Предлагаю ничью (СИ)

— Что? Удивлен? — дед понимающе покачал головой. — Думал — не догадаюсь?

Мой хмурый взгляд ответил вместо меня. Я ведь, и правда, так думал.

Да и, догадается вообще о чем? О том, что Ветрова была смазливой? О том, что с формами у нее все было супер? О том, что я под утро просыпался мокрым, всю ночь сжимая ее в воображаемых объятиях?

Как можно было догадаться о таком?

Тогда мне просто хотелось ее***ть. В одном из школьных классов, на учительском столе, возле доски. Там, где она чаще всего огрызалась в ответ на мои слова. А еще — в пустом спортзале, и…

Я усмехнулся собственным воспоминаниям. — …ну, а сейчас? — до меня долетело лишь окончание вопроса.

— Что «а сейчас»? — переспросил без всякого энтузиазма.

Дед улыбнулся.

— О чем задумался?

— О коньяке, — откликнулся, почти не покривив душой. Желание напиться преследовало меня весь вечер.

— Пить из-за бабы! — дед фыркнул неодобрительно. Как будто сплюнул. Спросил рассержено. — И что вы дурью маетесь? Вожжа под хвост попала, что ли?

— Какие вожжи, к черту? — я, вторя деду, фыркнул. Почти ответил, что в наших проблемах с Кси мы разберемся сами. Но не ответил. Подумал вдруг, что из-за Аннет дед никогда вот так не заводился. — Ксению позвали работать в другую страну, — признался через мгновение. — Она улетела на встречу с работодателем.

Дед качнул головой, поправил аккуратно подстриженные усы и, строго взглянув на меня, спросил.

— И ты позволил?

— Позволил?! Мне надо было привязать ее к кровати?!

— А ты хотел? Так что же не привязал? — дед, сердито выдохнув, подъехал ко мне поближе. — Запомни, Тим, если мужчина растаптывает свою гордость, то женщине он рано или поздно нравиться перестает. И Ксения твоя из тех, кого полезно на место ставить. Женщины хоть и пытаются сделать из нас подкаблучников, но сами же подкаблучников не любят.

— Ты чушь какую-то несешь. И Ксения не из таких.

— А из каких?

— Она — другая, — отрезал я и поднялся с дивана. — Я точно знаю: она — другая.

— Раз знаешь, так, что ж, метаешься, как тигр в клетке? — дед умудрился остановить меня, схватив за локоть. — Или надеешься, кривая вывезет?

— О чем ты?! — я дернул руку, освобождаясь из стальных тисков, и отступил от деда на шаг назад.

— О том, что болтаешься ты, как… — старик запнулся. — Сказал бы я, как что, да ты обидешься. И мало того, что девкам головы морочишь, так и себе мозги***ал. Смотри, Тимур… Вспомнишь мои слова, но будет поздно.

Дед резко развернулся, показывая, что разговор окончен.

Завел меня и уезжает?

— Не отчитывай меня так, будто я до сих пор ребенок.

— Не хочешь, чтоб отчитывал, так и не веди себя, как щен! На Ксению со школы слюни пускал? Пускал! Так что сейчас не так, Тимур? Ты сам-то знаешь?

Не дав мне времени ответить, дед покатился дальше. А я беззвучно выкрикнул, что он осел. Впервые в жизни он разозлил меня настолько сильно. Я чувствовал себя, как апельсин, оставшийся без кожуры.

— Вы поругались с Львом? — задумчиво поинтересовалась мать, вдруг появившись в дверном проеме. В отличие от Мелкого и меня, второго мужа матери она принципиально не называла дедом. Так же, как никогда она не называла его отцом.

— Какая разница? — я огрызнулся, тут же заслужив недовольный взгляд. — Разве ты не подслушивала на пороге?

— Тим, да что с тобой происходит?! — мать ловко ушла от ответа. — Чего ты злишься? Мы так хорошо посидели сегодня. А ты весь день ходил мрачнее тучи.

— Ничего у меня не случилось! Мне не нужно было вообще приезжать, чтобы не портить вам настроение!

И нужно было остановить Кси… Или поехать с ней.

Последние фразы я не озвучил. Уставился мимо матери на подоконник и подумал о том, что, если бы я не пил, смог бы забрать вещи и уехать прямо сейчас.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я тебя никуда в таком состоянии не отпущу, — строго заявила мать, догадавшись о моем желании. — И, кстати, ты можешь дать мне телефон Ксении, пожалуйста?

— Чей телефон?!

— Ксении, — невозмутимо повторила мать, будто это было в порядке вещей просить телефоны моих подруг.

— Зачем? Что ты собираешься с ним делать?

— Лешка со своей девушкой сейчас в Париже. Он не говорил тебе об этом разве?

Я нахмурился, медленно понимая, на что намекает мать.

— Нет, не говорил.

— Леша спрашивал меня о Кси. Может, скинешь ему ее номер сам? — мать улыбнулась одними глазами. — Если, конечно, хочешь.

— А если я не хочу? — спросил после секундной заминки.

— Ну, значит, не отсылай, — спокойно откликнулась женщина. — Мне в общем-то все равно.

— Маш?.. Ма-аш, ты здесь? — одна из моих двоюродных теток, оставшихся у нас на ночь, выглянула из-за двери. — Мы тебя потеряли. Ты не скаажешь, где взять полотенца?

— Скажу, конечно, — мать, даже не оглянувшись на меня, вместе с дальней родственницей скрылась в коридоре. И кабинет отца, ровно как и моя жизнь, вновь оказался в моем полном распоряжении. Не этого ли я хотел еще десять минут назад?

Но вожделенное одиночество, которого я добивался с момента моего появления, вдруг перестало казаться таким желанным. Мне отчаянно захотелось связаться с Мелким и распросить его о том, что он задумал.

Сходив на кухню, и все же осуществив одно из своих желаний — наполнив бокал коньяком и кинув в янтарную жидкость лед, я устроился в кресле-качалке и позвонил брату.

Возможно, помощь Лешки будет лучшим выходом из ситуации. Мы встретимся с Ксенией, как только она прилетит в Москву. А все это время в Париже Мелкий вместе со своей подружкой будет ни на шаг не отходить от Кси.

— Я всегда знал, что ты больной, — со вздохом сообщил мне брат, как только услышал мою просьбу. — Как ты это себе представляешь? Мы будем ходить за Кси по пятам? Даже, если она нас пошлет?

— Никого она не пошлет.

— Пошлет!

— Не пошлет!

— А я тебе говорю, что очень даже может.

— Значит, сделай так, чтоб не послала! И вообще — не ты ли постоянно лез в наши с ней отношения? Если ввязался во все это, то помогай до конца.

— Слушаюсь, ваше Высочество, — елейным тоном откликнулись на том конце трубки, и на заднем фоне тот час раздался заливистый женский смех.

— Хватит поясничать!

— Конечно, босс. Слушаюсь, босс.

Мне пришлось помолчать пару секунд, чтобы не сказать младшему идиоту-брату, кривляющему и изображающему из себя одного из туповатых героев «Бриллиантовой руки», что над его шутками желания смеяться нет.

— Я серьезно, Леш, — выдыхая и меняя тон, признался я. — Если не хочешь, не делай ничего. Но, если сможешь помочь, то…

— Не дрейфь. Я понял, что нужно сделать.

Еще через пять минут я отправил номер Ксении Алексею.

А уже перед сном, проваливаясь в черный туннель без сновидений, я вдруг подумал о том, что было бы с нами, сделай я с самого начала все по-другому. Даже не три дня назад, когда Кси сообщила мне, что хочет лететь в Париж. И не пять лет назад, когда я предпочел выбрать вместо нее Яну… А тогда — в девятом классе — когда одержимость Ксенией была предельно острой?

Мне хорошо запомнился тот день, когда на третье сентября новый учитель по английскому языку дал написать нам тест, а после объявил о нововведении. В течение четверти необходимо было выполнить большой проект в паре с одним из учащихся в своей группе. И если всем остальным позволено было выбирать партнеров, то я и Ветрова подобной привилегии не получили. Как лучшим в своем потоке — из всех трех классов, нас попросили объединиться.

Но этой истории с проектом «Керимов-Ветрова» развиться не удалось.

Я видел, что Ксения удивилась, как только Андрей Степанович предложил свою идею… И пусть называлось все это красиво — «просьба», отказываться ни я, ни Ветрова не торопились. Я не собирался озвучить свои пожелания раньше, чем это сделает Кси. Если Ветрова с чем-нибудь не согласна, то пусть первая об этом и говорит.

Но она промолчала даже тогда, когда учитель попросил ее (ее — а не меня) взять вещи и пересесть ко мне. Милку, сидящую рядом со мной, Андрей Степанович, отсадил к Антохе.

Ветрова безмолвно положила тетрадки на край стола, села на стул, «записанный» за Милкой на протяжении последних лет четырех, и уставилась на доску так, будто не замечала ничего (и никого!) вокруг. Это тогда задело.

Голову в мою сторону Ксения не повернула. Только нервно поправила прядь, выбившуюся из высокого хвоста.

Сейчас вспоминая всю эту сцену, я путаю какие-то детали. Последний раз, когда я вспоминал о том, как это было, я сидел на премьере первых «Сумерек» вместе с Аннет.

