Предлагаю ничью (СИ)

— Ты долго будешь от меня бегать? — Керимов сдался примерно через минуту.

Шестьдесят секунд, которые я провела, разливая по бокалам коньяк и ловко перемещаясь между баром, диваном, креслом и журнальным столом. Неудивительно, что Тим так сильно завелся. Всякий раз, когда парень пытался преодолеть разделяющее нас расстрояние, между мной и им совершенно случайно оказывался какой-нибудь габаритный предмет интерьера. И я тут совсем не причем.

Наверно.

— Я не бегаю, Тим, — ангельская улыбка вместе с осторожным движением плеч произвела на Тимура нужное впечатление. Он расслабился, улыбнулся в ответ и спокойно забрал с барной стойки пузатый бокал.

— За что же мы пьем?

— За приятную ночь, — я усмехнулась краешком губ, думая совсем не о предстоящей нам обоим «нагрузке». «Приятности», за которые я поднимала тост, в моем представлении были еще под большим вопросом.

Да, все дело в Никите. Или в Тимуре. Не знаю точно — в ком конкретно из них. Но понимаю одно, после романа с Никитой любые постельные игры для меня потеряли былую яркость. Там, где с Ником был фейерверк ощущений и разнообразие ласк, с тем же Стасом остались лишь пуховое одеяло и томная, почти невесомая нега. Быть может, плохая идея думать о ком-то другом в столь щекотливый момент. Но… что-то подсказывает мне, что Тиму меня впечатлить уже не удастся. Такого эгоиста, как он, нужно еще поискать. И хотя пять лет назад Керимов блестяще справился с ролью наставника для неискушенной «детки», больше того, что у нас было в те времена, от Тимура мне ждать не стоит.

— Иди сюда, — я понизила голос до шепота, лишь на секунду задержавшись у музыкального центра, чтобы включить на автоповтор My eyes.

My eyes follow you around the room,

And I only ever look at you,

So where you move, get a feeling I can't hide, It's up to you, if we're gonna do this tonight Когда-то давно в нашей прошлой с Тимуром жизни, прикосновения к его телу доводили меня до дрожи. Доставлять удовольствие Тиму, было так же приятно, как и таять от его ласк. Никогда и ни с кем больше этого не повторилось. Словно, расставшись с Тимуром пять лет назад, я потеряла способность отдавать себя всю без остатка. Любить, ничего не прося взамен.

Сейчас мое состояние было чем-то похоже на состояние робота-куклы, наделенной создателем рядом полезных опций. Мои пальцы скользили по обнаженной коже, короткие ногти царапали нежную плоть, губы ласкали, дыхание грело. Но в моих мыслях были только спокойствие и пустота. Я знала, что нужно делать. И все же, запретив себе думать о том, кто стонет в моих объятиях, я не чувствовала ничего, кроме царящей в квартире прохлады.

Мне было почти скучно.

Стас однажды сказал мне, что я чересчур технична. Нельзя заниматься любовью так, будто играешь в гольф. Движения отточены до совершенства, поворот головы идеален, а жаркие крики-стоны сладко ласкают слух. Калугин не раз и не два меня упрекал в актерстве. Притворство и маски, как в лучшем немецком порно, нужны режиссерам фильмов, но там, где остались двое, не лучше ли быть собой?

Стас спрашивал меня о подобном довольно часто, но я лишь отрешенно кивала ему в ответ. Советовать и говорить было всегда так просто, но я понятия не имела, что делать с собой теперь. После романа с Ником лишь пару раз меня обдавало жаром, и взгляд мутнел от желания. Последнее время такое случалось редко.

Сейчас, прикасаясь к Тиму, я думала вновь о другом. В голову лезли мысли о нашем совместном прошлом. Когда-то Керимов многое мне показал. Я помнила точно, что лучше сейчас делать, как лучше его целовать, как лучше его дразнить. Временами я смотрела в глаза Тимуру, ловила мутный от страсти взгляд. Тим жадно дышал, губами хватая воздух. Он приближался к развязке, а я вместо радости испытывала только грусть.

Я сделала это, я снова смогла сделать…

— Хватит!

Рука Тимура, лежащая у меня на затылке, больно сжалась в кулак, и меня довольно небрежно заставили остановиться. Пришлось отодвигаться и удивленно следить за тем, как Керимов встает с дивана. Кажется, в этот момент мое сердце пропустило один удар. Ситуация выходила из-под моего контроля.

Все так же резко Керимов дернул меня за запястья, предлагая подняться с колен и предстать перед ним в полный рост. Из одежды на мне остались лишь миниатюрные стринги. Бюстгальтер был брошен на спинку кресла десять минут назад.

— Поиграем по моим правилам, Кси, окей? — переход от страсти и стонов к привычному едкому тону в исполнении Тима был резким настолько, что я прикусила язык. И прежде, чем поняла, что на уме у парня, он обнял меня за плечи и развернул к дивану.

— Облокотись на спинку.

— Что?

Мой голос предательски дрогнул, но, вряд ли, это было признаком моей неуемной страсти. Я не была готова к тому, что вдруг захотел Тимур.

Что это вообще за бред? Какого вообще черта? Никто не занимается сексом с новым партнером… так.

Впрочем, Тимуру мое удивление было совсем не нужно. Он подтолкнул меня ближе к дивану и через пару секунд заставил встать на колени спиной к нему.

Нет, нет, нет… я не так все себе представляла. Еще тридцать минут назад мое искушенное сексом с Никитой воображение нарисовало целый десяток разнообразных картин. Но ни в одном из придуманных мною сюжетов не было Тима, ласкающего мне грудь. И не было в них меня, нервно дышащей, расслабленной и похотливой. Я хотела Тимура так, что не могла молчать! Тело, натянутое, как струна, выгибалось в его объятиях. Ноги уже не держали, дыханье срывалось в стон. Мне стало вдруг все равно, что будет дальше. Лишь бы скорее закончилась эта пытка. Лишь бы быстрее он сделал меня…

Своей?

Я пропустила момент, когда в мужских пальцах мелькнул ярко-синий квадратик. Шуршание, заминка… И…

Черт побери! Очнись!

Мне неожиданно захотелось остановить Тимура. Я вдруг поняла, что проиграла по всем фронтам. Завтра утром от меня не останется ничего, кроме хрустальной крошки. Мой бастион разбит, на маску не хватит сил!

Но мой план так и остался планом. Тим не дал ни секунды, чтобы его оттолкнуть. Горячие руки плотно легли на бедра, и все остальное вдруг потеряло смысл. Кажется, было больно.

Больно и слишком резко. Его первый толчок, движение снизу-вверх.

Я задохнулась от охвативших меня ощущений, удар за ударом теряя себя… в себе. С Княщем, и Ником, и Стасом все было совсем по-другому! Все было совсем не так! Все было не так, как…

С Ним.

Ощущение приближающейся катастрофы стало почти запредельным. Я не чувствовала ничего, кроме огня, пылающего в крови.

Мне нужно остановиться! Нужно сейчас же покончить с этим! Если я… Если мы… Что будет тогда со мной?

Нет, нет, нет!

Я рванулась прочь из объятий Тима, чтобы дать нам обоим шанс! Но сильные руки плотнее прижали к телу, губы коснулись губ. И я…

Сдалась.

Мне понадобилось пол-минуты. Всего тридцать секунд, чтобы разбить щиты. Тридцать секунд, чтобы выкрикнуть имя Тима. И тридцать секунд, чтобы стать, наконец, собой. Наверное, так себя ощущают люди, получившие божественное благословение. Нереальное чувство счастья, спокойствия… и полноты.

На несколько долгих секунд я выпала из реальности, сосредоточившись лишь на своих ощущениях и сладкой пульсации, бьющей в низ живота.

— Ты как? — Тимур, неподвижно застывший рядом, задал самый глупый вопрос из всех, что мог бы сейчас задать. Даже Ник был не в пример тактичней. Впрочем, в нашу первую ночь с ним, он тоже ляпнул вслух чисто-мужскую глупость: он торжественно сообщил, что я стала теперь его. После разрыва с Тимуром и состояния 'я ничья', Ксения Ветрова вдруг оказалась принадлежащей очередному парню! В тот момент, когда у меня все внутри сжималось от новой волны оргазма, Ник умудрился своими словами поставить на мне клеймо!

В этом не было ничего плохого. Но почему-то Никитины 'ты моя' жутко меня взбесили. Это не стало причиной, по которой мы позже расстались с Ником, но ко дню завершения наших бурных с ним отношений я пришла в состоянии 'буду сама по себе!' Сейчас же, пытаясь дышать ровнее и опираясь всем телом на спинку дивана, я улыбалась своим мыслям. Пусть Керимов тоже не смог не отличиться и промолчать, но спишем его желание со мной пообщаться на типично мужскую попытку показать мне, кто главный.

— Я а-атлично. П-просто… — вместо того, чтобы расхохотаться, я облизала губы. Керимов, по крайне мере, дал мне время, чтобы прийти в себя.

— Ага. Я заметил, — улыбка Тимура вышла победной и дерзкой. Мне с тихим смешком пообещали. — Это еще не все.

Все-таки я рассмеялась. Иногда Тим бывает таким самодовольным! Как я вообще умудрилась влюбиться в него? Может быть, в школе я точно знала, что он выполняет данные им обещания?

О, да…

Керимов меня не подвел. Ритм наших движений стремительно стал нарастать, и еще через пару минут наши стоны слились в один.

Обессиленная, я сползла на подушку дивана, чувствуя, как Тимур, так и не выпустив меня из объятий, устраивается рядом со мной. Прикрыв глаза, я вслушивалась в его дыхание. Думать о чем-то, кроме сладкой истомы, растекшейся по всему телу, не хотелось и не моглось.

— Где у тебя пульт? — хрипло поинтересовался Тим у меня за спиной в тот самый момент, когда я почти заснула.

— Какой пульт? — сонно переспросила, уже сомневаясь в том, что верно все поняла.

— Пульт. От твоего. Музыкального. Центра, — разделяя предложения на слова, четко и внятно повторил Керимов.

— На… столе? — я сделала первое пришедшее в голову предположение, потому что, хоть убей, не могла вспомнить, куда я отправила искомый Тимуром предмет.

— На каком?

— Возле… шкафа?

Тим только хмыкнул и еще через мгновение легко поднялся с дивана. Голос Nero, поставленный на автоповтор сорок минут назад, вскоре затих. В комнате воцарилась блаженная тишина.

— Как ты можешь слушать такую хрень?! — Керимов показался мне непривычно мрачным. Я даже перевернулась на узком диванчике, чтобы лучше рассмотреть выражение его лица. Оно, кстати сказать, было сейчас недовольным. Неужели, мой выбор музыкального фона пришелся Тимуру не по душе?

— Мне она нравится, — не желая влезать в перепалку, я только лениво зевнула.

