлечься, Кси, оставайся! — Михайлов, как кот, кругами ходил вокруг Ветровой, просительно заглядывал ей в глаза и уговаривал не торопиться.

Урод.

Да, ей на тебя насрать! Сейчас возьмет свою тачку и без зазрения совести свалит. Хватит уже унижаться! Она тебя…

Бл** В тот момент мне одинаково сильно хотелось убить их обоих. За пять прошедших лет отношения между ними стали еще теплей. У меня опять возникло ощущение дежавю, то же, что на и вечеринке у Лехи.

Ветрова… и Михайлов…

Они смотрелись, как сладкая пара из дешевого фильма. Михайлов хватал Ветрову за ладони, она наигранно ему улыбалась и ломалась… Опять ломалась так же, как и со мной.

Что, его предложения тоже тебе не катят?

— Может, тебя проводить? — поинтересовался, вдоволь налюбовавшись спектаклем.

Если так не хочется здесь оставаться, и даже твой типа-друг не может тебя удержать. А-атлично. Давай уедем из клуба вместе! Ну же?

Ветрова вздрогнула, уставилась на меня удивленно, и на мгновение я представил, как крутятся в ее голове шестеренки.

Она обязана была согласиться. Она должна!

Но чем дольше тянулось молчание, чем чаще она кусала губы и отводила взгляд, тем сильнее я злился.

Ты, идиотка, может, включишь на время мозги? Я не собираюсь тебя уговаривать, как Михайлов. Ты…

Но уже через секунду Ветрова от меня отвернулась, и ее короткое, но емкое 'Нет' прозвучало, как 'иди на***'.

Нажраться в хлам и чтобы не одной бабы не было рядом?!

Отличный план, и мне повезло, что по одному только взгляду Мелкий сразу понял направление моих мыслей.

Бухаем! Всех на хрен!

Кто не доволен, может идти к черту! Сегодня ночью будет коньяк и первоклассный вискарь. Сегодня алкоголь будет обжигать мое горло. Сегодня больше никто не заставит меня замолчать.

А ты, Ветрова, ты еще пожалеешь…

— Я притащил Рэми, мы пьем? — Леха, успевший за какие-то пятнадцать минут организовать 'поляну', вытащил из-под стола и всем показал бутылку Remi Landier. Михайлов присвистнул. После того, как Ветрова гордо смылась из клуба, этот придурок примкнул к нашей 'стае' и, так же, как мы, собрался ни-падецки поддать.

— Пацан, да ты сила!

— Где раздобыл 'валюту' (алкоголь — жидкая валюта, прим. автора)?

— Одной будет мало. Что не взял сразу две?

— Да, не с***! Я снова достану.

Фальшивой нотой в хор одобрительных голосов вдруг вклинился Ден.

— Вы охренели?! Нас торкнут из клуба, если найдут коньяк. Тут штрафы за это, бл*..

— Заткнись!

— Сс***л, так никто не держит!

На Дена шикнули, отодвинули от стола. Я, проигнорировав его недовольный взгляд, первым протянул бокал Лешке.

— Полный. Налей, — попросил брата, и уже через мгновение янтарная жидкость плеснулась на дно.

— Ч-черт. Хор-рошо…

В какой момент разговоры за 'жизнь' скатились на 'вечную' — женскую тему (все бабы дуры!)? Сколько мы выпили коньяка, и кто оплатил банкет?

Я помню только отрывки нашего полуночного трепа. Вроде, минуту назад речь шла о бабле. Ден трепался о проблемах в своей конторе, а сейчас уже Мелкий с придурошной улыбкой на роже рассказывает всем, как Ветрова хороша. И какой же я лох, что просрал свое счастье.

Последнее заявление брата встряхнуло меня разрядом тока в четыре тысячи вольт.

— Какое-такое счастье? — переспросил хрипло и с удивлением обнаружил, что язык заплетается, а в голове, как и в мыслях, царит жесточайший туман.

— Ты с ней жил целый месяц, — таким же пьяным голосом, как и мой, заявил вдруг наш друг Михайлов.

Пи***, он, что, свечку, что ли, держал?!

— Почти два! — рявкнул и попытался дотянуться до придурка, чтобы отбить у него всю охоту лезть в мою жизнь с Кси.

— Сядь на место. Ты че завелся? — кто-то дернул меня со спины, и я, не устояв на ногах, свалился обратно в кресло. Полупустая бутылка из-под коньяка, которую я неосторожно задел, рухнула со стола, но, вместо того, чтобы разбиться, гулко покатилась по полу.

Несколько секунд я следил за ней взглядом. На жидкость, щедро заливающую бетонные плиты, никто, кроме меня, внимания не обратил. — … и фото пи***. Она там себя*** — Какого хрена?!

— Кто это тут проснулся?! Спи, давай, дальше, — Лешка залился дебильным смехом. Михайлов же, перехватив мой взгляд, пихнул Мелкого локтем.

— Цыц… Леш, не видишь же, что человеку плохо.

— Мне зае***, — откликнулся мрачно. — Че вы вообще к Ветровой прицепились? У нас других баб больше нет?

— Ну, давай о твоей… — Леха открыл рот, собираясь закончить 'Аней'. Я слышал, как по слогам он почти произнес ее имя. Но сидящий по правую руку от меня имбецил вовремя вклинился в нашу беседу.

— А че это мы не будем о Кси говорить? — Михайлов даже приподнялся в кресле. — Ты с ней развлекся, так дай другим… помечтать!

— Развлечешься с ней… как же, — пробормотал сквозь зубы и сделал еще один глоток коньяка.

— Че, и тебе не дала?!

— Вы же с ней жили?!

Голоса Михайлова и Лешки слились в один. Я потряс головой, чтобы гул, стоящий в ушах последние десять минут, стал, наконец, тише.

— Ей было нельзя! — сказал, как отрезал, и зачем-то показал кулак брату. Еще хоть одно слово об этой… Кси!

— О-о, тогда тебе в очередь, Тимыч, — Михайлов вздохнул и, оперевшись на ладони, сложенные под подбородком, с жалостью на меня посмотрел.

— Что? — я вдруг потерял нить нашего разговора. Почему мы заговорили о магазинах?

— Лучше выпей, — предложил вдруг мой брат, и в моей ладони уже через секунду оказался полный почти до краев стакан.

Я без раздумий выпил. От разговоров о Ветровой меня вновь ощутимо 'штормило'. А что, ведь я бы сейчас ее тр***, если бы так не тупил. И она не бегала бы от меня…

— Да-а… Зря ты слился. Еще бы нажал, и она бы была твоя, — Михайлов неожиданно согласился с моей последней мыслью. И я ошашлело уставился на него, силясь понять, говорил ли о Ветровой вслух или нет.

— Да, и ты бы ей уже в***, — с усмешкой вдруг поддержал мой братец. И собственное воображение тут же подсунуло мне картинку засыпающей в моих объятиях Кси.

Я усмехнулся.

А это было бы круто!

Когда-то давно… после истории с Лили, я в деталях представлял, что и как буду делать с Ветровой, так не вовремя и не кстати решившей уехать из Энска. За исполнение хотя бы десятой доли моих фантазий я не пожалел бы отдать даже пару месяцев жизни с Анетт. Последних — точно…

После нашего очередного разговора о свадьбе, как раз на 8-ое марта, Аня стала вести себя, как озабоченная истеричка.

Достало, блин, уже. Не могу.

Новый разряд тока, сильнее и болезненней, чем предыдущий, ударил по телу много минут спустя. Я помнил еще, как после погрузки в такси мой брат и Михайлов всю дорогу ржали над чем-то.

— Щаз тебя привезем… Йоу! — …Да он на ногах не стоит!..

— Главное, чтобы другое стояло!.. — …Она не пустит.

— Скорей, не даст… — …Он там заснет! И план к чертям похерим!

— А че я сделать могу-то? За него, что ли,..?

— Ша-а… Он тебе с утра морду начистит! У меня до сих пор скула болит после его кулака.

— Бл**, иди сюда, дай посмотрю! Там где у тебя бо-бо?

— Заткнись, придурок!..

Из разговоров было ничего не понять. Я открывал и закрывал глаза, но видел перед собой только мельтешение ярких точек. Музыка орала в колонках, мне казалось, что мы все еще находимся в клубе. И только мерная вибрация моего кресла была похожа на покачивание на волнах. Бороться со сном становилось все трудней и трудней.

Сколько я мог сопротивляться? Сколько мог цепляться за уплывающую в белесую дымку реальность?

Я был слаб. Я устал.

Женский голос, поющий о чей-то судьбе, звучал для меня колыбельной.

А потом — оно. Пять тысяч вольт прямым попаданием в сердце. И я, как выброшенный на берег, кит, силюсь вдохнуть в горящие легкие воздух. Сквозь полуопущенные ресницы, девушка, прикасающаяся пальцами к моей груди, до смешного похожа на идиотку.

Нет, Идиотку. С заглавной буквы.

Я улыбнулся, и руки почти рефлекторно легли на ее бедра. Мелкому завтра с утра нужно будет сказать спасибо. И пусть блондинка в помятой футболке лишь отдаленно напоминает мне Ксюшу: она ниже ростом, ее волосы в беспорядке, губы искусаны, а буфера не катят на размер Кси…

Но, черт. Я умею ценить подарки. И эта девушка лучшее, что мог бы найти мой брат. Я же говорил тебе, Ветрова, что ты еще пожалеешь.

— Привет тебе, детка…

Вместо того, чтобы ответить мне такое же сладкое, как и она сама, 'хеллоу', взбаломошная блондинка резко меня оттолкнула.

Она? Меня?

Охренеть!

Сходство девушки с Ветровой после этого жеста стало почти абсолютным. Откуда у Мелкого появилась такая… girl?

Я бы бросился следом за ней, лишь бы вернуть нахалку на законное место. Но с раздражением и злостью белая фурия принялась втирать Михайлову-душке что-то про мой телефон.

Бл***, да я ж перед ним теперь в неоплатном долгу! Прекрасная новость.

Следующее просветление застигло меня почти у входа в квартиру. Железная дверь была распахнута настежь и, поддерживая меня за плечо, Михайлов пытался впихнуть меня внутрь.

— Мууужик, не боиись. Щас мы тибя устроим!

— Не вздумай!

Гневный голос блондинки (бл**, даже голос!) был точной копией голоса Кси. Во-во, на меня она орала так же! В этот раз, правда, ее истерика обходила меня стороной, выливаясь потоками на моего конвоира. — … у меня ночевать… — … выспится чиловек, отдохнет… — … Ночлежка?! — … пожаа-алей…

Ну, нет, пацан. Так дальше продолжаться не может. Вроде, Мелкий говорил мне о каком-то котенке, а я перед собою вижу такую же, как Аня, тигрицу в период своих брачных игр.

Н-нет! Не надо так портить праздник!

— Детка, не злись. Пойдем, наконец, бай-бай? — я постарался бесшумно подкрасться (девушка на меня внимания не обращала), и обнял кричащую на Михайлова Идиотку.

Ага!

Горячая штучка замолчала на полуфразе. Ее пухлый рот рывком втянул воздух и не открылся вновь, чтобы продолжить кричать. Нужный эффект был достигнут.

Проверяя догадку, я уткнулся ей носом в затылок и пальцами пробежал по ее напряженному животу. Футболка, натянувшаяся на груди с двумя вершинами сосков под тонкой тканью, смотрелась, как оберточная бумага на дорогом подарке. Бесполезная хрень. И она мне точно мешает!

Может, ты снимешь ее, наконец?

Упрямая копия Кси со мною не согласилась. Дернувшись несколько раз, она попыталась сбежать из моих объятий.

Ну да, конечно!

— Какая же ты все-таки злюка!

Может, тебе просто не нравится компания нашего мариёра (marieur (фр.) — сват)?

Я тут же просверлил взглядом наблюдающего за нашей парочкой парня. А не свалить ли ему на…?

— Ну, вы тут и без меня разберетесь, — проницательный гад тут же исполнил невысказанное мной желание, и почти-Ветрова расслабилась сразу после того, как за Михайловым закрылись двери лифта.

Ну вот, значит, я был абсолютно прав. Меня, кстати, тоже свидетели очень бесят. Нам же и вдвоем будет с тобой хорошо? Ведь так?

— Пойдем в кроватку, — потребовал от молчашей блондинки и потянулся пальцами к ее покрасневшим щекам.

Сладкая-сладкая-сладкая… Обещаю, что буду 'есть' тебя долго.

