Предлагаю ничью (СИ)

— О, неужели, ты умеешь пользоваться бытовой техникой?! — притворно изумилась подруга. А я вдруг почувствовала себя ребенком. Точно так же много лет назад ссорились и кричали друг на друга родители. И я ничего, абсолютно ничего не могла сделать, чтобы прекратить это. Только кричать самой…

— Лида!

— А что, Лида?! — подруга проигнорировала мой вопль. — Этот г*** только что назвал меня шлюхой! Ты, имбецил, — Лидочка в запале чувств даже поднялась на постели, — в отличие от тебя мне для того, чтобы найти, с кем развлечься, бабло отстегивать не надо. — Михайлов вздрогнул, взглянул с удивлением на меня. Он думает, что я рассказала о его прошлом Лиде?! — С тобой ни одна нормальная девушка встречаться не станет! Им еще приплачивать надо, чтобы тебя терпеть!

Я выдохнула почти облегченно. Полет Лидиной мысли был непредсказуем. Но, слава Богу, к Димкиным развлечениям в далеком прошлом никакого отношения не имел.

Впрочем, Михайлов думал чуть-чуть иначе. Он, заведенный последним заявлением моей подруги, точно не собирался слушать меня. Да и моя подруга больше не выглядела такой беспомощной и слабой, как десять минут назад. Ссора с Митей — способ держать себя в форме? Или на Лиду так действует адреналин?

— А кто это у нас тут нормальный? Ты, что ли?

Лида гордо вскинула подбородок, а я только сжала крепче пальцы на плече Димки.

— Хватит!

Михайлов мотнул головой, отмахиваясь от моего окрика, как от назойливой мухи. Моя хватка его совсем не пугала.

— Ах, конечно, Мисс нормальность! Ты же у нас теперь будущая мамаша. Свадьба, муж под боком и тра-ля-ля.

— Дим, заткнись уже, наконец! Лида сама разберется в своей личной жизни. Ты можешь просто свалить из спальни!

— Не будет никакой свадьбы, — подруга за моей спиной вдруг вздохнула. Михайлов перевел свой взгляд на нее. Моя скромная персона опять осталась на обочине жизни. По неведомой мне самой причине, я не могла ударить Димку. Даже отпихнуть — не могла. Быть может, все дело в том, что Митя не выглядел разозленным, опасным? Сильным?

— А что так? — заботливой мягкостью в голосе Димы можно было бы обмануться. — Решила стать матерью-одиночкой? Неужели?

Некоторое время в комнате висела тишина. Лида замерла на постели. Отличный шанс прекратить этот доставший меня разговор.

— Это не твое дело! — я все же встряхнула Михайлова за плечо. — Можешь выйти из спальни?! — для верности я даже подтолкнула парня к двери. Но проще было подвинуть шкаф, чем упершегося, как баран, Димку. Он лишь пошатнулся и… остался стоять.

— Я не собираюсь рожать, — обреченно и тихо призналась Лида, обращаясь не ко мне. К Димке. К Михайлову, блин, который все время испытывал ее на прочность! Что это за бред? Чего эта парочка добивается? Что хочет Лида? Что нужно Димке?!

Снова тишину вокруг нас можно было резать ножом. Мое сердце стучало под горлом. Я не знала, что делать. Лида будто нарочно каждой своей фразой провоцировала Михайлова на новый виток скандала. Я знала, что и сейчас ее признание ничего… совсем ничего не изменит. И Димка не замолчит первым. Последнее слово всегда и во всем должно остаться за ним.

— Так вот в чем дело? — лицо Михайлова превратилось в железную маску. — Проблема вся в этом? В бабле?

Лида поджала губы, но не издала ни звука. А Димка уже презрительно щурился. Мне было страшно смотреть ему в глаза.

— Ну?! Деньги?! — голос Димки ломался? — Сколько тебе нужно? Сколько!

— На что? — Лида еще не понимала, куда клонит Митя. А я боялась поверить в то, что он сделает.

Это.

— На что? — Михайлов переспросил спокойней и вновь скривился. Даже у меня не осталось сомнений в том, насколько сильно он ненавидит Лиду… точнее ту, кого он видел в ней. И, вероятно, я могла понять, почему. — Я хочу заплатить за этого ребенка, — Димка выплевывал предложение так, будто стрелял из винтовки. Каждое слово, предназначенное для Лидочки, рикошетом попадало в меня. Я первой отступила от парня, боясь, что сейчас упаду. Я не хотела этого слышать. — Сколько тебе нужно денег, чтобы ты его родила? Ну, же?!

— Уходи, — я облизала пересохшие губы. — Убирайся, Дим. Убирайся!!!

Лидочка на кровати, спрятав лицо в ладонях, молчала.

Конечно, Михайлов ушел. Фыркнул, бросив на прощание Лиде желчное 'подумай' и, наконец, направился прочь из спальни. Стиснув зубы, я опустилась на край постели. Хлопнула дверь, и на секунду воцарилась эта гребаная, давящая на мозги тишина. Я тупо пялилась в стену перед собой, выгоняя из мыслей мешающий дышать мусор.

Если бы не Лидочка, рухнувшая, словно раненный зверек, на подушки и тонко-тонко закричавшая на одной ноте, я бы еще долго сжимала ладонями пульсирующие болью виски и повторяла про себя, как мантру, жалкие оправдания. Мне не хотелось думать о том, что было пять лет назад. Но мысли, как тараканы, лезли из всех щелей. Слова Димки, обращенные к Лиде, сорвали с меня последнюю маску…

Я никогда не умела утешать. Не могла найти правильных слов, чтобы кого-нибудь успокоить. Ни маму, плачущую в моей комнате, после очередной ссоры с отцом. Ни Марр… А ведь последний раз, когда у меня в объятиях рыдала Марина, был пять лет назад. Чертовски давно. И все же, видя, как в беззвучном крике заходится Лида, я сделала единственное, что могла — потянулась к ней, обнимая.

Как муха, попавшая в сладкий сироп, я увязла в собственных чувствах. И потому, вместо того, чтобы говорить Лидочке бессмысленную чепуху о том, как прекрасно все будет дальше (о, да. Теперь после предложения Димки!), я, поддавшись моменту, вдруг рассказала ей о маленькой части своей жизни, о которой она никогда не знала. Мне казалось, ей нужно было это услышать.

— Ты, правда, захотела оставить ребенка? Собиралась рожать? — тихо спросила Лида спустя какое-то время. Слезы все еще блестели на ее щеках, она хлюпала носом, несмотря на десяток бумажных платочков, что я ей протянула. Но она больше не захлебывалась криком и не дрожала в моих руках.

— Правда.

— А работа? Универ? Деньги? Мама?! — даже сейчас Лида считала мой выбор глупым. Быть может, он, правда, был глуп.

— Не знаю, я не думала тогда ни о чем. Представляла, что буду работать репетитором, переводчиком, займусь фри-лансом.

— Тебя не пугала реакция предков?

Странный вопрос. Я никогда себе его не задавала.

— Они бы ничего не сказали, — ответила неуверенно, задумавшись о том, как бы все сложилось тогда, если бы не… выкидыш. — Бабушка бы поддержала, — я улыбнулась мыслям о своей второй маме. — А остальные… Отцу до меня нет дела. А у матери — у нее своя личная жизнь. Причем тут я?

— Но… Тебя бы не ругали? — Лида с удивлением смотрела на меня, словно не понимая, что такие отношения в моей семье норма. Это сейчас мы с мамой ругаемся на ровном месте, а тогда…

— Нет… не думаю. То есть… я не проверяла.

— Они не знают?!

— Нет. Я не говорила.

Мы некоторое время молчали.

— А знаешь, — Лида повернулась в моих руках, чтобы удобнее лечь на подушку. — Мои меня не поймут. Они… Самое страшное, это не оправдать чьих-нибудь ожиданий. Верно? В тебя вкладывают силы и деньги, тебе дают лучшее образование, отправляют в Москву и рисуют радужные планы на твою дальнейшую жизнь. Что я получу в итоге, если вернусь? Все мечты — к черту…

— Чужие мечты? — я позволила возразить, но Лида, кажется, уже не слышала меня. — Не твои.

— И мои тоже, — подруга упрямо поджала потрескавшиеся губы. — В том то и дело.

— Но ребенок…

— Не надо! — Лида вдруг растеряла желание говорить, снова захлопнув створки своего «гроба». Дальше, чем нужно, она никого не пускала. Так же, как я, она ненавидела чужие советы и нравоучения. Похоже, ей их хватало дома.

— Хорошо. Давай закроем тему. Тебе, наверное, лучше поспать. Я пока займусь… уборкой, — хмыкнула, представив, что сделаю сейчас с Митей. Моя месть обещала быть изощренной.

— Что ты будешь с ним делать? — Лида перехватила мой кровожадный взгляд. Ах, сорри. Я размечталась.

— А что ты хочешь, чтобы я сделала? — я внимательно разглядывала подругу. За невинным ее вопросом крылся непонятный мне интерес. Он же ее обидел!

Несколько секунд Лида что-то прикидывала в уме. Надеюсь, она не восприняла предложение Димки всерьез. С него станется, рассмеяться в лицо, если Лидочка надумает согласиться. Но ведь она не станет, правда?

— Выгони его, ладно? — в голосе Лиды не было уверенных ноток. Но по крайней мере она не бросилась догонять Митю, вымаливая у него деньги (последнее Димка мог бы с легкостью обеспечить). — Я никогда-никогда… больше… не хочу… его видеть.

Все интересней и интересней.

— Договорились, — я, соглашаясь, кивнула. А потом, поднявшись с кровати, не удержалась от очередного вопроса. Ситуация между Лидой и Димкой мне не давала покоя. — Что… что ты сделала такого, чтобы Митя так на тебя разозлился?

— Я?! — Лидочка почти так же театрально, как Дима десять минут назад выгнула тонкую бровь. Впечатляюще. Но в невинность любого из этой парочки мог поверить только полный придурок.

— Ты. Я не думаю, что это дерьмо началось на пустом месте. Лид, Димка может быть засранцем, нахалом и эгоистом. Но он не лезет первым!

— Это он с тобой только такой…

Что-то подобное я слышала когда-то от Марр. Правда, она говорила о моих отношениях с Флеймом. И что… Странное дело, мужчины ведут себя со мной яки ягнята. Вы верите в эту чушь? На все есть свои причины, всему есть свои объяснения. И с Димкой мы общаемся только потому, что мне от него ничего и никогда не было нужно. Впрочем, поправлюсь. Ничего, кроме него самого и его бесконечных шуток. Дурь и язвительность шли с Митей в комплекте, но я справлялась с ними. Справлялась до сегодняшнего дня.

— Что ты натворила? — я настойчивее повторила вопрос. И Лида, нахмурив брови, пару секунд неподвижно смотрела мимо меня. Вспоминала?

— Помнишь, вечеринку по случаю Хеллуина? — высокий лоб прочертили морщины. Лиде не нравилось вспоминать о том, что было. — Я там впервые увидела этого г*** Я плохо помнила, о чем идет речь. В тот вечер все мои мысли и все мое время было занято Стасом. Он, как солнце на горизонте, затмевал собой абсолютно всех. Да, на той памятной вечеринке были и Димка, и Лида. Но разве они общались?

— А дальше? — я уставилась на подругу, ожидая деталей. Лидочка, размышляя о чем-то, упрямо молчала. И что, мне клещами вытягивать из нее объяснения? Что-то случилось между ними тогда, в нашей с Ником квартире. — Вы переспали? — предположила, устав теряться в догадках.

— Спятила?! — Лида одарила меня обиженным взглядом. — Пусть он катится лесом! С ним можно встречаться только…

— Если он хорошо заплатит. Я уже поняла. Ты это ему и заявила? — я пыталась попасть пальцем в небо. Единственной больной точкой Димы были именно деньги. Не многие готовы были воспринимать Михайлова в отрыве от миллионов и миллиардов его золотоносного во всех смыслах папаши.

Лида сглотнула, нахмурилась снова.

— Нет.

— Тогда что случилось?!

— Ничего! Что ты пытаешь опять раскопать? Твой дружок подошел, мы пару минут поболтали. И он начал хамить! Откуда я знаю, что у него в голове творится?!

Я могла лишь примерно ответить на этот вопрос. И почему-то мне все сильнее казалось, что Лида в тот вечер своими руками вырыла себе могилу. Останется только уточнить пару моментов у Димки, и картина будет ясна. Только чем мое удовлетворенное любопытство в силах помочь этой… вечно ругающейся паре? Я могу только выкинуть Митю из дома. И то… это еще нужно напрячься.

— Извини, — пробормотала, разглядывая опять погрустневшую Лиду. — Я поговорю с Димкой. И когда ты проснешься, его уже здесь не будет. Я тебе обещаю.

— Спасибо… Ты меня тоже прости. Я не хотела, чтобы так все вышло.

— Я знаю.

Я тихо прикрыла за собой дверь и почему-то совсем не удивилась, обнаружив в гостиной Димку. Разлегшийся на моем диване, Михайлов крутил в руках пульт от плазмы. Плазмы, предусмотрительно включенной, но работающей абсолютно беззвучно. Как, интересно… Популярный музыкальный канал показывал десятку лучших. Неизвестная мне группа кривлялась с экрана, солист двигал челюстью так, будто хотел показать наблюдающей за ним камере свою глотку.

— Ты все еще здесь? — спросила обреченно, никак не желая смириться с тем, что Димка по доброй воле от меня отлипать не станет. И из дома не уйдет, даже если я устрою ему час чтения нудных лекций. Честно говоря, мне хотелось бы это сделать. На языке уже вертелись заготовки проникновенной речи. Но только собственное благоразумие, да прекрасное знание характера этой «редиски» останавливало меня от игры в училку. Димка, не малолетний подросток, он не оценит моих усилий.

Михайлов криво мне улыбнулся, будто прочитав мои мысли.

— Я запустил твою машинку. Там цикл еще на полчаса. Потом еще сушка…

Я кивнула, сложив под грудью руки.

— Ты намекаешь, что мне так просто от тебя не отвязаться?

— А ты хочешь выгнать?!

Ах, как мы умеем изумляться.

— Точно! Ты угадал! Я могу одолжить тебе свою футболку, кстати.

Действительно, чем это не вариант? Но Димка был бы слишком не Димка, если бы сдался так просто. Тем более если бы согласился на кофточку меньшего, чем у него размера.

— Я бабских вещей не ношу! — как я и предполагала, Митя категорично отказался от моего предложения.

О, да. Гардероб для него — дело принципа. Интересно, он свои белые носочки только один раз одевает?

— Стиль унисекс, ты о таком слышал? — я вяло отбила «подачу», слабо веря в успех предприятия. Переубеди барана, часть два.