— А мне нет, — выдавив из себя кривую усмешку, Тимур забрал со стола рулон бумажных салфеток. Из-под полуопущенных ресниц я следила за тем, как он возится с использованным презервативом. Вот еще одна удивительная деталь, бросившаяся мне в глаза. Тот же Ник никогда не утруждал себя подобными мелочами.

— Ну, это уже не мои проблемы, нравится тебе что-нибудь или нет, — я фыркнула и устроилась на диване удобнее, всем своим видом давая понять, что для Тимура на узком пространстве совсем не осталось места.

А вот нечего было ворчать по поводу моего вкуса!

Керимов что-то невнятно пробормотал сквозь зубы, и, покончив с салфетками, неожиданно повернулся к музыкальному центру.

— А где у тебя Рамштайн? — сладкий голос Тимура, полный коварства и желчи, едва не заставил меня подскочить с дивана.

— А что ты собрался с ним делать? — я постаралась ответить так же сладко, как Тим. Помогать-то ему я точно не собиралась. Если так нужно, пусть лезет в настройки сам.

— Послушать вдруг захотел, — Керимов, гримасничая и строя из себя пай-мальчика, углубился в изучение надписей на маленьком мониторе.

Ну, блин. Детский сад. Когда же мы вырастем из пеленок? Только Тим ради мести мог так глупо себя вести. И ведь врет, не краснея.

— Ты его никогда не любил, — я возмущенно фыркнула, но добилась лишь многозначительного взгляда в ответ да короткого:

— Ты многого обо мне не знаешь.

О, да, конечно!

Перевернувшись на спину и оставив в покое Тимура, которого я гипнотизировала на протяжении последних пяти минут, я засмотрелась на узоры теней, лежащих на потолке. Мне и в страшном сне не могло бы присниться, что Тим разберется с моим музыкальным монстром! Но напрасно я не верила в силы Тимура. Из динамиков музыкального центра на полную громкость ударили первые аккорды скандально известной… Pussy???

Я, вряд ли, когда-то отличалась меткостью попаданий, но в этот момент мой сон, как рукой, сняло. И брошенная мною подушка обязательно достигла бы цели, если б… Если б не Тим, в последний момент ловко перехвативший ее в полете.

— Немедленно выключи!

— А то, что? — Керимов снисходительно хмыкнул и метким движением (ну да-а, не чета мне) отправил подушку на соседнее кресло.

— А то — увидишь! — пообещала мрачно и про себя добавила пару-тройку нелестных выражений в адрес Тимура.

— Правда? — забавляясь, Керимов все же послушно отключил звук, и Рамштайн подавился своим особенно гадким воплем. Я облегченно вздохнула, радуясь тишине.

Это же надо такое придумать!

Тимур тем временем вернулся обратно к дивану и мраморной статуей замер напротив меня. В тусклом свете единственного ночника его обнаженная кожа казалась почти золотистой.

— Так что же я должен увидеть, Ксюша?

Застигнутая врасплох, я растерянно посмотрела в глаза Тимуру.

— Ты не оставила мне места, Кси. Ты знаешь? — голос мужчины, глубокий и хриплый, заворожил меня. Его интонации изменились, движения рук на моих бедрах стали чуть-чуть плавней. Кажется, недавнее обещание Тима о длинной ночи было еще в силе.

С трудом усмехнувшись, я показала ему язык. Мое тихое 'не дождешься!' прозвучало почти как вызов.

— Проверим? — Керимов переместился ближе ко мне и, сжав мне запястья, спокойно устроился сверху. Я вяло сделала пару попыток скинуть его с себя, но сопротивляться всерьез даже не попыталась. Хозяином положения должен был оставаться Тим. Он ясно дял это понять и сделал все, чтоб я об этом не забывала.

Я не забыла. Но из природной любви к ехидству прошептала свое неразборчивое 'попробуй'. Керимов взамен насладился полной свободой действий. Накрыв мое тело своим, он принялся гладить и заново меня изучать так, словно мы оказались впервые вместе. Все точно так же, как было пять лет назад. Моя голова кружилась, дыхание стало жадным…

— Поможешь надеть? — Тим с лукавой улыбкой указал на заветный квадрат, и я протянула ладонь, чтобы забрать резинку.

— Губами?

Не знаю, что именно дернуло меня уточнить. Но я спросила бы так у любого другого мужчины. Ожидая в ответ от Тимура что-то вроде невнятного 'да', я была не готова к тому, что он от меня отстранится. Всего сантиметр. Два или пять? Тим дернулся вверх, встречаясь со мной взглядом.

Удивленный, расстроенный, с примесью злости и шока, Тим смотрел на меня так, будто видел свою Мари? Викторию? Кет? Может быть, даже Яну. Но Ксению Ветрову Тим разглядеть не мог! Он просто не ждал от меня… Чего же?

Желания его ласкать?! Желания быть с ним?!

Почему-то реакция Тима жутко меня разозлила. Такой по-детски ранимой я не была давно. Стараясь скрыть от Тимура свою обиду, я закрыла глаза и уткнулась ему в плечо.

В первые пару секунд было безумно тихо. Где-то на кухне часы мерно считали ход.

— Кхм… Может, оставим эксперименты на следующий раз? — предложение мужчины прозвучало почти спокойно. Только нервный стук сердца выдал его настрой. Точно так же, как я, Керимов не знал, что делать.

— Да, конечно… просто… давай оставим.

Да и, что я еще могла бы ему сказать? «Нет, Тимур. Остальное — в другой жизни?» Вариант с «не хочу» с Керимовым бы не прошел.

Впрочем, мое бормотание тоже мне вышло боком. Мое состояние Тим раскусил за раз. Мужские пальцы подняли мой подбородок, кончиком языка Тим прикоснулся к моим губам.

— Кси, ну, не злись, — шепот согрел кожу. — Просто расслабься. Ксюш, ты слышишь меня? Эй!

Просто не злиться?! Просто расслабиться, верно?!

Мне показалось, что я прямо сейчас взорвусь. Невинная просьба Тимура взбесила меня до дрожи. Как в старые времена, я захотела его прибить.

— Я не злюсь и не дуюсь! И хватит меня…

Лапать?

Керимову было плевать на мои 'не лезь'. Договорить он мне, конечно же, не позволил. Губами накрыл мой рот, снова прижал к себе.

На пару минут я потеряла способность мыслить. Только с Тимуром это могло быть так. Там, где Никите пришлось бы со мной возиться, что-то доказывать, в чем-то меня убеждать. Тимуру хватило такой вот простейшей ласки.

Дыхание… Губы… Движение по шее вниз.

— Ти-им!

— Ммм… Да? — Тимур оторвался от меня всего на одну секунду, заглянул мне в глаза, осторожно качнул головой.

— Я… ты… и…

Сказать ничего не вышло. Сердце рванулось к горлу, выпрыгивая из груди.

— Кси? Мне стоит остановиться? — Тимур невесомо коснулся моих волос. Погладил подушечкой пальцев мои губы, облизал мое ушко и вдруг едва слышно спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделал? Ксень, ответь мне. Кси?

Тим забавлялся, игрался со мной, как с мышкой. Но, даже зная, что так сильно приводит его в восторг, я не могла… Не могла ничего сделать.

Оттолкнуть?

Запретить?

Сказать?

Моя страсть к Тимуру превратила меня в Ксюшу. В ту самую детку, какой я была целых пять лет назад. Никто, кроме Тима такого не мог бы сделать. Он, как вирус, давно отравил мою кровь. Излечения не будет. Лекарства не существует. Все, что мне остается, — плавиться от любви.

От восторга. От жажды. От тяги к его телу…

Я больна? Я здорова?

Я слишком его…

Хочу.

Замерев у окна и вглядываясь в серую хмарь, я с тоской наблюдала за тем, как дождь барабанит в стекла. Шторм обрушился на столицу двадцать минут назад, и все это время стихия терзала город. Потоки воды неслись по разбитым карнизам вниз, гулким эхом кромсая пустоту непогожей ночи. Октябрьский жестокий ветер срывал с деревьев листву, охапками мокрых хлопьев, швыряя ее на крыши.

Мой обреченный взгляд, как магнитом, тянулся к огням фонарей, едва различимым под плотной вуалью капель. Слабый их свет проникал сквозь ажурную ткань, причудливой вязью ложась на пустой подоконник. Одиноко стоящая в его центре чашка, как прима на сцене театра, сияла глянцевой краской своих боков.

Прислонившись плечом к распахнутой настежь створке, я то ловила ладонью острые капли дождя, то грела озябшие пальцы о теплый бокал с чаем. Каждый глубокий вдох приносил в мои легкие едва различимый, горчащий, флер пьяной вишни в ликере.

Уютное сочетание для промерзшей насквозь меня.

— Ты не простынешь, Ксюш? — взволнованный голос Тимура раздался у меня за спиной, и сонный мужчина появился в дверном проеме. Его отражение в мокром оконном стекле протянуло ко мне ладони. — Лучше иди сюда.

Все же проснулся, значит. А ведь я, уходя из гостиной, всерьез полагала, что Тим до утра проспит на моем диване. Приклеив к губам невиннейшую улыбку, я небрежно кивнула парню.

— С пробуждением, соня.

— Угу. Ну… привет… — Тим зевнул и, передернув плечам, вновь недовольно уставился на окно. Холодные брызги летели ко мне через открытую раму. — Кси, ты точно замерзнешь. Давай принесу футболку?

Какая забота! Какой превосходный тон!

Хмыкнув, я отказалась от щедрого предложения.

— Со мной все в порядке. И холод вообще полезен.

— Ну, да-а. Ну, ка-анечно, — растягивая гласные в своем фирменном стиле, Керимов неверяще фыркнул.

А я неожиданно промолчала. У нас с Тимуром было три миллиона причин для полноценной ссоры, но ни одна из них не казалась мне слишком серьезной. Серьезной настолько, чтоб портить свое настроение. До наступления нового дня осталось всего шесть часов. Я не хотела потратить все это время на бесполезные споры.

Керимов думал, похоже, точно так же, как я. Нудных лекции о форточке не поступило. Осторожно обняв мои плечи, Тим прижался грудью к моей спине.

— Ты вся ледяная, Ксюш. Тебе стоит одеться.

— Может быть, стоит, — я буркнула недовольно, но с места не двинулась все равно. Мне было плевать на холод.

Тимур обреченно вздохнул.

— Что с тобой вообще происходит?

— Ничего. Я же говорила, что все в порядке.

— Тогда о чем ты задумалась? Кси?

Мне осталось лишь усмехнуться. Керимов пытался понять, что у меня на уме?

— Я думаю о дожде, знаешь… В моих мыслях действительно было многое о непогоде. Я почти не кривила душой — я думала о дожде! Но о дожде, черт побери,.. целых пять лет назад. В ту ночь, как сегодня, за окном бесновался ветер, ливень лупил по стеклам, и капли катились вниз. Тон Тимура на том конце трубки был сух и печален. Его раздражение и злость резали без ножа…

— Не страдай ерундой. Хватит! — Керимов грубо прервал мои размышления. И если б не его резкий тон, я бы, вряд ли, так быстро пришла в себя. В моих мыслях рефреном крутилась бесподобная 'Blue'.