Я наблюдал за поведением блондинистого вампира при первой встрече с Беллой и думал что-то в духе «Вот, бл***. Я понимаю тебя, пацан». Этот безумно затянутый момент знакомства героев Саги — единственное, что показалось мне самым реальным в фильме. Наверное, кто не был в подобной ситуации, тот не поймет.

Ксения сидела от меня на расстоянии максимум десяти сантиметров. Наши локти почти соприкасались. Я принципиально не хотел сдвигаться ни на миллиметр, а Ветрова упрямо вскидывала подбородок и всем своим видом давала понять, что поддаваться и отступать она не будет.

Сердце колотилось в груди, как бешенный маятник. Потели ладони, по спине каплями катился пот, и от неудобной позы начинали ломить мышцы. Мелкие иголочки пронзали кожу на лице. И, кажется, вокруг становилось безумно жарко, — так словно кто-то включил тепловую пушку. А еще было это жуткое чувство в животе, будто все кишки скрутило в тугой узел.

Мысли метались по кругу. Я то хотел, чтобы Ксения обернулась. То злился на то, что она настолько невозмутима. То начинал паниковать, не зная, о чем с ней говорить.

Эти метания закончились в тот момент, когда Ксения раскрыла тетрадь, чтобы записать задания. Она неосторожно толкнула меня локтем, и… Вернуть утраченное равновесие оказалось не так уж сложно. Я почувствовал себя почти героем, когда зашипел на Ветрову.

— Смотри, что делаешь! Проблемы с координацией?

— Извини, — она откликнулась, даже не повернувшись, чем еще больше меня разозлила.

— Чего расселась, как королева?

— Сказала же, извини! — Она чуть тряхнула волосами и все же скосила глаза в мою сторону. Взгляд был скорее удивленным, чем виноватым.

— Не вздумай больше ко мне прикасаться! — я брезгливо отряхнул невидимые соринки с рукава, и Ксения, наконец, повернулась ко мне, чтобы взглянуть. Посмотрела она на меня при этом, как на идиота. Не верила, что я говорю всерьез.

— Ты что, больной? — поинтересовалась хмуро.

— Сама больная. Отодвинься от меня, — я чуть подтолкнул ногой ее стул, и Ксения, не ожидавшая моего движения, едва не упала.

— Ты спятил? — теперь в ее вопросе была злость. — Буду сидеть, где хочу. И буду прикасаться к тому, к кому хочу!

В подтверждении слов ее тонкие пальцы легли мне на руку, и ногти впились в кожу. — *** — я выругался шепотом, но достаточно зло. Настолько свирепо, что Ветрова почти мгновенно попыталась отпрянуть, едва снова не свалившись со стула. Прежде чем ей удалось от меня отстраниться, я перехватил ее руку и стиснул узкую ладонь в своей.

— Ты, кажется, что-то сказала?

— Отпусти, — она попробовала вырваться. — Отпусти, придурок!

— Ксения, Тимур, у вас все в порядке? — Андрей Степанович, привлеченный шумом, отошел от доски и взглянул на нас.

— Да, — я ответил преувеличенно бодро и, все еще вцепившись в ладонь Ксении, усилил нажим.

— Ксения? — учитель взглянул на мою побледневшую соседку.

— Да, — сдавленно отозвалась она и отвела взгляд. Руку при этом выдернуть даже не попыталась.

Андрей Степанович, удовлетворенный ответом, вернулся к прерванным объяснениям и записям на доске. А я, торжествуя победу, взглянул на Ветрову. По щеке девушки катилась одинокая слеза.

Мой пальцы разжались быстрее, чем я успел до конца осознать, что сделал… Делаю… быстрее, чем на язык навернулось корявое и все еще неискреннее «извини». Но, похоже, Ксения даже не услышала меня. Как только я отпустил ее ладонь, она вскочила и под удивленными взглядами преподавателя и одноклассников выбежала из класса.

— У вас что-то случилось, Тимур? — взволнованно поинтересовался Андрей Степанович.

— Да, нет, конечно, — Милка, сидящая на соседнем ряду, улыбнулась. — У Ветровой критические дни, наверное.

Раздались смешки.

Мужчина покачал головой и, наградив меня строгим взглядом, вдруг обратился к девушке.

— Милана, сходите, пожалуйста, посмотрите, все ли в порядке у Ксении? И постарайтесь поскорее вернуться в класс.

— Да, конечно, — Милка отозвалась со злорадным смешком. — Пойду поищу нашу Ксю-ю-шу.

— Нашу плаксу Миртл, — таинственным шепотом то ли прорычал, то ли провыл Славка, чем вызвал новую волну смешков.

— Медов, — строго позвал учитель. — Вы мешаете моему занятию. Итак, мы остановились на…

Милка вернулась через пять минут, одна. Сообщила, что Ветрову не нашла и вместо того, чтобы сесть к Антону, вернулась на свой «узаконенный» стул. Рядом со мной.

— Не волнуйся. До конца занятия она не придет, — прошептала мне.

— Так ты ее видела?

— Ну, конечно!

— И?

— Расслабься. Она ничего не скажет. А ты, молодец, Тимур…

Никогда раньше я не чувствовал себя настолько гадко. И слова Милки вместо того, чтоб успокоить, лишь заставили волноваться еще сильней. Я с трудом дождался конца занятия, и потом специально тянул время, долго складывая вещи и делая вид, что что-то перебираю среди учебников и тетрадей, чтобы дождаться возвращения Кси.

— Извини, — прошептал, как только она влетела в класс, и не глядя на меня, принялась собирать вещи. Мои извинения она проигнорировала.

— Ксения, вы не могли бы объяснить, что стряслось. По какой причине вы самовольно покинули урок?

Остановившийся рядом с нами Андрей Степанович не скрывал своего недовольства.

— Прошу прощения. Этого больше не повторится, — голос прилежной ученицы пообещала Кси. — У меня заболел живот, и мне нужно было немедленно выйти.

Потратив несколько секунд на изучения ее лица, мужчина вдруг спросил.

— С вами точно все хорошо? Быть может, сходите в медпункт, поговорите с медсестрой.

— Да, я как раз собиралась это сделать, — вновь послушно отозвалась девушка.

— Хорошо, тогда…

— Андрей Степанович, я бы хотела вас попросить не ставить нас в пару с Керимовым, мы…

— С кем? — новый учитель, еще не выучивший всех фамилий, нахмурился.

— Я о Тимуре, — Ветрова дернула плечом, показывая в мою сторону. — Было бы лучше, если бы мы выполнили проект каждый индивидуально.

— Ксения, но это командная работа в первую очередь, — с улыбкой откликнулся преподаватель. — К тому же там огромный объем, рассчитанный на двоих.

— Я справлюсь, — уверенно заявила Кси и вновь повторила. — Я хотела бы сделать этот проект сама.

— Тимур, а вы тоже хотите выполнить все в одиночку? — Андрей Степанович повернулся ко мне, и на несколько секунд повисла давящая тишина. Я смотрел на обиженную, вцепившуюся в сумку, как в спасательный круг, Кси, и молчал. — Тимур, вы не согласны?.. Ксения, вот видите, вы не обсудили это решение с вашим партнером.

Ветрова соизволила одарить меня возмущенным взглядом. Я и партнерство в ее понимании были несовместимы.

— Давайте, мы все же не будет менять первоначальный план. И вы все еще раз обговорите с Тимуром, и подумаете, как будет лучше…

— Я тоже хотел бы сделать этот проект самостоятельно. Это позволит мне показать, на что я способен. Помощник только будет меня тормозить.

Ксения брезгливо поморщилась после моих слов о помощнике, но неожиданно с азартом поддержала идею.

— Именно, слабый партнер способен испортить проект. А вы же не хотите, чтобы мы его провалили, верно?

Андрей Степанович перевел свой взгляд с Ксении на меня. Задумчиво перебрал холеными пальцами в воздухе.

— Ну что ж, если вы так хотите. Я возражать не буду. Делайте индивидуально, но обращайтесь ко мне, если будут какие-то сложности и вопросы. И кстати… Я пойму, если вы все-таки решите объединиться.

— Мы не решим, — категорично отрезала Кси. Я промолчал. Все, что можно было сказать, мы сказали.

— Тогда удачи, — Андрей Степанович улыбнулся на прощание. — Ах да, Ксения, и сходите в медпункт.

— Уже иду.

— До свидания, — попрощался учитель, скрываясь за дверью и оставляя Ветрову наедине со мной.

— Не вздумай больше ко мне приближаться! — потребовала Кси, едва преподаватель переступил порог.

Я? Уже и приближаться?

— Иначе что? — я отодвинул стул, чтобы преодолеть расстояние, отделяеющее меня от Ветровой. — Разве ты сегодня не показала, на что способна?

Ксения не сдвинулась с места даже, когда я застыл напротив нее. Несмотря ни на что меня она не боялась.

— Ты тоже показал, на что способен. Так что можешь засунуть свои извинения куда подальше. Они такие же фальшивые, как и ты сам. Его высочество-придурок!

— Что?! Да ты…

— А у нас тут занятие!

— А что вы делаете?

— Алла Олеговна, я тетрадку забыл.

Толпа галдящих пятиклассников ввалилась в класс, и через мгновение в дверях застыла мрачная фигура завуча по воспитательной работе.

— Керимов? Ветрова? — нас одарили удивленным взглядом. — Вам что-то нужно?

— Эм… нет, — я отодвинулся от Ксении на пару сантиметров.