— Я не пидор!

Я вздохнула. Наш разговор уходил куда-то в другое русло. Михайлов, вроде, не издевался. Но своим показным равнодушием все равно продолжал меня злить. А еще он лежал. А я стояла.

— Так, все с тобой ясно. Раз не уходишь, тогда поднимайся и марш на кухню.

— Слушаюсь, командирша. Но, может, лучше поговорим здесь?

— Я не хочу кричать под дверями спальни.

— А ты хочешь кричать?!

Я молча направилась в коридор. Да, мне хотелось кричать. Димка вывел меня из себя сильнее, чем в прошлый раз с незнакомыми девицами в моей квартире. А если вспомнить еще и пьяного Тима в качестве ночного подарка… хм… список грехов этого невинного ангелочка явно превысил допустимую норму. И я пока не собираюсь причислять себя к лику святых, подставлять для удара левую щеку и бла… бла… бла… делать прочую мерзость. У бесенка в моей душе есть миленький план. Мне осталось лишь проучить нахала.

— Держи, — на кухне я протянула Михайлову бумажные полотенца, наслаждаясь выражением его лица. Удивленным, возмущенным и обиженным одновременно. Родители капризного чада могли бы им умилиться.

— Что это?! — мой друг даже отодвинулся от меня на пару шагов. Странно, что не отпрыгнул и не состроил гримасу брезгливости, так отлично отрепетированную Димкой за двадцать шесть лет его сознательной жизни.

— Полотенца, — я поставила рулон бумаги на стол. — Ты мне поможешь убраться.

— Я?! — Димкин вопль разнесся по всей квартире. Он вздрогнул так, будто я предложила ему расчленить труп, а не протереть стол и напольную плитку от остатков еды, не переваренной в чужом желудке.

— Дим, — я была предельно серьезна. Или старалась казаться такой. Злость бурлила у самого горла, сердце колотилось в груди беспокойно и криво — удар, удар… остановка, удар, остановка и снова по кругу. — Ты виноват в том, что случилось с Лидой. И, пожалуйста, не отрицай.

— Ну да, конечно. Она беременна не от меня!

— Я не говорю о детях! Ты довел Лиду. Имей смелость признать, что ей стало плохо из-за тебя.

— У тебя нет доказательств, — Митя фыркнул и нахально отступил от меня еще на один шаг. Думает, я буду перед ним унижаться?

— Хорошо, — я отвернулась от Димки и потянулась к бутылке чистящего средства, спрятанной в угловом шкафу. — Тогда подожди в гостиной.

— Ты же хотела со мной поговорить, — не слишком уверенно сообщил Митя, замерев у выхода в коридор. Но я по-прежнему не собиралась ничего делать. Если хочет уйти — уйдет. Я не цербер, чтобы с пистолетом в руках выбивать из него. Да и что? Помощь? Увольте.

— Не думаю, что это хорошая идея, — откликнулась, нажимая на кнопочку распылителя и заливая стеклянный стол ароматной жидкостью алого цвета. Если верить рекламе, то эта дрянь убивает микробов и чистит поверхность без лишних усилий. Сейчас проверим.

— О, бл***, — Димку передернуло, я заметила краем глаза, как он провел ладонью по волосам, превращая аккуратную укладку в хаос. — Только не строй обиженную, — посоветовал раздраженно. — Тебе не идет!

Я никак не отреагировала на «заботливый» комментарий. Мое состояние имело мало отношения к обиде. И Димка просто слеп, раз не видит очевидных вещей. Я зла. А это совсем другое дело. Мое желание не связано с намерениями оттолкнуть или выгнать его, но мое терпение на исходе. Если ничего не изменится прямо сейчас, то дальше нам нет смысла общаться.

— Игноришь?! — не привыкший к безразличию, Димон психанул, хватая меня за локоть и дергая на себя. Я вынужденно обернулась. Салфетки спланировали на белую плитку.

— Ну, не будь букой, солнце, — Михайлов попробовал улыбнуться своей коронной улыбкой. На некоторых дурочек она действовала безотказно.

— Ты чего-то не понял, Дим?

Мне хватило выдержки, чтобы задать свой вопрос без лишнего драматизма. Спокойствие и только спокойствие. На работе этот прием работает безотказно. «Противник» должен сразу понять, что шуткам не место, поблажек не будет. Все, finita!

Нет, я не бульдог и не охотник. И до срыва меня довести мог бы только Керимов. Но я не люблю чувствовать себя дурой. И в первую очередь я не люблю чувствовать себя дурой по вине близких.

— Мне не нравится твой настрой, — Димка нахмурился, так и не поняв моих настоящих мотивов. — Ты собираешься со мной ругаться?!

И снова искренний взгляд, такой чистый и детский. Нет, на это я больше не покупаюсь.

— Нет. Не собираюсь, — мой хмык вышел нервным. Хотелось быть насмешливой и циничной. Но с Димкой такие фокусы не проходили. Мы слишком хорошо друг друга знали. — Не хочешь помогать — не мешайся у меня под ногами. Хочешь отдохнуть? Отдыхай, смотри телек. Но когда высохнет рубашка, пожалуйста, собирайся и уходи. И не устраивай сцен, договорились?

— Вот, бл***… — Михайлов покачал головой. — Что за чушь ты несешь? Ты ведешь себя так, будто меня выгоняешь.

— Выгоняют подружки, Дим. А я — никто. Для тебя — так точно.

— Ты плохая актриса.

— У меня были плохие учителя.

— Какого черта, ты все это начинаешь?

— Я заканчиваю, Дим. Началом здесь не пахнет. Мне не нужны рядом люди, которые ни в грош не ставят меня и мои просьбы!

— И о чем же ты меня попросила? — Димка поставил глаза. Круглые, как блюдца.

— Не трогать Лиду, не начинать скандала… Ах, да… Помочь с уборкой, — Митя поморщился. Действительно, помощь на кухне не вписывалась в эту картину. — Но ты, как избалованный пацан, делаешь только то, что считаешь нужным. Ну, окей. Делай дальше… Без меня.

Я вытащила руку из ледяных пальцев и снова вернулась к бумажным салфеткам.

— Ты шутишь?!

— Нет, блин. Не шучу! — я вскинула голову, встречаясь взглядом с Димкой. — Мне надоело играть с тобой в игры. Сыта тобою по горло. Если тебе не хватает статистов в твоем спектакле, поищи их в другом месте. Тебе с радостью подыграют. А я устала!

Михайлов несколько секунд смотрел на меня не мигая. На по-девичьи тонких скулах играли желваки.

Кто из нас был сильнее? Я, которая рвала отношения с другом из-за какой-то незначительной ерунды (в глазах друга, конечно)? Был ли прав в своем возмущении Димка, привыкший получать все, что хочет, забывший о том, что шутки не всегда бывают уместны. А улыбки и невинные глазки ничем ему не помогут?

Я знала только одно. Если Димка сейчас развернется и выйдет, мы больше не увидимся с ним. Я не сделаю ни единого шага навстречу. А Митя не станет так передо мной унижаться. Он не признает вину, не скажет, что поступил глупо… Конец отношениям. Уже вторым на сегодня. Но значит, так надо. Я не стану жалеть. Мне все это осточертело!

Читая меня, как раскрытую книгу, Димка вдруг понял…

— Подвинься, — голос Михайлова прозвучал надменно и резко. Меня грубовато отодвинули от стола. — Подвинься!

Я послушно уступила дорогу Мите и не веряще проследила за тем, как он схватил из красной лужи намокшую тряпку.

— Э…

— И если ты кому-нибудь об этом расскажешь! — Митя рыкнул из-за плеча и с остервенением, достойным маньяка, принялся размазывать по стеклу мутную жидкость. Я молча за ним наблюдала.

— Тебе помочь? — без улыбки спросила, глядя, как бугрятся мышцы на тонких мужских руках.

Михайлов лишь отрицательно мотнул головой. Ну, как хочешь, моя дорогая фея. Я подхватила со стола бумажный рулон, оторвала несколько салфеток и так же безмолвно занялась полом.

Если кто-то и думает, что выиграв одно сражение, можно определить успех всей войны, то этот кто-то точно не я. С Димкой быть уверенной в чем-то — себе дороже. Отношения с Михайловым зыбки и нестабильны, а общение похоже на пробежку по минному полю. Любой неверный шаг грозит взрывом и неминуемой смертью. Но эти ассоциации, что бултыхаются в моих мыслях, как в аквариуме мертвые гуппи, всплывшие брюшком вверх. Эти образы и сравнения не имею значения. Поступок Мити, его возня тряпкой по моему столу — нервная и брезгливая, его напряженный взгляд и злое сопение — все это только верхушка айсберга.

Да, я не ожидала, что он сделает это. Хотя в тайне рассчитывала, что в Димке проснутся остатки здравого смысла, он будет благоразумен и благороден. Хотя бы после моей настойчивой просьбы! Но Митя сдался, не сопротивляясь, и его «подвиг» сейчас выглядит, как уступка. Безумно обидная уступка для не привыкшего к такому положению дел парня.

— Послушай, Дим, если тебе так не…

— Не начинай! — Михайлов зло рыкнул и метнулся от стола к раковине. Там в глубине было спрятано мусорное ведро. — Я это делаю не потому, что ты попросила! И не потому что чувствую себя виноватым перед твоей подружкой. Ясно? Я захотел тебе помочь. Точка!

Я сдержала тяжелый выдох. Дела обстояли не совсем так. Но копать еще глубже и доказывать что-то свое сейчас не стоит. Димкино самолюбие было задето. И он не собирался мне признаваться в том, что я его только что… подстроила под себя. На недолгие десять минут, но я заставила его делать то, что было мне нужно. Хм, гребаный психолог. Или это называется педагогическим подходом?

Я закончила с полом и тоже потянулась к ведру. В этот момент Михайлов ожесточенно мыл руки. Вода шумела в трубах, мощная струя била по побелевшей коже на мужских пальцах. Димка на полную мощность включил ледяную воду! Ох, как мы умеем беситься. Стянув с крючка чистое полотенце, я решительно дернула вентиль и протянула махровое безобразие ярко-желтого цвета другу. Наплевав на его сопротивление, через ткань сжала его ладони.

— Не дергайся, — посоветовала хмуро и на секунду встретилась взглядом с Димкой. Конечно, он был напряжен. Конечно, смотрел на меня, как волчонок, загнанный в угол. Но он никуда не вырывался. И не пытался сбежать. Мы оба знали, что я не сделала ничего, чтобы злиться на меня так сильно.

— Мне хочется тебя придушить, — приглушенно признался парень. Я коротко хохотнула.

— Мне тебя тоже. Но мы в одной весовой категории. И оба собираемся побороться за свою паршивую жизнь, — я подмигнула Димке. — Но ты можешь попробовать. Жаль, что нет камер.

Михайлов так же, как я, вздохнул. И через секунду вдруг рассмеялся. Я вопросительно дернула бровью.

— Представил, как мы катаемся по полу, — пояснил Димка. И мне пришлось, следом за ним, вообразить эту сцену. Ну, нет… Мне не было так уж смешно. Шутки шутками, но изображать из себя подушечку для битья не входило в мои планы. Даже мысленно мне не нравилась эта картинка.

— Ты бы вцепился мне в волосы, — чуть-чуть возмущенно заявила я. — Я выглядела бы жутко!

Димка на несколько секунд неподвижно замер, хлопал ресничками и смотрел на меня.

— Ну ты и идиотка, — доверительно сообщил друг, сквозь влажную ткань аккуратно сжимая мне пальцы.

— Это типа ты меня так захотел обидеть?

— Это я так намекаю, что ты, как обычно, видишь лишь то, что тебе удобно.

Первый круг ада. Или на каком там, согласно Данте, влачили свое существование гордецы?

Я проигнорировала последнее заявление Мити. Чтобы лезть в философию, нужно быть в подходящем состоянии духа. Просветленность и трансцендентальность, чтобы не значили эти умненькие словечки. Сейчас меня волновали куда более насущные проблемы.

— Из-за чего ты взъелся на Лиду?

Улыбка сползла с гладковыбритого лица Димки, как краска с потрескавшегося полотна. Это было почти некрасиво. Мне не нравилась новая волна злости, поднимающаяся из глубин голубых глаз. Что же эта парочка не поделила?

— Ничего, — Димка фыркнул, как чихнувший котенок, и, вытащив полотенце из моих пальцев, повесил его обратно на настенный крючок. Плохой способ, чтобы сбежать от моих вопросов. И его отношение к Лиде лишь первый из моей «сладкой сотни». Все, что связано с Тимом, я оставлю себе на десерт. Но, это так… лирическое отступление.

— Не уходи сейчас от ответа. Я спрошу только один раз, и мы больше никогда не вернемся к этой дурнопахнущей теме. Просто скажи, что тебя в Лиде так бесит. Потому что все мои догадки выходят далеко за пределы адекватных и взрослых.

Михайлов поджал губы, почти как девчонка. Миленькая и до чертиков капризная девица. Ему не хватало только накрасить глаза и нарядиться в платье. Ужимки и женские жесты Димка уже в совершенстве освоил. И эта женская сущность лезла из него, как бутылки кефира из веревочной сумки. Коряво, неуместно и в неподходящее время.

— Твоя подружка — дура.

— Я вообще не встречала умных в нашем с тобой окружении. Что-то еще? И не кривляйся, плиз!

Димка, гордо дернув плечами, отодвинулся от меня. И перебрался к столу. Лишние полметра между нами добавляли ему уверенности в собственных силах? Или на таком расстоянии от меня Мите проще напяливать на себя маски?

— Я повторяюсь из-за тебя, Кси, — Михайлов опять меня удивил, ответив не совсем то, что я хотела услышать. Но по крайней мере он не пытался снова забраться в спасительную тьму выстроенной вокруг его «я» ловушки. — Ты видишь лишь то, что тебе удобно.

— Вот только не надо говорить со мной, как с младенцем! Ты тоже не можешь похвастаться четким видением вещей!

— Разве? — Патетичный всплеск руками, ладони на секунду прикрыли лицо. М-да, уж. Димка все же не обошелся без коронного жеста. Некоторые вещи изменить невозможно. — Твоя Лидочка одна из продажных сук. Она продается и покупается за шестизначную сумму.

— Не прикручивай свои проблемы с девушками именно к ней! — я вполне справедливо предположила, что Димка опять равняет всех по одной черте. Да, многие среди наших знакомых помешаны на деньгах. Девочки-материалистки. Но Лида ведь точно не имеет к ним отношения!

— А с какой это стати мы говорим обо мне? — Митя прекратил вдруг паясничать и, присев на край только что вымытого стола, сложил руки под грудью. Закрылся, значит?