— Что ты собираешься делать? — удивленно спросила у Тима, когда, он, отодвинувшись от меня, вдруг потянулся к створке.

— Мне в понедельник работать. Болеть в мои планы не входит.

— О, да, пожалуйста, — я невозмутимо пожала плечами и отошла от окна. Керимов тем временем уже повернул шпингалеты. Теплее на кухне от этого, конечно, не стало. Зато шум дождя окончательно стих, и только наше с Тимуром сопение, да шорох настенных часов нарушали повисшую тишину.

— Ты снова заварила вишневый? — Тимур, только сейчас уловив аромат своего любимого чая, расплылся в довольной улыбке.

— И что это значит 'снова'?

— Ты же его не пьешь!

— Я его пью, как видишь! — в доказательство своих слов я бодро отхлебнула из чашки. Вкус, вполне ожидаемо, оказался не слишком дерьмовым. Но до приличного чая пакетному яду было еще далеко.

— Хорошо, — Керимов не стал придираться к деталям. И моего недовольного вида, он, кажется, не заметил. Только снова зевнул и, потянувшись, как кот, присел на один из стульев. — Налей мне тогда тоже.

— Сейчас.

Я, ей Богу, поблагодарила Судьбу за то, что двадцать минут назад оставила на столе заветную коробочку с чаем. Вдаваясь в детали своего переезда, с невинным видом рассказывать об опустевших полках… Хм. Разговор о таком лучше оставить на…

Завтра?

— А у тебя есть что-нибудь перекусить? — Тимур с интересом уставился на мой холодильник, вряд ли, рассчитывая услышать в ответ от меня что-то, кроме желанного 'да'.

Оу-оу…

Я напрочь забыла о том, что Керимов любитель покушать ночью. Особенно после бурного секса.

Проблема у нас.

Ага.

— Есть йогурт и… — я задумалась на мгновение о продуктах. Мой завтрак сейчас исчезнет в желудке Тимура и завтра с утра мне предстоит быть очень голодной и… злой. Впрочем, злюкой я буду независимо от обстоятельств. А это значит, — Я могу предложить тебе бутерброды.

— Отлично! А с чем?

— С сыром.

— Ты сделаешь их в микроволновке? — голодный взгляд парня зажегся энтузиазмом. По чистой случайности в пустом холодильнике у меня оказалась любимый Тимуров Масдам.

— Да, я поставлю.

— Супер! — Керимов с удовольствием занялся чаем. И, пока я раскладывала на тарелке кусочки батона и нарезала сыр, временами кидал на меня вполне однозначные взгляды.

Терпение парня иссякло, как только я захлопнула дверь микроволновой печи. С видом охотящегося на дикую лань тигра, Тимур поднялся со стула и подобрался ко мне. Обнял за плечи, прижался опять всем телом, зарылся в волосы носом и вдруг тихонько пропел:

— Когда ты голая по квартире ходишь, то непременно заводишь…

Я рассмеялась. Керимов ужасно фальшивил.

— Мне кажется, ты заболел!

— Ну, признайся, что ты нарочно, — мырлыкнули мне в ухо, дразнящими движениями пальцев прочертив дорожку от сосков к моему животу.

Ах, так.

— Нарочно, что? — выдохнула почти спокойно.

— Ты меня соблазняешь, правда? — Тим изучающе провел языком по моей шее. И мне пришлось потратить пару секунд на то, чтобы привести свои мысли в порядок.

— Не обольщайся, Керимов, — я вспомнила один из разговоров с Тимуром пять лет назад. — Я больше тебя не стесняюсь. У меня красивое тело… полная депиляция…

— Мммм… Депиляция? Здесь? — мужские пальцы осторожно прошлись по плечам и пощекотали подмышками. Я едва удержалась от смеха. Но, к моему счастью, эта пытка надолго не затянулась. Для Керимова на моем теле были места куда интересней. — Или здесь?

Он спустился значительно ниже, снова дразня и заставляя меня дрожать.

— У тебя… бутерброды…

— Эм?

— О-остынут!

— Предлагаешь отказаться от тебя ради жалких кусочков хлеба?

— Предлагаю… набраться сил, — я чуть-чуть отстранилась от Тима, нахально и дерзко изучающего мою грудь, — перед… продолжением банкета.

Керимов задумался на мгновение и прежде, чем поцеловать меня в губы, доверительно сообщил:

— Только если ты будешь моим главным блюдом.

— Ты настолько голодный?! — я позволила себе с сомнением взглянуть на парня. Он уже дважды меня развлек. На 'главное блюдо', вряд ли, остались силы. — Может, лучше десертом?

Тимур, едва заметно сердясь, злорадно фыркнул.

— Бросаешь мне вызов?

— Еще бы! — откликнулась в тон ему.

— Договорились… Киска, — Керимов потянулся к дверце микроволновки, не замечая моего взбешенного взгляда.

— Еще раз назовешь меня 'киской' и точно получишь в рожу!

Черта с два моя угроза его напугала!

Забрав тарелку и направляясь к столу, Тимур мне бросил насмешливое:

— Ты же помнишь, что мне нравится, как ты злишься?

— Уууу! Злыдень!

— Ммм… Стерва? — вспомнив еще одно прозвище, которой он по дурости ко мне прилепил, Керимов хитро взглянул на меня из-под небрежной челки.

— Кто-то хочет остаться голодным? — мой ангельский голос был приправлен невинной улыбкой. И хотя я стащила у Тима из рук тарелку с горячими бутербродами, намекала я, конечно же, не на них.

Керимов проникся.

— Понял, буду вести себя, как ты хочешь.

— Точно?

— Без проблем! — Керимов серьезно кивнул и для верности даже сжал руку в кулак в жесте, должном означать что-то вроде служения моим идеалам и целям. Какая-то хрень из какого-то нашумевшего фильма.

Но он ведь не шутит? Нет?

Я все же вернула вожделенное блюдо на место, с опаской косясь на притихшего в миг Тимура. Поверить покорному взгляду мужчины так просто я не могла.

Моя интуиция, впрочем, редко меня подводила. Вот и сейчас первый бутер уже испарился с тарелки, когда Тим вдруг галантно спросил.

— А что насчет 'детки'?

Я поперхнулась чаем.

— Нет!

— Кро-ошка? — медленно пережевывая кусочек ароматного хлеба, Тим окинул меня задумчивым взглядом.

— Нет!

— Ммм… Малыш?

— Керимов!!!

— Да, мой котенок?

Несколько секунд я сверлила Тимура взглядом взбешенной стервы. Те эмоции, что он во мне вызывал, были далеки от восторга.

— Значит, вот так? Совсем никаких 'красавиц', 'лапулек' и 'крошек'? — Тимур, издеваясь, с задумчивым видом озвучивал мне варианты.

— Нет! — я все еще жутко бесилась. Невинный вид Тима страшно меня распалял. — Я терпеть не могу этой хрени. Даже не пробуй снова…

— Ммм? А в чем же проблема, Ксюша? — Керимов, как заправский психолог, сдвинул к кончику носа мифические очки. — Ведь Флейм называл тебя 'Солнцем', я помню.

— Это был Флейм!

— Угу, так и запишем. Ксе-ни-я Вет-ро-ва — двой-ны-е стан-дар-ты.

— Керимов, ты просто…

— Ого, как тебя зацепило! — Тимур среагировал раньше меня. Я не успела даже вскочить со стула или дотянуться до его обнаженной лодыжки, чтобы как следует пнуть. — Все, все, я замолкаю. Не надо так на меня коситься!

Я пробормотала что-то из серии 'ты невозможен!', чтобы услышать от Тима вежливое до неприличия:

— Кто бы тут говорил.

Ну, конечно. Я даже не сомневалась. Чем еще может закончиться наша шутливая перепалка?

— Все осталось, как было, да? Мы изменились, но ссоримся, как и раньше… — задумчивый голос Керимова плохо вязался с моим саркастичным взглядом. Я даже на миг захотела коснуться его висков.

— Ээээ, я что-то прослушала. Что ты сейчас сказал?!

Керимов с грустной улыбкой отставил пустую чашку.

— Я говорю, что в наших с тобой отношениях такая мелочь, как ссоры, осталась без изменений.

Фыркнув, я отвернулась от Тима.

— Это просто природная несовместимость.

— Что, правда? — Керимов удивился так искренне, что я пропустила момент, когда он ко мне прикоснулся. — Природная несовместимость, вот черт. А я и не подумал даже… Это существенно меняет положение дел.

— Что ты?.. — я попыталась чуть-чуть отстраниться прежде, чем Тим аккуратно помог мне подняться из-за стола.

— Надо проверить снова.

— Эм… что?

— Нашу несовместимость, — Керимов шутливо мне подмигнул и, придержав за плечи, подтолкнул меня к коридору. — Так, где у тебя здесь спальня?

— Ты же…

— Я просто не верю на слово.

Не верит. Но я ему тоже не верю.

И в этом была моя основная проблема. Я таяла маслом в ладонях Тимура, а думала о ерунде.

— Ты не спишь, неужели?! Ты стонать не забывай только, оки? — недовольный шепот Тимура ударил по перепонкам. Я дернулась, с ужасом понимая, что мое витание в облаках только что 'взяли' с поличным.

— Ч-что? — мои щеки медленно начинали гореть. Впрочем, 'что-о' я знала и без его объяснений.

— А ты как думаешь? — выгнув насмешливо бровь, Тим уставился на меня. — Я, конечно, не возражаю, чтобы ты вела себя паинькой, но до этого ты хотя бы учавствовала в процессе. А не лежала, тупо уставившись в потолок.

Керимов так же, как я всего пару секунд назад, не поленился поднять глаза к моему натяжному 'небу'.

— И что интересного ты там нашла?

— Чернильные пятна!

Мелкие тени на потолке на кляксы Роршаха не походили, но поставновка вопроса Тимуром все же меня добила. Если хочет опять доказать свое превосходство, подколоть, позларадствовать, просто меня поддеть, то…

Знаешь, Керимов, я тоже умею злиться! Хватит вести себя, как самовлюбленный индюк!

Пару секунд было безумно тихо. Мы с Тимуром смотрели друг другу в глаза, и каждый пытался взглядом спалить другого.

— Что же, отл-лично. Ладно, — легко оттолкнувшись, Керимов скатился с меня. Лег на другой половине кровати, закинув за голову руки. Фыркнул через секунду, уставившись на меня. — Кошка решила показать свои коготки? Хочешь устроить драку?

— Драку?! Конечно! Ты же подставишь мне спинку?! Давай, без проблем. Я поточу… коготки.

Я хотела ответить с такой же усмешкой, как парень, но слова прозвучали неожиданно резко и зло. Тимур, приподнявшись с подушки, выглядел удивленным.