Ахр**…

Резкая боль в ноге заставила меня дернуться и пошире открыть глаза. Лже-Ксения, уже успевшая отбежать от меня на целых два шага, смотрела в мою сторону так, будто хотела убить.

Хороша!

Мой внутренний монстр остался доволен осмотром. Сходство било рекорды. А после всех взбрыков не-Ветровой, ценность моего 'приза' возросла в сотни раз.

Она оставила меня одного. Бросила, как щенка, на кухне, рыкнув на прощание 'Сидеть'. Дымящаяся чашка с чаем сиротливо осталась стоять посередине стола. Нарочно она, что ли, поставила ее по центру? Вот теперь мне за ней придется тя-януться!

Я подвинул к себе огромный бокал, по пути расплескав на стол несколько капель. Темные лужицы выглядели на стекле, словно янтарные блестки. Красиво… Но жаль, что она будет ругаться. Опять.

Я оглянулся по сторонам, проверяя, не торопится ли мой Цербер с новой порцией претензий и криков. Но нет… было тихо. Только пугающая тишина, вязкая и дурная, обволакивала меня со всех сторон.

Эй, я же еще не сплю?!

Несколько секунд прошли в ожидании. Я все еще думал, что милая детка вернется проверить, как у меня дела, обнаружит испорченный стол (кстати, Ветрова бы за него меня прибила) и что-нибудь эдакое выдаст.

Ну-ну. Так она и пришла.

А, может быть, Ксения с приставкой 'лже' собирается сейчас отсюда смыться? Такой финт ушами был бы вполне в стиле Кси, но мне же сегодня попалась более адекватная Идиотка? От второй — такой же, как Ветрова, мой мозг по-любому 'перегорит'.

Входная дверь не хлопнула ни через две минуты, ни через пять, и я, наконец, перестал коситься в сторону полутемного коридора. Похоже, мой нежданный Подарок просто решил принять душ… или переодеться?

Я потянулся к чашке горячего чая, вдохнул аромат — вишневый, любимый! Кто бы еще сомневался, что мне предложат его? Но вместо того, чтобы сделать глоток… Рука моя дрогнула, и в последний момент кипяток неожиданно залил всю рубашку.

За*****

Я пару раз выругался от души и попытался стянуть неприятно липнущую к телу ткань. Мелкие пуговицы не желали сдаваться напору, и уже через пару секунд, неосторожно дернув за отворот, я вырвал застежки с 'мясом'.

И вновь ничего не произошло. На мою ругань из спальни не приблежала не-Ксюша. Все та же напряженная тишина давила на нервы, все тот же пугающий полумрак полз ко мне изо всех щелей.

Какая-то чертовщина. В этой квартире, что, кто-то недавно умер?! Вот, бл*** Забыв о недопитом чае и желая найти хозяйку недружелюбной хаты, я медленно поплелся по коридору. Пол под моими ногами ходил ходуном, я хватался за стены, чтобы случайно не рухнуть. Остатки сознания посылали в мой мозг красочные картинки: 'Сейчас упадешь! Не встанешь! Споткнешься! Держись за дверь!'. Я делал все, чтобы предсказания моего второго 'я' не сбывались. В конце концов, мысли о почти-Ветровой добавляли мне сил.

Ей или нет, я обещал жаркие развлеченья?

Так размышляя, еще через пару минут я добрался до ванной, а затем до гостиной. В ней царила такая же мертвая тишина, как и везде. Ну и, что это значит?

Взгляд выхватил плазменный телевизор на стене напротив дивана, и рука сама потянулась за пультом, оставленным на журнальном столе.

Песня-то зашибись… А мой долгожданный Подарок тоже согласен на что угодно? Я был бы не против изучить на мягкость вот этот конкретный ковер. Или пусть его изучит она. И вообще!

Не-Ветрова появилась из спальни буквально через пару мгновений. Раздраженная и встрепанная, как после бега, эта Идиотка даже не догадалась сменить футболку на более сексуальный наряд.

Ну, вот блин! Блин блинский просто!

Ксения в клубе вообще-то не стеснялась своего тела. Ни выреза платья, ни юбки, задранной по самое… М-да. Я вспомнил в деталях ее прикид и вновь пожалел, что позволил моей Ветровой смыться. Теперь мне придется брать именно то, что дают. Впрочем, пять лет назад Кси выглядела примерно так же. И да, она вполне могла сделать такую же мелкую пакость, как сделала девушка напротив меня. Хорошая песня прервалась прямо во время припева.

— Ну, детка… зачем выключаешь? Лучше давай потанцуем!

— Попозже, милый, — пообещала блондинка и вдруг улыбнулась. Я почувствовал себя почти на небесах. Копия Ксении двигалась ко мне, эротично кусая губы. — Ты устал, мой хороший? Может, давай ляжем спать?

Давай!

Ее предложение было именно тем, что я сам хотел бы озвучить. Но и ее инициатива пришлась мне сейчас по душе. Я зря сомневался, что она меня кинет.

Но это не Ветрова, она же не станет ломаться.

Мои пальцы, живя собственной жизнью, коснулись прямой спины. Тело тот час напряглось, отзываясь на желанную ласку. А еще через секунду я заставил девушку рухнуть вместе со мной на диван.

И вдруг — Она…

Дыхание перехватило, из легких вышибло воздух. И новый разряд в шесть тысяч вольт ударил меня в грудь. Почему мое сердце все еще продолжает биться? В нескольких миллиметрах от меня и моих губ замерла и зажмурила глазки — она. Та самая настоящая идиотка.

Я был слеп, если не узнал ее раньше. Черт побери, это сейчас не сон?!

Я просыпался долго.

Рывками выныривал из сна, обводил мутным взглядом пустую спальню и, не обнаружив искомый объект (впрочем, а что я искал?), снова, как в детстве, утыкался носом в подушку. Она пахла клубникой и чем-то еще. Сладкие ароматы тревожили память, запах был мне знаком, но дальше мыслей о доме и, кажется, маме? продраться я был не в силах. Через пару минут я проваливался в сон еще на какое-то время. Потом…

Потом опять просыпался, снова что-то искал, куда-то рвался бежать и звал кого-то на помощь. Но никто не торопился меня спасать, никто не обращал внимания на мои крики. И я засыпал снова.

Окончательное пробуждение пришло через пару часов. Я резко вскинулся на чужом одеяле, отбросил подушку, лежащую на животе, и попытался сползти с кровати. Именно сползти. Первое время ноги отказывались слушаться приказов мозга. Мышцы дрожали, я то и дело падал обратно на гору подушек. Собственное тело казалось неповоротливым и тяжелым.

Где я успел так…

Память охотно выдала ответ на мой последний вопрос, я вспомнил и Лешку, и его друга, и клуб, и коньяк, и чью-ту знакомую до мелоей квартиру. Я в растерянности огляделся по сторонам, убеждаясь в том, что гостеприимная спальня не то же самое место, которое сохранилось в отрывках моих воспоминаний. Вроде, в последний раз я засыпал не здесь…

А где? Диван?

С диваном было связанно какое-то смутное ощущение. Вот уж не думал, что я так сильно буду им впечатлен. Кажется, в одном из моих снов я с кем-то на нем развлекся. Или мне это не снилось?

Ну, даже если и снилось, я был в этом сне точно самим собой. Никаких Ветровых, ювелирных салонов и проей мути. Кстати, о Ксюше… Откуда это стойкое чувство, что она где-то… тут?

Повинуясь настойчивым позывам своего тела, я плюнул на попытки найти объяснение своим чувствам. Жутко хотелось отлить, саднящее горло все сильнее требовало воды. Еле передвигая ногами, я поплелся к единственной двери. Чем раньше, я найду хозяина этой хаты, тем раньше вспомню обо всем, что было сделано ночью…

И тем быстрее уйду.

Или останусь?

Второй вариант был куда вероятнее первого. Стоило мне только выглянуть из спальни, я тот час убедился, что покинуть знакомый мне (вот теперь точно — знакомый!) дом не выйдет при всем моем огромном желании это сделать. А уж при его полном отсустствии… Хм. Я действительно передумал куда-то сейчас бежать.

Ветрова была в гостиной. Устроившись на полу и используя диван, как упор, она ожесточенно качала пресс. Глаза ее были плотно закрыты, из огромных наушников на голове доносились давно забытые мотивы HIM'a. Я на мгновение замер в проходе, не решаясь войти.

Что ей сказать? 'Привет, я не помню, как здесь оказался'. 'Это мой брат виноват в том, что я здесь'?

Звучит слишком жалко.

С мыслей о Лешке клубок странностей начал увеличиваться в размерах. Новые вопросы, что я задавал сам себе, становились все жестче, я путался в 'показаниях', как пятилетний пацан. 'Мы были в клубе, ты от меня ушла, и я решил… Но я не хотел… то есть…'.

Ложь, ложь, ложь…

Я хотел…

Я действительно хотел ее видеть.

Не зная, какую из версий оправдательной речи озвучить Кси, я несколько секунд потратил на банальное наблюдение. Смотрел, как она двигается, как напрягаются мышцы ее живота, и резинка короткого топа впивается в кожу точно под грудью. Смотрел и не мог понять, что же мне делать дальше. Ветрова была слишком сосредоточена на упражнениях.

Она нервно кусала губы и не открыла глаза даже после двух моих осторожных 'эй'. А, может, это не плохо?

Приняв молчание Ксении как шанс чуть-чуть потянуть с неизбежным 'привет', я прошел мимо девушки в коридор и спрятался в ванной. Тактическое отступление дало мне пару минут, чтобы прийти в себя. Пока я плескал холодной водой на лицо, пока разглядывал свою помятую рожу (сегодня с утра зеркало было ко мне беспощадно), в голове одна за одной всплывали подробности моего ночного демарша. Диван в этой истории выделялся особенно ярко.

Ч-черт… Она еще и дерется!

Я осмотрел саднящую кожу на своем животе. У Ветровой, как оказалось, были длинные ногти. Какой смысл вообще наращивать пластик, коверкая природную красоту? Или это для Ксении средство самообороны? Несколько тонких царапин шли по ребрам вниз через весь правый бок.

Приложила в порыве страсти…

Вспоминая о том, что было и о том, чего я лишился из-за длинного языка (черт меня дернул напомнить Кси об отсутствии секса), я несколько раз выругался сквозь зубы. Зачем Мелкому понадобилось меня сюда притащить? Почему Ветрова оставила меня в своем доме? Почему я полез к ней целоваться? И почему не ушел, когда она меня оттолкнула?

Все эти вопросы здорово меня бесили.

Допустим, с моим братом все было предельно просто. В его вспыхнувшую к моей бывшей подружке любовь поверил бы только полный придурок. Лично я допускал только одну приину странного поведения Лехи.

Моему Мелкому осточертела Аня. Последний год он постоянно ссорился с ней. И пусть общение Аннетт и Алексея сводилось к коротким встречам, некоторые поступки Ани слишком сильно мешали моему брату жить. Я привык наблюдать за их противостоянием со стороны, не вмешиваясь и не осаживая Аню. Лешка бравировал тем, что он вырос и может позаботиться о себе сам? Окей. Я предоставил ему возможность самому разобраться в этих проблемах. Ну вот… Похоже, мое нежелание помогать брату обернулось против меня самого. Все, что делает теперь Лешка можно запросто принять за изощренную месть.

Интересно, он уже догадался позвонить Ане? Она едет сюда? Или ждет меня дома с изрядной порцией фото, доказывающих ей, как мерзко я себя вел?

Превосходно!

Изящной игрой Мелкого восхитился бы сам Станиславский. И я еще поперся к нему после скандала с Аней? Бл***. Я лоханулся. Мои аплодисменты. Если тебе удастся разрушить то, к чему я так долго шел. П***.

Странное дело, я не боялся Аниного гнева. К неизбежным разборкам с ней я был готов. Но… Ветрова. Она за стеной, от меня — в четырех метрах. И то, что может устроить Кси, цветочки по сравнению с Аней. Самый страшный кошмар моей жизни. И все же…

Я почему-то был этому рад. Все-таки идиотка Ветрова не такая ледышка, какой хочет казаться. В моих объятиях она была такой же горячей, как пять лет назад. Такой же нетерпеливой. Она меня хочет. Вот и банальный ответ. По этой простой причине меня в первые десять секунд не выставили за дверь. По этой же причине я не торопился что-либо делать.

В гостиной так же тихо пел о несчастной любви HIM, Ксения продолжала истязать свое тело. Все выглядело так, будто я не уходил из комнаты десять минут назад. Интересно, качание пресса в случае с Кси нужно для чего-то еще, кроме поддержания мышц в форме?