— Тогда поторопитесь на свое занятие, — беспрекословно посоветовала женщина, и Кси кивнула.

— Да, мы уходим, — ответила, игнорируя меня, и первой бросилась на выход.

Инстинкт охотника сработал раньше, чем я задумался о том, что собираюсь сделать. Я кинулся за ней, удачно обогнул двух пятиклашек и преградил дорогу Ветровой.

Она остановилась.

— Мы с тобой не договорили,

— А нам не о чем говорить, — упрямо заявила девушка и сделала шаг вправо, пытаясь обогнуть меня. Я повторил ее движение и вновь застыл напротив.

— Смотри, не пожалей об этом…

— Я? Да ни за что, — Ксения возмущенно передернула плечами. — От такого, как ты, лучше держаться подальше. Ты идиот. И общаться с тобой — нельзя.

В доказательство своих слов Ветрова резко толкнула меня локтем и попыталась пройти.

— Ты офигела? — я на автомате ухватился за ее сумку. Тонкая лямка слетела с плеча, и Ксения покачнулась.

— Ты что делаешь? А, ну, отпусти!

— Керимов, что происходит? — оклик Аллы Олеговной, застывшей у кабинета, заставил меня выругаться сквозь зубы.

Еще и эта лезет! Какого черта? Как будто никого другого нет, чтоб докопаться.

Я оглянулся по сторонам. Три человека: две девушки и парень с улыбками смотрели на меня и Кси.

И что им надо?!

Ветрова, перехватив мой раздраженный взгляд, злорадно прошептала.

— Я говорила тебе — не прикасаться.

Бл*** Она нарочно?

— У нас все в порядке, — я неохотно выпустил из пальцев сумку Ксении и улыбнулся преподавательнице, внимательно наблюдающей за нами. — Мы говорили о проекте.

— Обсудите его потом. Раз все в порядке, идите на урок.

Знакомая мелодия звонка ударила в динамики, и Алла Олеговна, взглянув на нас в последний раз, закрыла дверь.

— Когда-нибудь ты доиграешься, — задумчиво пробормотала Ветрова, не глядя на меня.

— А ты пожалеешь, что это начала, — пообещал ей.

— Угу, уже боюсь.

Кси хмыкнула и, отвернувшись, ушла по коридору.

Она всегда уходит, когда ее что-то бесит. А я всегда хочу ее остановить.

Гордячка. Блин…

Я нервно перекатился на свободный край постели.

Вот где она, когда я не могу заснуть?

Настольные часы — две пластиковые стрелки на стеклянном шаре — показывали двенадцать сорок две. А может сорок три.

Она одна? Обычно в это время Кси убегает в душ. Мурлыкает под нос попсовый хит и улыбается задумчиво и хитро. Как будто ждет, что я пойду за ней. Как будто знает, что пойду…

И ждет.

Вот б***

Я вновь перевернулся.

Сколько можно? Ну, почему нельзя не усложнять?!

Подушка, некстати оказавшаяся под боком, с тяжелым «плюх» свалилась на пол. Не утруждаясь тем, чтобы ее поднять, я запрокинул руки за голову и вперил взгляд в расчерченный тенями потолок.

Ну, почему нельзя быть вместе, если нас друг к другу тянет? Какие ей еще гарантии нужны?

Как будто так не ясно, что…

Вот, черт!

За разговорами с ребятами прошло оставшееся до отъезда время. Я старалась отвлечься на дурачества Керимова-младшего, на горящий взгляд Люды, на наши беседы… на все, что угодно, лишь бы не чувствовать себя одинокой. К чести Лешки стоит сказать, что он вместе с Людой не отставлял меня ни на минуту. Даже встречи с партнерами Стаса не обошлись без участия младшего брата Тимура. Они вместе с Людой провожали меня до ресторана — о, да, ведь мне была так нужна их поддержка перед ответственным разговором. И они же встречали меня после собеседования на следующий день… Иногда мне казалось, что Алексей и Людмила, как два агента спецназа, явились в Париж, чтобы за мной присмотреть. Прикрываясь желанием погулять, просто банально следили за мной и за тем, что я буду делать. Одна. Без Тимура.

Будто это имело такое большое значение…

Я устала настолько, что к моменту отлета в Москву едва держалась на ногах. Сказывалось моральное истощение и бурный отдых, богатый на постоянные шуточки Лешки и продолжительные прогулки по центру Парижа, невзирая даже на непрекращающийся ни на мгновение дождь. Последнее судя по всему послужило причиной моей первой весенней простуды. Я все чаще хлюпала носом и одну за одной вскрывала упаковки препаратов для лечения горла. В самолете после часа мучений с головной болью я выпила нурофен и задремала. Но поверхностный сон мне не помог. В Москве я оказалась выбившейся из сил, разбитой и полусонной.

И только Тимур, дожидающейся меня в зоне прилета, напряженный и хмурый, немного поднял мое настроение. По крайней мере, он меня ждал.

Я неуверенно улыбнулась мужчине, но вместо того, чтобы потянуться к нему, прижаться всем телом, обнимая, целуя и говоря о том, как я соскучилась по нему там, в Париже, я осталась на месте. А Тим, все такой же скованный и отстраненный, вежливо мне кивнул.

— Привет. Как долетела?

— Отлично. Спасибо, — прошептала, чтобы не выдать волнение. Мое сердце трепыхалось где-то под самым желудком. И болело почти так же сильно, как болела моя голова. Я могла только молча смотреть на Тимура и ждать того, что он сделает дальше. Я безумно хотела прикоснуться к мужчине, но момент для кидания на шею, момент для признаний, нежностей, слез и соплей был крайне неподходящим. Хотя…

Насморк напомнил о себе жжением в носу и желанием чихнуть. Керимов, похоже, опять переборщил со своими духами. Даже на встречу в аэропорт он приехал одетый так стильно и аккуратно, будто собирался пойти на прием вместо того, чтобы просто забрать у меня чемодан и проводить до квартиры.

— Хорошо, — Тим, о чем-то задумавшись, кивнул и наклонился ко мне. Проворные пальцы тут же скользнули под мою короткую куртку.

— Нет, подожди. Не сейчас… — Мне пришлось отстраниться, прежде чем Тим успел добраться до моих губ. И без того тяжелый взгляд моего мужчины вспыхнул от гнева, дыхание сбилось. Тим поторопился убрать свои руки у меня со спины.

О чем он подумал, было не трудно представить. Того, что я дрожу от озноба, он даже не замечал. Я, сдаваясь, потянулась к Тимуру сама. Спрятав лицо у него на груди, объяснила устало. — Я простыла, похоже. Горло жутко болит. И голова.

— Ты простыла?! — Керимов уверенным жестом откинул мою челку со лба, прикоснулся к пылающей коже. — У тебя температура. Где ты умудрилась?

— Там дождь. А мы все гуляли…

Тим стащил с моего плеча дорожную сумку, схватился за ручку стоящего рядом со мной чемодана.

— Ты начала уже пить таблетки?

— Только от горла. Но сейчас приеду домой, найду арбидол и…

— Угу, а еще фервекс, терафлю, цитросепт… — Керимов покачал головой, хмуро перечисляя названия лекарств, которые он однажды обнаружил у меня на столе. — Хватит заниматься самолечением. Тем более ты пьешь какую-то дешевую и неэффективную хрень. Сейчас по дороге заедем в одну аптеку и купим кое-что. Не так давно мама лечила отца. Я позвоню ей, и она продиктует названия.

Я послушно кивала, слушая голос Тимура.

— Кстати, я надеюсь, ты не собираешься завтра с утра на работу? — Тим спросил подозрительно, глядя на то, как я вяло застегиваю молнию куртки.

Я вздохнула почти обреченно.

— Мне придется поехать. Завтра в одиннадцать безумно важная встреча…

Но на работу я не попала.

Керимов привез меня к себе на квартиру. И, может быть, в другом состоянии я бы еще возмутилась (после перелета страшно хотелось переодеться, погреть свои косточки в ванной, выпить пару-тройку таблеток и блаженно лечь спать). Но глядя на мужчину, решительно сжавшего руль, я передумала спорить. Мне нужен был Тим. И я, похоже, даже такая больная — бледная, как поганка, с сиплым горлом и кучей бумажных платков — даже такая… я была ему необходима.

Чтобы это понять, мне потребовалось пару часов.

В ту же первую ночь после прилета Керимов возился со мной так, будто я была ни на что неспособным ребенком. Меня напоили чаем с малиной, заставили выпить лекарства и уложили в постель… И все это абсолютно спокойно, без лишних напрягов, вопросов и недовольного «фи», которое, если признаться, я жутко боялась услышать.

У меня болит горло, кожа вокруг потрескавшихся губ покраснела, на теле вместо прозрачной сорочки теплая кофта и спортивные брюки (ах, да, еще длинный шарф и шерстяные носки)… и Тимур вместо того, чтобы фыркать, держаться на расстоянии и возмущенно молчать, он… он просто укрывает меня одеялом и прижимает к себе!