— Что с тобой происходит? Какого ты… черта, злишься? Что я сделал не так? Или вообще… Что?!

На мгновение между нами повисло тоскливое напряжение. Тим смотрел на меня так, будто ждал откровенный ответ: пытливо и жадно, возмущенно и гневно. Он думал, что я что-то могла сказать? Что-то, что выйдет за рамки нашей привычной ссоры и вдруг расставит все точки на 'и'? Чем-то поможет нам?

Моим первым порывом было выбраться из постели, я почти предположила Тимуру одеться и ехать домой. Но затем… Взгляд метнулся по спальне, застрял на задернутой шторе. Там за окном по-прежнему капал дождь…

Самым страшным казалось признаться Тимуру в чувствах. Допустить на секунду, что он именно этого ждет. 'Нереально, неправда, так не бывает. Не верю', как в заезженной песне фразы одна за другой. Все мои страхи не думали испаряться! Я боялась довериться Тиму так же, как пять лет назад. Но ведь…

— Да. Я злюсь, — устало откликнулась через пару мгновений. Вздохнула, откинув длинные пряди со лба. И вдруг замерла.

Так страшно мне было лишь на борту самолета. Два года назад Михайлов уговорил меня с ним полетать. Двенадцать друзей. Двенадцать бесстрашных ребят, собравшихся прыгнуть вместе с ним с парашютом. Я тоже решила, что сделаю так же, как все. Подготовлюсь, взлечу и прыгну. Что такого? Это же просто прыжок.

Но на деле полета не вышло. Перед выходом 'в воздух' я растеряла весь пыл. Боже, да я просто тряслась от страха! Губы были искусаны в кровь, я прилипла к скамье…

Шесть часов подготовки, три минут до 'старта'. А я понимаю, что прыгнуть сейчас не смогу. Этот шаг в пустоту заставлял мое сердце сжиматься. Я упала бы в обморок, лишь бу ТУДА не идти.

С Тимуром сейчас все было, как в самолете. Я боялась до дрожи. Я жутко боялась упасть.

— Я злюсь на себя.

Я все же сказала это.

Сказала. Призналась.

И отпустила себя.

Еще пару секунд в комнате было тихо. Тим смотрел на меня. Вопросительно, даже немного зло. Так будто это признание чем-то его задело. Словно злость на себя как-то коснулась его.

— Ты жалеешь о том, что мы с тобой… переспали? — Тим нахмурился, вглядываясь мне в лицо.

Я жалею? Он думает, Я?! Жалею?!

От Тима такого вопроса я меньше всего ждала. Уверенный и самовлюбленный, он, не мог в себе сомневаться! Только не Тим, только не Мистер Принц.

— Нет, — я растерянно улыбнулась, чувствуя, как злость растворяется без следа, оставляя в душе удивление и странную нежность. Кто-то, похоже, решил, что я недовольна… им?

М-да… уж. Типичный случай.

— Тогда почему же ты злишься? — как терпеливый родитель, Тим говорил со мной так, будто боялся спугнуть. Это было настолько на него не похоже. Керимов таким осторожным не был со мной никогда. Что я…

Я продолжала свободный полет в пропасть. Дыхание сбивалось, сердце рвалось вниз.

— А знаешь… — я запнулась всего на одну секунду, после первого «А» забыв остальные буквы.

В моих чувствах к Тиму все было настолько зыбко. Разговоры о прошлом так сильно пугали меня. О, да. Я совсем не хотела в этом сейчас копаться, но, как кто-то сказал, «лучше идти до конца». Я все равно уже ничего не теряю.

— Так было всегда. Даже пять лет назад. Ты действуешь на меня, как… — я замолчала, подбирая слова. — Нет, наркотик ужасное слово. Для меня ты, пожалуй… — как там в химии? — Катализатор? А, может быть даже… — я вспомнила сон, что приснился мне прошлой ночью. — Ты мой инсулин. — Я несла однозначно какой-то бред. — Хотя… Как-то бредово звучит, правда? — Я натянуто рассмеялась. — Но это длится уже чертову уйму лет. Я даже не помню, с чего ты ко мне привязался…

— Ты сама привязалась, — Тимур возмущено фыркнул.

— О, боже! Конечно! Я же привыкла язвить, — я вернула мужчине его же кривую ухмылку. Надеюсь, Керимов поймет мой прозрачный и 'толстый' намек? Ведь мое поведение в школе: и подколки, и шутки, и ссоры — результат его вечных нападок. Издевательств и хамства с его стороны!

— Да, вот видишь! Ты все начала первой! — мистер Я-ничего-не-знаю талантливо сделал вид, что не услышал меня. Он же не хочет сказать, что я во всем виновата?! Тим всерьез полагает, что я приставала к нему?

Забавная шутка, блин.

— Вообще-то все началось с тебя, — я уселась в постели, серьезно глядя на Тима. Раз мы подняли тему нашей пылкой школьно-не-школьной 'любви', мне есть что сказать дорогому товарищу идиоту. — Помнишь, в классе седьмом? Тот спектакль и распределение ролей?

Я проверяла Тимура, нарочно не вдваваясь в детали, лишь в очень общих чертах намекая на злополучный концерт. Ведь именно с той ненавистной ночи я втянулась всерьез в войну.

— Конечно, я помню, — Керимов невесело хмыкнул. Либо совесть проснулась. Либо кто-то признал мою правоту.

— Ну, значит, ты начал первым! — я улыбнулась победной улыбкой и потянулась к Тимуру, чтобы цапнуть мужчину за нос. Наш с Керимовым старый 'любовный' жест, кажется, ставший 'нашим' после просмотра какого-то глупого фильма.

— Не придумывай, — Тимур увернулся от моих пальцев, для отстрастки привычно щелкнув зубами.

Да, да… Было дело, Керимов как-то меня укусил. Мы так же дурачились и придирались друг к другу. Я так же хотела позлить Тимура, ну, а в итоге… Меня на полном серьезе взяли и укусили! Это вышло случайно, и было почти небольно. Но факт остается фактом. Зубы Керимова оставили на мне 'неизгладимый' след. Если сейчас приглядеться к моему мизинцу, чуть ниже ногтя обнаружится маленький белый шрам. Тонкая линия, как зарубка на вечную память: 'Тимура не трогать, иначе тебя… съедят?' — Все началось куда раньше, — Керимов тем временем тоже сел на постели. Поправил подушки, прислонившись спиной к изголовью. — И началось с тебя. Выскочек и воображал вообще-то нигде не любят.

— Можно подумать ты лучше. И почему это выскочка — я?

— А разве не так, мисс Невинные глазки? Ты же никогда не сидела спокойно. Вечно умничала и лезла к учителям. Ты вечно меня задирала!

Я нахмурила брови. Это уже не правда. Умничала я лишь потому, что хотела быть на одном уровне с Тимом. Если уж воевать, то в той же манере, что он. В школе, с учебой это было несложно. Игра 'кто умнее и лучше' не самая новая в мире. И нужно заметить — не я ее начала!

— Неправда! — я вслух повторила Тимуру то, о чем успела подумать. — Ты же сам обвинил меня в том, что я жутко тупая. На уроке литературы! Вся твоя свита смеялась.

— В шестом у меня еще не было свиты, — Керимов опять недовольно фыркнул. — И вообще… что за дурацкое слово? Кто его только придумал?

— Уж точно не я! — я развела руками. — Кто-то из твоих фавориток постарался на славу. Все, на что был годен мой извращенный ум, называть тебя просто Уродом.

— Моральным? — Тим изогнул одну бровь.

— В точку, — я мстительно подтвердила его догадку.

— Так вот откуда взялось это МУР! — Тим облегченно хмыкнул, а я скромно потупила взгляд. Керимова долгое время в школе дразнили Мурзилкой.

Ну, подумаешь… Просто удачное слово.

— Ты же не знал. Я делала то, что хотела.

— Ты извращенка, — Керимов, прищурив глаза, покачал головой.

Мне, вроде, должно стать стыдно?

— Не больше, чем ты, — я показала язык. Моя совесть в этот момент молчала.

Зато Тимура, похоже, мой жест опять разозлил.

— Вспомни урок биологии, кстати, — Керимов был мрачнее дождевой тучи.

— Это было в восьмом? — я заранее напряглась, ибо тон Керимова не нравился мне по умолчанию. А память, как специально, играла со мной в прятки. Урок биологии… Это он о каком?

— Это было в шестом. Ты не помнишь? — даже странно, что Тим не уничтожил меня на месте. Он помнит эту историю, да? Вот блин! — Ты унизила меня перед всем классом.

Ауч…

М-да.

Я унизила. Да, это было глупо. В тот день Керимов не подготовил ответ, а я подстроила так, чтобы Георгий Васильевич вызвал его к доске. Я же, торжествуя победу, перебивала через слово Тимура и поправляла каждую жалкую фразу, которую он пытался выдавить из себя.

Мне, кстати, действительно стыдно. Но признаться в этом сейчас? Да ни за что!

— Ах, вот оно что! Я задела твое самолюбие? Оно и тогда было непомерно высоким. И вообще нужно было лучше готовить домашку.

— Тебя не спросили, — улыбка Керимова вышла какой-то сухой. — Вообще-то, у меня накануне был волейбольный матч.

— Уволь меня от этих деталей, — я сложила под грудью руки. — Ты не смотрел на мое состояние, когда я упала на физкультуре. А ты обозвал меня…

— Жирной коровой, — Тимур недовольно скривился. Неужели и его проняло? — Я помню. И искренне сожалею! Но ты была неуклюжей, блин.

Я была обыкновенной! Не лучше, не хуже других. Просто именно в тот день звезды как-то не так 'встали'. Как говорил мне потом физ-рук, на моем месте мог бы оказаться любой другой ученик. Но что мне с его объяснений!

Урок гимнастики был в самом разгаре. Мы сдавали нормативы по лазанью по канату. И… мне реально не повезло! Потому что я не знаю, каким еще поворотом Судьбы можно объяснить мой триумфальный полет на маты с полуторометровой высоты. Мало того, что надо мной хихикали, пока я карабкалась по этому! Дурацкому! Канату! Но как ржал весь класс, когда я рухнула вниз вместе с ним!

— Ну, конечно! И именно поэтому ты решил сообщить об этом всей нашей школе? Только не думай, что я не знаю, кто заказал обо мне статью!

Та заметка в срочном выпуске стенгазеты… Я долго пыталась понять, кто же так меня невзлюбил. И лишь через год девчонки из редколлегии по секрету сказали, по чьей вине я стала объектом насмешек.

— Это была неудачная шутка, — Керимов немного смутился.

— Ха-ха. Как смешно! Я хохотала до слез.

Намеки на мой лишний вес и особую неуклюжесть это тоже обычная шутка?

Ветрова оставила без каната учеников. Вот если бы не она. Не раскачивалась бы, не цеплялась…

Ну, бред же! Это такой бред!

— Ты ревела, — Тим вспомнил и эту небольшую деталь.