Глядя на ее резкие рывки и падения, на капельки пота, стекающие по вискам, я все больше склонялся к мысли, что не только меня бесит утреннее отсутствие секса. Или все же ночное?

Улыбаясь собственным выводам, я осторожно коснулся ладонью ее плеча. Лучшего способа привлечь внимание Кси я пока не придумал.

— Эй! Что ты делаешь? — спросил с усмешкой и был почему-то уверен, что она тут же обратит внимание на меня. Но, нет, я ошибся. Ветрова напряглась, распахнула глаза, но, стиснув зубы, ни на минуту не остановила своих движений. Она нарочно?

Еще через минуту не выдержав игнора (Кси опять прикрыла веки!), я не поленился стащить наушники с ее головы и повторить свой вопрос.

— Р-руки убрал, — она посоветовала мне равнодушно и сделала очередной рывок. По бешенным чертям, танцующим самбу в ее глазах, не сложно было понять, насколько сильно Ветрова в данный момент злилась.

Моя улыбка поблекла. Если еще мгновение назад я рассчитывал на то, что с Кси удастся поговорить спокойно, то после ее ответа, точнее после откровенного посыла на***, мне моментально расхотелось ворошить осиное гнездо. Ветрова с ее заскоками с утра пораньше — гарант моей головной боли на весь день. Оно мне надо?

Оказалось, что надо.

Что-то внутри… Вероятно, собственное упрямство не позволило мне оставить поведение Ксении просто так. Кто она такая, чтобы указывать мне, что делать? И, какого черта, заводится с полпинка? Я не сделал вчера ничего, чтобы она могла так сильно на меня злиться. Чтобы она вообще имела права вести себя со мной, как не пойми с кем!

Извини, конечно, Кси-детка, но меня ты целовала так же страстно, как и я тебя. И если бы не мой дебильный язык, неизвестно вообще, о чем мы бы с тобой говорили сегодня утром. Может, о том, сколько раз ты кончила подо мной? Как тебе такой вариант?

— Может тебе помочь? — предложил и, пока она шипела свое 'отвали', устроился на диване и аккуратно сжал ее ноги. Ну, что, так тебе лучше?

Ни-фи-га.

Ксения, психуя, почти сразу же остановилась, открыв мне отличный вид на свою грудь. Под этим углом она выглядела весьма аппетитно. Интересно, Ветрова одела такое белье специльно? Хочет, чтоб я подавился слюной и умер прямо у нее на диване?

Хм…

Я вернулся к изучению книжного шкафа за спиной своего единственного барана. Сейчас будет лучше не развивать даже в мыслях тему несостоявшегося секса с ней. В джинсах и без этого уже стало тесно.

— Ты… не понимаешь… русского языка?! Руки убрал от меня, живо! — Кси открыла свой очаровательный рот лишь для того, чтобы хрипло повторить свой приказ. Ни малейшего намека на фантазию и изменение репертуара: все же тот же прямой посыл на северо-запад. Смешно. И при этом — ни одной попытки освободиться. Я смело мог сделать вывод, что Ветровой нравится ее положение. Она все так же сидела, не двигаясь на полу, и сверлила меня злобным взглядом.

Я был этим фактом доволен. Доводить Кси оказалось забавным занятием, забытым со времен универа, но до сих пор не потерявшим остроты. Мне даже вдруг показалось, что я стал лучше понимать своего батю. Он тоже любит пройтись по больным мозолям своих сыновей.

— Ветрова, ты на всех так орешь, когда тебе предлагают помощь? — продолжая играть с огнем, уточнил. И едва сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Злюка Ветрова была мила даже с выражением 'убью' на симпатичной мордашке. Мне мерещится, или ее глаза уже налились кровью?

— Так я опять Ветрова? — Ксения вскинула бровь, усмехнулась. А я первый раз за все утро напрягся. Мог ли я не понять, что своим поведением провоцирую ее срыв? — А ночью ты упорно называл меня 'деткой'. Ну-ну. Это, кстати, не твое дело, Ке-ри-мов, ору я или нет.

Вот так. Один ответ Кси, и все мое нормальное настроение катится к черту. И продолжать разговор ни малейшего желания нет.

Как я успел забыть, что значит общаться с Ксюшей? За пять прошедших лет в памяти сохранились лишь самые невинные моменты нашего с ней общения. Места сарказму и желчи в моих воспоминаниях не нашлось. А зря. Ветрова осталась такой же ядовитой, как раньше.

Или мне просто не нравятся ее слова?

— Ого. Какие мы по утрам злые, — сказал почти с грустью и отвлекся на свои мысли. Ветрова в этот момент сикнула мои руки и поднялась с пола.

В отличие от Кси, Аня никогда не была такой. Такой… язвительной и такой резкой. Аннет было проще обидеться, промолчать, отвернуться к стене и несколько часов, в худщем случае дней, изводить меня тяжелыми вздохами, слезами и прочей сопливой дурью. Нападать и подкалывать Анютка, как Кси, не могла. Зато Ветрова…

Додумать о том, что может Ксения, а что не может, я не успел. Как ни в чем не бывало, Кси наклонилась ко мне и протянула руку куда-то за мою спину.

Ага, полотенце!

Прежде, чем я сам сообразил, чего хочу этим жестом добиться, мои пальцы сомкнулись на тонком запястье. Показалось вдруг, что это мой единственный шанс. Еще с тех пор… с тех почти двух месяцев, что мы провели вместе с Ксюшей, в моем сознании крепко засело одно — заставить Ксению слушать меня можно только хитростью или силой. В моих руках вздорная и беспокойная Кси почти мгновенно становилась покорной и смирной.

— Ночью тебе показалось мало? — Ветрова вздохнула, гневно прищурила глаза. Исправь она интонации, и ее вопрос мог бы звучать, как вызов. Почти эротично.

— А что было ночью? — я скопировал выражение ее лица, добавил усмешку, наблюдая за тем, как Кси шевелит запястьем.

— У тебя амнезия?

— Я о чем-то забыл?

— Обратись к специ…

В этот момент я дернул ее к себе, собираясь сбить с ног и заставить на меня рухнуть. Я был уверен, что после падения на диван Ветрова перестанет быть такой колючей. Я заставлю ее выслушать меня без бесконечных насмешек!

— Ты руки уберешь от меня или нет?! — Ветрова каким-то чудом осталась стоять.

Облом.

— Если хочешь тр***ся, тогда хватай манатки и вали к своей Ане! Твоя будущая жена с удовольствием тебе***! А сейчас — убери! от меня! руки!

Что?

По мере того, как Ветрова говорила, мое настроение становилось все хуже. Я успел пожалеть, что затеял все это. На что я рассчитывал? На то, что она способна меня понять?

Я послушно разжал свои пальцы, и Ветрова горной козой отпрыгнула от меня.

— Ты истеричка, — сообщил, не слишком беспокоясь о ее чувствах. Из-за своих заскоков Ветрова видит не дальше своего носа.

— Со всеми своими претензиями, можешь отправляться к Ане! — она вновь меня послала. И ее голос снова звучал цинично. — Я не твоя подружка, чтобы вести себя, как ангелок.

Ангелок?

Я зацепился за это слово. В памяти вдруг всплыл мой последний разговор с Анетт. В своем крошечном розовом платье она выглядела, как настоящая леди. Моя без пяти минут состоявшаяся жена никогда не устраивала истерик на ровном месте.

Так что, да, Ксюш, ты абсолютно права. С манерами Ани тебе никогда не сравниться. От твоих резких выпадов у меня все сильней начинает болеть голова.

— А, что, в роли моей подружки, ты вела бы себя по-другому? — спросил с усмешкой, все еще продолжая думать о своей почти настоящей невесте. Представить Ветрову в этой роли даже мое богатое воображение не позволяло. Да она уже устроит скандал у дверей загса!

Ветрова, словно угадав направление моих мыслей, замерла на пару секунд. Не вздрогнула, не отвела глаз. Черты ее лица стали неуловимо мягче. Она рестеряла остатки злости и, отвечая на мой вопрос, вдруг стала похожа на Аню. Анетт точно так же кусала губы и гордо всидывала подбородок. 'Мне от тебя ничего не нужно!' — говорил ее взгляд.

Вот, черт!

Мне почти моментально захотелось перед Ксенией извиниться. Забрать обратно слова, не начинать разговор. Зачем я вообще полез в эти дебри? Зачем захотел сравнить… Не даром мой дед говорит, что 'язык твой — враг'.

Лучше бы я промолчал.

— Мы проверяли это, Тимур, ты забыл? Я уже была одной из твоих подружек.

Ветрова усмехалась, но без прежнего яда. Я уже знал, что она хочет сказать, и мой внутренний голос был с ней согласен.

Нашу совместную жизнь можно было назвать лучшим временем в наших с Ксенией отношениях. И… блин, а ведь все было не так уж плохо. И если бы не моя слепая любовь, не мой выбор, не… черт, как много этих дурацких 'если'…

В очередной раз мне вспомнилась строчка из старой песни: «…гитарой бренча, прошагал мимо тихих симфоний, полагая, что эти концерты еще впереди»…

— И единственное, что в наших отношениях тебя бесило тогда, это… — Кси продолжала меня добивать словами. — Как ты ночью сказал? Отсутствие секса? Спасибо, кстати, что просвятил! Через пять лет было… любопытно… об этом услышать.

Любопытно услышать? Отсутствие секса?

— Да… какого…

Мой голос срывался, эмоции зашкаливали. Мне хотелось послать Ветрову лесом. Только она могла все так перевернуть!

— Ты ни черта не понимаешь!

Как вообще она умудрилась об этом заговорить? Какой на хрен секс?! Если было бы нужно — мне было бы нужно — тогда, пять лет назад, мне было бы плевать и на ее состояние, и на предупреждения врачей! Да, бл*, я был соврешенно не против, я горел желанием***ить ее на двуспальной кровати, воплотить в жизнь все фантазии, которые я хотел. Хотел воплотить с ней. Но я не тронул Ветрову! Да, обещал нам обоим жаркую ночь после того, как ее гинеколог даст нам обоим отмашку. Обещал. Но ничего не стал делать!

Ты, Ветрова? Помнишь об этом вообще? Или вновь скажешь, что я это все придумал? Ах, нет, бл*, ты же хочешь, чтоб я извинился за то, что случилось сегодня ночью! Как же, я ведь потащил тебя в койку, как какой-то тинейджер. Но откуда ты можешь знать, что творится в моей голове? Ты же судишь опять, толком не разобравшись!

— А мне никто не объяснял, как я должна 'по-ни-мать', — Ветрова откликнулась сухо. — Но ты извини, — усмехнулась, не обращая внимания на мое удивление, — я забываю все время о твоей великой True Love. Кстати… как она сейчас поживает?

Ч-что?

Причем здесь эта история? Причем здесь вообще Лили?! Зачем ты делаешь это? Что хочешь, чтоб я сказал?

Нет, Ветрова, я не общаюсь с Яной?! Да, я жалею, что сделал неправильный выбор?! Мои чувства к Лили оказались обычной трухой, и я сотни раз вспоминал о том, что между нами было?!

Это уже смешно! Я ржу как сумасшедший. Ты видишь, до чего довела своим словами о Яне? Или это и есть твой настоящий план? К чему тебе эти вопросы?

Ни одно из моих слов ты все равно не в состоянии услышать. Ты делаешь выводы, наклеиваешь ярлыки и судишь по тому прошлому, что когда-то связывало нас цепями.

Но, Кси, оглянись! За кого ты меня принимаешь?! Или ты вновь решила, что я…

Вот, черт!

Да, иди ты***!

Обезумевшая весна с подоконника каплями россы на стены редких деревьев, и из окна сигаретный дым, табачный пепел вперемешку с панцирями бывших фисташек, и блаженный Том Йорк в колонках…

Опять в 6 утра первые лучи солнца пронзают стекляшки городских высоток, бликами отражаясь на мокром асфальте. Черт побери, это весна! Воздух… прозрачный, такой… приятный наощупь. Заботы в сторону, их нет, неееет! Хотя вчера еще были, и завтра будут, но сегодня я поставлю их на паузу, нет, нет, нет… Я их удалю, на один день уйду с раздачи торрента под названием «повседневная серость». Сегодня, народ, обойдемся без этого тягомотного сериала спешек и неуклюжих дядей представительного вида, остыньте. В сторону!

Вокруг меня, по граням моего поля зрения лишь оконная рама, пепельница, и город контраста с переполненными жилами и забитыми тоннелями судеб. Зеленый цвет деревьев. 50 метров над уровнем Москвы.