— Нет, о тебе мы не говорим, — я кивнула, уходя от опасной темы. Мои догадки такими темпами рискуют остаться при мне. — Просто Лида…

— Она, как все! — Митя был предсказуем. Я знала, что услышу следом за этим «все». Михайлов, как я, любил развешивать ярлыки. И лейбл, наклеенный им однажды, сложно было сорвать даже с течением лет. Вражда с Лидой имела слишком глубокие корни, раз даже за три года ничего в их общении не изменилось. — Твоя Лида одна из дешевых «подстилок».

— Шесть нулей и дешевка? Ты какими категориями мыслишь? — пробормотала в пустоту. Димка гаденько так усмехнулся. Как в ганстерских фильмах. Ему бы только костюмчик почище. И щегольскую шляпу. Голая грудь пацана по-дурацки смотрелась в сочетании с этой улыбкой. Я бы сказала — нелепо, но я была бы слишком несправедлива к другу.

— Дело не в суммах!

— А в чем же?

Митя хмыкнул.

— Не понимаю, как ты сама не видишь. Твою Лидочку, — Димка исказил имя моей подруги, добавив в голос не присущей ему мягкости, — всю жизнь воспитывали, как красивую куклу.

— Тебя заносит! К куклам она никакого отношения не имеет. Лида мечтает о собственном свадебном салоне, ты в курсе об этом?

— О богатом козле она мечтает! — Михайлов вновь рассмеялся. — Ты помнишь, с кем она встречается? Каждый новый ее кавалер состоятельней предыдущего. Она, как клещ, цепляется за богатство и славу! Не получилось с одним, попробуем с другим. Какая разница, кто греет постель? Главное были бы бабки. И призрачная надежда на свадьбу! И обязательное условие — сделать глаза понаивней. Смотрите, какая я хорошая детка. Просто мне в очередной раз не повезло!

Я нахмурилась. Несколько месяцев назад мы говорили о чем-то подобном с Лидой. Она удивлялась тогда, что я слишком постоянна в своих отношениях с неперспективным Стасом. Столько времени вместе и никаких подвижек. Наше общение с мужчиной заходило в тупик, и Лидочка не понимала, почему я ничего не хочу делать. Почему отказываюсь от других предложений, не смотрю по сторонам, не ищу кандидата в… партнеры… получше. О любимых тогда речи не заходило. Мы с Лидой были в этом вопросе слишком циничны. Ни я, ни она не верили в эту эфемерную блажь. Химия и гормоны. Расстройство психики и вирусное заражение. Других объяснений мы с ней не признавали.

В словах Лиды в тот раз был свой резон. Пробовать, не стоять на месте, искать себе новых и новых мужчин. Кто-нибудь ведь обязательно окажется подходящим! В тот же день Лида процитировала мне популярную в женских кругах фразу из чьего-то романа. Что-то вроде того, что женщина заявляет об отсутствии достойных мужчин лишь из-за того, что боится начать новые отношения. Проблема не в отсутствии «достойных» и нужных. Проблема в твоих мозгах. Простыми словами: ты набитая дура, если все еще не начала получать от жизни то, что тебе нужно.

То, что говорил сейчас Димка, звучало почти точной копией Лидиных слов. Но поданные в разных ситуациях, с разными интонациями и разным подтекстом, сегодня обвинения в «переборе» любовников звучали, как обвинения в колдовстве в шестнадцатом веке. Ты посмела быть разборчивой и капризной, выбирая мужчин, о, да. Ты — сука и стерва. Ты заклеймена теперь этим на всю жизнь.

Самое обидное в том, что временами я думала точно так же. Может, поэтому я так долго пряталась за отношения со Стасом. Так было безопасней и проще.

— Не кричи, ты разбудишь Лиду, — я откликнулась через пару мгновений, ведь затянувшаяся пауза вынуждала к продолжению разговора. Я должна была что-то ответить.

Широкий подоконник манил своей пустотой. Захотелось забраться на него с ногами и, уставившись бессмысленным взглядом в небо, просто смотреть на облака. Лишь бы не копаться в чужом грязном белье, не раздавать «награды» и не выбирать между реальностью и цинизмом. Все равно этого выбора нет.

— Я все сказал, — сухо сообщил Димка, намекая, что неприятная тема закрыта им навсегда. Никаких других объяснений вытащить из него у меня не выйдет.

— Я знаю, — пробормотала задумчиво, глядя на верхушки тянущихся к небу деревьев. — Но Лида не одна такая. И она мне подруга…, — «такой же душевный инвалид, как я и сотни других девчонок в этом гребаном мире». Но эта мысль осталась за кадром. Озвучить ее, значит, нарваться на жалость. Но мне сейчас хотелось услышать правду. А жалость, давайте отставим как-нибудь на потом?

Я обернулась к следящему за моими метаниями Димке. Он пока не понимал, что я собираюсь идти ва-банк. А я уже знала, что не смогу остановиться. Мне надоели полутона. — А вот почему ты так из-за нее переживаешь?

Митя выдал себя с потрохами, застыв вытесанной из мрамора античной скульптурой. Солнечные лучи играли на его обнаженной коже. Парень был задумчив и неподвижен. Старая-добрая маска а-ля «не понимаю, о чем ты» снова закрывала другу лицо. Но к чему теперь ему эти игры? «Дешевая» Лида не должна была стоить таких колоссальных усилий. И все же… она того стоит.

Браво, Ксения, браво! Я бы поаплодировала самой себе. Я снова сделала это. Как-то давно Керимов меня упрекнул в том, что я умею задавать неудобные вопросы. Как хирург-психопат я ювелирно вскрываю человеческую сущность. Лезу в чужие «кишки» без спроса и тонкими пальцами ловлю «паразитов».

Ах, черт…

Кажется, в Тимуре когда-то умер отличный философ. Было бы забавно почитать что-нибудь, вышедшее из-под его пера. Мне действительно жаль, что он ничего не пишет. А ведь он, Керимов, верно заметил, что я умею ставить близких в неудобное положение. Быть может, я, правда, вижу глубже, чем многим бы хотелось? Димка точно согласился бы с этим.

Всего один вопрос, заданный мной, а Михайлов напрягся. И ведь сделай он мордочку кирпичом, рассмейся, отпусти колкую шутку, и я бы, как раньше, попалась на удочку друга. Я бы упустила момент. Но сейчас… Мне не нужны были Димкины объяснения. Я увидела все, что мне было нужно. Вопрос только в том, видел ли он это?

Я присмотрелась к точеным чертам, силясь отыскать в тонких линиях что-то, похожее на подсказку. Намек, который бы все объяснил. Димке нравится Лида? Или это болото поглубже? Может, Лида лишь повод, катализатор? Девушка, на которую удобнее злиться? И не то же ли самое было со мной и Тимуром? Да и…

Впрочем, нет. У каждой истории есть свои оговорки. А Лида и Митя — совсем другой случай. Не стоит сравнивать то, что было тогда между мной и Тимуром, с тем, что сейчас происходит между моими друзьями. Нормальными отношениями это не назовешь, но кто из нас вообще идеален?

— Меня просто бесят… такие, как она, — после долгих раздумий признался, наконец, Димка. А мне захотелось фыркнуть. Хорошее слово «бесит». Прикрытие для настоящего чувства. Впрочем, Димка все равно не скажет больше, чем он уже сказал.

— А хочешь вина? — я предложила без перехода. И Дима, удивленный сменой моего настроения, вздрогнул. Я, улыбаясь, уже открывала свой мини-бар.

— Давай, — Митя обрадовался так, будто я позволила ему выбраться из западни. Парень вздохнул облегченно и, пока я тянулась за бокалами, отыскал в выдвижном ящичке штопор. — Ты иногда пристаешь, как банный лист, — заметил устало.

— Ага, — я кивнула. И, вдруг вспомнив о своем намерении заняться десертом, решила заговорить о Тимуре. Подходящий момент, чтобы сменить тему. — Керимов говорил, что я веду себя, как репей.

— Тимур? — Димка хмыкнул.

— Да-да, тот самый, которого ты мне вчера притащил под дверь, — я с кровожадной улыбкой взглянула на притихшего друга. В этот раз он, правда, не дрожал и не пытался гримасничать. Я вкрадчиво поинтересовалась. — Не хочешь рассказать, с какой это радости был твой подарок?

— Да, мы выпили и…

— Михайлов! — я даже не поленилась опять загнать Димку в угол. Раз он так удобно сидел на стуле у стены, я решила поиграть в плохого полицая из американских фильмов. Подобралась ближе к столу и нависла над парнем. — Не включай дурачка! Ты пьешь постоянно, но своих друзей в мою квартиру до сих пор не тащил!

— А может, теперь начну?

Я уже говорила, что наглость второе счастье? Для Димки оно единственное! Но, если я еще могу спустить на тормозах разговор о Лиде, ибо это не мое дело, кто и что чувствует друг к другу и какой дурью мается по ночам, то бесцеремонное вмешательство в свою жизнь я не прощаю по щелчку пальцев. Ты ошибся, Димка. Я прищурилась, облизывая пересохшие губы.

— Мить, ты опять чего-то не понимаешь. Никаких компромиссом больше не будет. Если мы разобрались с Лидой и твоим упрямством, то это не значит, что ты отделался малой кровью. Твой подарочек на ночь мне пришелся не по душе. И я жду от тебя внятных объяснений, за каким хреном ты это сделал?!

— Почему ты так завелась? — Димка брал свой пример с меня. Даже интонации не поленился подстроить. Разговор доморощенного психолога со своей «жертвой»: «а что это мы так кричим, мой милый?».

— Потому что это моя территория, Дим, — я отвечала спокойно. У меня было время подумать над этим ответом. Всю сегодняшнюю ночь я провела, размышляя о Тиме. Конечно, о нем. — Потому что это моя жизнь, Дим. Потому что для Керимова нет в ней места! Достаточно причин для того, чтобы на тебя злиться?

Михайлов серьезно кивнул. И никаких больше кривляний.

— Я решил тебя немного встряхнуть. Ты превратилась в ледышку, Ксюшик.

Да, что ты говоришь… какая забота! А я просила помощи, твою мать?!

— Неужели? — мой голос сочился ядом. Я чувствовала себя стервой. Вряд ли, когда-то я была ей на все сто процентов. Но в данную секунду мне хотелось чьей-нибудь крови. — Решил пустить мне двести двадцать по сердцу?

— Ты недовольна?!

Недовольна ли я? Да, я в полном восторге!

Если бы не явление Тима, не наша очередная ссора я бы… не приняла то решение, которое приняла. Ничего бы не изменилось. Быть может, Михайлов действительно прав, и мне нужна была встряска. Но откуда ему знать, что для меня лучше?

— Ты не имел никакого права лезть в мою жизнь!

Димка невозмутимо выдержал мой взгляд.

— А у кого оно есть? Кому ты позволяешь это?

— Никому! — я отодвинулась от парня и присела на соседний от него стул. — Мне никто…

— Не нужен? — Митя закончил предложение за меня и усмехнулся. — Не говори ерунды. Я ничего такого не сделал. Привез твоего ненаглядного Тима. А все остальное вы делали сами. И если ты так разозлилась, значит, я угадал.

— У тебя проблемы с логикой, мой друг!

— О, я все еще твой друг? Премного тебе благодарен. Но за Керимова в твоей постели я извиняться не буду. Моя миссия закончилась на пороге твоей квартиры. Все, что случилось после, — ваших рук дело. Я не причем.

Я поморщилась. В этом был весь Михайлов: игра словами, хитрые подножки. Где-то в глубине души я уже знала, что сделанного не исправишь. Эта встреча с Тимуром все же пошла мне на пользу.

Мне стоит радоваться еще и тому, что Димка не устроил для меня что-нибудь поэкзотичней. И если я говорю, поэкзотичней, это значит именно это. Несколько недель назад «жертвами» Димки оказалась парочка наших знакомых. Это я воспринимаю Михайлова абсолютно спокойно и, как правило, после таких задушевных бесед, как сегодня, теряю запал. По крайней мере, желания мстить парню у меня никогда не возникает. Но я это я. В окружении Димки не все такие. Кто-то пытается достойно «ответить», и вот тогда каскад шуточек друг над другом сменяется настоящей войной.

Мне искренне жаль всех тех, кто забывает о том, что Димка — король маскарада. До сих пор никому не удалось поставить его на место. Обычно после двух-трех показательных выступлений все желающие повоевать сдаются на Димкину волю. И причина — банальна. В некоторых случаях Михайлов не знает меры. Разозленный богатый мальчишка с дьявольским складом ума — о, он может позволить себе… такое… На сегодняшний день, в число лучших приколов Димона входит угон (шикарный Порше Каен исчез с платной парковки под домом, и владелец испытал несколько поистине мучительных минут, пока метался по двору в поисках своей машины), вооруженное нападение (Ден проснулся под дулом пистолета с десятком вооруженных амбалов в своей спальне) и полноценное похищение (Ромку повязали на выходе из ресторана и увезли в заброшенный детский лагерь в глухом Подмосковье).

И пусть ни одна из этих шуток не закончилась плохо. Даже побелевший от страха, привязанный к дереву Рома спустя полчаса вовсю заправлялся водкой в компании Димы. Но… связываться с Михайловым и дальше, продолжая испытывать на себе изобретательность и масштабность мышления Димки — на это отваживаются лишь единицы. Я к их числу не отношусь. И упаси меня Бог влезать во все это.

— Я злюсь по другой причине, — после раздумий сообщила другу. Но уточнять — на что именно злюсь, все же не стала. Глупо обвинять Димку в том, что он мне помог.

— Да уже пофиг, — Митя догадался о моих мыслях. И вместо того, чтобы развивать тему, сделал шумный глоток из бокала и потянулся к распакованной Лидой Праге. Я мгновенно хлопнула его по ладони.

— Я достану тарелку!

Этот свиненок мог запросто хватать кусочки прямо из пластиковой коробки.

— Спасибо, — Митя улыбнулся и, дождавшись, пока я поухаживаю за ним и озабочусь салфетками, чаем, блюдцем и ложкой, с восторгом вгрызся в шоколадное чудо. Такой же любитель сладкого, как и я. Я почти умилилась.

— Не за что, монстр. Я надеюсь, твой «подарок» был первым и последним в моей жизни.

Димка вздохнул, развел руками.

— Я сделал, что мог.

— Даже больше, чем надо…

Как я и обещала Лиде, Михайлов покинул мой дом задолго до того, как девушка вышла из спальни. Мы договорились созвониться с парнем на днях, когда станут известны окончательные планы на отпуск. Именно это нам необходимо было обсудить с Лидой. В свете последних событий, быть может, нам не было смысла ехать куда-то?