— А ты…

— Это был Сомов! — Тимур подался вперед, 'сдавая' фамилию друга, лишь бы я не подумала, что к продолжению истории со стенгазетой мог быть причастен и он.

Ну, да.

— Это совершенно неважно, — я, несмотря ни на что, была абсолютно спокойна. Лишь из-за желания выяснить все до конца я предъявляла Тимуру свои обиды. — Неважно, кто из твоих дружков в тот момент меня сфоткал. Но Керимов, какого черта, мое фото появилось на футболках твоих друзей? Да еще и с подписью 'Наша Ксюша громко плачет'? Кому пришло в голову нарисовать карикатуры в газете? Стала 'невольной законодательницей моды'. Очень остроумно! Супер!

— А зачем ты тогда побежала к Викусе? — Керимов решил меня обвинить в моей жалобе классной? — Подумаешь, написали.

— Потому что это глупо позорить меня на всю школу! Какое кому дело, почему я ревела?!

— Ребята решили тебя проучить, — Тимур театрально повел плечами. Ага, ага. Ведь в этот раз он сам ничего не делал. — Ты сорвала со стены газету.

Р-р-р!

Сейчас я буду кого-то лупить подушкой! Я сорвала газету потому, что там была обо мне статья. Пусть ее и успело прочитать полшколы. Другая половина узнала о моем позоре от тех, кто видел статью вживую. Но это уже не суть.

— Думаешь, это звучит, как оправдание?

Керимов покачал головой, соглашаясь.

— Вряд ли.

Я потерла ладонями горящие щеки.

— Ну и кто из нас начал первым?

Мой риторический вопрос повис в гробой тишине.

Отматывая события прошлого в обратном порядке, мы ничего не смогли найти. Что было раньше 'курица' или 'яйцо'? В нашей истории с Тимом вопрос о начале был таким же глобальным. Философским и глупым одновременно.

— А знаешь… из-за тебя я точно стал лучше учиться, — задумчиво признался Керимов через пару секунд. — Тот позор на биологии мне повторять не хотелось. Я же знал, что стоит мне только дать слабину, и ты опять смешаешь меня с грязью. Как тебе в голову вообще пришло называть меня дураком? Как ты сказала тогда? 'Тупая смазливая морда'?

— Надо же. Ты до сих пор помнишь…

— Ты же помнишь о том, что я говорил на физ-ре.

— Да и не только в тот раз.

— Точно…

— Выходит, если бы не эти глупые ссоры, мы бы не стали тем, кем мы стали? — мысли Тимура свернули в опасное русло. О пользе наших с ним отношений я думала. Временами. Но озвучивать Тиму свои мысли я точно не собиралась.

— Вот только не спрашивай у меня. Сам разбирайся с этим — Можно подумать, ты не понимаешь, о чем я, — Керимов мне подмигнул. — Разве ты не чувствуешь изменений?

Ха, я чувствовала их миллионы и триллиарды раз! Каждая мелкая шутка Тимура вбивалась гвоздем в мое сердце. Я становилась то дурой, то умной, то истеричкой, то страшной занудой. В школе с Тимуром я кидалась из крайности в крайность. В хаосе отражений и масок искала себя и не могла найти. Лишь в универе после знакомства с Андреем и Ником я стала самой собой.

Черт, как это было давно…

— Что ты делала все это время? — оказалось, что Тим задает этот вопрос уже во второй раз.

— О чем ты?

— О том, что с тобою случилось. О Москве. И об Энске. Почему ты вообще сбежала?

— Я слышу в твоем голосе возмущение, — я шутливо ударила Тима по животу, чувствуя снова, как напрягаюсь. Если прошедшие двадцать минут мы трепались с Тимуром, как старая-старая пара. То сейчас я опять вылетала в открытый космос. 'Опасная тема! Опасная тема!' — нудный голос второго 'я' заходился от истеричных воплей. — Разве я обещала не уезжать в столицу?

— Но ты ни разу не говорила о том, что хочешь работать в Москве.

— Это вышло спонтанно. Я не хотела.

Я вспомнила, как Андрей, баюкая меня на груди в их с Ником столичной квартире, просил меня быть мудрее и не губить свою жизнь. Затворничество в Энске мне пользы не принесет.

— Что значит, 'вышло спонтанно'? Ты собиралась в Лондон, — Керимов все же увидел в моем признании подвох.

— Да, я собиралась, — я ответила вяло. Может, Керимов поймет мое состояние? Отстанет, забудет, закроет уже эту тему?

Но Тим не захотел забыть.

— И что же вдруг изменилось? — он задал очередной вопрос таким равнодушным тоном, что я на секунду решила, будто он издевается надо мной.

Изменилось многое и слишком резко. Но Керимов, похоже, этому значения не придавал. Или просто действительно не понимал, почему я сбежала из Энска?

— Ребятам предложили в столице работу, ты помнишь? Они обустроились тут и позвали меня с собой, — я старалась казаться непринужденной, аккуратно избегая всех острых углов. Пока еще это было возможно. Керимов не торопился поймать меня на откровенной лжи и белых пятен в моем рассказе не обнаружил. Но, к сожалению, банально свести разговор к другой теме он тоже мне не позволил.

Я, обрадованная его заинтересованным видом, уже говорила в подробностях жизни в Москве, общении с друзьями и нашей блестящей жизни, когда Тим неожиданно меня перебил — А как же ты успела подготовить все документы? Уйти из нашего ВУЗА и поступить в Лондон?

— В Лондон?!

С чего это Тим об этом?

— Нам сообщили об этом в начале нового учебного года. Ты забрала документы, чтобы покинуть страну.

Да, что-то вроде такого я озвучила в деканате нашим секретарям. Не думала только, что об этом кто-то еще узнает.

— Мне не хотелось долгих разговоров с деканом, — я пожала плечами, признаваясь в своей немаленькой лжи руководству вуза. Но в тот год и в то время моя совесть спала крепким сном. — Я решила предложить ему самую очевидную версию, и он…

— Купился, — Тимур понимающе хмыкнул. Ни капли упрека во взгляде.

— Да. Как-то так, — я кивнула, внутренне подобравшись перед новым вопросом парня. Тим уже хмурился, как на уроке алгебры в школе. Складывал два плюс два и что-то считал в уме.

— Так где ты закончила свой пятый курс? Ты ведь доучилась?

— В Московском педе.

— Однако. Ты просто забрала документы и перевелась в столицу?

Сказано это было таким тоном, будто Керимов пытался вывести преступника на чистую воду. С какой это стати его так волнует мой переезд?

— Да, за август. Это было несложно. Надеюсь, это все, что ты хотел от меня узнать? Мой перевод в Москву…

— Представь, он меня удивил! — Керимов фыркнул. Ну, как же. Я его мыслей не угадала. — Кто-то портил мне кровь десять лет и вдруг…

— Во-первых, одиннадцать, — я тоже умела считать. — А во-вторых, я обещала оставить тебя в покое. Считай, я с опозданием сдержала слово.

Керимов молчал пару секунд, разглядывая меня с любопытсвом детектива Коломбо.

— И мама не отговорила тебя от переезда? Ты была у нее целый месяц, и она вот так легко тебе разрешила…

Вопрос Тимура был из серии 'бросили ли вы пить по утрам водку?' Любой ответ выставил бы меня в неприглядном свете. Керимов, интересуясь реакцией моей мамы, талантливо выяснял, что со мной произошло в тот год.

— Вот что, Керимов, послушай. Моей маме меня не удалось отговорить. С чего ты решил, что она спокойно восприняла мое решение? Откуда такие сплетни?

— Я помню твою маму, — Тимур действительно ее помнит? Нонсенс! — Не думаю, что она бы так просто позволила тебе забить на учебу. А перевод в Москву… Неужели, она ничего не попыталась сделать?

— Она обо всем узнала по факту! — я вспылила, разозлившись на приставучесть Тимура. В его вопросах логики для меня не находилось. Обычным любопыством прикрыть такой интерес? Не верю! — И вообще, что тебе от меня нужно? Еще один вопрос о моей маме, и я решу, что моего присутствия в универе тебе не хватало! А мы оба знаем, что это совсем не так.

— Откуда это мы знаем? — Керимов изумился по-детски мило. Глаза округлил и приоткрыл рот.

— Соцсети. Знаешь о них, правда? Твои бесконечные сплетницы комментили каждый твой шаг!

— А ты, выходит, читала? Следила за мной удаленно?

Какого черта Тимур был настолько доволен открывшимся для него фактом?

— До ноября. Потом появились дела, и я…

— Удалила страницу.

Тимур даже это успел заметить?

— М-м. Да. Ты тоже за мной следил?

Я прикусила язык, чтобы не выдать рвущееся с губ 'зачем'. Ответ знать сейчас мне совсем не хотелось.

— Может быть, — Керимов обошелся без коронного 'не обольщайся', скорее всего, за своей фразой скрывая тривиальные сплетни. Наверняка, кто-то из наших ему рассказал.

Отчего-то вдруг стало опять обидно. И ведь пару минут назад мне самой разговор с Тимуром казался вполне забавным. Я не злилась на Тима настолько, как хотела ему показать. Но при этом ощущение безысходности и тоски, преследующее меня весь вечер, почти исчезло. Лишь в тот момент, когда Тим заговорил о моем отъезде, очарование последних десяти минут быстро сошло на 'нет'.

К чему вообще вспоминать о прошлом, если впереди все та же дождливая хмарь?! Тусклая серость…

И осень.

Опять дурацкая осень.

— Почему мы все время говорим обо мне? — я хитро улыбнулась Тимуру, выдавая желание закрыть неприятную тему за любопытство и интерес к его жизни. — Расскажи о себе. Где ты сейчас? Чем занимаешься? Почему не остался в Энске?

Вопросы сыпались один за одним. Я, вряд ли, хотела знать ответы на каждый. Но, мечтая отвлечь и себя и Тимура от обсуждения моего переезда в Москву, я была готова устроить настоящее шоу. Быть в роли ведущей мне нравилось невероятно. А Тим пусть пока побудет под объективом камер.

Итак, мотор!

Керимов, будто в ответ на мои мысли, хмыкнул. Сверкнул глазами.

— Мне предложили работу, — буднично сообщил. — Одному из партнеров отца был нужен помощник в столице. Я согласился.

И все?!

Ну, нет. Так не бывает.

— И тебя так легко отпустили? — я вернула Тимуру вопрос о его семье. Что-то не клеилось у меня в этой истории с 'я согласился'. У Керимова есть еще и отец.

— Мне нужно набраться опыта, — Тим кивнул каким-то своим мыслям. — Да и отец одобрил эту идею.

— Одобрил? — я повторила слова Тимура, не сразу поняв, чем меня зацепил подобный ответ. Что-то такое было в глазах парня. То ли издевка, то ли неприкрытая горечь…

— История с Яной так сильно испортила ваши отношения с отцом?! — я изумленно взглянула на Тима, вдруг сделав единственно возможное и такое неочевидное предположение.