Медленно впитывая дым, я в который раз играл в любимую игру: лишь только взгляд улавливал что-то конкретное среди каменных джунглей, мозг автоматически выдавал название этого места, будь то район или какая-либо «первопрестольная» достопримечательность. Вот Шаболовку прикручивает в небо Шуховская башня, а вон там высотка «Красных Холмов» под оркестр Гленна Миллера всеми 34-мя этажами благословляет соединение Водоотводного канала с Москвой-рекой. Далее несравненные скалы Москва-Сити — нелепое зеркало на лике столицы, которое лишь дразнит своими «зайчиками» простых людей.

И родное теперь окно. Маленькое окно в большой город. Окно, именно окно, а не эти уже надоевшие стеклопакеты, с приторными ручками и антимоскитными сетками. Совдеповское окно, с потрескавшейся краской, с металлической ручкой на двух шурупах, сикось-накось закрученных в дерево, стекла с пятнами все той же краски и шикарным скрипом, когда его открываешь. Свобода. Да, именно так. Свобода от времени, свобода от людей. Из зависимостей наверно только потребность в воздухе. Это весна, ну точнее, это поздняя весна, начало мая. Это весна, весна это свобода. Отличный лозунг для сегодняшнего дня.

Наконец докурив, я слез с подоконника и попытался найти телефон — с первой попытки не получилось. Пришлось пробираться через разбросанные по старому паркету журналы, фотографии и газеты, и заветная цель была найдена. Причем найдена не где-то, а под кроватью. Опять же телефон был самым настоящим: советским проводным аппаратом с трубкой и номерным диском.

Устроившись поудобней на разложенном диване и разместив аппарат у себя на грудной клетке, я не торопясь крутил барабан. В трубке что-то долго трещало и хрипело до того, как раздался первый не менее долгий гудок. Как раз в этот момент среди обилия фотографий, мне попалась только одна, способная заставить меня потерять счет времени.

Девушка в белоснежном летнем платье с горячей, нет, со страстной улыбкой. Она бежала по мостовой в районе Чистых прудов… Грация, тонкость, плавность, элегантность, сексуальность — все эти определения сливались в единое целое, и клубком букв шарахались в моей голове, в итоге получилось что-то среднее между «восхитительно» и «шедевр». Многие бы назвали этот кадр «живым». Из трубки доносились односторонние «Алло, кто это?», а я тем временем продолжал смотреть на удивительно красивую девушку.

— Откуда эта фотография? Хотя, плевать, мы разве знакомы или это просто кадр в обычном парке? Знакомы? Нет? Случайность? Я точно ее раньше не видел… или видел? — стаей крикливых ворон одна за другой вопросы искали ответа в моей голове. — Фотоаппарат, друг мой, ау!

Разметая ворох бестолковой макулатуры в стороны, уподобливаясь дворнику по осени, я расчищал себе путь до рюкзака. Спустя какое-то время, ладони удобно устроились на пластиковой «тушке», изделие страны восходящего солнца приветливо откликнулось на нажатие кнопки ON, и начались поиски. Кадр за кадром, щелчок за щелчком я пытался найти этот образ.

Надежда была уже практически потеряна, но в какую-то секунду было решено вернуться в начало списка. Там были кадры с какого-то флешмоба. Масса народа, сотни, тысячи. Люди плясали и смеялись, держались за руки и пели. Декорации напоминали Покровку. Да, да, точно Покровка, вот и «35 мм» и «Чебуречная», а вот на перекресте между Покровкой и Чистопрудным бульваром уютная «Cuba Libre». И толпа.

Меня бы ничего не заставило вернуться к этому списку фотографий, кроме одежды. Все люди на фото были в этот раз в белом — настоящий «Sensation» на улицах города. Через маленький экран фотоаппарата я впивался взглядом в лица и тщетно искал Ее.

— Так, стоп! Ну-ка назад. Вот-вот-вот, — глаза загорелись, полная автономность от обстановки и времени взяла верх. — Что у нас тут?.. Ничего не понимаю!

Для сравнения я взял в руку распечатанную фотографию.

— Это один и тот же кадр. Ракурс. Декорации. Люди. Их движения. Но… — стало не по себе от увиденного. — Но где же девушка? Где она?!

Сломя голову, я помчался к ноутбуку, по пути вдребезги разбив торшер. Судорожно пролистывал резервные копии фотографий. Все верно, девушки в кадре не было…

В открытое настежь окно ворвался сильный ветер. Он единым вихрем поднял все распечатки и вырезки к потолку. Не теряя силы, эта целлюлозная воронка крутилась по комнате. А я так и сидел, не меняя позы. Страницы вылетали в окно, с улицы доносились возгласы, а мне было все равно. Сейчас меня волновал только один вопрос и целая куча догадок на этот счет.

Когда ветер утих, на стол передо мной упал листок бумаги с легкоузнаваемым размером 10х15 белой стороной вверх. Ради любопытства он был перевернут..

— Johnny, la gente esta muy loca. What the fuck!? — крутились в моей голове слова надоевшей песни.

На фотографии… Опять… она… Уже другой антураж. Это Энск?!?! Да быть того не может!!! Руки сами потянулись за сигаретами и зажигалкой, еще секунда, и дым тонкой «струйкой» устремился в окно.

Как в тот момент хотелось, чтобы процесс курения имел обратный характер: ты поджигаешь бычок и выдыхаешь из себя эти противные смолы, и с каждым таким выдохом сигарета не уменьшается, а растет…

Я хотел было выкинуть окурок в окно, но промахнулся, и он, сыпя искрами, упал на пол. Когда я поднимал его, то заметил еще одну фотографию. Обернулся. Вот еще одна… и еще… три, десять, двадцать, больше пятидесяти фотографий с ее участием в главной роли были разбросаны по комнате… Если я и догадывался до этого времени о том, что такое страх, и от чего он бывает, то теперь я точно знал, что это такое. Выходной был беспощадно испорчен.

Дома находиться больше было невыносимо.

Фотоаппарат, запасные аккумуляторы и объектив сложены в рюкзак. В бутылке вода. В кармане сотовый и документы. Наушники в уши и на выход. Царапая подошвы кроссовок об асфальт, изредка оборачиваясь и осматриваясь по сторонам, я двигался к входу в жерло столичного метрополитена. 9:21, суббота.

Люди на улицах вяло скитались по тротуарам, кто-то ждал автобус, чтобы уехать на дачу, кто-то начал свой бестолковый шопинг, кто-то шел пополнять баланс, кто-то — гасить кредит, забот хватало. Около торгового центра представители бывшего СНГ рисовали маркером на картонке «Все по 10 рублей!» и ставили мобильную витрину из раскладушки и потертого стола.

«Уехать в центр города — идеальный план, чтобы отвлечься и постараться выкинуть из головы все заморочки на счет недавней сцены. Выйти на Охотном ряду, пустив слюну, „проплыть“ мимо отеля „Ritz Carlton“, затем свернуть в Газетный переулок и в конечном итоге устроиться на полукруглой лавочке в Брюсовом парке. Отстраниться, если получиться, и лишь изредка направлять око фотоаппарата на случайных прохожих,» — именно такой маршрут родился в моей голове, пока эскалатор покорно спускался до мраморных сводов «густонаселенной» платформы.

«Привычная давка… Хотя для выходного дня слишком много людей. Муравейник какой-то. Муравейник? Секундочку… Представляю такую же картину в настоящем муравейнике, внутри между елочных иголок, земли и хитина погибших членистоногих, там в глубине… Тоже ходят составы, вверх-вниз курсируют эскалаторы, и также противно орут турникеты, пытаясь поймать нарушителей порядка своими ручонками из оргстекла. Первосортный, но, согласитесь, забавный бред,» — улыбаясь этой мысли, я проник в вагон, двери закрылись, и машинист дал ход многотонной «сороконожке».

Под монотонный стук колес и отрывки фраз, доносившихся до моих ушей, я опять размышлял, уставившись в одну точку. Сейчас мысли были направлены только в сторону прекрасной незнакомки. Противоречивые думы о нашем незнакомстве и наших недовстречах стремительным циклоном проливались ливнем в сознании, оставляя после себя лишь размытое восприятие произошедшего и… происходящего. Все это сопровождалось периодическим отключением света в вагоне и электрическим фейерверком из-под стальных дисков состава, отражающегося от стен туннеля.

В какой-то момент я посмотрел в соседний вагон через стекла вечно закрытых переходных дверей. На крайнем «диванчике» сидел мужчина преклонного возраста. Шляпа с узкими полями годов 80-х. Трость. Потертый пиджак. Вязаная продуктовая сетка с упаковкой молока и хлеба… и журнал «Glamour» в руках… Посчитав это интересным кадром, я быстро достал фотоаппарат, сфокусировался на обложке периодики и нажал на спуск. Затвор мгновенно щелкнул — на экране предстала фотография. На всякий случай бегло пробежался по снимку, дабы удостовериться, что необходимость в повторном «выстреле» отсутствует и…

— Что за..?! — судя по неоднозначным взглядам половины вагона, это, видимо, было сказано вслух.

Увеличил область журнала: на обложке опять она. Улыбка. Пленительный взгляд. Чуть ли не крылья за спиной. И белое летнее платье. От недоумения первое, что пришло в голову — выключить фотоаппарат, сказать себе, что все это лишь иллюзия и что все это только кажется, что все это навеяно домашним спектаклем, которого тоже вполне могло и не быть.

Качеля клавиши тут же была переведена в позицию OFF, глаза закрылись, стая неугомонных ворон в голове, вроде бы, пролетела мимо… Но Вы же знаете, как велико у каждого из нас любопытство и желание узнать правду…

Опять качеля, опять кнопочка PLAY, опять ZOOM+ и… ни-че-го. На обложке, как и прежде, отсвечивала глянцем какая-то анорексичка со странным «вавилоном» на голове, с ужасным наштукатуренным «duckface'ом». Картинку довершали ее туфли на каблуках, что были гораздо толще ее самой.

— Фууух… Вот так бы сразу, — вытирая со лба проступивший пот, я сравнивал изображение на экране с журналом в руках пенсионера.

«…станция „Охотный ряд“». Не ожидав так быстро услышать эту фразу, я с общим потоком вывалился из «голубой иглы» и ступил на эскалатор. Создавалось впечатление, что на уши намотаны два крепких каната, которые тянут на себя механические атланты и поднимают вверх меня и эскалатор со всей населенностью. Но в какой-то момент плетение каната лопнуло, молнией пронзив сознание.

В голове под звуки рекламных объявлений родилась мысль, и скажу честно, мысль не самая ординарная. «А что если это все правда, ну то, что эта девушка все же есть, что она мне не просто кажется на каждом шагу, что, если образ ее виден лишь на материальном, то есть на том, что можно подержать и пощупать?» — одновременно с этим я пытался вспомнить, где рядом находится хотя бы одна фотолаборатория. — «Любая догадка требует подтверждения».

Расталкивая людей, локтями расчищая себе путь на поверхность и ускоряясь с каждой секундой, я все-таки преодолел турникеты и устремился в переход.

«Сигарет надо бы прикупить. Они мне уж точно понадобятся», — в ларек.

«Здрасти-здрасти», «Кент 4», деньги-сдача. Стоп.

— А вы не подскажите случаем, где тут поблизости фотографии распечатать можно?

— Ой, молодой человек, Вы такие вопросы задаете… Хотя, подождите, подождите… Здесь вот на пересечении Тверской с Никитским переулком, вроде, была фотостудия, не знаю осталась ли.

— В любом случае спасибо. И еще вопрос. Вам иногда не кажется то, чего на самом деле нет?

— Постоянно, — безо всякого удивления ответила продавщица.

— А что конкретно?

— Выходные. Вот просыпаюсь каждое утро, и кажется, что сегодня выходной, а на самом деле дуля с маслом, — на этой фразе мы вместе посмеялись и, распрощавшись, я продолжил путь.

Дорога до указанного места заняла от силы минуты три. Свернув в переулок и пройдя во двор, дверь в офис была открыта. Узкий коридор, увешанный фотографиями с просторов интернета. Душный свет потолочных светильников. Затертый линолеум и стойка ресепшена.

— Добрый день. Могу ли я чем-нибудь Вам помочь? — хорошо отрепетированной и, видимо, самой популярной фразой в этом закутке, на мой приход среагировала девушка в черной блузке.

— Добрый. Да, надеюсь. Снимки распечатать можно?

— Конечно. Сейчас пройдете до конца прямо, затем свернете направо и спросите Андрея. Он решит Ваши проблемы.