Но Лида развеяла мои опасения. После нескольких часов сна поздним вечером в моем доме она выглядела жизнерадостной и веселой. Отдохнувшей, если сказать точней. Недавняя ссора с Михайловым была абсолютно забыта. Так же, как и его надменное предложение заплатить за чужую еще не рожденную жизнь. Кстати, к теме этого разговора мы с Лидой больше не возвращались. А вот предстоящий отдых в Штатах… Девушка горела желанием улететь из России так же сильно, как я.

Тогда я еще не догадывалась о ее планах. В сумерках уходящего дня я не заметила происходящего с Лидой. Ее маска была идеальна, как и всегда. И лишь через пять дней, поднявшись на борт самолета, пристегнувшись ремнями и устроившись с максимальным комфортом, Лидочка вдруг тронула меня за рукав.

— Кси… Я не смогла это сделать.

Радость напополам с удивлением, и десятки вопросов. Самый главный из них 'почему?'. Лида улыбалась чуть-чуть виновато, но отвечала.

— Я справлюсь. Я вдруг поняла, что хочу… хочу, чтобы он родился.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить новость. Губы сами собой сложились в улыбку.

— Ты молодец! Ты все делаешь верно! — Я потянулась к девушке, чтобы ее обнять. Но Лида осторожно от меня отстранилась. Заглянула в мое лицо, смахнув длинные локоны, падающие мне на глаза, и вдруг прошептала так, чтобы не услышал никто из наших соседей по самолету.

— Если бы я сделала аборт, ты тоже бы так говорила?

Ах, вот в чем дело.

— Ты ведь знаешь ответ, Лид, — я старалась говорить так, чтобы в голосе не было слышно упрека. Подозрительность была у Лиды в крови, и я понимала ее прекрасно. Мне нужно было ее успокоить. — Какое бы решение ты не приняла, я не буду тебя судить. Никогда. Лидочка расплылась в благодарной улыбке, и я поспешила добавить.

— Но на твоем месте, я бы тоже оставила малыша.

Девушка молча кивнула, принимая мои объяснения, и снова погрузилась в свои мысли. До конца полета, как бы я не пыталась ее разговорить, Лидочка отвечала порой невпопад, неудачно шутила и в конце концов просто прикрыла глаза, притворяясь уснувшей. И только нервно вцепившиеся в ручки кресла тонкие пальцы выдавали ее.

— С тобой все в порядке? — перед посадкой я осторожно погладила девушку по сжатому кулачку.

— Д-да, — Лида откликнулась слабо, распахнула глаза и даже вяло мне улыбнулась.

В этот момент я впервые почувствовала легкий укол беспокойства. Но Лида до самого приземления держалась молодцом, и я решила списать ее бледность на страх полетов. В конце концов, беременные переживает не только за свою жизнь.

Но реальность оказалась намного хуже, через несколько дней мои опасения оправдались. К тому времени мы уже посетили с Лидой Нью-Йорк и только-только прилетели с подругой в жаркий Лас-Вегас, планируя через три дня отправиться в Лейксмид. Национальный парк и Гран-каньон манил нас своей красотой. Мы хотели это увидеть. Лида особенно. В последней до родов поездке Лидочка клятвенно пообещала мне набраться впечатлений побольше и оторваться по полной программе.

Шопинг, клубы, музеи, каньоны, нас ждали еще Майями и Голливуд. Но кто же мог знать, что нашей затее не суждено будет сбыться?

Мы застряли в Лас-Вегасе почти на неделю. Перемена климата сыграла над Лидочкой злую шутку. В одной из наших прогулок ей вдруг стало плохо, и мы срочно вернулись в отель. Состояние Лиды не улучшилось ни на следующее утро, ни еще через день. Мы сходили к врачу и, как результат, отменили бронь отелей везде, кроме Нью-Йорка. Лас-Вегас до конца поездки обещал стать нашим временным домом. Дни напролет мы прятались в спасительной прохладе номера, выбираясь на улицу лишь по ночам. Время отпуска стремительно подходило к концу. Лидочка чувствовала себя виноватой.

— Когда же закончится этот ужас? — подруга закатила глаза к потолку и прикусила губы. Обложенная подушками со всех сторон, она проснулась минут пятнадцать назад. Карауля ее беспокойный сон, я уже два часа трепалась с народом в скайпе. — Может, куда-нибудь сходим?

— Тебе прописали покой, мы пройдемся по нашему району в полночь. Сейчас, — я сверилась с прогнозом погоды на Яндекс, — почти 40. Не думаю, что тебе стоит так рисковать.

— Мне надоело! — капризные нотки в голосе Лиды меня рассмешили, и я решила, что стоит поднять ей настроение последними новостями.

— Думаю, мы сможем что-нибудь с этим сделать. Димка пообещал прилететь завтра.

— Что?! Какого черта он здесь забыл?! Я не хочу его видеть! Ты… ты…

— Лид, — я присела на край постели, стараясь успокоить разбушевавшуюся подругу. Врач строго-настрого запретил ей волноваться. Да, у них с Михайловым есть куча неразрешенных проблем, но доводить себя до обморока из-за глупости парня? — Послушай, он будет вести себя зайкой, — я дословно процитировала одно из бредовых Димкиных обещаний. — Будет слушаться моих указаний. И без лишней необходимости трогать тебя не станет.

— Ну, конечно! Так он и сделает это.

— Он обещал! — я повторила жестче. — Хочешь посмотреть, что он мне пишет?

— Не нужно мне этого бреда. С какой стати вообще он собирается портить наш отдых?!

Я не стала ничего отвечать, просто сунула Лиде в руки планшет с горящим окошком Скайпа.

В этот момент Димка как раз расписывал краткий план наших совместных действий. После его прилета, конечно. Он уже знал, что Лидочке плохо, и ничего сверхъестественного не предлагал. Но от энергии его слов, бьющей через край и исходящей от Мити даже через тысячи километров, волей-неволей хотелось смеяться. Димка умел поднимать настроение, почти не напрягаясь. И даже его предложение прилететь в этот раз я не стала воспринимать в штыки.

Нам с Лидой нужно было чуть-чуть сменить обстановку. Как бы ни был прекрасен город, но через окно трехзвездочного отеля нам был виден лишь его не самый шикарный край. Решив сэкономить и потратиться в дальнейшем на чисто девичьи покупки, мы выбрали себе место для проживания вдали от центра. Подумаешь, проехать до нужного места пару станций метро. Хм…

Но в нашем случае, оставалось только пользоваться услугами такси. Такси, в которых Лиду укачивало со страшной силой. Не помогали даже прописанные врачом лекарства. С опаской вставая на электронные весы, Лида сегодня утром констатировала, что за неделю сбросила шесть килограмм.

— Ты уверена, что он нам нужен? Михайлов — спаситель? — Лида скептически подняла одну бровь, вчитываясь в предложенную Димкой программу (и бассейн, и спа, и аренда кабриолета. И бла-бла-бла). Я бы посоветовала Лидочке делить все сказанное моим другом на три, ибо уже несколько раз Димка удачно «забывал» об обещанном накануне, но впервые за три дня на щеках девушке играл румянец. И как бы она не старалась кривить губы и выглядеть хмурой, ее синие глаза блестели и улыбались.

— Нужен, — я подмигнула подруге. — Он хочет устроить нам праздник. Зачем же отказываться от халявы?

Впрочем…

Халявы, как и развлечений, не вышло. Наверное, одна из планет, влияющая на наши с Лидочкой жизни встала в какую-то нелицеприятную позу. Стас, с которым я созванивалась уже дважды, с коротким смешком называл ситуацию «попкой». Нам катастрофически не везло.

Вся жизнь состоит из случайностей, приятных, неожиданных, не самых лучших. И, в какой-то момент радуясь чужой удачи, ты почему-то жалеешь себя. В день прилета Михайлова мне стало жаль Лиду. Нет, мы не договаривались встречать его в аэропорту. Прислали адрес отеля и терпеливо ждали его появления на веранде местного ресторана. Часы показывали четыре часа после полудня. Самолет Димки без приключений приземлился в аэропорту часа два назад, а от моего друга не было никаких известий.

— Он нас кинул, — Лида фыркнула уже в пятый раз, как и я, нервно взглянув на часы. Кто из нас двоих больше ждал появления Мити неизвестно. Лидочка изо всех сил притворялась ко всему равнодушной. Тянула ледяной апельсиновый сок и листалажурнал.

— Он позвонит, — вот в этом я не сомневалась. Димка мог притвориться порядочной свиньей, но безответственным я его никогда не считала. Пропасть без объяснения причин он бы себе не позволил.

Ведь так?

Но прошло еще пару часов, а ситуация не изменилась. Я начинала медленно закипать. Злость мешалась с волнением, сердце металось под горлом. А вдруг с этим негодником что-то случилось? — раз за разом спрашивала у меня Лида. Но, нет. Я не верила в такие предположения. Только не с этим засранцем. Чтобы успокоить подругу, сидящую последние полчаса, как на иголках, мне пришлось вспомнить кучу историй, произошедших с Димкой. Всякий раз удача оказывалась на его стороне. Ничто не могло помешать Мите делать и получать то, что он хочет.

Лидочка хихикала вместе со мной, но продолжала коситься в сторону двери. Ей проще было поверить в то, что приезду Михайлова помешала авария на дороге, километровая пробка или бабуля, которой Димка благородно решил помочь. Для меня же ни один из вариантов не был похож на правду. Но звучал точно лучше, чем слова моего вредного «я», насмешливо напоминающие мне о характере Димки. Он мог обо всем забыть, мог только если…

— Ксюш, привет! Че, как? Вы живы?

Звонок Димки раздался, как по закону подлости в самый последний момент. Еще немного и я бы, послушавшись Лиду, начала методично обзванивать все больницы. Но он позвонил. Сам. Такой же жизнерадостный, как и обычно.

— Ты?! Сбрендил? — я не справилась со своей злостью. Даже подскочила со стула и между столиками заметалась по полупустой террасе. Хотелось кого-то прибить. Сколько можно?! — Куда ты делся?!

— Кси, не злись! — Димка был само обаяние. Он улыбался, я чувствовала это, даже не видя друга перед собой. Он был чем-то безумно доволен. Но судя по тому, что Михайлов так и не появился в нашем отеле, к нам с Лидой его нежданная радость никакого отношения не имела. — Мы скоро будем, — пообещал паршивец. — И я все тебе расскажу!

— Что значит 'мы'?

Мое сердце пропустило удар. И, если честно, в первые две секунды я подумала о Лешке и его брате. Димка же не притащил Керимовых в Штаты?!

— Увидишь! — сообщил Михайлов и благоразумно положил трубку, прирвав поток моих негодующих вопросов.

— Что происходит? — Лидины голубые глаза были похожи на два огромных блюдца. Ей не нравилось выражение моего лица.

— Едет, — я зло опустилась обратно в плетеное кресло. — И не один.

— Не один? — Лида облизала потрескавшиеся губы и неуверенно улыбнулась. Думала, что я шучу. — А с кем?

— Не знаю. С кем-то, кто его задержал, — я уставилась на кусты какого-то экзотического растения, загораживающие вид на подъездную дорогу к отелю. Я ждала появления такси, но сквозь плотную зеленую массу было почти ничего не видно.

— Значит, девка, — вдруг спокойно предположила Лида и кивнула каким-то своим мыслям. Я пожала плечами. Даже если и так, делать что-то уже было поздно. Как и поздно было послать Михайлова на фиг. Если он хотел развлекаться, пусть отправлялся бы в Штаты один.

— Вот сволочь… — я, похоже, озвучила общую мысль. Лидочка горько усмехнулась моему всплеску. Еще через мгновение маска безразличия вернулась на ее осунувшееся за последние дни лицо, и даже появление Михайлова под ручку с незнакомой девицей ничего не изменило. Я злилась, как чертик. А Лида, напротив, была абсолютно спокойна.

Знакомство прошло вполне мирно, мне удалось на время приглушить свою злость. Ехидный внутренний голос сладенько поинтересовался, а кто мне собственно Димка? Жених, сват или брат? Он обещал мне приехать и, вроде, приехал. Все в рамках нашей пламенной искренней дружбы. Но судя по тому, какими глазами Михайлов смотрел на длинноногую Катерину, проводить с нами время и развлекать двух умирающих от скуки девчонок он больше не собирался.

— Мы познакомились в самолете…

— Она здесь с друзьями. Едут в каньон.

— Я прыгаю с парашютом уже пять лет. Решили полетать вместе с Димой.

— Да. Я завтра возьму вертолет, и мы рванем вместе. Вы с нами?

Димка и Кетти говорили наперебой, переглядывались и без конца смеялись. Лида сдержанно улыбалась, забавляясь их манере общаться. Я же лишь хмурилась и не узнавала Митю. Как невеста, спрятавшая лицо под полупрозрачной вуалью, он был одновременно похож и не похож на себя. Где его мерзкие шутки, где злобные взгляды? Еще ни одной девчонке Димка не позволял быть такой восхитительно-милой в компании с ним.

Я наблюдала за странной парочкой еще какое-то время. Складывалось впечатление, что им никто вокруг не был нужен.

Неужели, любовь с первого взгляда все-таки существует? Или это что-то другое? Общность взглядов и интересов? Игра гормонов и буря химических реакций в теле? Я не знала ответов. Но признавала вполне очевидные факты. Димка и Катерина удивительно подходили друг другу (если забыть на мгновении о белом и пушистом Димоне, которым, к слову сказать, он бывал очень редко). Они оба были из обеспеченных семей. Отец Екатерины занимался черной металлургией. Папаша Михайлова наживал свои миллиарды на золоте и бриллиантах. Катенька училась в МГИМО, Димка закончил Вышку. У обоих — факультет экономики и предпринимательства, банковское дело. Они оба любили спорт, Митя увлекался самолетами, Катя обожала дельтапланы и прыгала с парашютом…

Продолжать не было смысла.

— Нет, мы, наверное, не поедем, — я коротко качнула головой и улыбнулась невинно. — Лида еще чувствует себя плохо.

— Да ладно, — Димка фыркнул, стараясь скрыть изрядную долю сарказма в своих словах. Я непонимающе уставилась на скалящегося в неприятной ухмылке друга. Не может быть, что он забыл о своих обещаниях! Ведь только вчера он клялся, что больше не будет цепляться к ней! — Регенерация после аборта занимает не более трех недель, — спокойно просветил непросвещенных нас Дима и, как добрый самаритянин, вдруг улыбнулся. Фальшивка! — Скоро все будет в порядке, — с твердостью, достойной профессионального врача, заверил он Лиду.

Девушка напряглась на своем стуле, опустила глаза и под столом до боли сжала мне руку. Я, открывшая было рот, чтобы вспылить, только нервно сглотнула.