Керимов уставился на меня со смесью удивления и… тревоги?

Что?! Я раскрыла какую-то неприятную тайну? Коснулась больной темы? Или…

Ах да, Sorry, my darling.

Your little true love.

— Excuses-moi, это ваше с отцом дело, — я поторопилась расплыться в невинной улыбке. Куда я лезу, зачем мне все это нужно? Тимур, как и прежде, останется мне чужим.

Керимов, перехватив мой взгляд, слишком горящий неоправданным энтузиазмом замять неприятную тему, напрягся и сухо признался.

— Да, ты права. Мы поругались с отцом… Долгое время после этого вообще не общались. Так что считай, у меня было время подумать. Я пошел на вторую вышку и поступил в аспир.

Я задумчиво уставилась на стену за головой Тимура. Я откуда-то знала о том, что Тим занялся учебой. Кто-то же мне рассказал?

— Твой брат что-то такое мне говорил. Или, наверное, Аня. Я точно не помню.

Керимов после моих слов наградил меня еще одним удивленным взглядом. Кажется, мое равнодушие к очередной великой True love сильно его задело. Если б Керимов знал, как часто со Стасом мы обсуждали его интрижки…

М-да. Присутствием девушек в жизни мужчины меня больше не удивить. Всегда какая-нибудь 'детка' будет крутиться рядом.

Задумавшись о Калугине я пропустила момент, когда Тим перехватил у меня инициативу.

— А почему ты сама никуда не пошла учиться? Наша профессия не профессия даже.

Снова Тим, а не я, задавал такие вопросы, от которых хотелось спрятаться под одеялом, нахлобучив сверху подушку. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей я именно этим и занялась. То ли дурачась, то ли пряча кривую улыбку, уткнулась лбом в живот парня.

— Уууу… Умеешь же ты прицепиться! Какой смысл в учебе? Скажи мне!

Я строила из себя дуру-блондинку. Со времен общения с Ником эта роль выходила у меня на 'ура'. Пусть Керимов будет уверен в том, что я неожиданно поглупела. А правда о том, что творится у меня на душе, точно ему не нужна.

Да и как прозвучит для Тимура признание в том, что пять лет назад мне было не до учебы? Жизнь в столице тогда не была простой. Я вспомнила вдруг, как выживала в Москве первое время. И не от хорошего положения дел я учавствовала в съемках и занималась стриптизом с Флеймом. Чтобы найти деньги, я не могла учиться еще три года. Не было времени. Не было сил. И не было… Тима.

После отъезда из Энска прежняя гонка вдруг потеряла смысл.

Керимов исчез с моего горизонта, и оказалось, что я сама ничего не хочу. Тогда много лет назад он был абсолютно прав. «Без этой войны ты ничего не стоишь», как-то в порыве ссоры мне заявил Тимур. Так и есть. Она стала моим смыслом жизни на многие годы. Но, как только вечный противник растворился в туманной дали, мое сражение перестало быть актуальным. И нужным кому-то. Кому-то еще, кроме меня.

А может быть даже мне. Оружие было спрятано в дальний угол. Но, вряд ли, от этого что-то всерьез изменилось. Мирная жизнь была мне совсем незнакома. Я больше не чувствовала себя живой. Живой настолько, чтобы к чему-то стремиться. Марр, еще в ту пору, когда мы с ней общались, сказала, что я превратилась в бесплотный дух. Равнодушный, пустой и «как бы почти мертвый».

Керимов, следящий за мной, вдруг заметил перемену моего настроения.

— Мой вопрос об учебе так сильно тебя расстроил?

Я улеглась на Тимура, пряча лицо в ложбинке на его шее. Разговор меня утомлял, настроение было совсем ни к черту.

— Все просто глупо сложилось, — пробормотала чуть слышно, прижавшись к Тимуру всем телом. Хотелось забыться хотя бы на пару часов.

— Твой Калугин против, чтобы ты продолжала учиться? — упрямый Керимов относился к моим действиям благосклонно. Но снова вопросы, выводы… Ну, зачем?

— Ты шутишь, Тимур?! — я рассмеялась абсурдности предположения, приподнявшись на Тимом и заглядывая парню в лицо. Ведь не думает он, что мой любовник мог бы мне что-нибудь запретить? — Стас вечно пытается чем-то меня занять. Я постоянно что-то учу. И занимаюсь…

Я перечислила курсы, которые успела закончить за это время, закрепив свое обучение очередным бесполезным дипломом.

— Но тогда почему? — Керимов по-прежнему не понимал.

— Наверно, я очень ленива, — я в шутку выдала популярную версию Стаса. Не догадываясь о моих тараканах, он искал объяснение моему безразличию в самом простом. — Не забивай себе голову. Я не хочу об учебе.

Я первой потянулась к Тимуру, запечатывая его приоткрытый для новых вопросов рот. Я ни о чем не хотела думать. Даже о том, что полчаса назад, прижимаясь к Тиму, я позволила своим мыслям увести меня в опасные дали. Зачем я начала думать о Стасе и Нике? О Стасе, с которым в этой же самой постели мы занимались любовью всего лишь месяц назад.

Б-р-р-р.

— Сядь на меня, — потребовал вдруг Керимов, отрываясь от моих губ, чтобы жадно втянуть воздух. Я же тем временем прокладывала дорожку поцелуев к его соску.

— Сейчас? — уточнила игриво, продолжая играться с Тимуром, царапая кожу и выводя неизвестные закорючки у него на груди.

— Нет, завтра! — недовольно ответило темноволосое чудо. И я, рассмеявшись, выполнила его приказ.

Не знаю, что именно меня разбудило. Переход ото сна к яви был неожиданно резким. В ту секунду я еще стояла напротив таинственного незнакомца, в чем-то пытаясь его убедить, а в эту уже разглядывала чисто белое небо в своей спальне. Первым осознанным ощущением стали мелкие иглы, впившиеся мне в виски. Будто в отместку за прошедшую бурную ночь моя голова готова была расколоться. Состояние «я почти умираю».

Керимов же в отличие от меня выглядел почти отдохнувшим. По крайней мере, головная боль точно ему не грозила. Сладкая полуулыбка озаряла его лицо, темные пряди разметались по синей подушке. Ни малейшего признака скорого пробуждения. Мне бы так.

Я же с тоскою вслушивалась в слова модной в этом сезоне группы. Где-то в глубине квартире пел о своих мечтах любимый Димкин 'Off Road'.

Queen of my heart? У меня в квартире?

Круто…

Я слышала эту песенку всего пару раз, все тот же Михайлов первое время усиленно пытался меня приучить к творчеству затянутой в кожу четверки. Но вышло не очень. Я знала слова и в плей-листе смогла бы узнать 'Off Road' среди сотни на них похожих, но… Ставить подобную мелодию на телефон я бы, конечно, не стала. И это значит…

— Тимур, Тимур, Тим, — я трижды попробовала привлечь внимание парня, рассчитывая на то, что Керимов проснется и, может быть, выключит свой телефон. Но парень лишь удобнее перехватил подушку, причмокнул губами и продолжил сопеть. Я задумчиво уставилась на довольную мордашку Тимура. Будить его прямо сейчас казалось настоящим кощунством. Мой взгляд зацепился за собственный неподвижно лежащий мобильник на тумбочке возле кровати, и я протянула ладошку, чтобы включить экран.

Восемь? Уже восемь?!

Сердце в первый момент больно ударилось в ребра, дыхание сбилось, и виски обожгло огнем. С'est bientot la fin, — летящей мелодией Mozart L'opera повторил мой внутренний голос. — C'est bientot la fin…

Cтараясь не думать о символичности слов, я поднялась с постели и вышла из спальни. Нет, я не пыталась сейчас ступать тише и не пыталась придерживать дверь, чтобы она не скрипела. Мне было сейчас чуть-чуть все равно. Я покорилась судьбе и ждала, что Тим вот-вот услышит голос Off road, услышит, проснется и…

Додумывать я не стала. Варианты того, что может сделать Тимур, богатым разнообразием не отличались. Мои мысли, как маятник, метались между двух полюсов: «он уйдет», «не уйдет». И первое было реальнее, чем второе.

Я добралась до прихожей еще через минуту, по пути натянув короткие шорты и первую попавшуюся мне футболку. Мелодия Off road повторилась уже в пятый раз. Настойчивый абонент портил мое настроение лиричным и трогательным «You're the only one I ever need». Тимур забыл свой белый айфон, лежащим экраном вниз на маленькой полке почти у входной двери. Я могла бы оставить его там же, где и нашла. Без проблем! Но собственная догадка требовала подтверждения.

Ну же…

Я перевернула мобильник, с недоброй усмешкой вглядываясь в экран. Подпись «Анюта» и фотография улыбающейся брюнетки были именно тем, что я ожидала увидеть. М-да, все до смешного банально. Несколько секунд я вглядывалась в тонкие черты нынешней подружки Тима. Ее телефонный звонок лишь укрепил меня в мысли о том, что я поступаю верно. Ночь закончилась, пора возвращаться в реальный мир. Изменить ничего я все равно не в силах.

Телефон продолжал надрываться… Двадцать секунд, минуту. Я могла бы поступить, как девочка Кси пять лет назад, — просто взять и отнести Тимуру оставленный им в коридоре мобильник. Но, черт побери, зачем мне было бы это нужно?

Оставив телефон на том же месте, где он лежал, я скрылась в холодной ванной. Застряла напротив зеркала еще на двадцать минут, используя это время, чтобы подумать о своих планах. Чистила зубы и пялилась на свое отражение, с удивлением обнаруживая на себе следы прошедшей ночи с Тимуром. Водостойкая тушь хоть и не размазалась под ресницами, но глаза опухли и покраснели. Взгляд был слишком блестящим и возбужденным. Усмешка, искривившая губы, не делала меня симпатичней.

Идея поправить укладку и обновить макияж была забыта мною почти моментально. Нет смысла сейчас притворяться лучше, чем есть. Какой бы я не была и как бы ни выглядела перед Тимуром, выбор Керимова будет в чужую пользу. Мне даже не нужно было спорить об этом с самой собой. Ни малейших сомнений больше уже не осталось.

Анютка, звонящая Тиму в субботнюю рань, это мой долгожданный знак свыше. Керимов принадлежит другой, принадлежал пять лет назад, и принадлежит сейчас. А все, что происходит со мной, происходит лишь по моей собственной инициативе. «Он сам обманываться рад». Да, да. Это все про меня. Придуманная мной любовь лишь отравляет мне жизнь. Но если выкинуть Керимова из головы и собственных мыслей пока что безумно сложно, я сделаю первый шаг, чтобы покончить с ним.

Я сама.

Кивнув своим мыслям, я вышла из ванной, чтобы переместить молчащий айфон Тимура в свою спальню.

Done.