— Боюсь их не решит никто, — почти шепотом «подумал» я.

— Что, простите?

— Спасибо говорю.

С каждым шагом по коридору, создавалось ощущение, что стены неумолимо превращались в тески. Каждая фотография на стене как бы говорила «тебе конец, парень», а свет ламп морзянкой отбивал «выхода нет». В какой-то момент шаг перешел в бег, и я практически плечом выбил дверь в указанную комнату.

— Аккуратнее, б**! — крикнул человек с чашкой чая в руке.

— Простите. Вы Андрей? — уступил проход «встречной».

— Нет, Андрей это я, — в углу комнаты сидел парень за ноутбуком.

— Добрый день. Девушка на входе сказала, что можно к Вам обратиться с просьбой распечатать пару снимков.

— Да, конечно, не проблема. Давайте.

— Вот, — я протянул карту памяти молодому человеку.

— Так, посмотрим. Вам какие?

— Вот эту, — пальцем ткнул в снимок, сделанный в метро. — И, пожалуй, эту на всякий случай, — показал фото «нашего первого знакомства».

— Интересный кадр у Вас с журнальчиком, — уважением это назвать было нельзя, но интерес к снимку в глазах парня точно присутствовал. — Хорошо, присядьте на диван пока что. Через минуту все будет готово.

Я сел. Минута?

Да, что Вы говорите, по ощущениям, я тут сижу уже неделю, а то и месяц. Спектакль за спектаклем перед глазами проносились сегодняшние сцены. Белое платье. Взгляд, Что это все такое? На нервах ладони трением разогревают друг друга до температуры кипения. Что я увижу? Или не увижу сейчас? Минута? Две? Час? Достал сигарету — «у нас не курят» — покрутил в руках — убрал.

Сколько можно? Андрей, скоро там? Сердце набирало обороты с такой же легкостью, как и легендарный Bugatti Veyron при вдавливании гашетки в пол.

— Эмм, молодой человек.

— Да. Ну что, готово?

— Готово. Вот только не могу понять…

— Что такое? Что там?

— Да ничего особенного в принципе. Вроде некритично, но обложка не пропечатывается должным образом, — он протянул мне отпечаток.

— Вы шутите, да? Вы не видите ее? — на фотографии опять же была та самая девушка, теория постепенно находила свое подтверждение, нервы, как расстроенная гитара, звучали скверно внутри.

— Кого?

— Да… не важно, — расплатившись, я быстро покинул здание, подняв ветром бумажки на стойке приемной. 'Ну и, чего я добился? Что теперь делать? Куда идти? Кого искать? И стоит ли вообще искать? Может просто придерживаться плана? Тогда в Брюсов, тут квартал пройти до него. Только не дворами, вернусь на Тверскую и вперед,' — голова кружилась, ноги не подчинялись, сердце выпрыгивало из груди.

Потерявшись на мгновение в неожиданной толпе широкой Тверской, взглядом пронзая тонировки дорогих иномарок и пытаясь идти более-менее ровно, я уже был не рад идеи взять с собой рюкзак с аппаратурой. Бетонная глыба, обернутая в плотный брезентовый полиэстер с лямками, так и тянула к земле. Скоро парк, лавка и разгруженная спина. Уже немного.

Газетный переулок. Люди с чиабатта бифом за столиками макдоналдса, звон колокольни и запах свежего хлеба из монастырского ларька. Дом композитора. 'Полумесяц' лавки. Вот и финиш забега по маршруту с названием 'что за бред?'.

Даже здесь, в маленьком ничем непримечательном столичном парке кипела жизнь. Бурлила, я бы даже сказал: спринт-забеги мамаш с детскими колясками, которые заканчивались жаркими спорами по поводу правильного кормления их чад; бабульки, стоило только наклонить голову на бок, как горняки с альпенштоками, тростью преодолевали восхождение на вершину, название которой 'Почта — СберБанк'; подростки, машины, 'синие ведёрки', да даже птицы ни секунды не проводили на одном месте.

В тени дерева я сидел, как наблюдатель. Просто сидел и смотрел, но практически не замечал ничего происходящего вокруг. Естественно в голове было множество вопросов, которые размножались делением от основного, ну о нем Вы уже знаете.

Бутылка воды, сигарета… сигареты…

Время уходило, день стремительным снарядом улетал за горизонт. Так в раздумьях я и сидел до фонарей. Но все впустую. Надо выдвигаться в сторону дома. С мыслями заснуть, отбросить и удалить лишнее, все, что за один день стало неважно. Подумать о том, как в один миг вся жизнь может быть перечеркнута одной лишь фотографией и… её улыбкой…

Ночь была неспокойной. До полчетвертого под окнами выла сигнализация соседского внедорожника. На смену сигнализации прибежали дворняги и, судя по лаю, до пяти утра не могли что-то поделить. Потом я ворочался с бока на бок, подминая простынь и одеяло, которые к утру оказались на полу. Подушка мокрая. Не выспался ни разу. Голова гудит, подобно траулеру перед заходом в порт. Пробежка на кухню, чашка чая на завтрак. Телефонный звонок. В комнате бардак.

Где телефон? Опять под кроватью? Одеяло с простыней в стороны. Трубка к уху.

— Алло, алло. Людмилу Петровну позовите, пожалуйста.

— Ошиблись номером, — пытаясь вспомнить хоть одну знакомую Людмилу Петровну, я ответил и положил трубку обратно в гнездо аппарата.

И все бы ничего, вот только за телефоном виднелся край чего-то непонятного. Отодвинув аппарат и пошарив под кроватью, я достал невзрачный блокнот, даже скорее книжку, были ассоциации с 'молискином', но не он. 'Довольно странно. Его я раньше не видел,' — в голове опять что-то стукнуло — 'А может это последствия вчерашней воронки? 'Надуло' блин?' — я открыл блокнот, но это действие лишь привело к разочарованию. — 'Пусто'.

На часах 14:21.

И я умудрился не выспаться? Интересно.

Немного поработал. Сходил в душ. Оделся, положил в карман джинс блокнот, мало ли пригодится. И вышел на улицу. Все не так, как вчера. Ни одной живой души. По дороге до метро лишь 2–3 машины. Несколько таких же, как я в метро. Снова дорога в центр, но уже к месту нашей с ней 'первой встречи'. По Покровке размеренный шаг в сторону Садового кольца. Еще несколько людей на встречу, полностью отрешенные и безликие прохожие.

Время 18:43.

Может ударить по печени, все-таки последний выходной на неделе? Да, можно. Вот как раз та самая 'Cuba Libre'.

Здесь, как всегда, кипела жизнь. Студенты 'морально' настраиваются на грядущую сессию, официантки шныряют между малочисленными столиками, бармен готовит 'стимул' студентам. По телевизору матч 'MU-Chelsea'. Долго не думая, я занял столик у окна в дальнем углу.

— Добрый вечер. Уже определились? Позвольте предложить Вам коктейль 'Joy', — девочка с глазами кота из Шрека сильно рассчитывала на чаевые.

— Добрый. Jameson, колу и высокий стакан. Спасибо, — я невольно улыбнулся ей в ответ, создавалось ощущение, что мы говорили на разных языках, но безукоризненно поняли друг друга.

Не успел я достать сигареты и зажигалку, как на столе оказался стакан, стеклянная бутылка колы, шот виски, лёд и салфетка.

— Еще что-нибудь?

— Да, — и показал на сигареты.

— Секунду, — теперь улыбнулась она.

Опять окно. На улице прибавилось народа. Солнце потихоньку заваливалось на боковую. Содержимое стакана порционно стремилось ко дну. Сигареты отстреливали 'гильзы' в пепельницу.

Картины из прошлого постепенно активизировали ячейки памяти. Вспоминал переезд. Институтских друзей. Где они сейчас? Семья и дети, наверно. Тоже работа, тоже нехватка времени. И та же Рутина. А кому-то наверняка повезло.

Вспоминал и Энск, школу, выпускной. Контакты тоже давно потеряны. На 10 лет выпуска не ходил, да и в городе давно не был. Потерялся. Тут я вспомнил, что в кармане помимо мелочи, запасной зажигалки и ключей есть еще кое-что. То, что не может не вызывать вопросов. То, что является еще одной деталькой большого пазла. Блокнот…

Дорогая кожа, добротный переплет, закладка. Ни подписей, ни адресных и именных граф, ни-че-го. Перелистывая веером страницы, я жадно впивался в них взглядом, желая найти что-то ценное для себя. 'Что же это такое?' — стоило лишь подумать об этом, задать этот вопрос, как на странице с закладкой проступила надпись. 'Ты знаешь, есть такой тип людей 'сенулины'? Они, как инсулин для больных диабетом, понимаешь? То есть они важны только для тех людей, кто без них не может, а они при этом могут обойтись без людей. И поэтому им все равно, они не понимают своей надобности. Так вот, у тебя часом не диабет?' Глазам поверить было сложно. Я откинулся на спинку стула, поднес блокнот ближе. Да, надпись действительно есть. Страха не было, что Вы? После произошедшего за последние 48 часов остался только большой интерес и неимоверное любопытство.

Игра? Хорошо, поиграем.

— Разве надо быть больным, чтобы нуждаться в… ком-то? — неуверенно задал свой следующий вопрос. 'Нет, надо просто нуждаться. Когда нуждаешься, значит, испытываешь недостаток чего-либо'.

— И в чем же я, по-твоему, испытываю недостаток? — тонкая усмешка на лице. 'Во мне… Иначе бы ты не бегал по Москве, сбивая ноги в кровь, ради очередной мимолетной встречи'.

— Так это ты?! — вот тут-то сердце и замерло, в один ряд с любопытством стала то ли обида, то ли злость, то ли надежда. 'Да'.

— Но… это… в смысле ты… то есть, что происходит? 'То, чего ты хотел все эти годы'.

— Но я ведь не думал о тебе, и если бы не наткнулся на фотографию, вряд ли, думал бы и сейчас. 'Возможно. Но только это самообман'.

— Ладно, споры в сторону. Я тебя когда-нибудь увижу? 'Посмотри в окно…' В грудную клетку будто выстрелили резиновой пулей из помпового ружья. Я упал со стула. Дабы не вызывать особой реакции у посетителей, сразу предупредил, что все хорошо и встал. По ту сторону окна на тротуаре стояла она, все также улыбалась. Все то же белое платье.

Я подошел к окну. Руки 'прилипли' к стеклу. Ворох мыслей, эмоций, чувств. Состояние, которого никогда еще не было. Вот она стоит напротив меня и улыбается. Что еще нужно? Я хотел было что-то крикнуть или сказать, уже открыл рот, но неожиданно услышал ее. 'Ничего не говори. Просто думай. Я услышу тебя, а ты меня. Все просто'. 'Но это же все… Этого не может быть' — я не мог быстро собрать это 'думай' в четкую фразу. 'Ошибаешься, может. Я сейчас зайду. Садись за стол. Не привлекай внимание своим поведением. Все хорошо', — на этих словах она ушла.

Я не мог не подчиниться ей. Занял место, одним глотком загнал остатки виски внутрь. Я слышал, как открылась дверь, как затихли голоса вокруг, как эти 10 метров она шла целую вечность. Я не мог контролировать свои чувства, мысли и нервы. Я был не в себе. Не знаю, можно ли вообще описать то, что со мной творилось в тот момент, момент бесконечности. Ощущал каждую складку на ее платье, каждое дуновение ветра, каждую клетку ее безупречной кожи.

Ее улыбку…

В этот раз обошлось без слез и истерик. Я проснулась сама. Ощущение затопившего меня от макушки до пяток счастья было невероятным! Но лишь в первые секунд пятнадцать… Сказка кончился, не успев начаться. Вот девушка, за которой я наблюдаю, сделала ко мне первый шаг. А в следующее мгновение она уже растворилась в белесом тумане, как волшебная фея…

И все. Здравствуй, реальность!

Некоторое время после своего пробуждения я вела себя, как упрямый ребенок. Хваталась за остатки недавнего сна, плотнее сжимая веки. Воображая себя Тимуром, упивалась фальшивым ожиданием чуда и предвкушала… Что-то феерическое. Как там пишут в романах? Любовь?

Ну, нет… Это было бы чересчур просто. В моей сегодняшней жизни подобному полету чувств места не может быть. Еще слишком рано… Или?

Ответ лежал на поверхности и был очевиден (наверняка, всем, кроме меня), но я по-прежнему боялась себе в нем признаться. Как неизлечимо больной пациент, я отказывалась верить в неутешительные прогнозы. В диагноз вполне очевидно закралась ошибка. А врач, выносивший вердикт, не разбирался в предмете. И в целом кому это важно, что 'врач', о котором мы говорим, — я сама?