— Засыпай. Тебе надо вылечиться поскорее. В эту субботу к нам приезжают родители, придется что-то такое придумать. Они хотели посидеть в ресторане. А еще, может быть, мы сходим с ними в театр. Надо афишу на днях посмотреть. — Тим вздыхает. А я, вместо того, чтобы удивиться столь неожиданным планам на выходные, выхватываю из фразы Тимура одно единственное, необычно звучащее «нам». И пусть подобные оговорки, бесконечные «мы», «нам», «для нас» давно вошли в норму, это «к нам» разливает по сердцу тепло. И я почему-то, наверное, из-за действия одного из лекарств, под тихий шепот Тимура засыпаю совершенно… невероятно… необъяснимо счастливой.

Если это еще не любовь, тогда что же это такое?

Да, в финале любовных романов часто пишут о том, как счастливо, долго и мирно жили герои после осознания своих всепоглощающих чувств друг к другу. Но это уж точно не наш вариант с Тимуром. Нет, мы не ссоримся с ним по малейшему поводу, но временами огрызаемся и устраиваем споры из-за принципиальных вещей.

Так, Керимов, пока я, совсем разболевшись, с температурой под сорок, приходила в себя у него дома, собрал и тайком перевез большинство моих личных вещей. К себе! Вот так, без вопросов и обсуждений, он просто поставил меня перед фактом о том, что мы теперь живем вместе… Помириться и нормально (без лишних эмоций) все обсудить нам с Тимуром удалось лишь в субботу, всего за пару часов до появления Керимовых-старших на пороге квартиры.

От предложения работать в Париже я отказалась сама. Хотя Керимов, так же, как я уверенный в том, что это был крайне выгодный для меня вариант (особенно после того, как он услышал о сумме годового контракта), еще долгое время чувствовал себя виноватым. Несколько раз он заводил разговоры о том, что мы обязательно будем работать в Европе. Но до этого, конечно, Тиму придется закончить свое обучение в Москве. У него впереди — еще защита его кандидатской и диплом по международному праву. Два года как минимум.

Но это совсем не проблема.

Зато одной из проблем стали мои отношения с Ником. Разговор о моем бывшем… Хотя нет. Не о нем… Разговор о моем прошлом опыте зашел совершенно случайно.

Ночь.

Полумрак.

Жаркое дыхание Тима.

Пальцы мужчины, ласкающие нужную точку.

Я устала настолько, что боли пополам с наслаждением не замечала. Мне было почти все равно. Но Керимов, раз за разом доводящий меня до экстаза, до исступления, едва ли не до потери сознания, не желал останавливаться и замедляться. И даже минуты не давал мне на передышку. Зажимая ладонями рот и кусая опухшие губы, я металась в объятиях мужчины и временами ловила себя на мысли о том, что хочу устроить подобную же пытку Тимуру. Он сумасшедший, он невозможный… Он…

Я снова и снова кричала…

За последние несколько недель ненасытность Тимура и его чрезмерная увлеченность процессом постепенно входили в привычку. Но, если раньше мой любимый мужчина называл меня жадиной и эгоисткой, то теперь он и сам превращался в одержимого сексом. Причины его поведения я все еще не понимала.

Чем больше времени мы жили вместе с Тимуром, тем спокойнее, счастливее (и равнодушней, по мнению Тима) я становилась. Керимов, напротив, все больше и больше погружался в пучину самокопаний. Его попытки меня впечатлить то умиляли, то вызывали недоумение. Букеты цветов по утрам, подарки без всякого повода. Внимание, забота… А еще потрясающий секс. Тим каждый раз выкладывался по полной программе. При этом светился от гордости так, будто выиграл главный приз или получил миллион.

Главным призом, судя по всему, была именно я. Почему-то это начинало меня беспокоить.

— Тебе понравилось? — Тим чувственно облизал мое левое ушко через несколько минут после того, как позволил мне отдышаться. Я дернулась в сторону, настолько неожиданно сильной оказалась реакция тела на эту невинную ласку. Даже ставшие нежными прикосновения мужчины сейчас вызывали сладкую дрожь. Но продолжать наш марафон я все еще была не готова.

— Да, — пробормотала, будучи не в силах даже приоткрыть тяжелые веки. Усталость обрушилась снежной лавиной. Спать не хотелось. Но шевелиться, в отличие от полного энергии и все еще неудовлетворенных желаний Тимура, я не могла.

— Да и все? — игривый тон Тима не мог скрыть его легкой обиды. А еще говорят, что только женщины любят ушами.

— Умм… — неразборчиво промычала, намекая на свое полусонное состояние и нежелание обсуждать что бы то ни было именно в данный момент.

— Значит, продолжим? — Керимов переместился, удобнее располагаясь у меня между ног. И я едва удержалась от обреченного вздоха. Только не это…

Если ты хочешь, — ответила тихо.

Вместо того, чтобы меня поцеловать, Тим настороженно замер.

— А ты уже больше не хочешь?

Нужно было оказаться в моем положении, чтобы оценить и нелепость вопроса, и удивление в голосе Тима. Так — будто я сказала какую-то несусветную чушь и этим неосторожно задела хрупкое самолюбие мужчины. Последнее время Керимов болезненно реагировал почти на любое мое замечание. Чтобы мое «сейчас не хочу» не аукнулось новым скандалом, я устало вздохнула и вместо ответа потянулась к Тимуру сама. Осторожное движение отдалось тянущей болью в мышцах, так словно я проплыла без остановки несколько сотен метров. Я застонала, но Тим вместо того, чтобы принять мой стон за приглашение к действию типа «давай, наконец, продолжим», снова от меня отстранился.

— Что снова не так?

Мне захотелось сделать одновременно несколько вещей. Закатить глаза, про себя повторив пару раз «ничего», пнуть Тимура, жалуясь на его неспособность читать мои мысли… А еще просто без малейшего объяснения уткнуться носом ему в плечо и немного поспать. Мой мозг отказывался работать в нормальном режиме без нескольких часов полноценного сна. Я потерлась щекой о руку Тимура.

— Я очень устала, Ти-им, — тихое признание закончилось на зевке. Сквозь приоткрытые веки я увидела, как Керимов расплывается в самодовольной улыбке. — Очень-очень устала.

Надо было еще добавить «у меня болит голова», чтобы мое корявое объяснение соответствовало классике жанра. Но я не успела. Керимов, навис надо мной, медленно прокладывая языком дорожку от моей шеи к ключице.

— Я старался, — сообщил мне проникновенно, и я едва удержалась от нового тяжелого вздоха.

«Перестарался». И, похоже, собирается стараться с подобным же рвением дальше.

— Я… заметила, — ничего другого придумать я не смогла. И, вроде, ответила Тимуру без капли иронии. Но мои мысли вслух неожиданно разозлили мужчину. Слава богу, своего коронного «что это значит?» Тим так и не произнес. Ограничился только хриплым «ты невозможна».

А с какой это стати я «невозможна» и почему? В чем причина недовольства Тимура? Я все никак не могла разобраться в том, что с ним происходит. За исключением самого очевидного объяснения в голову ничего не пришло. Неудовлетворенный мужчина в постели это просто исчадие ада.

— Только не злись, — прошептала, запуская пальцы в роскошные волосы Тима и осторожными движениями массируя затылок мужчины. — Лучше иди ко мне, слышишь? — позвала, попытавшись дотянуться до вскинутого вверх подбородка. Но в ответ получила только угрюмое и крайне недовольное «я уже не хочу».

Началось…

Резкий тон Тима был вполне предсказуем. Но мне так не хотелось устраивать проблему из пустяка. Не теряя надежды отвлечь Тимура от мрачных мыслей, я осторожно царапнула нежную кожу на шее мужчины. Спустилась к ореолам сосков…

— Прекрати! — Тим резко перехватил мою руку и отодвинул подальше.

О, боже…

И это наш «взрослый подход?» Мне вспомнились вдруг уверения Тима, когда почти две недели назад он обещал мне, что подобного детского сада больше не повторится.

Приплыли.

— Керимов! — я начала раздражаться. И даже желание немедленно отправиться спать, наплевав ровным счетом на все (в том числе и на Тимура) не мешало мне гневно смотреть на мужчину.

Ну, к чему он строит проблему из ничего?

— Ты снова решила обращаться ко мне по фамилии? Мне тоже ответить тебе «Ветрова» или не стоит?

Я смерила Тимура яростным взглядом и промолчала. Надеюсь, до него в ближайшее время дойдет, что ссориться в постели непонятно из-за чего, самое тупое занятие из всех, которые можно придумать в два часа ночи со среды на четверг. Правда, Керимову мое возмущенное фырканье было по барабану.

— Михайлова ты тоже по фамилии называла в такие моменты? — спросил, усмехаясь.

Я вскинула брови.

— Причем здесь Михайлов?

— А разве ты с ним не встречалась?

Из-за маленькой паузы точно посреди фразы — так, словно он изначально собирался сказать по-другому — я всерьез разозлилась на Тима.

Мы в ревность играем? Или это гормоны лишили мужчину последних остатков мозгов?

— Хочешь поговорить о том, с кем мы когда-то общались? Только не забывай, что к твоему обширному списку постельных побед я интереса не проявляла!

— А, что, так сложно признаться, что ты развлекалась со своим другом Митей? Ты мне настолько не доверяешь?

Керимов привычно смешивал мух, и дерьмо, и омлет… Доверие вообще не имело отношения к теме нашей беседы. Или лучше сказать, что это был новый скандал?

— Я тебе как раз доверяю, — я попыталась сгладить углы. Ссора посреди ночи казалась мне перебором. — Зато твои предположения абсурдны. В чем ты конкретно меня обвиняешь? В том, что я спала с Димкой? Нет, Тим, ты ошибся. С Михайловым я не встречалась.