Еще минут через десять 'Off road' на противоположном конце квартиры снова проникновенно запел о своей неземной любви. Хорошо, что к тому времени, когда Тим завозился в постели и потянулся к своему телефону, я уже скрылась на кухне и снова, как ночью неподвижно замерла у окна. Горячая кружка кофе грела мои ладони.

— Да. Что?.. Успокойся уже, тише… Как это произошло?.. Где ты сейчас?.. Я скоро приеду. Все будет в порядке.

Я слушала сбивчивые обещания Тима с улыбкой на пол-лица. Правдивость моих предположений, пусть и столь неприятных, вдруг вызвала у меня желание рассмеяться. Победа, это моя победа.

— Доброе утро, Ксюш. Вот ты где. А я удивился, не увидев тебя рядом, — Керимов, уже одетый и застегивающий последние пуговицы на рубашке, появился на кухне. Я повернулась к нему, в тот момент, когда он по-хозяйски вытащил у меня из рук чашку и сделал большой глоток. Моего. Кофе!

Это должно было жутко меня разозлить. Я порою становлюсь брезгливой до состояния рвотных позывов в моем желудке. Но только не с Тимом. Еще пять лет назад было ясно, что это правило не действует, стоит ему оказаться рядом. Пресловутое 'все мое — твое'. Но это в последний раз, очевидно.

— Отдай мою чашку, — я мрачно пихнула Керимова в бок, злясь на себя за то, что его беспардонный жест не вызывает во мне никаких, совсем никаких эмоций.

— Маленькая злюка, — Тимур, словно не замечая моего недовольного взгляда, поставил опустевшую чашку на стол и игриво коснулся моих губ. — Ты потрясающе пахнешь, — заявил еще через полминуты. — Это манго и персик?

— Наверное, — я небрежно пожала плечами, вспомнив аромат своего молочка для тела.

— Мне очень нравится, знаешь, — мужчина потерся щекой о мой подбородок, шутливо подул мне в ухо и оставил несколько поцелуев в уголках моих глаз.

— Еще не знаю, — выдохнула, признаваясь. И, ответив на ласку Тимура, попробовала вытянуть край его заправленной в брюки рубашки.

— Стой, — Керимов чуть-чуть отстранился, перехватил мои пальцы, — давай не сейчас. Мне позвонили с работы, я срочно должен уехать. Только не злись, Ксень, ладно?

Тим смотрел на меня с искренностью влюбленного и уверенного в себе мужчины. Ни одного сомнения в том, что я могу догадываться о причинах его важных дел в восемь… то есть в девять часов утра.

Мой внутренний чертик заходился в этот момент от смеха. Да, я на долю, на крохотную часть мгновения позволила себе удивиться и, кажется, даже успела обидеться на Тимура. Я на самом деле ждала, что он расскажет мне правду. Что может быть проще пары простых фраз: 'Мне позвонила бывшая, случилось то-то и то-то. Мне нужно съездить и…'? Впрочем… В этой комнате 'бывшей' была именно я.

Значит, не тот вариант.

— Хорошо, — я кивнула Тимуру с легкой улыбкой, которая не стоила мне совсем никаких усилий. Все эмоции притупились. Я чувствовала только радость. Горчащую радость со вкусом крепкого кофе без сахара и молока. — Конечно, иди.

Керимов нахмурился на мгновение, словно ждал от меня каких-то других слов. И не дождавшись, позволил себе удивиться.

— Все точно в порядке, Ксюш? Ты…

— В порядке, — я вновь улыбнулась и первой отправилась в коридор. Тимур, идущий за мной следом, только сейчас обнаружил творящейся там кавардак.

— Зачем тебе столько коробок?!

— Надо прибраться. Захотелось избавиться от пары ненужных вещей.

— Пары?! Выглядит так, будто ты выкидываешь полквартиры.

— Что-то вроде того, — я зевнула и прислонилась к шкафу, из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за тем, как Тим надевает ботинки.

— Ты меня не поцелуешь на прощание? — лукаво поинтересовался Керимов, выпрямившись и замерев у двери в ожидании, пока я подойду ближе, чтобы подставить ему свои губы.

На прощание мы переспали, вдруг подумалось мне, поцелуй лишь финальный аккорд нашей песни.

— Я тебе позвоню, как только освобожусь. Может, сегодня сходим поужинать вместе?

Вместе?

Мне захотелось рассмеяться Тимуру в лицо. Его предложение говорило само за себя. Интрижка без обязательств именно то, что ему было сейчас нужно.

Я слабо кивнула, стараясь удержать на губах призрак невинной улыбки. Керимов, поймав мой напряженный взгляд, виновато развел руками.

— Кси, я только прошу, не злись. Мне, правда, нужно уехать. Это срочный вопрос. Но я обещаю, что позвоню тебе через пару часов, ладно?

На просительном 'я обещаю' я едва не прослезилась. Такой умоляющий голос, такой гипнотический взгляд.

— Хорошей дороги, — выдавила через силу, опять улыбнулась. И Керимов потянулся к входной двери, чтобы навсегда исчезнуть из моей жизни. Но отпустить его просто так, я не смогла бы, даже если бы решилась сделать все по-английски. Уйти, не прощаясь, как сделал однажды Тим. Но это не мой случай. Я не хочу таких повторений, как пять лет назад. Мы ведь проходили уже это? Прощание у дверей и твои слова 'ты не успешь соскучиться, Ксюша'.

Что ж. Я почти не успела.

— У тебя нет моего телефона, — я тихо сообщила спине Тимура, наблюдая за тем, как мужчина медленно разворачивается ко мне и замирает в проходе.

Маска слетела с его лица, как тонкая паутинка от порыва ураганного ветра. Несколько секунд мы просто молчали. Я все с той же дурацкой улыбкой смотрела на Тима (однажды он скажет мне, что в этот момент я была похожа на одну из святых, изображенную на иконе в церкви Св. Антония в Кельне).

— И ты мне его не дашь? — Тимур спросил осторожно, уже догадавшись, что все окончательно решено.

Мной.

За него.

Сейчас.

Я качнула головой, отправдывая догадку Тимура и языком жестов отвечая ему 'не дам'. Слова с недавних пор для меня потеряли важность. Говорить можно все, что угодно. Обещать, умолять… и лгать? И лишь поступки, конечный результат человеческой мысли, еще имеют для меня значение, не отравленное ядом эмоций.

Как оказалось, для Тима — тоже. Какое-то время он задумчиво смотрел на меня, а потом…

Его рука потянулась к карману, он вытащил портмоне и через мгновение вдруг протянул мне визитку. Лакированный бело-зеленый кусочек картона с его именем и номером телефона.

— Позвони мне сама, когда настроение станет лучше. Ты позвонишь мне, правда?

Я все еще продолжала молчать. Внутри неожиданно стало пусто. Так словно, мелодии, звучащие в моих мыслях, вдруг в один миг исчезли. И даже строчки из трагической Perfect World минуту назад всплывшие в памяти, звучали теперь приглушенно.

Don't get mad, you did your best,

And now it`s all in the past to stay

So I knew that it was

In the picture perfect world

We could be my more than before

I said it was, I made it stronger Керимов не произнес ни слова. Наверное, ждал решения от меня. Какой-то реакции в ответ на его невинное предложение «перезвонить». Он всерьез полагал, что дело в моем настроении. «Переклинило детку, сейчас она попсихует, и все пройдет». Но…

Я думала, что это последний разговор с Тимуром дастся мне куда проще и легче. Что сложного в том, чтобы сказать «прощай»? Но каждое слово било по оголенным нервам. Каждая фраза Тимура лишала уверенности в себе. Мне было муторно и неспокойно… так, будто я шла по натянутому над бездной канату. Управляла ситуацией, но лишь до тех пор, пока из-за неосторожного движения не сорвалась бы однажды в пропасть.

— У тебя ничего не выйдет, Керимов, — я мотнула головой в сторону оставленной на полке визитки. — Я не собираюсь тебе звонить.

Тим стиснул зубы.

— Зачем ты так все усложняешь? Ты злишься, что я ухожу?

Я фыркнула. Уход Тимура лишь маленький гвоздик в гроб наших с ним недоотношений. Прощальная церемония в самом разгаре, он разве не видит это?

— Мне все равно. Дело не в этом.

— А в чем тогда?! Что вдруг случилось? — Тимур действительно не понимал. — Все было в порядке пару часов назад.

— А что разве пару часов назад что-то случилось? — я искренне изумилась постановке вопроса. Секс не повод для знакомства. Керимов-то должен об этом знать. — Это была клевая ночь, и ничего больше.

Я лукавила, притворяясь спокойной. Но показать реальные чувства Тимуру — вот уж нет!

— Ничего больше? — Керимов с сомнением хмыкнул. — Только не рассказывай мне ерунду.

— Думай, что хочешь, — я отвернулась от Тима, чувствуя, что мне становится жарко от его взгляда «я знаю о тебе все». — Просто давай закончим на этом? Тебя ждут в другом месте. Вот и поторопись.

Я думала, что Тимур оскорбится, снова начнет огрызаться. Но я не ожидала того, что Керимов облегченно вздохнет и, преодолев разделяющее нас расстояние, обнимет меня за плечи.

— Черт, Ксюш. Ты из-за этого такая странная? Ты видела мой телефон, да? Это ты его принесла в спальню, точно… Ксюш, ну ты что? Ты же понимаешь, что я не мог бы тебе сказать, что мне звонит Аня. Ты бы обиделась еще больше, — Керимов гладил меня по волосам и умилительно, словно ирландский сеттер с жалобной мордой, заглядывал мне в глаза. — Мне, правда, нужно уехать, Кси. Родители Ани попали в аварию этой ночью. Они в какой-то левой больнице в*** ске. Мне нужно помочь ей. Это недолго. Я обещаю. Давай встретимся вечером? Я заеду за тобой, и мы куда-нибудь сходим? Кси?

Мое сердце стучало так, будто вагончик американских горок потерял тормоза, и я со всей скоростью летела на неуправляемой колеснице вниз.

— Стой! — это слово потребовало от меня невероятных усилий. Да, я не знала, как себя вести с заботливым и чего-то ждущим от меня Тимуром, но лучше всего я умела всегда одно — ставить на место зарвавшегося идиота. — Тимур, ты не понимаешь. Дело не в Ане! И не в твоем поведении совсем. Это я так решила, слышишь? Я не собираюсь с тобой встречаться ни сегодня, ни завтра! Вообще… никогда.

— Ты точно спятила, — Тим снова вздохнул, не поверив в серьезность моих обещаний. — Ксюш, ну, что на тебя нашло? Что-то еще не так?

«Не так»? Это волшебное слово сработало как спусковой механизм для моей привычной и такой предсказуемой злости на Тима. Если я сейчас не расставлю все точки над «и», то я обязательно сдамся ему… чуть позже.

— Тимур, я понятия не имею, что ты себе придумал. И что в очередной раз на тебя нашло. Ты опять захотел со мной пообщаться, правда? Извини, но мы проходили это. Продолжения не будет, Тим.