Мысли об этом бреде почти сразу меня отрезвили. Я резко открыла глаза.

Сколько времени я провела, неподвижно замерев под одеялом и глядя на пустой потолок? Солнечные лучи, пробираясь сквозь ажурную ткань занавесок, танцевали неведомый танец на зеркалах. Золотистые 'зайчики' разлетались по всей спальне. И только полотно потолка сверкало своей чистотой. Никаких бликов, разводов и солнечных клякс! Даже лампы подсветки были встроены в стену.

Помню, несколько лет назад въезжая в эту квартиру, я была впечатлена. Подобный дизайн показался мне диковатым. Прихоть хозяина, странная блажь? Я отказывалась понимать, отчего же в спальне нет места для люстры. Но сейчас эта комната не вызывала во мне раздражения. А моя жизнь, чем дальше, тем больше напоминала натяжной потолок. Без единой складки и намека на трещины. Ровный, блестящий, притягивающий взгляд и… пустой.

Эта пустота сегодня казалась мне абсолютной. Не в силах справиться с ней, я резко сжала подушку.

Пора выбираться из спальни, из этой квартиры, из города, из страны! Из этой долбаной жизни! Жизни, превратившийся в саркофаг… Я лишь убиваю время! Я не могу…

Удар, еще!

Еще! Еще! Еще… …Все бесполезно…

Запал куда-то бежать пропал, стоило мне остановиться. А ведь кто-то из умных друзей говорил, что это отличное средство от боли. Лжецы! Последние пару секунд я ожесточенно лупила кулаком по подушке, но облегчения — долгожданного, нужного, желанного мне облегчения — не наступало.

Вместо подушки мне виделся почему-то Тим. Керимов, черт бы его побрал! Ударить золотого мальчишку не поднималась рука, как бы сильно мое сознание не хотело этого сделать. Я поменяла белье, отправив в стирку то, на котором провел ночь Керимов. Я сказала себе, что он не ночевал. У меня. В этой спальне. И на этой, в точности этой подушке.

Но если бы хоть что-нибудь этот обман изменил! Мне вновь… в десятый тысячный раз стало хуже.

Обессиленная и присмиревшая, я оставила истерзанную подушку в покое. Драка с ней совершенно не помогла. Но есть ли что-то, что мне поможет? Этот вопрос заставил мое сознание один за другим перебирать варианты. Какой из проверенных способов есть в моем арсенале? Музыка, танцы, алкоголь и друзья? Но не это ли делает мой саркофаг крепче?

Решение было спотнанным. Что-то толкнуло меня подойти к одному из комодов в углу спальни. Там в нижнем ящике был спрятан старый фотоальбом. Уезжая из Энска пять лет назад, я взяла его просто на всякий случай. За все это время мои пальцы коснулись потертой обложки не больше раз двух или трех. И каждый раз к просмотру глянцевых фото меня толкало собственное 'самоубийственное', как шутит Лидочка, настроение.

Наверное, как сегодня.

Я переворачивала одну страничку за другой, вглядываясь в изображения. Флейм, Ник, девчонки из универа. На многих фото моя улыбающаяся и довольная до жути мордашка. Вот здесь мы отмечаем день рождения Андрея, а здесь празднуем первое мая на чьей-то недостроенной даче. И везде — улыбки на два миллиона, восторг в горящих глазах и что-то еще, для чего я не знаю подходящего слова. Внутренний свет?

Неужели, я была настолько счастливой? Хвостики на макушке и потертые джинсы делали меня сильней?

Я скользнула пальцами по одному из последних фото. Костюмированная вечеринка в канун Хеллуина, арендованный на двое суток деревянный коттедж. И друзей, приехавших повеселиться, человек сорок. Моя аватара на этой фотке улыбалась мне так, будто хотела сказать: все будет окей! Мне так хотелось ей верить…

Альбом был вскоре закрыт, фотки убраны обратно в глубокий ящик. И лишь саркофаг по-прежнему мешал мне дышать.

— Что с тобою стряслось? Не заболела? — Лида, в своей неизменной короткой куртке, в облегающем платье и в туфельках на каблуках, выглядела так, будто готовилась к одному из приемов в 'Кемпински'. Лакированная сумочка на локте гармонировала по цвету с тонким платком на ее шее. Разглядывая шелковое украшение подруги, ярко-желтого цвета, с тонкой вязью цветочных узоров по самому краю, я не сразу обратила внимание на торт. Лида тем временем протягивала мне коробку. — Это, — Девушка кивнула на кулинарный шедевр, — для того, чтобы поднять тебе настроение.

— Спасибо, — миниатюрная 'Прага' тут же переместилась мне в руки. — Ты из-за него добиралась так долго?

С момента моего звонка Лиде прошло уже два часа. А ведь девушка обещала приехать ко мне не позже полудня. Для точной и пунктуальной, как настоящая королева, Лидуси подобное опоздание было чем-то из ряда вон.

— Да нет, — девушка нахмурилась и, оставив сумку у двери, первой прошла на мою кухню. — Были другие дела. Сейчас обсудим. М-ммм… А запах какой у тебя клевый. — Лида зажмурилась и расплылась в улыбке. — Я голодна, как волк.

О да, в этом можно было не сомневаться. Лидочка Селезнева, точно так же как и Михайлов, обожала, как я готовлю. При ее абсолютной нелюбви к кухонным заморочкам, мои приглашения посидеть один на один Лида принимала, как приглашения на званый ужин.

— Праздник еще не начинался, — я подмигнула Лиде и открыла духовку, выпуская на волю ароматы печеного с травами мяса. — А курочка не успела остыть.

— Ты сделала карри? — Лида распахнула глаза и облизнулась так плотоядно, словно, и правда, вообразила себя озверевшим от голода волком.

Я рассмеялась, угадав в жестах Лиды, знакомые до мелочей черты. Способность ломать комедию и кривляться роднила девушку с Михайловым так, будто они оба учились этому у одного лицедея. Впрочем, в отношении шуток Митя был куда изобретательней Лиды. Моя подруга часто дурачилась даже в ущерб себе.

— Мне не нравится твое настроение, что с тобой происходит? — Лида легко коснулась моей руки, привлекая внимание и я, наконец, оторвала взгляд от окна.

Там за идеально чистым стеклом был виден кусочек ясного неба. Если не знать о том, что на улице пасмурный день, и погода, совершенно не подходящая для прогулок, можно было бы с легкостью себя обмануть. Представить на пару мгновений, что этим июньским днем теплый ветер гуляет по крышам московских высоток и вокруг, насколько хватает обзора, все тонет в лучах послеполуденного солнца. Но нет… около часа назад, скандинавский циклон пригнал из Норвегии многие тонны дождевых туч.

— У меня есть предложение, — вместо того, чтобы говорить о своем настроении, я оставила полупустую тарелку в покое и посмотрела на Лиду. — Ты сможешь уехать в отпуск на этой неделе?

Некоторое время Лидочка с удивлением изучала мое лицо.

— Ты же не шутишь?

Я облизнула губы, качнула на вытянутых пальцах бокал вина. Последние две недели я пью непозволительно много.

— Нет, — снова взглянула на Лиду. — Так что ты скажешь?

— Ты сводишь меня с ума, — подруга вздохнула. — Ты сама говорила, что не бросишь работу. Неподходящий момент, новая должность. И вдруг…

— Говорила, — я улыбнулась спокойней. Решение принято, обратного пути нет. И я очень надеюсь, что Лида поддержит мою идею. — Но я смогу все устроить.

— О, боже…

Лидочка откинулась на спинку стула и снова изучающе уставилась на меня.

— Ты не передумаешь завтра? Ты, правда, хочешь поехать?

Лида выглядела растерянной и удивленной. Еще несколько дней назад я сама отказалась от ее предложения поехать в Штаты. И пусть в разговорах со Стасом и братом Тимура я говорила совсем о другом, еще в прошлый вторник я никуда не собиралась.

— Хочу. И поеду. Просто скажи, ты со мной?

— Ты невозможна, — Лида потянулась к отложенным ненадолго приборам. Мое предложение отвлекло ее от еды всего на 2 минуты и 56 секунд. Я засекала по своему телефону. — Конечно, я еду. В конце концов, Штаты были моей идей.

— Значит, договорились. Собираем вещи и ищем билеты на ближайщие дни.

— Из-за чего эта спешка? — Лида кинула на меня очередной задумчивый взгляд. — Я же помню, как ты не хотела ехать. Или ты поссорилась со своим Стасом?

Терпеть не могу отвечать на прямые вопросы. Особенно, когда речь идет о моей личной жизни. И особенно — когда спрашивает о чем-то подобном мой лучший друг.

— Нет. С ним все отлично, — я невозмутимо пожала плечами, делая вид, что Калугин и я по-прежнему отличная пара. — Сложно поссориться с тем, кого я почти не вижу.

— Но у твоего бизнесмена скоро свадьба. Ты уверена, что хочешь сбежать накануне нее?

— Обратный билет нужно взять на 26-ое.

— А у Стаса — какого числа…?

— Двадцать четвертого. И он уезжает потом куда-то на острова.

— Мальдивы? — в Лиде проснулся любитель поездить по всему миру, она заинтересовано падалась навстречу ко мне, ожидая подробностей и деталей о планах Стаса. Еще бы — Калугин, если хотел, вечно устраивал что-то невероятное. Но в этот раз я понятия не имела, что он собирался делать для своей Ани. Я прикусывала язык всякий раз, когда ревнивая стерва оживала в моей голове и требовала засыпать мужчину сотней неподходящих для нашего разговора вопросов. Да и, что я могла бы спросить у него? 'Милый, а что за подарок ты приготовил… не для меня?' Ах, как забавно.

— Не знаю. Бермуды. Тайланд. Мне в общем-то все равно, куда они едут.

Лида кивнула, аккуратно продолжая жевать последний кусочек мяса. Потянулась за салфеткой, медленно промакнула губы. Все это время она смотрела на меня с видом Эркюля Пуаро из романа Агаты Кристи. Подруга тянула время и выжидала момент, чтобы сделать какой-нибудь неожиданный вывод и вывести меня на чистую воду. Я была готова смеяться.

— И кто он?

— Никто, — я, угадав направление ее мыслей, даже не удивилась.

Лида на мгновение после моего ответа прикрыла глаза. И вдруг, вместо того, чтобы дальше развивать эту тему, как Андрей, пытаясь выяснить, что со мною не так, девушка просто кивнула.

— Да. Верно. Какая к черту разница, как их зовут! Паша-Саша-Митя-Витя, — Лида, как куколка на шарнирах, дурашливо сделала несколько движений головой туда-сюда. — Помнить всех по именам, не слишком ли много чести? Какая разница, как зовут очередного придурка, который умудрился насрать тебе в душу?

— Ты слишком категорична, — я хмыкнула и, чтобы отвлечь Лиду от горьких мыслей, с легкостью читающихся в ее глазах, наполнила бокалы новой порцией красного полусладкого. — Может, просто выпьем за нас?

— Давай, — Лидочка охотно пригубила вино. — Мы самые клевые телки во всем мире!

Мы обе привычно рассмеялись после этого тоста. Какими бы глупыми ни казались слова, после них, как по волшебству, нас тянуло улыбнуться друг другу.

Иногда рядом нужен такой человек, который напомнит себе и тебе, что вы лучшие во вселенной. И пусть это будет сто тысяч раз не так, главное знать, что еще как минимум один твой знакомый думает так, как ты. Идиотский самообман поднимает настроение, даже не смотря на все свое очевидное идиотство.

— Что у тебя стряслось? — настала моя очередь смотреть на Лиду и задавать вопросы. Ей не хотелось рассказывать о своих делах и проблемах, так же, как и мне, минуту назад не хотелось углубляться в особенности моих отношений со Стасом. Но разговор есть разговор. Есть ли смысл бежать от общения, больше, чем мы делаем это? За три года нашего знакомства с Лидусей мы обе привыкли к такому. Полунамеки, полувопросы, ответы, которые никто из нас не рисковал обсуждать. Все это уже стало нормой. Как опытные игроки в большой теннис мы аккуратно отбивали подачи и ждали возможности сделать новый удар.

Как дела — мяч — хорошо — мяч — а у тебя…

Увлекательная игра, которая могда длиться вечно, затягивала в свой водоворот, до тех пор, пока кто-то из игроков не сходил с дистанции первым.