— Ты, правда, пошла на аборт? — Катя не выглядела удивленной. Скорей такой же презрительной и возмущенной, как и Михайлов. Даже в этом они повторяли друг друга.

— Правда, — подруга спокойно угукнула, глядя в свою тарелку. — Не хотела, чтобы ребенок мешал моим планам.

Девушка ответила настолько расчетливо и цинично, что даже я, зная правду о предстоящих родах, на секунду решила, что Лида обманывает меня. Вот черт!

— Кто бы еще сомневался, что ты это скажешь, — Михайлов опять усмехнулся. А Катя неожиданно захотела его поддержать.

— А не лучше ли думать о предохранении до, чем решать такие вопросы после? — в ее словах звучало неприкрытое удивление. Она действительно не понимала, или просто старалась сделать больней? Димка ободряюще улыбнулся своей подружке.

Мерзость! Мерзость! Мерзость!

Я немедленно обернулась к Лиде, ожидая ее ответа. Должна же она хоть как-то себя защитить? Но, невозмутимо пожав плечами, девушка отщипнула ягоду от лежащей на блюде в центре стола грозди сочного винограда и… промолчала. Какого черта?!

Больше не в силах терпеть эти игры, разозленная сразу на Лиду и Димку одновременно, я резко отодвинула стул. Куда мне тягаться с актерами такого масштаба?! Моя улыбка, вряд ли, походит на оскал Голливуда, но даже я способна кое-чем удивить! Смотри.

— Если ты разобьешься в каньоне, Дима, пожалуй, я тоже решу, что ты не подумал о своей безопасности РАНЬШЕ.

Митя следом за мной поднялся из-за стола.

— Кси, ну, что ты злишься?!

Я отпрянула от тянущейся ко мне руки. Катя рядом с Михайловым хмурясь следила за тем, как я стремительно собираю вещи.

— Лид, давай пойдем в номер!

Лидочка послушно встала следом за мной. И Димка, видя, что ситуация выходит из-под контроля, сделал очередную попытку достучаться до моего мозга. Он так всегда говорил.

— Ксюш, что с тобой происходит? Я ничего особенного не сделал!

Не уж то, правда? Димка все еще верит в сказки? А ведь я предупреждала его неделю назад.

— Конечно, — я улыбнулась ему в тридцать два зуба. — Это у меня ПМС, Дим. А в такие дни я становлюсь злобной с***. Вот такая мерзкая правда жизни. Поэтому нам в ближайшее время, вряд ли, стоит общаться. Хорошего вам отдыха, Дима, Катя! И прошу нас простить!

— До свидания, — Лида вежливо кивнула белокурой головкой и махнула Димке рукой. Невинный и дружелюбный жест, такой, будто они тысячу лет были знакомы. Краем глаза я уловила, как невинно моя подруга выглядела в этот момент. И ведь никто со стороны не мог бы даже подумать, что это единственный раз, когда Лидочка вела себя с Михайловым так равнодушно.

Боже мой, когда же закончится это шоу?!

Все мои чаяния остались тщетны. Планы летели к чертям. Финальным аккордом неудачного дня стал мой разговор с Лидой. В лифте, пока мы поднимались с ней на пятый этаж, я мерила четыре квадратных метра шагами. Три в одну сторону, и три в другую. Кнопочки на позолоченной планке с мигающими циферками этажей блестели. На пару секунд они привлекли мой взгляд. Я подумала вдруг о том, что пора брать себя в руки. Ссора с друзьями на другом конце света, за тысячи километров от дома, что может быть лучшим дополнением к отдыху в чужой стране?

Я сцепила руки под грудью, пальцами впиваясь в обнаженные плечи. В лифте работал кондиционер. Меня знобило то ли от собственной злости, то ли от резкой смены температуры. В фойе, как и на веранде, было под сорок.

В отличие от меня Лида была по-прежнему невозмутима. Она спокойно рассматривала свои ногти и о чем-то чуть слышно вздыхала. Мои метания ее раздражали, я видела, как она хмурит брови, следя за моим нервным шагом. Но Лидуся пока что держала язык за зубами. И я была благодарна ей хотя бы за это. За все остальное — мне хотелось ее… Нет, беременных не убивают. А слабых беременных женщин берегут как зеницу ока. Но как это сделать, если будущая мамаша изо все сил сама старается испортить себе жизнь? К чему притворство и эта игра перед Димкой? В чем смысл?

— Тебе не стоило с ним ругаться, — подруга сдалась первой. Не выдержала тягостной тишины, повисшей между нами с момента возвращения в номер. Последний час я хмуро листала любовный роман, случайно купленный мной в Нью-Йорке. Лидочка же все это время деловито перебирала вещи, прикидывая, что из них отдать горничной в стирку.

— Тебе не стоило врать, — я откликнулась почти в тон подруги и даже не потрудилась оторвать взгляд от бульварного чтива в мягкой обложке.

— А к чему этому козлу знать о моих проблемах?!

— А почему нет?!

Лида была возмущена. Неподдельно, искренне возмущена моим ответом. Я будто читала все ее мысли: 'А зачем ему знать? Он снова сделает свой неправильный вывод и будет доволен!' Да, все так. Но если всю жизнь носить маски, от человека останется только тень самого себя. Осколки — крошки. И потому… кто-то должен сделать этот шаг первым.

Пусть я согласна играть роль на работе. Согласна кокетничать и улыбаться ради достижения целей. Но есть ситуации, когда просто необходимо вновь становиться собой! На месте Лиды я не смогла бы замороженной рыбкой смотреть Диме в глаза и слушать его бредни. Судить имеет права лишь тот, кто знает правду. А Михайлов себя ведет, как настоящий слепец. Или полный придурок…

Я не стала в тот вечер спорить с Лидусей. Было не то время и не то состояние у нас обеих, чтобы что-то доказывать друг другу. Сказанного не отменишь, а разговор с Димкой уже состоялся. И он, мой типа единственный друг, наплевав на мои просьбы и свои обещания, сделал свой выбор. Мне не хотелось думать сейчас 'почему?'. Быть может, все дело было в Катюше. Быть может, в поведении Лиды. Какой теперь прок изображать из себя Мисс Марпл? Мотивация Димки больше меня не волновала.

О, да. Признаюсь. Это мои самые отвратительные черты. Категоричность, упрямство и… принципиальность. Я не собиралась прощать Михайлову его 'залет'. Не в этой жизни.

К моменту возвращения в Москву злость на него приобрела поистине огромные масштабы и потому…

Уже в столице Димка звонил мне несколько раз, настойчиво, долго и нудно. Даже ночами. Но я, пресекая все попытки устроить очередное забавное шоу (а Митя вполне мог это сделать), подняла трубку только один единственный один раз. Вся моя речь тогда свелась к банальной фразе.

— Я не хочу тебя больше слышать.

Только черта с два это что-нибудь изменило.

Не желаю слышать тебя и не желаю о тебе слышать — две близких по смыслу фразы. Звучат похоже, но Димка умеет все усложнять. Или упрощать, смотря на чей вкус. В этот раз Михайлов превзошел все мои самые смелые ожидания.

В тот день, когда Лида, хмурясь и кусая губы, появилась на пороге моей квартиры, я как раз решала вопрос, что делать со злополучным жильем. Вот уже битых полчаса мы вяло переругивались со Стасом по телефону.

Калугин после нашего разрыва стал вести себя не в пример внимательней и терпеливей. Когда это в последний раз мы болтали по сотовому больше десяти минут? Но сегодня я ставила вопрос ребром. Сообщала о принятом решении и на компромиссы не соглашалась. Стас упрямился почти так же сильно, как я. В итоге выходил почти интеллигентный скандал без истеричных ноток и злых рыков, разносящихся по всей гостиной и эхом отражающихся в трубке.

Вот что значат партнерские отношения. Мы 'встречались' с Калугиным почти три года. А сейчас даже ссоримся так, будто проводим переговоры. Все в рамках делового общения и рабочего этикета. М-да.

И тут вдруг Лида. Без предупреждения и лишних церемоний. Открывая дверь, я была готова к тому, чтобы увидеть Димку. Только он мог припереться ко мне домой, минуя ворота, домофон и консьержа без всяких проблем. То есть — без получения зеленого света с моей стороны.

— Эмм… привет! — Я удивленно выдохнула, приветствуя Лиду, и знаком пригласила ее зайти. — Я сейчас… Да, Стас. Давай уже прекратим спорить? У меня гости, в конце концов… И нечего нам обсуждать… Да! Я так решила… Все. Мне пора. Я сама позвоню завтра… Хорошо, кину тебе смс… Пока.

— Как ты лихо, — Лидочка, скинув у входной двери свои босоножки, прошла в гостиную следом за мной. — Что это вы не поделили?

— Не сошлись в вопросах богословия, — я кисло улыбнулась подруге. — Все как всегда, с Калугиным сложно договориться. Но я с ним справлюсь. А вот ты… какими судьбами в моих краях?

Я была рада видеть подругу, но ее появление насторожило. Я чувствовала себя не по себе. Так словно нежданный Лидин визит был связано с чем-то для меня неприятным. В общем-то, я не ошиблась.

Коротенькое объяснение Лиды с упоминанием известных мне лиц заставило мое сердце от удивления прыгнуть под гордо. Я отдышалась, прежде чем хоть что-то ответить ей. Переспросила, будучи на сто процентов уверенной в том, что из-за шума летящих по Садовому кольцу машин, я всего лишь плохо разобрала знакомое имя,

— КТО? к тебе приезжал?!

Лидочка улыбнулась чуть-чуть виновато и повторила:

— Михайлов.

Несколько секунд мы с Лидой молча смотрели друг другу в глаза.

— И как? — я уточнила хрипло.

Димка, который ищет встречи со мной, при этом общаясь с девушкой, которую ненавидит?!

— Нормально, — Лидуся поджала пухлые губы и отвела задумчивый взгляд от меня. Уставилась на работающий чуть слышно приемник. Ага, сейчас сделает вид, что новая попсовая песенка ужасно ее заинтересовала. Но что за черт? Что значит это пресное Лидочкино «нормально»?!

Я переспросила один раз, второй, изо всех сил стараясь разговорить подругу. В конце концов, должна же я получить законные объяснения! Но кроме все того же расплывчатого «хорошо» я мало что смогла от Лиды услышать. На все вопросы типа «вы снова ругались?», «ты сказала ему, что не стала делать аборт?» Лидочка отвечала мне односложно и без видимого энтузиазма. Довольно быстро наш разговор свелся к ее не блещущим разнообразием ответам. Череда невыразительных «да» и «нет» утомила меня, и я бессильно оставила Лиду в покое. Либо она сговорилась с Димоном и своим поведением сейчас пытается разбудить мое любопытство, либо…

Блин! Как я устала от этих головоломок!

— Отлично, значит, разбирайтесь со всем этим сами!

Удивленная мордашка Лиды лишь подтвердила мои догадки. Ну что ж. Если все это отлично продуманный план моего друга, тогда ему тем более здесь ничего не светит. Не хочу даже слышать о нем!

Мое упрямство достигло абсурда. Я сменила номер своего телефона. А Димке через все ту же Лиду попросила сказать, что его появление на моей работе ничего не изменит. Даже если он снова устроит выход с цыганками и собакой. Даже если спрыгнет с парашютом на парковку возле автосалона. Даже если…

Мне стало вдруг резко на всех плевать. Притворство и маски надоели до жути. А общение подруги с Михайловым только укрепляло меня в решении быть жесткой. Никаких поблажек, компромиссов, никаких разговоров!

Кстати, все та же Лида спустя еще месяц стала временами рассказывать мне о последних новостях в жизни Димки. Я никогда не интересовалась этим сама и никогда не задавала вопросов по ходу беседы. Если Лида хотела чем-то меня удивить, пускай. Все же для беременной девушки я могла сделать «скидку». Но во всем остальном…

Нет! Я не собиралась вести себя мудро. И даже уговоры подруги не помогли. Лидочка пару раз намекнула на то, что я могла бы уже сменить гнев на милость. Ведь даже она, Лидуся, больше на Диму не злилась. Его поведение ее забавляло! И едкие шуточки Мити о пополневшей Лидочкиной фигуре доводили мою подругу до смеха. Никогда раньше я не видела Лиду такой по-детски счастливой. Предполагаю, что самым приятным днем в ее жизни станет тот день, когда Димка узнает о ее предстоящих родах. Я бы тоже хотела взглянуть на мордашку Михайлова в этот момент. Ну а пока в ожидании «развязки», Лида заливает Димке о своем разыгравшемся из-за депрессии аппетите. Димка-лопух охотно ей верит и чисто из вредности тащит на встречи с Лидусей фрукты и шоколадные торты.

Идиллия, блин.

Мне бы так…

В моей жизни с момента расставания со Стасом и ссоры с Димкой мало что изменилось. Я взяла паузу, чтобы заняться своими делами. Искала подходящую для переезда квартиру, ездила на выходные в Энск, встречалась с девчонками и с Андреем…

Флейм уехал обратно домой две недели назад. Перспективы работы в столице больше его не прельщали. Адвокат занимался продажей квартиры в Москве. Андрей же временно пересился к Дине. Старшая сестренка, спасая парня от гнева предков, предложила некоторое время пожить вместе с ней.

Мое общение с Андреем было единственной отрадой на фоне прочей рутины будней, привычно разбавляленной посещением спортивного центра да редкими гонками по Москве. Все остальное время я убивала чтением бульварной литературы. Глотала чужие рассказы о счастье, как витамины для глаз, и продолжала убеждать себя в том, что это спасает меня от пустоты в сердце. На деле же с каждым днем мне становилось лишь хуже.

Стас благополучно уехал в свадебный тур. Димка спелся с Лидусей. Тимур, как я и предполагала, счастливо помирился с дражайшей своей половиной.

Хеппи энд. Всем мои поздравления.

Мне же выбираться из своей скорлупы совсем не хотелось. Я заставляла себя вставать по утрам, натягивала маску строгой начальницы и с блестящей улыбкой вновь бежала в автосалон. Лишь там в прохладе своего кабинета можно было забыться на время и не думать совсем ни о чем, кроме решения насущных вопросов. Поставки, таможня, заказы для спецклиентов.

Я скрашивала свое одиночество, как могла, но все усилия не приносили пользы. Чем дальше, тем сильнее я ощущала разрастающуюся вокруг меня тишину. Я знала, что сделала правильный выбор, отказавшись от отношений со Стасом. Я стала свободней! Я стала самой собой. Нельзя вечно жить, прячась за фальшивые чувства. Но Стас… Я не думала, что без него моя жизнь вновь потеряет сочные краски в точности так же, как это случилось после моего переезда в столицу.