— А что так? Он не в твоем вкусе?

Я окончательно потеряла терпение.

— Представь себе. Да, не в моем! К чему ты вообще начинаешь?!

— Ах, да. Я забыл, что тебя больше тянет к брюнетам. Танцоры стриптиза, это же так…

Тим заткнулся посреди фразы, потому что, какой бы отличной актрисой я не была, скрыть свой растерянный взгляд я не сумела. А, может быть, плохо пыталась.

В конце концов, не я ли уже дважды «палилась» перед Тимуром своим умением раздеваться под музыку. Эротично, красиво… Провокационно. Соблазнительный танец, подаренный на день рождения Тима, похоже, мой любимый мужчина тоже только что вспомнил.

— Ник, — имя моего бывшего парня прозвучало, как приговор. — Как же я сразу не догадался!

Керимов обрадовался так, будто раскрыл преступление века.

Вор пойман с поличным.

Аплодисменты.

— Это давно уже в прошлом. Это…

— Тогда какого*** ты встречалась с ним на прошлой неделе?!

Я была близка к панике.

— Это из-за развода Андрея…

— Тогда, может, мне встретиться с Яной? Устроиться к ней на работу? Раз ты так прекрасно общаешься с Ником, с Калугиным. Раз ты…

Голос Тимура все повышался. У меня же на лице застыла абсолютно неуместная в данный момент улыбка. Страха не было. И даже упоминание имени одной из подружек Тимура не удивило. Это Керимов был раздражен до предела. А еще был испуган.

Где-то на задворках сознания болталась нелепая мысль о том, что Тимур потерял надо мной управление и потому паникует. Если бы не наш прошлый опыт, если бы не поведение Тима в школе и универе, не его постоянные попытки меня подавить, я бы, вряд ли, сейчас догадалась. Но Тим так неожиданно сильно завелся, впервые со времени начала наших отношений так сильно был зол (и зол на меня), что у меня почти не осталось сомнений.

— Ты так сильно ревнуешь? — спросила, спокойно разглядывая Тима и почти ожидая, что он сейчас вскочит с постели.

— Нет,***, я не ревную! — Керимов в этот момент был похож на попугая из советского мультика. Всклокоченный, разобиженный, гордый.

Вопреки всякой логике мне захотелось его поцеловать.

И обнять.

Успокоить.

Сделать хоть что-нибудь, чтобы он перестал изводить нас обоих. Его подозрения беспочвенны. А ревность, конечно, приятная для моего самолюбия штука, но только не в нашем случае с Тимом. С Керимовым вообще нужно быть начеку. Я слишком хорошо его знаю.

Правда, Тим, как оказалось, все еще не знает меня. Или боится признаться, что я не похожа хоть на одну из его бывших подружек?

— Тим. Я, конечно, могу повторять это сто миллионов раз. Но не буду этого делать просто из принципа. Поэтому послушай меня сейчас и, как ты мне любишь всегда говорить, «попробуй включить свою логику». Мне не нужен никто. Ни один из моих бывших. И ты об этом знаешь. Именно ты и лучше всех! — я сверкнула глазами, отказавшись от идеи заявить Тиму, что ни от кого другого подобного поведения я бы вообще не стала терпеть. Этого Тимуру знать необязательно. — Если бы я хотела что-то от тебя скрыть, я бы скрыла. Сказала, что встречаюсь, например, с Лидой. И ты бы никогда не узнал. Поэтому не обвиняй меня в том, что тебе, кажется, я могла бы сделать. Это первое. И второе. Я понятия не имею, что с тобой происходит. И что ты так бесишься из-за моих отношений с кем бы ты ни было.

— Потому что ты с ними общаешься! Твой Калугин уже стоит у меня поперек горла. А теперь еще Ник! — Керимов почти выплюнул имя Никиты, добавив сквозь зубы пару далеких от приличных ругательств. — Почему ты мне не сказала?

— А разве мы вообще говорили об этом?

Что не так с Ником? Почему Керимов так злится?

В памяти всплыло вдруг несколько особенно ярких событий. Постоянное напряжение Тима всякий раз, когда я пыталась проявить инициативу в постели. Вопросы, удивленные взгляды. И интерес, который здоровым можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.

— Тимур, ты спятил?! — я ахнула, неожиданно понимая, в какую ужасно глупую картинку складываются кусочки этого пазла. Это было просто невероятно.

Керимов нахмурился, не догадываясь о цепочке моих размышлений. А я уже подвинулась к мужчине поближе, заглянула в глаза, чтобы уверенно произнести.

— Ты идиот.

Тим дернулся, было, прочь. Но я успела положить ладонь ему на затылок, удерживая его рядом со мной и не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Впрочем, если бы он захотел, он бы меня оттолкнул. Но истина в том, что Тим хотел совершенно другого. Мне стоило давно уже разобраться в том, что постель в понимании Тима единственный способ доказать свое превосходство. В противном случае Керимов бы так не переживал.

Звучит, конечно, полным бредом. Но, прижавшись щекой к уху мужчины, я знала, что слишком близка сейчас к правде.

— Хочу тебя! Прямо сейчас!

— Ты…

— Сейчас, — повторила чуть жестче, не давая Тимуру времени собраться с мыслями и снова додуматься до какой-нибудь ерунды. Хватило и того, что спустя минут сорок, когда я окончательно выбилась из сил и почти засыпала, Керимов, снова безумно довольный, насмешливо хмыкнул.

— Значит, наши ссоры тебя только заводят…

Даже не отрывая головы от подушки, я беззлобно пихнула Тимура в живот.

— Завтра поговорим… Все завтра.

На работу на следующее утро я встала с трудом. И хорошо, что Керимов вызвался подвести меня до салона. Последствиями бурной на события и эмоции ночи стало разбитое состояние и неизбежное после короткого сна настроение. Мне было настолько на все наплевать (я думала только о возвращении под любимое одеяло), что даже мелькающие мысли об утреннем разговоре с Тимуром я подавляла в зародыше. Мне ничего не хотелось сейчас выяснять. Впрочем, Керимов тоже вел себя очень спокойно. Может быть, так хорошо притворялся, а, может быть, действительно перестал загоняться по поводу вчерашних проблем. Я вздохнула почти с облегчением, обрадовавшись тому, что нового витка выяснения отношений все же не будет. Ну, или, по крайней мере, — не перед работой.

К пикантной теме моего прошлого общения с Ником мы с Тимуром тем не менее возвращались еще пару раз. Отголоски ночного скандала с мужчиной, причину для которого я по-прежнему считала совершенно бредовой, еще очень долго портили мне настроение — до тех пор, пока Тим, наконец, не выяснил у меня все, что так сильно его волновало. «Кто кого из вас бросил и почему?», «Как долго вы с Ником встречались?», «Что делали?», «Чем ты была недовольна?» — вопросы сыпались на меня один за другим. Каких-то я избегала. Какие-то меня страшно бесили. На какие-то я отказалась наотрез отвечать.

Если бы не Тим с его неуемным интересом к моей прошлой жизни, я бы вообще предпочла о моем краткосрочном романе с Никитой не вспоминать. Но для Тимура все это имело значение. Он напрягался, заморачивался, переживал. При этом причина для страхов, на мой взгляд, была до смешного абсурдной. Мне стоило массы усилий, чтобы заставить мужчину мне все, наконец, объяснить. И еще пару дней, чтобы донести до сознания Тима, привыкшего главенствовать и управлять, что мой опыт в постели в наших отношениях с ним ровным счетом ничего не меняет. Чувство «любви» и «потребности в другом человеке» можно и нужно проявлять по-другому.

Не знаю, долго ли это еще могло продолжаться, но уже на исходе четвертой недели после скандала новый предлог для беспокойства — в этот раз моего — затмил все другие проблемы, которые хоть каким-то образом были связаны с Ником. Даже полный запрет на общение с другом, по поводу которого мы с Тимуром временами вступали в непродуктивные переговоры, отошел на второй план.

В среду ближе к обеду окошко сообщения в аське мигнуло, и Тим — тогда еще в первый раз — пригласил меня на встречу с выпускниками. Мое удивление было разбавлено изрядной порцией страха. Но мысли о том, что приглашение на вечеринку относится к категории «я не хочу», так и остались за кадром. Дата общего сбора наших энских знакомых удачно совпала с датой моей запланированной неделю назад поездки к Лидусе в гости. Можно было расслабиться и заниматься своими делами. Предлог для отказа был более, чем хорош.

— Нет, ничего не выйдет, — я отстучала короткий ответ Тимуру. И грустный смайлик в конце предложения ничем не выдал моих настоящих чувств. — Мы с Лидой не виделись уже очень давно. Так что с ребятами — может, в другой раз…

— А если тебе перенести вашу встречу хотя бы на день? Увидитесь с Лидой в субботу. Я даже могу тебя к ней отвезти, — настойчивость Тима показалась мне неожиданно странной.

Зачем ему понадобилось мое появление на встрече выпускников? Я не общалась ни с кем из однокурсников со дня моего отъезда из Энска. Фактически, я не считалась даже выпускницей Энского Вуза. Но Керимов об этом, похоже, успел забыть.

А я не стала напоминать. Честно пообещала Тимуру подумать, и до вечера вопрос о приглашении на пятничные посиделки Керимов больше не поднимал.