В этот раз подача сорвалась не у меня. Лида со своими отговорками и вопросами о Стасе перешла грань в самом начале нашего разговора, и обычный наш никчемушный с ней треп, сводящийся к обсуждению выставок и прочитанных накануне романов, просмотренных фильмов и новых знакомых он-лайн, в этот раз превратился в более личный.

— Так что с тобой происходит? — я повторила вопрос, наблюдая за тем, как Лида нахмурила брови и аккуратно отложила в сторону вилку. Ее жесты сейчас были почти зеркальным отражением моих. Но если Лидочка хоть примерно могла догадаться, из-за кого я сейчас в таком некондиционном настрое, то в случае с ней я просто терялась в догадках.

У Лиды на данный момент не было постоянного 'друга'. Последний бойфренд, с которым она жила, растворился в дебрях столичных клубов пару недель назад. И насколько я помню, причиной для ссоры стало Лидино любопытство. Девушка 'случайно' взломала страничку вконтакте, принадлежащую ее кавалеру. А дальше, как в фильмах, — скандал и развод на пол-страны. По крайней мере, Лида уверяла меня, что к своему Теме больше приближаться не будет.

Эта история была подана мне дней десять назад со вкусностями и приправой в виде пикантных деталей — с кем, как часто и как давно развлекался Лидин не-благоверный. Лидочка при этом улыбалась и сыпала шутками почти после каждого слова. И потому заподозрить ее в глубоких чувствах к помешанному на сексе козлу можно было только после пары бутылок. Водки. То есть — спьяну, на голодный желудок и не имея больше других версий в запасе. Любовь от моей подруги была далека точно так же, как и от меня.

Так что же скрывает Лида?

Я почти решилась задать свой вопрос в третий раз, но в этот момент ровным будничным тоном, будто речь шла о банальном прогнозе погоды, Лида сообшила мне свою новость дня и снова спокойно вернулась к полупустому бокалу с французским сладким.

— У меня шестая неделя, — сказала она, и первые пару секунд я не находила слов, чтобы что-то ответить ей. От мыслей о ребенке и о том, что неизбежно захочет сделать Лидуся, меня вдруг прощиб ледяной пот.

— Это же… хорошо? — осторожно спросила, чувствуя, как заныла старая рана, так и не зажившая до конца.

— Хорошо, что я залетела? — Лида откинула с плеч длинные пряди. В отличие от меня она не стала обрезать свое метровое украшение. Гордость и достояние всей ее жизни.

— Считаешь, что плохо? — я лезла в слишком глубокие дебри, по нашей молчаливой договоренности с Лидусей мне не стоило этого делать прямо сейчас. Но ребенок… это было важнее, чем все, что мы когда-нибудь обсуждали с подругой. Пусть я была пристрастной и субъективной, но я не могла не задать свой вопрос.

— А что хорошего в залете от похотливого павиана? Я на хрен Артему со своим пузиком не сдалась. И он мне тоже ни к черту не нужен.

— Но почему тогда вы не предохранялись?

Лида брезгливо поморщилась.

— Этот козел обещал, что мы только***. И през не одел. А потом пока я кончала, он пристроился ниже. С*** Я промолчала, не желая вдаваться в рассуждении о гигиеничности и комфортности анального секса. Чем думал Артем в тот момент, я тоже не стала гадать. И так ясно, что о проблемах с залетом должна заботиться дама. Но почему же Лида не приняла таблетки после того уже как? Марвелон, постинор, эскапел — и это только то, что есть в моей домашней аптечке. Но Лида…

— Мы были на даче, в лесу и с бодуна, — подруга хмыкнула, откликнувшись на мой невысказанный вопрос. — В аптеку ехать жутко ломало. Ну, я как могла почистила… перья и решила, что обойдется. А потом эта история с интернетом.

Последняя часть фразы была почти не слышна. 'Стало не до задержки', — пробормотала Лида, и я вздохнула в унисон с ней.

— И что ты собираешься делать? — я уже догадывалась о том, каким будет Лидин ответ. Но не хотела верить в то, что подруга так просто решилась убить своего ребенка.

— А какие у меня варианты?! — в глазах Лиды на мгновение мелькнула злость. Мой дурацкий вопрос, по ее мнению, был неуместен.

О, да. Кто я такая, чтобы учить других жить? Но откуда Лидочка может знать, что мысли о неродившемся сыне до сих пор не дают мне спать ночами?

— Ты могла бы поговорить… с мамой, — я сделала еще одну… последнюю… попытку повлиять на подругу. Быть может, общение с родителями, их совет и поддержка могли бы что-то изменить в решении Лиды.

— Это не ее дело, — Лидочка отодвинула пустую тарелку и поднялась из-за стола, чтобы налить себе чай. — Зачем впутывать в эту историю кого-то еще? Или ты думаешь, моей семье будут нужны проблемы?

На этот счет мое мнение не было так однозначно. Да, в моих отношениях с мамой тоже не все было гладко. Последние года два мы ругались почти каждый раз, когда находили время для телефонного разговора. Я не могла заставить себя выдавить что-то, кроме дежурного и набившего оскомину 'У меня все хорошо'. Я твердо верила в то, что о своих заморочках и сложностях с мамой общаться не стоит. И да, я бы первой сказала, что моя жизнь больше не ее дело. Но…

Мой случай — это только мой случай. И отношения с родителями у Лиды не в пример лучше моих. Ее семья — в Электростали, мама, папа, бабушки, дедушки и старшая сестра, шесть назад переехавшая в Питер к мужу. Лида созванивалась с сестренкой почти каждый день, а на выходных два раза в месяц навещала близких.

— Если они любят тебя, значит, будут нужны. Твои проблемы это и…

— А, ерунда, — Лида резко меня перебила. — Это просто слова.

— А на деле?

— А на деле… — Лидочка вернулась за стол. — Мама опять раскричится о том, какая я дура. Пусть она с радостью бросится мне помогать, но после ее нотаций. Ксюш, пойми, я себя уважать перестану. Я не могу. Мне нельзя возвращаться обратно. Ты себе представляешь, что там начнется, когда я явлюсь со своим животом?

Я представляла. Из прошлых рассказов Лиды все было примерно ясно.

— А если остаться здесь? Ты не прикидывала, удастся ли продержаться на заказах фри-ланса?

Лидочка опустила глаза, скрывая в них грусть.

— Не выйдет. Я уже сейчас вижу, что этого слишком мало.

Я вновь понимала ее. Лида уже много лет мечтала открыть свое агенство по организации свадеб. Она временами помогала подружкам-друзьям, в обход основной работы занимаясь подготовкой торжественных мероприятий. Но доходов, полученных таким путем, все равно катастрофически не хватало. Даже сейчас.

А уж, что будет потом, когда у Лидочки на руках будет маленький Темка…

— Значит, ты все решила?

— Решила… — долю секунды в голосе Лиды слышалась горечь. Но уже через мгновение она вдруг мне подмигнула. — Блин… а ребеночек мог бы выйти таким няшным. Видела, какие у Темы были глаза? Красавец-мужчина! Такие гены пролетают мимо. Ну-ка, кончай хандрить, лучше давай выпьем.

Выпьем…

Я смотрела на Лиду и никак не могла разгадать, каких усилий ей стоит удержать эту маску? Она улыбалась, шутила и смешила меня так, будто десять минут назад не было неприятного разговора о ее планах. Судьба нерожденного мылыша, казалось, совсем ее не волновала.

Иллюзия, напускное, очередной обман? Не знай я Лидочку столько лет, я бы точно сделала неправильный вывод. Но где-то в глубине ее глаз плескалась тоска. Девушка то и дело замирала посреди фразы, думала о чем-то своем. И вновь шутила.

— Дзи-иинь!

— Вот черт! — от неожиданности я подскочила на стуле и прежде, чем отправиться в коридор, взглянула на Лиду. — Похоже, у меня будут гости.

— Тот розовощекий типчик? — Лидуся презрительно хмыкнула.

— Скорей всего.

— Переживу! Но лучше выстави этого недоноска. Или ты его приглашала?

— Даже не собиралась.

К Михайлову после истории с Тимом у меня набралась целая куча претензий, и наш недалекий мальчик мог бы с легкостью догадаться, насколько сильно я на него зла. Его визит через сорок восемь часов после очередного 'залета' — он, что, вообще не боится разговора со мной?

Я распахнула дверь, ожидая увидеть, как минимум, коленопреклоненного Митю с розой в зубах. А что? Прошлый раз, вымаливая мое прощение, он догадался устроить подобное шоу.

Но вместо того, чтобы опуститься на четвереньки, безбашенный Димка придумал сценку получше. На голове у парня был виден пластмассовый нимб. За спиной — белоснежные (почти настоящие) крылья. Невиное выражение глаз (я была уверена в этом на сто процентов) было, к сожалению, скрыто солнечными очками на поллица. Но блики зеркальных, абсолютно непроницаемых стекол ничуть не портили образ святого, которого усиленно изображал мой друг.

Ангел, явившийся ко мне неизвестно откуда, держал в руках такую же, какая была у Лиды, коробку. Правда, в отличие от Лидиного миниатюрного торта взятка Михайлова была в два раза больше. Ну да, ведь подлец рассчитывал перекусить. Видимо, вместе со мной.

— Что тебе надо?

Я не стала, как в прошлый раз захлопывать дверь и дожидаться пока Михайлов, как побитый щенок, завоет на весь подъезд. Кстати, этот действенный способ был Димкой уже проверен. Полгода назад я выдержала всего три минуты.

— Не пригласишь войти? — ласково и максимально нежно уточнил Митя и для надежности подкрепил свой вопрос протянутой мне в руки коробкой с тортом. Да-да, Прага. Шоколадный, мой самый любимый. Но не могу же я заглотить наживку, как рыбка? Хихикающий бесенок внутри меня требовал проверить фантазию Димки. Ну, вот что он сделает, если я его оттолкну? Предела ребячеству, конечно, не сушествует. Но мой друг хоть когда-нибудь прикратит изображать из себя шута?

— Прошу, — я посторонилась, пропуская ангелочка в квартиру. В конце концов, никто не виноват в том, что Димка добровольно лезет в эту петлю. Откуда Михайлову знать, что у меня в гостях Звезда Вселенной? Вечная и Незабвенная мадмуазель Бешеный Таракан. На этой злорадной мысли я прикрыла дверь 'мышеловки'.

— Это тебе, — Митя, ободренный моей капитуляцией, повторил свой жест с коробкой. Прага уже во второй раз была сунута мне под нос. Сложив под грудью руки, я не двинулась с места.

— На кухню отнеси, если хочешь.

Михайлов жизнерадостно улыбнулся и молча потопал в указанном направлении. Вполне предсказуемо, в полумраке узкого коридора он не заметил стоящей у стенки коробки и с матом и чертыханиями едва не полетел на пол.

— Очки бы снял, — посоветовала ему со спины и подмигнула наблюдающей за торжественным шествием Лиде.

— А он боится, что ты ему врежешь, — подруга, как всегда, не захотела молчать. — Эй, Глиста, ты уже сдрейфил?

— И ты здесь, — Митя оскалился, раздраженно плюхнул коробку с тортом на стол, скривился, заметив вторую Прагу. Но комментировать идентичный Лидин подарок даже не стал. — Что, Таракан, тебе не сидится в уютной норке?

— А ты, какого черта, приперся? — Лидочка не осталась в долгу и, гневно прищурив глаза, ответила конкретным посылом. — Проваливай, откуда пришел.

— О, и это все, на что ты способна? — Митя по-ковбойски оседлал один из свободных стульев и с вызовом уставился на Лидусю. — 'Иди туда, откуда пришел', — Димка передразнил тонкий голосок Лиды. — Тебя никто не спрашивал, между прочим.

— Да, мне до лампочки, — подруга, копируя взгляд Михайлова, подалась вперед и если бы не стол, она, будто баран с удовольствием боднула бы парня. — Ты вообще, что здесь делаешь?

— Еще раз для глухих повторяю, — Митя повысил голос. — Это не твое дело! Я не к тебе, пришел.

— Тебя здесь не ждали! Не видишь, что у нас тут девишник?!

— С какой это радости? Нашелся придурок, который берет тебя в жены? — Димка глупо хихикнул, а Лида, услышав такое предположение, разозлилась.

— С каких это пор моя личная жизнь тебя волнует. В своей разберись для начала, ясно?

— Да, я о тебе, дурная, переживаю. Спихнем тебя с Ксенией на мужа, хоть глаза будешь мозолить реже.

— А, что, это ты меня сбагрить хочешь?!

— А ты собралась сидеть в старых девах?