Сейчас я чувствовала себя пустой, как сдувшийся от времени воздушный шарик.

Вроде бы, между мною и этим мужчиной все осталось, как было. Подумаешь, мы перестали делить одну на двоих постель. Но разве главное в этом? Наше общение не стало другим. Мы по-прежнему доверяли друг другу. Калугин все так же приезжал проведать меня, и мы, как и раньше, болтали о делах на моей кухне. В отличие от того же Ника, Стас не превратился для меня в своеобразный наркотик. Я его не боялась. Мужчина не напрягал своим присутствием и своим флером. Он принял мое решение, как свое, и больше никогда не предлагал разрушить возникшую между нами стену. Мне было спокойно с ним в точности так, как может быть спокойно в бабушкином одеяле. Легкая шерстяная ткань грела замерзшую кожу. А на душе временами становилось чуть-чуть теплей.

Но без него. В те моменты, когда его не было рядом. Без Стаса, пусть никогда не принадлежащего только мне, но успевшего за столь длинный срок превратиться в самого близкого для меня человека, без него все становилось в разы сложней. Вдруг оказалось, что мне не хватает его прикосновений, его поцелуев. И его тела.

Мне не хватает его недолговечной и недоступной любви. А, может быть, дело даже не в Стасе… Мне просто хочется чувствовать себя по-настоящему нужной. Любимой без отговорок и многочисленных «но».

Только с Калугиным это уже невозможно…

В раздумьях, метаниях и в тишине прошло еще какое-то время. Год плавно перевалил за середину, и фирменный календарь в моем кабинете похудел на несколько ярких листов. В моем дворе все явственней ощущалась полноценная осень с золотыми шатрами деревьев, со слякотью по утрам и промозглым северным ветром, налетающим на прохожих из подворотен. Я больше не рисковала оставлять нараспашку окно, когда засыпала в и без того холодной постели.

В остальном все было так же шикарно, как и всегда.

Лида в последний месяц заметно прибавила в весе, ее животик отчетливо выделялся из-под любого наряда. Притвориться девчонкой, забившей на свой внешний вид, у нее больше не получалось. И потому, как результат, моя подруга изо всех сил избегала встреч с Димкой. Но не только в ее ставшей теперь очевидной беременности было дело. Лида была едва ощутимо, но все-таки зла на парня.

Его фантастичный роман с Катериной Заречной постепенно набирал свои обороты. Почти три месяца вместе — для Мити рекордный срок. И все же у парня еще оставалось время — изредка, но доставать Лидусю своим телефонным бредом. Он звонил нерегулярно, болтал без умолку о ерунде. Рассказывал моей подруге о Лешке, чуть-чуть о Тимуре. Говорил о своих планах начать работать с отцом, благо новоприобретенная им Катюша всячески подталкивала его к такому шагу.

Жизнь вокруг Димки шла полным ходом. У Лидуси же, наоборот, никакой активности не наблюдалось. Как и я, она готовилась к переезду в другую квартиру. Договорившись с какой-то знакомой бабулей, ради того, чтобы остаться в Москве, Лидочка собиралась урезать свои расходы.

— Мне достались приглашения на закрытый показ «Финансиста». Можешь сходить за меня? — как-то октябрьским вечером мне предложила подруга.

— А сама?

— Куда я со своим животом?! Я стала похожа на бочку. Ни в одно платье не помещаюсь, а ведь на вечеринке будет весь московский бомонд. Лучше сходи сама. Тебе есть кого пригласить на вечер?

В моем окружении сейчас не было ни одной подходящей для приглашения кандидатуры. Ни с одним из вертящихся в поле видимости кавалеров мне не хотелось идти не то, что на вечеринку, даже просто сидеть на соседних креслах в кинотеатре и есть попкорн. Меня раздражала необходимость притворяться с каждым из них любезной и милой. Кокетничать, флиртовать и говорить ни о чем. А в это время думать о том, как бы быстрее закончить столь неприятный вечер? Нет, нет, нет… Устраивать подобную пытку над своим вторым 'я' — ни за что. Может, лучше остаться дома?

Свои размышления я аккуратно озвучила Лиде, предложив ей поделиться билетами с кем-нибудь из друзей. Ведь не только я могла оценить щедрый подарок.

— Ты спятила, Кси?! Я говорю тебе про возможность повеселиться, буквально вытаскиваю тебя из твоей спячки, а ты прикрываешься самой дешевой из всех отговорок — 'не с кем'. Ну, так отправляйся на эту тусовку одна. Может быть, ты найдешь там себе нового принца.

— Мне тех, что есть, хватает по горло.

— Надо расширить список!

— Мне и так хорошо. Дома. Я лучше съезжу на…

— Не хочу ничего слышать про твои гонки. Машины и скорость не единственное развлечение в жизни! Вот когда последний раз ты была в клубе?

— О, нет. Только не надо про клуб.

С той памятной ночи в компании Тима я ни разу потом не выбиралась на танцы. Мы встречались с друзьями в пабах и ресторанчиках, пили вино и обсуждали футбол. Но в клуб вопреки старым привычкам, никто из нас идти не торопился. Но если все-таки вдруг (пусть даже случайно) разговор заходил о 'продолжении банкета', я плавно сбегала от темы и находила предлоги, чтобы вернуться домой.

— Ты пойдешь! — упрямо заявила мне Лида и для верности даже аккуратно поднялась со своего кресла, чтобы продемонстировать мне свой округлившийся до размеров небольшого мяча животик. Весомый аргумент в неравной борьбе. С беременными лучше вообще не спорить.

— У меня нет настроя.

— Значит, найди того, кто его тебе обеспечит!

Я примолкла на пару минут, соображая, что делать и перед мысленным взором прокручивая образы всех находящихся в моем распоряжении парней. Всех тех, кто был бы готов составить мне компанию на этой 'пьянке'. Таких вопреки Лидочкиным предположениям было совсем не много. Всего-то трое.

Один из моих коллег по работе. Один — знакомый Стаса, тот самый адвокат, который занимается делом Андрея. И один — лучший друг Райзера — Михаил Жаров. Вот на последнем я и решила остановить свой выбор.

Молодой человек звонил мне в последнее время с упрямством барана и не торопился снимать осадное положение не смотря на все мои бесконечные «нет», «не сегодня» и «я занята». И не то, чтобы парень был настолько мне неприятен, но я не чувствовала себя готовой к началу новых ни к чему не обязывающих отношений.

Или отношений вообще, если говорить всерьез?

В любом случае, закрытый показ и афте-пати — это отличный повод, чтобы узнать друг друга. Так почему бы не попробовать сделать шаг навстречу тому, кто уже столько недель крутится рядом? И пусть у Михаила нет азарта охотника, присущего Стасу, пусть он не так баснословно богат, как Димон… но мне важно сейчас просто отвлечься от грустных мыслей. А если так — то решено. Я пойду с ним.

— Я, пожалуй, позвоню Мишке.

— Знаешь что… — Лида выхватила у меня из пальцев мобильник, прежде чем я успела открыть список контактов. — Лучше иди одна. Тебе стоит сменить сейчас обстановку. Как-то ты последние дни бледновата.

Я фыркнула в ответ на ее слова.

— Чем тебе не угодил Жаров?

— Тем, что он ошивается в компании Димы, — Лида даже о таких мелочах была осведомлена? Ну и что, ей еще рассказывает Михайлов? — И тем, что до сих пор он тебя не успел приручить. Если не впечатлил за два года, то не фиг тратить на него свободное время. Я правду тебе говорю — лучше иди одна.

— Ты представляешь, что будет?

Лида уверено мне кивнула.

— Если не будешь весь вечер букой стоять у стенки, с тобой обязательно захотят пообщаться.

— Да, пристарелый журналист-нимфоман, которому тоже нечем будет заняться.

Можно подумать я не была на таких тусовках. Ха-ха. Сейчас всех стоящих мужчин расхватывают не глядя. Девушки виснут на мужиках любых возрастов, еще до того, как объект их пламенной страсти успеет понять, нужно ему такое внимание или нет. Себя же в качестве охотницы за мужскими 'сердцами' я представляла слабо.

— Знаешь, что такое мышление в позитивном ключе?

— Ой, только давай без лекций, — я взмолилась, закатывая глаза. Но Лида хмыкнула без снисхождения. Замолкать она, ясное дело, не собиралась.

— Вот я и говорю, что не знаешь… А между прочим…

Так незаметно поддавшись уговорам подруги, я собралась на закрытый показ.

— Привет! Скучаешь?

Высокий брюнет с загадочным взглядом нашел меня возле барной стойки. Я одиноко крутила в руках тонкий бокал и делала вид, что изучаю программку показа. Читала интервью с режиссером и исподволь разглядывала бармена. Молоденький парень-блондин выглядел очень мило. Моему помешанному на красоте второму «я» жутко хотелось сделать несколько фото…

От мыслей о фотосесии меня отвлек неизвестный мужчина. А ведь я говорила Лиде, что буду весь вечер одна.

Ошиблась.

— Скучаю, — я согласно кивнула, легко скользнув взглядом по плотной фигуре нежданного кавалера. Мужчине на вид было около тридцати, его темные волосы были зачесаны назад, на висках серебрилась едва заметные седые прядки.

— Роман.

— Ксения.

Мы представились без излишнего интереса. Я некоторое время просто разглядывала собеседника, пытаясь догадаться о том, кто он такой. Наверняка, он…

— Уверен, что ты близка к цели, — Рома взял у бармена свой бокал. — Я журналист. Работаю на интернет-издание.

Я усмехнулась.

— Так и думала. Ты выглядишь, как опытный журналюга.

— Что меня выдало?

— Цепкий взгляд.

Мы коротко хохотнули.

— С тобой все сложнее. Даже не могу догадаться о том, чем занимаешься ты, — Ромка задумчиво покачал головой. — Ты фотограф?

Я рассмеялась.

— Ты видишь у меня подходящую для съемок аппаратуру?

— Диджей на радио? У тебя приятный голос.

— Снова мимо. Но могу подсказать — я вообще не связана с медийной сферой.

— Мне скоро придется сдаться. Боюсь, что ты агент на службе Моссада. Шпионка? — Ромка игриво звякнул своим бокалом о край моего.

— О, как романтично. Ты уверен, что журналист? Не писатель-фантаст случайно?

— Как раз хочу попробовать себя в этом жанре, — Мужчина мне подмигнул, я вновь засмеялась. Наверное, на меня так действовало вино. Хорошее красное вино, которое согревало душу. — Так кто же ты, прекрасная незнакомка?

— Мы уже познакомились, — мягко напомнила расплывшемуся в улыбке парню.

— Я поддерживаю образ.

— Ясно.

Разговор с Романом прыгал, как по волнам. И виной тому было мое постоянно меняющееся настроение. Я то смеялась, поддерживая глупые шутки и флиртуя. То вдруг закрывалась, не желая говорить о себе.

До начала показа оставалось еще минут двадцать. Не знаю, что в тот момент толкнуло меня оглядеться по сторонам. Быть может, ощущение тяжелого взгляда в спину. Я дернула незаметно плечами, пытаясь унять поселившийся между лопатками зуд. Стараясь не выдавать своего волнения перед Романом, медленно обернулась.

Но, наверное, мне показалось. В толпе, прибывающей в просторный зал, было слишком много народа. И на первый взгляд никого из знакомых я найти не смогла. Почти облегченно вздохнула. Похоже, кому-то просто понравились мои нижние девяносто…

— Кого-то ищешь? — Ромка все же заметил мой интерес. Не поленился поинтересоваться даже.

— Конечно! Ты же не думаешь, что я могу быть одна?

Я коварно в стиле искательниц приключений ему улыбнулась. А мужчина, вдруг наклонившись к моим волосам, прошептал.

— Я не видел, чтобы кто-то был рядом. Ты стояла у стойки одна.

Какая банальность. Как примитивно.

— А это уже ничего не значит, — заявила уверенно и снова уставилась на толпу.

Моя природная вредность молчать не желала. Мне страшно хотелось сказать самоуверенному журналисту какую-то гадость. И не жалко ему тратить вечер на разговоры? Работы так мало или желание пообщаться со мной так велико? А, может, ни то и ни другое. Может, это просто Судьба?

Мысли о Роке, преследующем меня, были совсем не случайны. Внимательный взгляд только что выхватил в мельтешении ярких нарядов молодого мужчину в белом костюме. Черная рубашка резко контрастировала с белоснежной тканью его пиджака. Знойный брюнет бросался в глаза. И даже с такого расстояния я могла полюбоваться его идеально прямой спиной и плечами, на одном из которых повисла фигуристая блондинка. То ли спутница, то ли искательница большого женского счастья. Бог ей в помощь.

Я последний раз скользнула взглядом по привлекшему мое внимание мужчине. Его филейная часть, как и полагалось племенному быку, выглядела фантастично. То есть именно так, как нравилось мне, Лиде и еще сотням тысяч женщин от 12 до 97…

Мечты…

Я порадовалась про себя за девчонку, стоящую рядом с мужчиной. На ее лице не хватало только таблички «территория занята». Я почти отвернулась.

Почти, потому что что-то удержало меня от поспешных действий. Я продолжала смотреть на мужчину, наблюдая за тем, как он неожиданно сделал в сторону шаг, направляясь к замершему недалеко от него официанту. Ах, да, ведь пора позаботиться о своей горячей подружке.

Но, вопреки ожиданиям, мужчина, забрав бокалы с шампанским, не торопился возвращаться к ждущей его девушке. Он поднял свой взгляд на меня, и на мгновение я застыла. Даже недовольное ворчание Ромки не испугало меня.

Я молча пялилась на Тимура. Он удивленно смотрел на меня. Вот он пример Божественной подлянки в красках.

— Твой знакомый? — насмешливый голос Ромки вырвал меня из «сна». И я, отмерев, слабо улыбнулась то ли своему собеседнику, то ли застывшему у противоположной стены Тимуру.

— Что-то вроде, — я отсалютовала своему бывшему однокурснику легким кивком головы и обернулась к Роме. — Ты что-то говорил о своей работе в журнале? Так тебе интересно?

Мой глупый во всех смыслах вопрос заставил мужчину хмыкнуть. Кажется, мой кавалер был искренне удивлен. Ах да. Я же веду себя так бестактно.

И ладно. Не хочет рассказывать, значит не хочет. И не надо строить из себя обиженного малыша. Да, я плохо помню последнее из того, о чем мы говорили, но разве я что-то ему обещала? Под моим безразличным взглядом Ромка вновь фыркнул. И вдруг вместо того, чтобы продолжить наш «занимательный» разговор, скомкано попрощался.