Зато, после ужина дома…

— Так что ты решила? — Тим заинтересовано посмотрел на меня, ожидая в ответ безусловного «да». Я пожала плечами.

— Я к Лиде поеду. Соскучилась по ней и малышу. А встречу с ребятами отложим до лучших времен. Вы же часто встречаетесь. Не думаю, что будет проблема в дальнейшем.

Задумчивым взглядом Тим проследил за моими метаниями по кухне. Я вытащила из посудомоечной машины тарелки и расставляла их по местам.

— Может, еще передумаешь? — послышалось через пару мгновений у меня из-за спины.

— Нет. Это вряд ли, — я закрыла последний шкафчик и, обернувшись, первой потянулась к Тимуру. Привычка Тима незаметно подкрадываться ко мне и обнимать в этот раз оказалась ужасно кстати.

— Ты уверена, что не хочешь сходить со мной? Я был бы…

— Тссс… Я уверена. Не отвлекайся…

Тогда я действительно верила в то, что ничто в этом мире не заставит меня передумать. Встреча с выпускниками не казалась мне такой уж хорошей идеей. Но это ровно до тех пор, пока мой разговор с Лидусей не расставил все по своим местам.

В пятницу утром мы чатились с Лидой в аське. И я сама, не знаю зачем, сказала подруге о предложении Тима. Лидочка прислала мне целую строчку вопросов в ответ на мое короткое и емкое «в общем, я не пойду».

— Ты, что, испугалась? Тим ведь тебя пригласил.

— Не испугалась. Просто мне неприятно. Я не виделась и не общалась ни с кем из них последние несколько лет.

— Слабое оправдание. Тим дал тебе повод в нем сомневаться?

— Нет! С чего ты взяла. Я просто не хочу никуда ехать…

Лида отправила мне многозначительный*SIGH*.

Сколько эмоций в одном единственном смайле, и не нужно видеть лицо человека, чтобы понять, что он имеет в виду. Лидуся не верила мне. Так же, как не верила я. Попытка прикрыться подругой и отказаться от предложения Тима, теперь, спустя несколько дней после нашего с ним разговора казалась по-детски глупой…

Долго ли я буду бояться всего и всех? Может, пора, наконец, закончить с этим?

Я попыталась дозвониться Тимуру трижды. Но, так и не добившись ответа мужчины, ближе к шести отправила ему смс. «Задержусь на работе, но все же приду на встречу. Набери, когда освободишься».

Но Тим мне так и не перезвонил.

Размышляя о том, что в этот раз приключилось с моим мужчиной, я медленно ползла по пробкам в сторону нужного мне кафе. Время на часах неспешно приближалось к отметке восемь. Я опаздывала почти на час и начинала чуть-чуть злиться. То ли на Тима… То ли на полное отсутствие свободных мест для парковки моей машины. В окрестностях Большой Дмитровки в поисках где бы приткнуть габаритную тушку своей тойоты я в итоге попетляла лишние двадцать минут.

Каково же было мое удивление, когда за столиком с людьми, которых я меньше всего хотела сейчас видеть, не оказалось Тима.

Что-то случилось? Куда он опять пропал?

Волнение пришлось приглушить, когда, увидев меня, с дивана поднялся Ленька. Он первым заметил меня, округлил глаза.

— Ветрова?

— Ксения?!

— Какими судьбами?

Меня завалили вопросами. И в удивленных взглядах легко прочиталось недоумение.

— Кто тебя пригласил? Что ты делаешь здесь? Куда ты вообще пропала?..

Я отшучивалась, коротко рассказывая о том, как я жила в Москве с момента моего отъезда из Энска. Все было не так уж плохо.

Но так было… ровно до тех пор, пока возле нашего стола не появилась Мила. Мила, держащая за плечи единственного мужчину, которого я хотела сейчас увидеть. Керимов, еще не заметив меня, улыбался и пожимал руку подошедшим к нему ребятам. Сузив глаза, я наблюдала за тем, как Осинская прижимается к Тиму и радостно щебечет о том, как здорово они провели этот вечер.

Вместе.

— Тим, просто спаситель! У нас делегация из Испании уже третий день. И я опять не успела сходить на обед. Хорошо, что Тимур перехватил меня по дороге, и мы заехали с ним перекусить…

Где-то примерно после этой фразы взгляд Тимура переместился, наконец, на меня. И Керимов удивленно застыл на месте. Я качнула головой и отвернулась. Мое появление на этой встрече изначально было плохой затеей. Теперь же… я понятия не имела, что буду делать.

Ступор Тимура не остался незамеченным. Мила, как и Керимов, уставилась на меня.

— Ветрова, ты-то сюда какими судьбами?

Я пожала плечами.

— Захотела приехать. А что, какие-то проблемы?

— У меня никаких.

— У меня тоже.

Мы отзеркалили улыбки друг друга. А после Мила фыркнула и потянула Тимура вместе с собой на диван. Хорошо, что Керимову, попытавшему скинуть ее ладони, хватило ума перехватить мой взгляд и отказаться от мысли что-то немедленно мне объяснить. Я все еще была не уверена в том, что сумею сдержаться. Лихорадочное состояние, горящая кожа и бешеный ритм изнывающего от тупой боли сердца… Я была в пол-шаге от того, чтобы начать скандал. И, кажется, Керимов это прекрасно понял.

Следующие минут двадцать мы молчаливо переглядывались с Тимом. При этом мужчина выглядел и виноватым, и недовольным одновременно. Меня же от дикого всплеска злости спасало только одно — я прекрасно понимала, что за каждым поступком кроется свой мотив. В конце концов, всего несколько дней назад я и сама тайком от Тимура ездила на встречу к Стасу. Закрывая вопросы по работе в Европе, я просто не могла не увидеться с ним.

Наверное, у Тимура тоже была причина для ужина в компании с Милой.

— Ксения, а что ты вообще здесь делаешь? — вежливость Осинской была пропитана ядом. За каждым словом крылся очевидный намек на то, что мне здесь совершенно не рады. По крайней мере, именно она, Мила, не рада мне, точно.

— Пришла на встречу с выпускниками, конечно. Разве здесь можно делать что-то другое?

Мила вздохнула и потеряла ко мне интерес. Зато Керимов после этой коротенькой перепалки нахмурился еще больше. Мое напряжение, скапливающееся в кончиках пальцев, стало еще сильней. Я едва сдержалась от того, чтобы пнуть Тимура под столом, когда спустя еще полчаса, воспользовавшись моментом и пустующим местом рядом со мной, Тим как ни в чем не бывало, оставил Осинскую в одиночестве и пересел ко мне.

Наверное, я не смогла скрыть улыбку, мелькнувшую у меня на губах, раз Мила, внимательно наблюдающая за мной и Тимуром, смогла разглядеть мое возмущенно-радостное состояние. Иначе с чего вдруг Осинская с видом журналистки-акулы вдруг принялась рассказывать о том, что у Тима новая девушка. И он обещает в следующий раз прийти вместе с ней?

Вероятно, по задумке Осинской, я должна была моментально удивиться таким новостям. Но вместо этого я скосила глаза на Тимура, который перебивая вопросы знакомых, уверенно заявил, что следующего раза… не будет.

— О чем ты? — Мила была первой, кто насторожился при виде хитрой улыбки Тимура.

Я же, уже представляя, что собирается сказать Керимов, под столом со всей силы сжала колено мужчины. Жаль, что плотная ткань джинсов защитила Тимура от опасности быть поцарапанным моими ногтями.

— О том, что она все же приняла мое приглашение.

Рука Тимура накрыла мою ладонь, пуская электрические разряды по мои напряженным мышцам. Но мои опасения о том, что Тим попробует меня поцеловать (что было бы очень в его стиле, если вспомнить его собственнические замашки еще во времена нашей учебы в Вузе) не оправдались. Керимов пока не торопился афишировать наши с ним отношения, хотя его намек был более, чем прозрачен. Все те, кто был хоть немного наблюдательней Милы, уже догадались, что Тимур говорит обо мне. Сидящая напротив меня Вера открыто мне улыбнулась.

— Значит — Керимов?

Я слабо кивнула.

— Похоже.

Леня, каким-то чудом услышавший мой тихий ответ с противоположного края стола, издал удивленное «э-э». Кто-то скептически фыркнул. Я не успела отследить, кто именно это был. Все мое внимание вдруг сосредоточилось на пальцах любимого человека, который осторожно погладил мое запястье, успокаивая и приглушая мою злость.

— Почему ты мне не… — Наблюдать за возмущением Милы было забавно. Она запнулась посередине фразы, вдруг обнаружив, что Тимур ласкает мою ладонь. Наверное, это было красноречивее всех прочих слов, которые бы Тим мог сказать в ответ на замечание своей подруги.

— О, а я почему-то так и подумала, что вы вместе, — Вера довольно засмеялась. — Ну, вы и интриганы! Могли бы сразу нас предупредить! Давайте тогда, за вас?

К ее поднятому бокалу с пивом вскоре присоединились все остальные. И даже Мила, все еще выглядящая расстроенной и уязвленной, выдавила из себя несколько приличествующих случаю поздравлений. Впрочем, ради Тимура эта стервочка была способна на что угодно.