— Без тебя разберусь!

Я без интереса прислушивалась к разговору, не торопясь прерывать увлекательную беседу не-сладкой пары. Когда-то давно, еще три года назад, когда Судьба моей рукой свела Лидусю и Михайлова вместе, я поразилась тому, насколько эти два человека похожи. Но при всей их общности взглядов, отношении к жизни, манерам общаться и носить вечные маски, Лида и Димка друг друга терпеть не могли.

Я молча достала еще одну чашку из шкафа и заварила вишневый чай для своего друга. Так же молча опустила бокал на стол перед ним.

— Держи, — единственный комментарий, который я позволила, обращаясь к Димке.

Парень повел плечом, небрежно кивнул и, не отрывая взгляда от Лиды, продолжил свою по-хамски патетичную речь. Лидуся, не стесняясь в выражениях, попробовала послать его лесом.

Счет 5:5. Ничья.

Я наблюдала за происходящим со стороны, хотя, глядя на покрасневшую от гнева Лиду, ожесточенно жестикулирующую и пытающуюся доказать Димке какую-то ерунду (на мой взгляд, не стоящую таких усилий), я больше всего хотела прекратить бессмысленный бой. Да, поведение этой парочки чем-то напоминало мне мои отношения с Тимом. Точно так же, как Лида, я вечно 'нарывалась' с Керимовым на скандал. Но со мной все в общем-то уже ясно. Я в тайне всегда мечтала привлечь внимание своей звезды.

Но что нужно от моего друга Лиде? А Михайлову от нее? К чему этот детский треп и искры из глаз, всякий раз, когда они видят друг друга??

Я слабо верила в объяснения Лиды. По старой договоренности с ней в их военный конфликт с Михайловым я не должна была лезть. 'Большая девочка' хотела разобраться с засранцем сама. И только сама. По заверениям Лидуси издевательства над Михайловым не позволяли ей окончательно сгнить от скуки в сереньком городишке. Среди всех моих приятелей и знакомых Москву с ее многомиллионным населением только она называла деревней, и потому ее версия смахивала бы на правду, если бы не одно 'но'. Развлечение в виде ссоры не предполагало слез… через десять минут после того, как виновник переполоха, товарищ Михайлов скрывался из вида.

Задетое самолюбие? Уязвленная гордость? — …Таракан как есть! У тебя бешенство, слушай?!

— Это у тебя полное отсутствие мозгов! Глиста с крыльями, долго думал над образом?

— Зависть плохое чувство.

— Я вышла из этого возраста, придурок!

В этот момент произошло сразу несколько вещей. Во-первых, Михайлов фыркнул и, привычно отреагировав на Лидиного 'придурка' (что означало почти полную капитуляцию моей подруги, ибо запас красноречия даже у Бешеных Тараканов рано или поздно подходит к концу, а с такими занозами в заднице, как Михайлов, подобного в принципе случиться не может), вскочил со стула и, наклонившись к сидящей перед ним Лиде, потянулся к ремню.

Ах, черт!

Этот жест давно превратился в излюбленный Димкин прием. Разозлить Селезневу можно было только одним движением пальцев по застегнутой (пока еще) ширинке.

Все дело в том, что два года назад в разгар вот такой же ссоры, Димка заявил, что Лида годна лишь для непродолжительных развлечений. Лидочка в ту пору именовалась то Жучком, то Тараканом и приставку 'Бешеная' получить еще не успела. Разговор на повышенных тонах с Митей набирал обороты, Михайлов удачно скаламбурил, к месту привел популярный в то время анекдот про США. Ничего не подозревающая Лида, глядя в смеющиеся Димкины глаза, переспросила у парня 'причем здесь бараки?' — Б**, диагноз ясен, — Михайлов презрительно фыркнул. — С такой, как ты, о Рембранде не поговоришь, о политике тоже. Так что с тобой делать? В койку, детка, в койку!

Намек вышел более чем прозрачным. С тех пор на протяжении вот уже трех лет Димка то и дело припоминал подробности этой ссоры. За Лидочкой закрепилось прозвище Бешеный Таракан и ярлык тупой блондинки.

Сегодня ситуация повторилась почти до мелочей. Снова Митя ненавящево намекал на оральные ласки. Снова смеялся, глядя на разъяренную Лиду. А она с каждой секундой выглядела все хуже.

О, нет!

— Отойди от нее!

— Дим, хватит! — жалобный окрик подруги слился в один с моим. Михайлов замер на месте, но отодвигаться от побледневшей, как мел, Лиды не стал.

Он, что, не видит?

— От тебя воняет. Уйди! — Лида вскочила со стула и попыталась спихнуть стоящего, как скала, Димку со своего пути. Парень продолжал тупить, мешая Лидочке вырваться из ловушки. Черт!

— Михайлов! — я успела только схватить своего друга за руку, Митя лениво перевел свой взгляд на меня, продолжая изображать неприступную стенку. И вот тогда… Лиду стошнило.

— Бл***! Бл***! Бл***!

Димка брезгливо отшатнулся от девушки, удивленно уставившись на испорченную Лидусей рубашку.

— Дим, ради всего святого, уйди отсюда! — мое терпение было исчерпано до конца. Как он меня бесит!

Похватив Лиду под локоть, я обняла ее тонкие плечи. — Сейчас станет лучше. Пойдем.

Похватив Лиду под локоть, я обняла ее тонкие плечи и, приговаривая успокаивающие глупости, как маленького ребенка, увела подругу из кухни. Михайлов, продолжающий цедить сквозь зубы все новые и новые порции ругательств, остался один. Его состояние волновало меня куда меньше, чем головокружение Лиды.

— Успокойся, — прошептала подруге и распахнула перед ней дверь ванной, — сейчас станет легче. Давай ты умоешься, а я пока найду тебе какие-нибудь лекарства. У меня есть что-то из…

— Не хочу таблеток, — устало возразила Лидуся, и мне осталось лишь согласиться. Если я правильно помню по своему состоянию пять лет назад тошнота скоро должна пройти. Бедный Михайлов, ему досталось все содержимое чужого желудка. Бесенок внутри меня гневно хихикал.

— Конечно.

Я придержала длинные локоны Лидочки, пока она склонялась к раковине и полоскала рот. Сейчас в свете крохотных лампочек над зеркалом в ванной Лида казалась почти прозрачной. Бледная кожа, темные круги под глазами и исчезнувшая с лица улыбка. А ведь Лидуся улыбалась, даже ругаясь с Димкой.

— Пойдем в спальню, тебе лучше прилечь, хорошо? — предложила, вновь обнимая дрожащую от озноба Лиду.

— Ага, — девушка слабо кивнула и позволила мне проводить ее до постели. — Ты побудешь со мной чуть-чуть? — попросила, когда я, вытащив из шкафа тонкий плед, протянула его подруге.

— Побуду… — я ответила тихо, выкидывая из головы мысли о Димке, все еще находящемся в моей квартире. Его ворчание и великий-могучий русский мат был слышен даже сквозь закрытую дверь спальни.

— Он такой придурок…

Я кивнула, устраиваясь на свободной половине кровати и заметив, как Лида хмурит брови, думая о чем-то своем, вдруг решилась спросить.

— Зачем ты вечно с ним споришь? Не проще ли его игнорить?

— Этого козла? — Лида фыркнула, закутываясь в одеяло и обнимая себя руками, чтобы согреться. Мне хотелось погладить ее по щеке, сказать, что все будет в порядке, что все еще можно исправить, но… какой смысл в фальшивых словах, в обещаниях, в которые ты сам ни капли не веришь?

— Ты разве не видишь, что у него на лице написано: я король всего мира! Мне хочется стереть ухмылку с его лица, понимаешь?!

О, да. Я точно понимала состояние Лиды. Но мое желание точно так же поспорить с Тимуром имело не вполне нормальные «корни». Или влюбленность в объект неприязни — обязательно условие для таких истерик?

— Лид, Михайлова не изменишь. Он такой, какой есть. Зачем ты тратишь на него свои нервы?

— Но он начинает первым! — я с сомнением взглянула на Лиду, и она осеклась. Добавила, через мгновение. — Ну, или почти всегда!..

— Вот видишь…

— Но ему никто не давал права так ко мне относиться! — Лидочку, вряд ли, можно было убедить в чем-то.

— А почему он так себя ведет? — этот вопрос нужно было при случае задать и Димке. Но до сих пор, следуя обещанию, данному Лиде, я старалась не лезть в чужие не-отношения. Взрослые люди, могут же они разобраться сами?

— Откуда я знаю! — Лида снова вспылила, и только легкий румянец на щечках можно было списать на то, что девушке вдруг стало жарко. — Вы с ним общаетесь, вот и спроси у него.

Пришлось пожимать плечами. Я думала примерно о том же.

— И что у меня нужно спросить? — Михайлов, как чертик из табакерки, подал голос в самый неподходящий момент. Мы вздрогнули вместе с Лидой и синхронно обернулись к распахнутой настежь двери. Прелестно! Еще один представить мужского пола щеголял в моем доме полуодетым. Испорченная рубашка Михайлова благополучно канула в лету. На Димке были одеты только облегающие джинсы и белые до крахмальной белизны носки. Лида рядом со мной нервно сглотнула.

Так впечатлилась? Ну…

На мой изощренный вкус Михайлов не выглядел настоящим мачо и на образчик мужской красоты никак не тянул. Милый мальчишка с тонкими чертами лица, с плоским животиком, не обезображенным ни модными «кубиками», ни просто присутствием ярко-заметных мышц, Димка был скорее изящным и гибким. Брутальности и мужественности в его движениях было не отыскать. Он напоминал мне временами гимнаста, особенно в те минуты, когда, как уж, извивался в толпе молодежи, отжигающей под очередной электронный микс.

И все-таки Лидочка по левую руку от меня дышала прерывисто и слишком часто. Это о чем-то ведь говорит, ага?

— Убирайся отсюда, — прошипела подруга. И я впервые подумала, что Лида слишком категорична. Зная характер Димки, я без проблем понимала, что конкретный посыл лишь подогревал злость моего друга.

— А если нет, что ты мне сделаешь?

— Дим, ты долго будешь валять дурака?! — я приподнялась на кровати, впервые за многие месяцы пытаясь одернуть зарвавшегося пацана. Сколько можно играть в свои игры?!

— Уже молчу, — Митя улыбнулся как ни в чем не бывало, но вместо того, чтобы убраться из спальни, он, игнорируя мой гневный взгляд, подошел ближе к кровати. Не поленился даже нагнуться и опереться на заднюю спинку и все это время Димка оценивающе смотрел лишь на мою подругу.

Неужели, моя догадка верна?

— Что уставился?! — Лида опять пошла в наступление, не выдержав пристального внимания парня.

— А мне нельзя смотреть?

— Дим! — я почти поднялась с постели, чтобы выпроводить нахала из комнаты. Но Лидочка и тут меня опередила.

— Ты можешь просто уйти? — изменившимся тоном, устало и жалобно попросила она. Я обернулась к ней, готовая в любой момент… не знаю, к чему. Помочь? Тревога сжала тисками сердце. Ситуация выходила из-под контроля, и Димка, как катализатор, только усугублял положение.

— Могу. Только вежливо попроси, — Митя подмигнул Лиде.

— Михайлов, ты зарываешься! — теперь даже я рычала. Бесцеремонная наглость меня не бесила! Выводила из себя!

— Меня от тебя тошнит, ублюдок. Уйди отсюда! — Лида тоже почти шипела.

Господи, это когда-нибудь прекратиться? Я, наконец, встала напротив парня.

— Лучше промолчи, — потребовала от друга, глядя в сузившиеся от гнева глаза.

— С какой это стати? — Михайлов театрально дернул бровью. — Я к ее залету, — кивок в сторону Лиды, — ни малейшего отношению не имею.

— Да я бы с тобой вообще спать не стала! — Лидочка никак не делала ситуацию проще. И как мне утихомирить Димку?

— А тебе никто не предлагал, — Митя невозмутимо хмыкнул.

— Ну, конечно! Ты же тр*** только за деньги!

— А ты можно подумать нет?

— Заткнулись оба! — я все-таки схватила Михайлова за плечо, обернулась к Лиде. — Сколько можно ругаться! Тебе отдыхать надо, а ты, — взгляд в сторону Димки, — можешь замечательно отправиться по своим делам.

— Не могу, — последовал упрямый ответ. — Она испортила мне рубашку, я кинул ее в твою стиралку.

Я едва не уточнила, догадался ли Димка запустить хоть одну из программ. Но язык Лидочки работал определенно быстрее моих мыслей.