— Ага. Счастливо, — я пресно пробормотала дежурную фразу и вновь обратила свой взор на задумчивого бармена. Смотреть на него было не в пример приятнее, чем болтать ни о чем с журналистом. И пусть я вела себя последние пару минут гадко, мой расчет оказался верен. Ромка благоразумно исчез с моего горизонта. Видимо, в поисках девушки, адекватней, чем я. Девушки без тараканов.

Ну и, катитесь к черту. А может быть, тоже? Плюнуть на все и уйти? В конце концов, никто не будет считать мое исчезновение странным. Я одна. И даже Керимов, заметивший меня в зале, наверняка, во всю веселится со своей куклой. Он-то, точно, не будет пытаться меня удержать.

Мне вспомнился вдруг мой старый разговор с Мариной, состоявшийся еще в пору моей учебы в Энске. «Тебе нужно разбить стереотипы. Притворись скучающей и подойди к нему. Сама начни разговор. Вот увидишь…».

Я усмехнулась своим мыслям. Ах, да. Конечно. Прекрасный шанс. Предложить Тиму выпить. Можно даже о чем-нибудь с ним поболтать. Ведь кто-то уверен, что мужчины любят смелых девчонок. Но вот незадача, подобные советы не для меня. Как-то странно чувствовать себя костью, прыгающей в пасть собаки. Ты либо интересна настолько, чтобы мужчина напрягся и подошел к тебе сам. Либо ты совсем ему не интересна. Получувств и полурешений я не признаю.

Вздохнув, я поправила сумочку на плече и, поставив на стойку пустой бокал, едва заметным движением ладони попрощалась с улыбающимся барменом.

— Красивое платье, — спокойно сообщил из-за спины знакомый голос. И в первое мгновение мне показалось, что он обращается не ко мне. Ну, мало ли с кем может перешептываться Керимов. Стараясь не выдать своего любопытства, я скосила глаза на него.

Тим был один. Шикарная блондинка осталась у него далеко за спиной. Ее полный раздражения и злости взгляд метал в меня копья. Страстная девочка, кстати. Я слабо ей улыбнулась. Сейчас Тимур наговорится со мной и преспокойно вернется в чужие объятия. Обязательно к ней вернется.

— Спасибо, — я все же заставила себя открыть рот и так же спокойно поблагодарила за комплимент парня. Сомнительный комплимент, если честно.

Мое платье ничем не выделялось на фоне шикарных нарядов других гостей. В отличие от пестрых полупрозрачных тряпок, с открытой спиной, плечами, животом, с короткой юбкой… мое платье было слишком строгим. Черное, до колена, с небольшим декольте. Единственным его плюсом была эластичная ткань, она облепляла фигуру тоненькой пленкой, подчеркивающей все, что только можно было бы подчеркнуть. Простора для фантазии не оставалось. Со стороны, как однажды сказал мне Стас, казалось, будто под платьем нет ничего, кроме обнаженного тела. Наивный. В наш современный век даже белье научились делать бесшовным.

Но все равно. Тимур хвалил мой наряд просто на автомате. Жалкая попытка завязать разговор.

— Уходишь?

— Да, я хотела.

Мы замолчали. Я снова смотрела на Тима, он смотрел на меня. Как в пятом классе — смешная игра в гляделки. Вроде, взрослые люди, а ведем себя глупо. Никто из нас двоих не торопился продолжить тягостный разговор. На самом деле, мне нечего было сказать Тимура. А у него…

Кто знает.

Любопытство, моя вторая натура, съедало меня изнутри. Краем уха я слышала от Лидуси, что в октябре Керимов с вещами съехал от Ани. Михайлов говорил что-то о временной передышке. Не знаю, что у Ани с Тимом произошло, но Тимур уже три недели жил в бывшей квартире брата. Лешка, кстати, благополучно вернулся в Лондон.

Что ж. Все бывает.

Впрочем, Тимур стоял сейчас напротив меня и уходить никуда не торопился. Да уж. Слава богу, я догадалась надеть высокие каблуки. По крайней мере, лишние пятнадцать сантиметров поднимали меня на один уровень с Тимом. При желании я могла бы смотреть прямо ему в глаза. Но вместо этого я почему-то то и дело косилась на его губы.

Химия, химия. Черт бы ее побрал.

— Составишь мне компанию в зале? — вдруг без перехода предложил мне Керимов. Я нахмурилась. Сторожащая Тимура блондинка, вряд ли, будет довольна.

— Уверен, что в твоей постели осталось место именно для меня?

Керимов от удивления распахнул глаза, а после, как всегда, придумав колкий ответ, усмехнулся:

— А ты уже думаешь о постели со мной?

Я поддержала шутку. Мне нечего было скрывать. В прошлый раз Тим признался, что жалеет об отсутствии секса пять лет назад. Что ж, в этот раз я тоже жалею о том, что мы не переспали. Быть может, тогда отпустить Керимова мне было бы легче.

— Только если ты думаешь о ней так, как я.

Мы многозначительно переглянулись. Вот и пойди, разбери, что у нас двоих на уме. Вряд ли, заумные разговоры.

— Был уже третий звонок, всех приглашают в зал. Пойдем? — Керимов кивнул в сторону входа, куда медленно утекла большая часть гостей.

— Не пожалеешь?

— Вряд ли.

Путь от барной стойки до входа в зал мне показался длиною в вечность. Пусть это звучит штамповано и фантастично, но, когда считаешь секунды, проведенные рядом с дорогим тебе человеком, такие условности уже не играют роли. Хочется остановить время, растянуть мгновение на сотни лет. Может быть, мне просто страшно? Я не знаю, что будет после того, как мы войдем в этот зал, найдем места и на ближайшие сто сорок минут погрузимся в просмотр нового фильма. Не знаю, о чем говорить с Тимом потом и не знаю, что выбирать — да или нет? — после. Продолжится ли этот вечер?

Я ничего не знаю.

Месяц спустя Лидочка найдет в сети фотоотчет и на одной из фотографий покажет мне две не вписывающиеся в антураж фигуры. Парень в шикарном белом костюме будет мрачно смотреть вперед, девушка в облегающем черном платье будет выглядеть отстранено. Первый же взгляд на картинку скажет любому одно — эта странная парочка незнакома. Просто умелый фотограф выхватил этих двоих из толпы, в тот момент, когда они на мгновение застыли рядом.

Инь и Янь.

Говорят, противоположностей тянет друг к другу. Глядя на эту фотку, я еще раз убеждаюсь в мудрости предков. Кто-то из них заметил притяжение между магнитами с разными полюсами. Мы с Керимовым точно, как эти магниты. И пусть со стороны… Пусть мы кажемся кому-то чужими. Пусть каждый из нас думает о чем-то своем: Тимур хмурит брови, а на моем лице нет и намека на маленькую улыбку. И все же. Если смотреть дольше, крутить фотографию под разными углами, вглядываться в детали и видеть глубже, чем есть, — вот тогда… Рука мужчины — всего в сантиметре от моих пальцев. В следующую секунду мы обязательно соприкоснемся с ним! И даже второго фото не нужно, чтобы приоткрыть эту тайну. Касание будет.

И да, так и есть. Я отчетливо помню этот момент.

Тим печатает шаг ровно рядом со мной, и я неосознанно повторяю его движения. Тот же наклон головы, тот же изгиб локтей. Одинаковый взгляд куда-то… В пропасть?

Что же мы видим перед собой?

Вряд ли, фотографа. Вряд ли, толпу гостей. Вряд ли, кого-то, кроме идущего рядом…

Магнита.

Потом во мраке зрительного зала, подсвеченного только огромным экраном на центральной стене, я долго-долго пыталась унять колотящееся сердце. Получалось не айс. Ну, почему?! Почему у всех нормальных людей трясутся поджилки, зуб не попадает на зуб, кто-то потеет, у кого-то на глазах выступают слезы, а у меня от волнения — вот это. Сердце, то прыгающее под горло, то от страха уходящее в самые пятки…

Нет, сейчас мне было не страшно. Совсем! Но сердце скакало в груди и стучало военным маршем. «Быстрее, быстрее!» просило оно. И мне хотелось куда-то бежать, что-то немедленно делать, лишь бы быть на одной скоростной волне вместе с моим «мотором». Но куда убежать, если в самом разгаре показ, а Тимур так спокойно сидит от меня всего в десяти сантиметрах?

Я чувствовала кожей, исходящее от парня тепло, и, завороженная им, пыталась себя успокоить. Все хорошо, все шикарно, все лучше, чем может быть!

И ведь действительно так и было?

Мне за глаза хватало той малости, что Тим предлагал. Его рука лежала от меня в нескольких миллиметрах. Лежала рядом — на подлокотнике, не предназначенном для двоих, и не двигалась с места. Я тоже не собиралась сдаваться. Моя кисть уже давно затекла, с каждой секундой все сильнее наливаясь свинцовой болью. Но Керимов по неведомой мне причине был олимпийски невозмутим, так спокоен, будто не испытывал ни малейшего дискомфорта. Как и я, с удобством откинувшись на мягкую спинку дивана, мой неожиданный спутник молчал. Наблюдая за ходом сюжета и не делал ни единой попытки меня коснуться. Он не ласкал мои пальцы, как в фильмах про глупых подростков.

Честное слово, я оценила его подход. Ведь если не так — я бы его оттолкнула! Фыркнула, зашипела, а, может быть, просто ушла, вздумай Тимур меня неожиданно тронуть. Вздумай нарушить дистанцию, придуманную мной… для меня. для него… для нас. Это имело слишком большое значение! Я хотела ему и себе доказать — именно я решаю, что и как будет дальше. Но откуда Керимов об этом знал? Как догадался, что мне от него было нужно? А, может, он тоже думал о чем-то своем, и наши желания в тот момент просто удачно совпали?

Отравленная мыслями о Тиме так, как можно отравиться не понравившейся до омерзения книгой, я пропустила момент, когда мучительное напряжение в кончиках пальцев достигло своего апогея. Запястье в одно мгновение свело, я неосторожно дернула правой рукой и вполне предсказуемо задела Тима. Парень покосился с удивлением на меня, и в светлых глазах (цвет не разглядеть, в зале слишком темно, но я же помню их серый с зеленью блеск) вполне ожидаемо мелькнули задорные искры.

О, да. Он все понял. Он понял, что я «дурю». Сейчас ему лишь осталось назвать меня идиоткой, а после я, гордо вздернув подбородок наверх, без сожалений уйду из этого зала.

Правда?

Но ответа я узнать не смогла. Все так же молча, Тимур накрыл мою руку своей и прежде, чем я успела что-либо сделать, принялся гладить и растирать ноющую от боли кожу. Впрочем, нет. Болели, конечно, мышцы: острые иглы пронзали всю руку насквозь от плеча до локтя, пальцы задеревенели. Но в тех местах, где ко мне прикасался Тимур, оставалось тепло. И это тепло медленно растекалось по моему телу.

На какое-то время я выпала из реальности, наслаждаясь чувственной лаской сидящего рядом мужчины. Сколько длился этот волшебный момент? Кажется, всего пару коротких мгновений. Но в следующий миг, когда я снова уставилась на экран, сюжетная линия фильма оказалась для меня потерянной безвозвратно. Я понятия не имела, что происходит с героями «Финансиста». Какого…

Черта?!

Мысленный окрик резко меня отрезвил. Я настолько сильно поддалась своим чувствам, что забыла о том, ЧЬИ именно прикосновения доводят меня до дрожи. Но это же Тим! Керимов, черт побери, Ксюша! Не Стас, не Никита и не вездесущий Михайлов. Что я делаю с ним? Что на меня нашло?

Мое безнадежно-влюбленное «я» тихо вздохнуло в ответ: я знала прекрасно о том, что со мной происходит. В ловушку, приготовленную для Тимура, я с разбега влетела сама.

Сама?

Осознание этого факта вдруг меня испугало. Только усилием воли я заставила себя не выдергивать руку из пальцев Тимура. На его пухлых губах в этот момент блуждала задумчивая улыбка. Моя же улыбка, легкая и беспечная еще пару мгновений назад, бледнела и гасла с каждой прошедшей секундой. Керимов, конечно, моего состояния не замечал. Неведомые узоры все так же ложились на кожу моей ладони.

Да уж…

За прошедшие годы мало что изменилось. Тимур остался точно таким, как был. Не знаю, хорошо ли это для самого Тимура, но лично мне это открытие может дорого обойтись. Да, Керимов разбежался со своей Анютой, да, он снова свободен и снова гуляет. Один. Но, черт побери… Разве это имеет ко мне какое-то отношение? Керимов не планирует ни с кем встречаться. Даже Барби-блондинка, пришедшая с ним на показ и оставшаяся в одиночестве сразу после моего появления, не выглядела удивленной. Для нее все случившееся было в пределах нормы.

Супер!

Только чем же я лучше нее? Не я ли сама решила продолжить вечер? Поиграть с Тимуром на равных, утереть ему нос… Сорок минут назад это желание было почти нестерпимым. Но зачем мне все это нужно? Стать подружкой на одну ночь для мистера Идиота? Легко. Но там, где для Тима шалости и невинные ласки лишь прелюдия перед бессонной ночью, там для меня — головная боль, слезы в подушку и искусанные до крови губы. Нет, не сейчас.

Потом.

Но я не хочу так больше.

Творящийся в моей голове хаос достиг своего апогея точно под звуки песни. Финальной — к моему несказанному облегчению. Следуя неожиданному порыву, я одной из первых вскочила со своего кресла. Тимур, все еще продолжающий держать мою руку в своей, вынужденно поднялся следом. В маленьком зале тускло вспыхнули лампы, и гости показа степенно поплыли к дверям. Только я и Тимур замерли у своих кресел.

— Спасибо за компанию. Фильм был роскошен.

Мои первое за последние два часа обращение к Тиму, прозвучало довольно сухо. Керимов вопросительно вскинул брови, и почти моментально вокруг его глаз зазмеился десяток мелких морщинок.

— Что это значит?

Я выдавила улыбку.

— Мне нужно вернуться домой, — объяснила прохладно и отстранилась. Пальцы Тима поймали воздух. — Хорошей тебе…

Тимур, уже догадавшийся об окончании фразы, резко меня перебил.

— Ты издеваешься или шутишь?!

— Ни то, ни другое. Я ухожу.

— Бежишь! Не надоело?

— Мне лучше уйти, Тимур. Это правильное решение…

В тот момент моя уверенность в том, что я все делаю верно, была почти абсолютной. В отличие от того же Тимура, в глазах которого без труда обнаружилась злость, я чувствовала себя спокойно. Пусть кто-то считает мое поведение ломкой и набиванием себе цены, но в действительности я хочу одного: уйти, оставив прошлое прошлому, а Тимура — его бесконечным Аням.