Странное дело, ее изучающие взгляды и едкие фразы, которые то и дело крутились у нее на языке, ничуть меня не волновали. Еще несколько часов назад я сомневалась в правильности своего решения. Принять приглашение Тима, увидеть знакомые лица своих однаклассников… Наверное, мне было немного (а, может быть, «много») страшно. Но действительность оказалась не такой пугающей, как я себе нарисовала в воображении. Самой возмущенной, так же, как и самой злобной оказалась подруга Тимура. Судя по разговорам все, кроме нее (и кроме нас самих еще полгода назад), были уверены в том, что Ветрова и Керимов рано или поздно обязательно окажутся вместе.

После нескольких бокалов с пивом и трех графинов вина на десятерых обсуждение темы дня — нашего, наконец, свершившегося, вполне официального и серьезно развивающегося романа с Тимуром — превратилось в яркую смесь воспоминаний, шуток, приколов и историй из жизни. И если в фильме «Красотка» главная героиня с подругой с трудом могли вспомнить истории со счастливым финалом (ну, кроме сказки о Золушке), то в реальной жизни примеров романов от ненависти до любви набралось неожиданно много. И даже в окружении Тима наши непростые отношения с Керимовым еще со времен универа считали бесспорным доказательством неудержимого влечения друг к другу.

Подобное утверждение из уст обычно немногословной Светы звучало комично и в чем-то немного глупо. Но алкоголь, растекающейся в крови присутствующих, уже давно сделал беседу за нашим столом непринужденной. Все новые и новые комментарии разжигали азарт.

Ребята смеялись и постоянно шутили. Тимур едва успевал отвечать на их бесконечный поток вопросов. Наверное, именно тогда нас впервые попросили прислать приглашения на нашу свадьбу…

В каждой шутке есть доля правды. Но я не представляла себе того, насколько серьезно Тим задумался над словами наших общих знакомых. Возможно, какую-то роль сыграло снисходительное замечание Милы, в конце вечера с кислой улыбкой заявившей, что свадьба Керимова с Ветровой, вряд ли, состоится в ближайшее время. Мы обязательно поссоримся из-за какого-нибудь пустяка, а после — конечно же… Окончание фразы повисло в воздухе. Сценарий, нарисованный Милой, был вполне предсказуем, и представить финал ее далекой от безоблачной сказки можно было без особых проблем. Нас Тимуром, по версии Милы, ждал неизбежный разрыв.

Не знаю, кого больше удивили рассуждения Осинской. Ей в ответ Тим довольно категорично заметил, что наша дальнейшая жизнь не касается никого, кроме нас. Я же в свою очередь с трудом удержалась от более масштабных действий. После выходки Милы моя злость на нее достигла предельной точки. И даже осознание того, что Осинская ни черта не знает обо мне и Тимуре, не слишком мне помогло. Всю дорогу до дома я бормотала ругательства себе под нос, представляя в красках, что я скажу Тимуру, когда мы, наконец, останемся с ним наедине. Мила с ее предсказаниями меня взбесила.

Зачем Тим вообще отправился с ней на ужин?

— Почему ты мне не перезвонил? — я кинула ключи от квартиры на тумбочку в прихожей и, не глядя на Тима, ушла на кухню. Керимов, никогда не любивший оправдываться и объясняться, в этот раз только устало вздохнул у меня за спиной.

— Ты завелась.

— Угу, завелась. Хочешь поговорить об этом?

— Сарказм тебе не идет.

Я резко развернулась, замирая в дверях кухни и преграждая дорогу Тиму. Керимов вопросительно поднял одну бровь.

— Не уходи от темы, — я вздохнула поглубже, подавляя в себе желание обвинить Тимура в чем бы то ни было.

— Я никуда не ухожу. У меня телефон разрядился.

— И ты не догадался его включить? — я фыркнула и отошла от Тима. В холодильнике была бутылка минеральной воды, после нескольких стаканов свежевыжатого апельсинового сока мне по-прежнему хотелось пить.

— Я оставил его на зарядке в машине и, похоже, забыл.

— Ясно.

— Ты меня ревнуешь? — Керимов встал за моей спиной, пока я пила минералку, замерев у распахнутой двери холодильника. Пришлось отпихнуть его бедром, заставляя подвинуться и не распускать руки.

— К кому?

— Я вот тоже думаю, к кому… — Тим вздохнул. — Между прочим, у меня было больше оснований злиться на твое общение с Калугиным.

— Только не приплетай сюда еще и Стаса. И вообще мы говорим не про ревность.

— Про что тогда? Про то, что я не позвонил? — Керимов обхватил меня за плечи, не позволяя опять повернуться к нему спиной. Я с тоской уставилась на его подбородок. От Тима пахло вишневым соком и немного корицей.

— Про то, что это была изначально глупая затея сходить на эту встречу, — я вздрогнула, когда прохладные пальцы Тима забрались мне под рубашку и коснулись обнаженной кожи.

— Все было бы по-другому, если бы мы пришли вместе, — Тимур не упрекал, хотя я, как и он, думала о том, что все могло бы сложиться иначе.

— Нужно было договориться заранее… — я выбралась из объятий мужчины, расстегивая пуговицы рубашки и направляясь в спальню.

— Все не так уж плохо прошло. Ты же не принимаешь всерьез слова Милашки? — Тим вспомнил одно из прозвищ своей подруги, вызвав во мне новый приступ злости. И, вроде бы я не ревновала Тимура к ней. Но… что-то внутри все равно напрягалось, когда я думала о теплых отношениях между ним и Милой. — И, кстати, готов поспорить, что твой Стас думает о наших отношениях ничуть не лучше.

— Тим!.. не хочу ничего слышать о Стасе! И он не «мой».

Тимур хмыкнул, потянувшись к пряжке моего ремня.

— А ты моя?

— Я своя собственная, Керимов, не обольщайся.

Стащив с полки ночную рубашку и уверенная в том, что поставила в разговоре точку, я скрылась от Тима в ванной…

А после… два месяца спустя, открыв страничку личного кабинета на Госуслугах, я в полном шоке уставилась на список активных заявок.

«Заявление на регистрацию брака»…

— Тим? — я, все еще пребывая в легкой прострации, добралась до кухни. Тимур, о чем-то тихо разговаривал по телефону. И, видимо, только мой растерянный вид заставил его отвлечься от обсуждения планов на выходные с Лешкой.

— Я перезвоню, — пообещал мужчина и скинул вызов. — Кси? Что случилось?

— Ты мне ничего рассказать не хочешь? — в моем голосе слышались истеричные нотки. Странное сочетание — эйфории и страха — заставляло меня дрожать.

— О чем? Что с тобой?

— Тим, я сейчас с тобой точно что-нибудь сделаю! — я облизала губы. — Я только что была на госуслугах!

Никаких других объяснений больше не понадобилось. Одного упоминания сайта было достаточно, чтобы настроение Тима моментально сменилось. Взгляд потемнел, а еще через мгновение Керимов вполне раздраженно спросил.

— Еще пару дней, черт…

— Пару дней для чего?! Ты подал заявление несколько недель назад. Свадьба — 19-го числа. Когда ты собирался мне рассказать? — я опустилась на стул, с раздражением глядя на своего мужчину.

— В выходные, — обреченно признался Тим.

После этих слов все силы окончательно покинули меня.

— Мама же прилетает, — прошептала в недоумении.

— Да, я знаю. Я… с ней говорил.

— Говорил? — я зачарованно повторила за Тимом. — Но…

Тимур, вздохнув, положил телефон на стол и опустился передо мной на корточки.

— Ты же потерпишь до выходных? Пожалуйста?

Я смотрела в глаза Тима, не понимая, чего он на самом деле хочет.

— Потерплю с чем?

— С вопросами.

— Тим, ты больной, — в отчаянии я скинула его ладони со своих плеч, — Откуда у тебя пароли от моей страницы? Как ты вообще смог все это устроить? И… самое главное — для чего?

Керимов выдержал мой разгневанный взгляд, не отвел глаз и не отодвинулся ни на миллиметр.

— Хотел сделать… подарок.

Я не знала плакать мне или смеяться. Моя злость на Тимура — бурлящая, с привкусом недоумения — все еще была слишком сильна. Короткое объяснение из трех слов ничего не изменило.

Какой подарок?!

— Свадьба — сюрприз? И ты за моей спиной готовишь… А кстати что ты готовишь? Ты меня вообще спросил, хочу ли я…

— Хочешь ли ты стать моей женой?

Вопрос Тимура заставил меня вздрогнуть. Я, правда, не знала, что еще можно ему сказать. Да, я… хочу быть с Тимом, хочу воспитывать вместе с ним детей, хочу… еще миллион вещей делать вместе с ним. Иногда по ночам я представляю, как это будет. Я хочу всего этого. Но что это меняет?

— Почему ты подал заявление? Не поговорил со мной и…

Тим опустил голову.

— Когда ты так спрашиваешь, весь мой план кажется полным д***.

— Неубедительно, — я скривилась и запустила пальцы в растрепанную шевелюру своего… по всей вероятности… будущего супруга. — Я все еще не чувствую себя виноватой. О твоем предложении или… решении хотелось бы узнать заранее. И от тебя!

— Я собирался с тобой поговорить в субботу. Через три дня! — Тим поднялся. — Что тебе вообще понадобилось на этом сайте?

— У меня загранпаспорт заканчивается, а мы собирались путешествовать осенью. Я хотела посмотреть, можно ли подать документы.