— Убегаешь… — Тим неожиданно усмехнулся и, сложив на груди руки, вдруг покачал головой. — Ты всегда так поступаешь, — заметил просто. — По крайней мере, со мной. Но чего ты боишься, Ксю-юша? Остаться со мной на банкет для тебя так ужасно страшно?

Боюсь?!

Мои глаза, наверное, в тот момент были похожи на два преогромных блюдца. Такого вопроса я точно не ожидала.

— Ты спятил?!

Керимов хмыкнул.

— Конечно, спятил. Если тебе легче принять, что это в моей голове проблема. Ну, а вообще-то… Другого от тебя ожидать было глупо.

Детский сад, выпускная группа. Мы опять возвращаемся к нашим баранам.

Я натянуто рассмеялась.

— Хватит, Тим! Ничего нового мы друг другу уже не скажем.

Керимов перестал улыбаться, взглянул на меня серьезно. И вдруг вновь протянул мне руку.

— А, может быть, стоит попробовать, Ксюша? Я не кусаюсь, и это обычная вечеринка.

Я почти открыла рот, чтобы ему возразить. Новая порция претензий уже крутилась на языке. Я все еще была слишком зла, и настроения продолжать разговор не было и в помине. Но Тимур… его слова не звучали сейчас глупо. И…

— Молодые люди, простите. Не могли бы вы покинуть зал? — голос администратора зала раздался точно у меня за спиной. Я фыркнула и одновременно с Тимуром обернулась в сторону почтенной дамы. Женщине было почти под сорок, и ее возраст не мог скрыть даже грамотный макияж. Но Мисс безупречность умела производить нужное впечатление. Дорогая красивая стерва с едва уловимой ухмылочкой на губах строила глаза Тимуру.

Она? Ему?

Говорят, что на женщин часто находит в самые непредсказуемые моменты. На меня «накатило» и накрыло меня с головой именно после вожделенного взгляда зрелой красотки в черном. Она игриво смотрела на Тима и улыбалась ему так, будто хотела съесть. Керимов напротив меня отзеркаливал ее улыбку.

Бред!

Это было единственное четкое слово, которое я выловила среди десятков своих хаотичных мыслей. Тимура снимают, как какую-то шлюху, а он улыбается и машет ручкой? Он идиот или нет?

Стоп-стоп! А это мысль: Тимур… и мальчик на ночь.

— Да, да. Мы уходим. Спасибо, что поторопили, — я аккуратно коснулась ладони Тима, делая вид, что не вижу разочарованного взгляда брюнетки. — Ты что-то говорил о вечеринке?

Бинго!

Простой вопрос, невинный взгляд, и победа уже у меня в кармане. Тимур без раздумий шагнул следом за мной в проход, и еще через две минуты мы были в соседнем зале. К тому времени моя злость на мужчину растворилась в крови без остатка. Остался лишь драйв и предвкушение самой большой авантюры в жизни.

Я хочу измениться и начать все с нуля? Сегодня отличный день, чтобы перестать жить прошлым.

— Ты за рулем?

— Нет, приехала на такси.

— А как же твой кавалер?

— Понятия не имею, о ком ты.

Короткий смешок.

— Вина?

— Мартини.

— Да ты гурман!

— Я передумала. Хочу мохито…

Говорить было не о чем, и слова не сплетались в фразы. Настроение острить пропало десять минут назад. Я предпочла молчать, взамен улыбаясь и хлопая ресничками, как заведенная кукла. Алкоголь растекался по венам, мои щеки горели, я то и дело оглядывалась по сторонам и ждала подходящего момента, чтобы начать игру.

Интересно, кто кого удивит сильнее?

— Оу, отличная песня! — я протянула ладошку Тимуру и сделала первый шаг в сторону танцевальной зоны. — Идешь со мной или постоишь здесь?

— Иду!

И нечего возмущаться. Я расплылась в улыбке.

Слова очередного хита очень точно совпали с моим настроем. Я не задавала себе никаких вопросов, но исполнительница попсового микса коснулась больной темы. Любовь, наваждение, тяга? Майли Сайрус пела о том, как сложно себя понять. Я бы многое отдала за то, чтобы разобраться в своих чувствах к Тиму. Вариант с мимолетным влечением был так же далек от правды, как и моя неземная любовь к Тимуру. Сумасшествие, помешательство, блажь — вот это было куда верней.

Про себя я считала свою слабость дурной болезнью. Притяжение к Тиму превратило меня в куклу и в мелкую пыль размололо мои мечты. Я разучилась идти вперед, доверяя окружающим меня людям. О любви и о счастье речи вообще не шло…

Я прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями Тима к моей спине. Кровь пульсировала в висках, следуя за нервной пульсацией очередного трека. «Who owns my heart» сменилcя замиксованным Ferry Corsten'ом «Catch». Меня накрыло в очередной раз, и я запретила себе думать о своем прошлом.

Надо жить дальше. Надо любить себя.

Это стало последней каплей. Я рассмеялась, отпуская на волю свои страхи.

Будь что будет.

— Почему ты смеешься? — жаркий шепот Тимура достиг моего слуха, и дыхание парня опалило щеку. Прежде, чем отвечать, я вновь ему улыбнулась.

— Хорошее настроение, хорошая музыка, парень… хороший рядом. Почему бы мне не смеяться? — я перечисляла доводы и прижималась к Тимуру еще плотней. Пальцы проворно скользили по мужской шее, гладя и царапая нежную кожу. Мое настроение зашкаливало за отметку «иду в отрыв», и потому мне безумно хотелось подразнить Тима. Приподнявшись на цыпочки, я потянулась к Тимуру и уже через секунду осторожно прикусила мочку его уха.

— Закажи нам такси, — попросила игриво через секунду. — Я пока припудрю носик.

Не дождавшись реакции Тима, я легко отстранилась от парня и нырнула в толпу.

Посмотрим, что он сделает дальше.

Мое пребывание в туалете затянулось минут на двадцать. Я поправила макияж, удлинила на глазах стрелки и нарисовала губы водостойкой помадой. Вот теперь я готова к войне.

— Все в порядке? — Керимов ощутимо нервничал. Дожидаясь меня у входа в клуб, он оглядывался по сторонам и прикусывал губы так, будто на языке вместо его «все в порядке» крутилась совершенно другая фраза. Я предположила, что это было что-то из серии «куда ты делась?» — Все отлично, — я с улыбкой откликнулась и махнула рукой в сторону припаркованного чуть поодаль такси. — Это наша?

— Нет, они приедут минут через десять.

Я расстроено надула губы и внимательней присмотрелась к парковке. Проблему с «каретой для золушки» лучше решить самой.

— Так долго ждать… Ужас.

Каблучки цокнули по тротуарной плитке, я шустро двинулась в сторону стоящей у обочины хонды.

— Вечер добрый. Не могли бы вы подвезти нас до… вой? — я вежливо улыбнулась и запустила в сумочку руку, якобы в поисках кошелька. Водитель — лохматый дядька — с блеском в шальных глазах наблюдал за моим копошением. Оценивал платежеспособность клиента по внешнему виду?

— Восемьсот, — заявил мне после секундной заминки. Я пожала плечами, не собираясь соглашаться на первую же предложенную мне цену.

— Пятьсот.

— За такие деньги вы такси не найдете! — возмущенный владелец Civika повысил голос, и на его крик к нам обернулась парочка стоящих у входа в развлекательный центр дам.

— Тут ехать всего десять минут, — я сделала очередную попытку понизить цену, и даже Тим, принципиально не вмешивающийся в мои торги, усмехаясь, скривил губы.

— Почти двадцать, — чуть спокойней откликнулись мне в ответ и, многозначительно глядя в мои глаза, предложили. — Семьсот — последняя цена.

— Вам следующего клиента ждать еще час… Давайте — шестьсот, и мы садимся.

— Договорились.

— Ну, и зачем ты сделала это? — Тимур, ни капли не выглядящий раздраженным, говорил со мной сухо. Но даже тон его голоса и строгие взгляды не могли меня испугать. Я улыбалась и хихикала, забавляясь его злостью. Ответ «мне так захотелось» Керимов бы не оценил. Впрочем, я и сама не желала разбираться с этим. Сегодня любой свой поступок я спокойно спишу на действие алкоголя… Или гормонов.

Пусть будет так.

— Ты говоришь так много, — я подмигнула Тиму и, удобно устроившись к нему поближе, потянулась к его губам. — Не отвлекайся.

И все же Тимуру понадобилось время, чтобы понять, что мне от него нужно. Не мог поверить, что я первой его коснусь? Ну да, а я рискнула. Кончиком языка облизала его губы. Сухие и неподвижные, они казались почти чужими. Совсем не таким Керимов был несколько лет назад. Хотя… мы оба были тогда другими. Сейчас представить сложно, что поцелуи с Тимом могли когда-то войти в привычку. Очарование первых ласк в тот раз быстро сошло на нет, оставив место лишь для приглушенной страсти. Пять лет назад я считала Тима своей Судьбой. Ну а сейчас…

Сейчас все было снова как в первый раз. Я целовалась с Тимуром так, будто его не знала.

— Приехали, голубки, — матерый бомбила со смешком возвестил о прибытии к нужному дому, и его хриплый голос заставил нас с Тимуром остановиться.

— Спасибо, — я поблагодарила водителя, наблюдая за тем, как Керимов вытаскивает из бумажника деньги и выбирает купюры. Временами он кидал на меня осторожные взгляды, словно выискивая на моем лице следы раскаяния и сомнений. Но их не было! Я продолжала смотреть на Тимура, словно кот на сметану, едва не облизываясь в предвкушении новой порции поцелуев.

— Бог вам в помощь, — на прощание пожелал остроумный водитель, и Керимов, передернув плечами, еще пару секунд задумчиво смотрел вслед уезжающей со двора хонде. Напряжение и нервозность Тимура медленно передавались мне. Я молчала, почти ожидая услышать от парня неизбежное «мне пора». Тимур, как девчонка, мог в последний момент слиться. Осознавая возможность такого взбрыка и пытаясь восстановить испаряющееся неизвестно куда хорошее настроение, я включилась в игру «блондинка».

— Я замерзла, пойдем домой? — для верности высокая шпилька царапнула по асфальту, я изобразила дрожь, и…

Помогло. Керимов вздохнул поглубже и, развернувшись к подъездной двери, обнял меня за плечи.

— Да, идем.

Путь до моей квартиры оказался еще одним актом прелюдии. Мы целовались с Тимуром все время: и в лифте, и на лестничной клетке, пока я искала в сумочке брелок с ключами. Тим с такой силой сжимал меня в объятиях, что я поняла в очередной раз — сейчас все по-другому. От нежности прошлых лет почти не осталось следа.

Ах, да. Я же выросла. Можно себе позволить «взрослые игры».

— Иди сюда, — я с улыбкой втащила Тимура в квартиру, и, захлопнув входную дверь, левой рукой нащупала на стене маленький переключатель. Через мгновение под потолком вспыхнул тусклый сине-зеленый свет, а основная подсветка так и осталась «мертвой». Тимур моей хитрости не распознал, и я, стараясь подольше удержать его от разглядывания заставленного коробками коридора, попросила его помочь.

— Не расстегнешь?

— А… ну… да.

Не обращая внимания на смущение Тима (откуда только оно взялось?), я повернулась спиной к мужчине. Тонкие пальцы с небольшим опозданием коснулись крошечных пуговиц и еще через пару секунд освободили петли. Керимов тут же воспользовался моментом, чтобы снова меня обнять.

— Постой, — мне пришлось чуть-чуть побрыкаться, чтобы выскользнуть из кольца его рук, — только давай не здесь.

Тим понимающе усмехнулся и позволил мне от него отступить. Видимо, игры в прихожей тоже его не прельщали. Празднуя свою маленькую победу, я похихикала про себя и сделала еще один шаг назад. Настолько долго, насколько это будет возможно, я собиралась дразнить Тимура. И пусть во мне сейчас говорило желание просто позлить парня, мое сердце металось в груди попавшей в силки птицей. Кровь пульсировала в висках, заставляя дыханье сбиваться.

Еще пару часов назад я даже не думала о таком повороте событий. Но судьба как обычно приподнесла сюрприз. Как поет Катя Чехова в своей «Тишине»:

«ты один, я одна, а мне бы…» Вот это «бы» больше всего мне не давало покоя.

Я знаю, что будет дальше. Я знаю, чего хочу. Главное все разыграть по нотам, и завтра с утра моя жизнь вернется в нормальную колею.

Тем временем, оставив ботинки у входа, Тим опять потянулся ко мне, и я снова — уже во второй раз — смеясь увернулась от его пальцев. По-прежнему не включая верхнего света, я медленно двинулась в сторону спальни, с лукавой улыбкой приглашая Тимура идти за мной. В доказательство своих вполне очевидных планов, я стянула с плеч тонкое платье и в гостиной бросила его на диван. Керимов, следующий за мной по пятам, только шумно вздохнул.

Нет-нет!

Мне пришлось прибавлять скорость, огибая журнальный столик и выставляя его небольшой преградой между мной и Тимуром. Все для того, чтобы Тим не смог до меня дотянуться. Пусть смотрит, сколько ему угодно, но прикасаться ко мне…

Слишком рано.

Не уверена, что все свои хитрости я продумывала на много шагов вперед. Я действовала скорее интуитивно, лишь время от времени вспоминая свои бурные развлечения с Ником. Там действительно было что вспомнить. И, может быть, только моему краткосрочному, но такому… разнообразному… роману с неутомимым другом я обязана своим спокойствием и безрассудством сейчас. Теперь после СТОЛЬКИХ заморочек Никиты, вряд ли, кто-то и что-то сможет сильно меня удивить. Секс по утрам в душе и туалетные развлечения в ресторанах, ласки на последнем ряду кинотеатров, секс на природе и на заднем сиденье авто — ну, да… это стало уже примитивным.

В какой-то мере.

Зато секс на сцене закрытого после ночных представлений клуба, секс на заброшенной радиовышке на открытой ветрам площадке три на три метра, расположенной на высоте двадцатиэтажного дома, все это запомнилось мне до конца моих дней. Но Ник это Ник! Бабник и стриптизер, повеса и просто отличный парень. Тимур никогда и ни за что не сможет сравниться с ним. Со своим тяжелым дыханием, с масляным взглядом, следящим за моей развратной походкой, Тим был слишком взволнован и возбужден. От шарма Казановы и Ловеласа, которым его считали еще со времен школьного выпускного, уже ничего не осталось. Я была почти удивлена. Впрочем, все это давало мне еще больше надежды на то, что этой ночью мое притяжение к Тиму сойдет, наконец, на «нет». Я излечусь и просто пойду дальше.