— Можно, — Тим раздраженно прошелся по кухне.

Я коротко хмыкнула.

— Мы же говорили с тобой об этом.

— Я предполагал, что ты его переоформишь позже… На Керимову.

Хорошо, что я сидела. Потому что последняя фраза Тима была… вполне предсказуемой. Но, как оказалось, я была совершенно не готова к мысли о том, что всего через три недели я стану…

Керимовой?

Правда?

Наблюдая за моим растерянным выражением лица, Тим вдруг усмехнулся — почти по-старому.

— Ты же не думаешь, что я хочу, чтобы ты осталась Ветровой до конца жизни?

Я все еще молча смотрела на мужчину, который, пользуясь моим замешательством, снова подошел ко мне. Мужские пальцы скользнули по моей щеке, лаская.

— А как же твое любимое «Ветрова!»? — я хрипло скопировала тон Тимура. Временами в пылу наших споров Керимов все еще называл меня по фамилии. Правда, я тоже не оставалась в долгу. И даже мысленно — до сих пор — не всегда называла Тимура Тимом.

— Керимова мне нравится определенно больше, — мужчина протянул мне ладонь, предлагая воспользоваться его помощью, чтобы подняться.

— Ну, конечно, — я, не веря, покачала головой. — Еще скажи, что со школы терпеть не можешь мою фамилию и вот потому…

— Керимова, ради того, чтобы ты чуть-чуть помолчала, я тебе сейчас признаюсь во всем, в чем хочешь.

Я вздохнула, позволяя Тимуру себя обнять. Горячие губы прошлись по моему подбородку.

— Ты это говоришь специально, чтобы уйти от темы.

Тим рассмеялся.

— Может быть.

— И ты ничего мне не скажешь?

— Не сегодня.

Я скривилась в гримасе притворной злости.

— А как же — люблю, куплю и полетим?

Тим расплылся в хитрющей улыбке и прежде, чем поцеловать, повторил одну из наших недавних шуток. Кажется, именно так в одной из частей Гарри Поттера влюбленный Рон Уизли называл Лаванду Браун.

— Лав-лав-лав-лав…

Рассмеявшись, я оттолкнула Тима. Взглянула серьезно на своего мужчину.

— Значит, свадьба?

— Только если ты в качестве мести не решишь от меня сбежать.

— Да? То есть у тебя нет запасного плана на этот случай? — я изумилась и изобразила усиленную работу мысли. — Надо подумать…

— Подумать? Придется тебя отвлечь…

Поцелуи, объятия, тонкое покрывало и узкий диван в гостиной. Перебраться на кровать мы даже не попытались.

Сейчас вспоминая все то, что за моей спиной организовал Керимов, я в который раз поражаюсь исключительной тяги всех представителей моей новой семьи к интригам. Лешка, естественно, бьет все рекорды. Достойный приемник Михайлова, он научился у Димки почти всему. С его природной харизмой и внешностью хитрого лиса младший брат Тима идет первой строчкой в списке претендентов на звание Интриган года. Мария и Владимир Керимовы стоят особняком. С мамой Тимура у меня был шанс столкнуться и оценить масштабность ее манипуляций несколько лет назад. Думаю, отец Тимура так же изобретателен в этих вопросах, как и жена.

Тим же в свою очередь… Его прирожденный талант к интригам я раскрыла именно благодаря подготовке к свадьбе. О приближающемся счастливом дне были в курсе все, кроме меня. Даже Лидочка и Михайлов, с которым мы до сих пор общались весьма прохладно. Но поразило меня вовсе не это. Попытка Тимура наладить мои отношения с мамой заставила меня по-новому взглянуть на своего мужчину. За год нашей совместной жизни я изучила его привычки, узнала, насколько сильно Тим любит машины и насколько сильно не любит оправдываться. Узнала, что он не умеет говорить о своих чувствах, и так же, как я, не любит пустых слов, не подкрепленных делом. Но я никогда до этого не думала, что Керимову я могу быть нужна настолько.

Когда мои проблемы стали проблемами Тима? Когда мои интересы оказались важней его? Я не заметила, когда и как все это произошло. Но осознание изменений…

В ту субботу, когда Тим, заручившись поддержкой моей мамы, своих родителей и младшего брата, официально сделал мне предложение, я чувствовала себя такой счастливой. Даже обида на Тима за его самоуправство и подделку моего заявления отошла на второй план. Мой мужчина устроил для нас красивый праздник, и я не могла… физически не была способна и дальше на него сердиться.

Субботнее утро для меня началось с поцелуев Тима. С комнаты, заставленной букетами георгин (тех самых цветов, которые я больше всего люблю). С секса. С двух чашек кофе. С десятка признаний — в любви. С сотни воспоминаний о школе. С объятий, улыбок, смеха и пары часов в постели.

Чуть позже была встреча с родителями и обсуждение нашей свадьбы. Были посиделки в кафе с друзьями и танцы в клубе… Было много всего. И Тим, мой любимый мужчина, как всегда не переставал меня удивлять…

— Здравствуй, Кси. Это тебе, — Михайлов, появившийся в дверях вип-зала, скромно улыбался и протягивал мне роскошный букет роз. Бело-розовых, с золотистыми капюшонами и стразами Сваровски на нежных листиках. Я уставилась в первую очередь на подарок, и, только после того, как внимательно рассмотрела цветы, перевела свой взгляд на Димку.

В зале как раз повисла вибрирующая тишина. Лешка, Игорь и Лида, с маленьким Яриком на руках, замерли, ожидая моей реакции.

— Здравствуй, — я криво улыбнулась Мите и протянула руки, чтобы забрать букет. Михайлов воспользовался моментом, чтобы меня обнять.

— Я хотел поздравить тебя и пожелать всего-всего.

— Вроде, поздравлять еще особо не с чем, — я тихо фыркнула, стараясь не привлекать лишнего внимания. Спиной чувствовала взгляд Тимура и не торопилась портить праздник ни ему, ни себе.

— Нечего себе не с чем. Не прибедняйся. Керимов сделал тебе предложение. С этим-то я могу тебя поздравить?

— С этим можешь.

— Поздравляю!

Весь день я пребывала в состоянии эйфории, и даже Михайлов, появившийся столь неожиданно, не мог испортить моего настроения. И все же… кто ему сказал, где мы отмечаем? Лешка?

Мои сомнения развеял Тим, выросший у меня за плечом, и вдруг без лишних слов протянувший Михайлову свою ладонь.

— Привет.

— Привет. Спасибо, что пригласил, — Митя вежливо улыбнулся Тиму.

— Не за что, — Тимур кивнул. — Пойдем за стол.

— Что значит, 'спасибо, что пригласил'? — я шепотом поинтересовалась у Керимова, как только внимание присутствующих переключилось на Димку.

Тим хмыкнул.

— Ты не рада Михайлову? Мне попросить его уйти?

Я нахмурилась, с дикой смесью удивления, недоверия и нежности разглядывая лицо Тимура. Откуда он столько всего успел обо мне узнать? Но этот вопрос я не решилась задать сейчас.

— Я не общалась с ним примерно год. И… Зачем ты его пригласил? Нет, не так… Как ты…

Я сбилась с мысли, не находя подходящих слов, чтобы сказать Тимуру, насколько сильно ему удалось меня удивить.

— Я знаю. Может, пришло время с ним помириться?

— Это был твой запасной план? Если я откажусь выходить за тебя замуж, ты решил воспользоваться поддержкой Михайлова?

— Ха-ха, — Тим подмигнул мне и вместо ответа коротко поцеловал. — Хорошая попытка, но ты уже согласилась.

— Ты неисправим. Может, ты и Стаса позвал? И Ника?

Вопрос о моих бывших был очень скользким. Но я с интересом наблюдала за реакцией Тимура.

Мужчина усмехнулся.

— А они тебе здесь нужны?

Я рассмеялась.

— Нет, конечно!

Керимов, улыбаясь, прошептал:

— Кроме Михайлова, больше никого не будет.

Я не знаю, что ждет нас с Тимуром дальше, но надеюсь на то, что мы справимся с любой проблемой. Не имеет значения, как долго мы шли к тому, чтобы разобраться в своих чувствах. Но, оказавшись вместе, разве мы не способны на все, ради своей любви? Ради нашего счастья? Ради нашей семьи, детей? Ради любимых и любящих? Мы способны?

Мой ответ однозначен. И я вижу его в глазах своего мужчины. Я счастлива. И знаю, что счастлив Тим. Это значит, что мы сделаем все, чтобы не разрушить то, что мы обрели с таким трудом. Да, быть может, в этом году, или в этом десятилетии нас ждет еще миллион испытаний. Но, кто может похвастаться тем, что на его пути нет никаких преград?

У этой истории не будет финальной сцены. Наша жизнь продолжается, одни события сменяются другими. Повороты Судьбы неожиданны и неизбежны. Все, что мы можем сделать, это идти вперед, бороться за свое счастье, любить, верить. И, может быть, ждать чуда.

Ждать так же, как этого чуда в одиночестве ждет Лида, временами с тоской смотрящая в след влюбленному в Катю Димке. Как в одиночестве чуда ждет Флейм, вернувшийся в Энск, чтобы начать свою жизнь с нуля. Как в приятной компании, но в разладе с самим собой настоящего чуда ждет беспокойный Ник.

Их истории все еще кто-то пишет. И, значит, однажды они обретут свое счастье.