— Ксюш, ты специально делаешь это? Что ты хочешь услышать сейчас от меня? Что я брошу все и останусь с тобой?

Тимур хмурился и вот теперь выглядел по-настоящему разозленным. Но злость в нашем случае с Тимом была неизменной константой. Мы вот-вот разойдемся в разные стороны ринга. Еще никому никогда не удалось убедить другого в своей правоте.

— Я хотела с тобой попрощаться, Тимур, — я выдохнула, признаваясь. Честность стоила всех выплаканных когда-то из-за Тимура слез. — Поставить точку, чтобы не было так, как было пять лет назад. Никаких многоточий, знаешь…

— Многоточий? — Керимов вспыхнул, как спичка, все еще продолжая держать меня за запястья. Его прикосновения уже обжигали меня. А, может быть, просто вокруг царила морозная стужа, и Тим был единственным, кто мог подарить мне тепло… — Ты все еще заморачиваешься из-за того, что было.

— Я все еще помню об этом! — я перебила Тимура и, наконец, скинув его ладони, отступила вглубь коридора. — И да, я переезжаю, Керимов.

— Переезжаешь? — Тим тут же украсил себя усмешкой. Ах, да. Он же знал обо мне — все! — Ты снова бежишь от меня. Это уже не смешно, Ксюша.

— Это действительно не смешно, Тимур, — я позволила себе отзеркалить ухмылку парня. — Вчера я не собиралась заканчивать утро в постели с тобой.

Намек был более, чем прозрачным. И Тим, судя по кислому выражению его лица, тут же меня понял. Я знала еще на показе, что у нас ничего не будет.

— Твои слова — полная хрень. Ты мне мстишь, признайся?

Я помотала головой, стараясь избавиться от неприятного звона в ушах. Я говорила Тимуру правду, а он считал мои объяснения блажью. Что это, если не природная несовместимость? Мы созданы для того, чтобы не быть вместе.

Аминь.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

Керимов вздрогнул.

— Ты…

— Я? — я, насмешливо изогнув одну бровь, сложила под грудью руки. Кто-то страдает манией Наполеона. Не думал же Тим, что девочка Кси будет опять плясать по его указке? Слишком много чести для его такого, как он. — Керимов, читай по губам. Я не хочу тебя видеть.

Синие халаты, белые коридоры. Белые халаты и синие коридоры. Ублюдочные плакаты на стенах.

Уже тошнит.

Я терпеть не могу больницы. Не терпел их еще пять лет назад, и, похоже, в ближайшее время не стану относиться к ним сколько бы то ни было лучше. Отвращение, что во мне вызывала больничная суета и снующие по делам медсестрички с маской полного безразличия на своих снулых лицах, это мерзкое чувство с каждой минутой, проведенной у входа в реанимационное отделение, становилось сильней и сильней.

Тоска.

Аня, не прекращая ни на минуту, плакала у меня на груди. Слезы катились по ее бледным щекам всякий раз, когда она принималась рассказывать мне о своей жизни в Энске. Естественно! Чем больше она говорила, тем чаще срывалась в плач. Рыдания пошли уже по четвертому кругу.

Я чувствовал себя нелепо и неуютно. Запас моего красноречия медленно иссякал. Я понятия не имел, что нужно ЕЩЕ сказать, чтобы она, наконец, прекратила плакать?! С родителями Ани еще ничего не случилось. Врачи отказывались выносить окончательный и безнадежный для Анетт и меня вместе с ней вердикт. Но девушка у меня на груди снова и снова твердила о неизбежном. Она не верила в то, что я клятвенно ей обещал. Ни одно из моих слов не достигало цели. Аня слышала лишь себя и упивалась своей болью так, будто мы находились с ней перед дверями морга.

Я, честное слово, б***во, отказывался ее понимать! К чему повторять бесконечно о том, что все будет «ужасно плохо»? К чему причинять себе лишнюю боль, выуживая из памяти радостные воспоминания и рыдая над тем, что больше такого не повторится?

Какого вообще черта?!

Мысли от Ани в конечном итоге скатились к моим размышлениям о Кси. У каждого человека свой способ бороться со стрессом. У Ани с этим были явно большие проблемы. А, может, я просто устал от ее постоянных истерик? Женщина, плачущая даже по пустякам, становится невыносимой. Да, произошедшая с родителями Ани беда в категорию пустяков не попадала. Но и рыдания на протяжении пары последних часов — у меня на плече, вообще-то — трудно было считать абсолютной нормой.

Вот Ксения, кстати, пять лет назад запомнилась мне уставшей. Задумчиво глядя куда-то перед собой, она меня в упор не замечала. Я, как дурак, носился с ней на руках по всему отделению, а она отказывалась просто смотреть на меня. Я даже тогда был ей не очень-то нужен.

— Ты злишься сейчас, Тимур? — бормотание Ани от разговоров о детстве, вдруг перешедшее на наши с ней отношения, застало меня врасплох. Я не сразу спрятал от нее свое удивление… Напополам со злостью, верно. Анетт, внимательно вглядываясь мне в лицо, попыталась рвануть из моих объятий. Обиженно-обреченно вскинула свой подбородок и облизала губы.

Ну, вот только не надо опять, окей?!

— Я просто немного устал, — я ответил, стараясь сдержать лезущее изо всех щелей раздражение. Улыбнулся фальшиво и притянул все еще сопротивляющуюся девушку ближе к себе. — Послушай меня, котенок. С твоими все будет нормально. Врачи разберутся, сделают все, что от них зависит. И…

— Но… Я так жутко боюсь за них.

— Я знаю.

Аня печально вздохнула.

— Спасибо за то, что приехал ко мне, Тимур. Я думала, что после той нашей ссоры…

— Ань, это все ерунда, — я тоже не удержался от вздоха. Правда, совсем по другой причине. — Ты думаешь не о том.

Не хватало еще опять поднимать эту тему.

— Нет, подожди, — Анетт опять прижалась к моей груди, избегая встречаться со мною взглядом. — Я хотела тебе сказать. Давно хотела… Прости меня за то, что в день случилось. Я не хотела тебе говорить того, что наговорила тогда. Я…

— Стой. Давай не будет сейчас об этом. Это уже как-то глупо… Просто. Мне тоже не стоило так резко тебе отвечать, — я осторожно коснулся губами соленой щеки. Недавний скандал казался теперь неважным.

— Все же наладится? Правда? Мы справимся с этим. Вместе? — Аня доверчиво прижалась носом к моему подбородку, затаила дыхание, ожидая моего сказанного уверенно «да».

— Конечно, Анют. Ничего не бойся.

— Привет, — голос Лешки как всегда был полон энтузиазма. — Я к тебе по супер-важному делу. Ты сможешь сейчас помочь? Или ты занят?

— Привет. Нет, не занят. Давай помогу. У тебя что-то случилось?

— Да нет, ерунда. Для семинара нужна одна редкая книжка. И лучше бы в электронном виде. Ты сможешь ее на торрентах поискать?

Вот опять. Вечная проблема Макбуков.

— Может, стоит установить программы? — я буркнул привычно, уже подключаясь к нужному сайту и забивая в соответствующую ячейку пароль.

— Заморачиваться не хочу. — Лешка привычно отмахнулся от моего предложения. — Так ты посмотришь?

Куда же я денусь?

— Давай присылай название.

На том конце трубке зашелестели бумажки, послышалось клацание пальцев по клавиатуре.

— Я… вот все… кинул тебе в скайпе. Мне нужен ISDA Definitions 2006. Именно две тысячи шесть.

— Понял. Сейчас поищу.

На некоторое время я погрузился в изучение списка. Выдача результатов была не такой большой, но издания нужного Лешке года не находилось.

Брат, нарушая повисшую тишину, вдруг буднично поинтересовался.

— Ты, кстати, вялый какой-то последнее время. Каждый вечер в сети часов до двух…

Я фыркнул в трубку.

— Я диссер пишу и статьи. Скоро будет конференция по моей теме.

— Конференция, — Лещка задумчиво протянул. — А я-то думал.

— Думал, что я играю в Контру?

Картинка знакомого мира привычно встала перед глазами. Брат понимающе усмехнулся.

— А ты не играешь? — спросил у меня, зная заранее мой ответ.

И он был прав. Я иногда позволял себе пару часов наедине с компом. Последнее время гораздо чаще, чем раньше.

— Играю. Когда есть свободное время.

— У тебя его стало теперь гораздо больше. Ты опять перебрался в мою хату?

Новости в нашей семье расходятся моментально. Но Лешка, решивший только сейчас поднять тему моих переездов туда-сюда, от Ани-обратно- и снова в его квартиру, выждал почти неделю. Точнее шесть с половиной дней.

— Ты сам мне оставил ключи, — я откинулся на спинку неудобного кресла и поинтересовался скорей для проформы, чем веря действительно в то, что Мелкий имел что-то против моего теперь уже окончательного переселения в его «берлогу». — Или ты против?

Лешка хмыкнул.

— Живи, сколько хочешь. Я просто чего-то не понимаю. Мама сказала на днях, что ты, вроде, опять помирился с Аней.

Ага, помирился.

— Помирился и разбежался.

Раздражение в голосе скрыть не получилось. Воспоминания о недавнем — очередном — скандале все еще выводили меня из себя. Требования Ани звучали тогда смешно.

— Опять из-за свадьбы? — догадливый Мелкий был изрядно осведомлен о моих отношениях с Анетт. Впрочем, своих матримониальных планов она никогда не скрывала.

— Она уже залдолбала меня этим, — ответил устало и снова уставился в монитор. Разговор об Ане да еще на ночь глядя. Это у Мелкого в Лондоне лишь десять часов. А в Москве стрелки часов уже подбираются к часу ночи.

— Как ты заговорил, — Лешка был страшно собой доволен. Моего изменившегося тона он не заметил. — Еще полгода назад, ты на ней собирался…

— Может, не будем об Ане?

Надеюсь, в этот раз категоричность моего ответа была услышана Лешкой. Мелкий мгновенно понял.

— Окей, без проблем. Закрываем тему. Лучше, скажи мне, тебя так проняло из-за Кси?

На мгновение я впал в легкий ступор. Причем здесь вообще она?

— С чего ты взял? — я хрипло озвучил свое удивление Лешке. Мой брат что-то знает?

Ну, да. Он — знал.

— Ну, вы же типа мутили недавно вместе. Ты бесишься из-за нее?

Мутили вместе?

— Откуда ты это…?

Лешка запнулся, прежде чем лаконично ответить.

— Да, так. Слухи ходят… Я просто поинтересовался.

Дальнейший мой разговор с младшим братом свелся к скупым вопросам-ответам. Я пару раз попытался добиться от Лешки внятного объяснения, кто ему рассказал о Кси. Но Мелкий сдавать информатора не собирался. Единственный вывод, напрашивающийся сам собой, был очевиден. Ему сообщил Михайлов.

Мысль о Кси, цинично рассказывающей этому***ку о том, что мы с ней переспали, вызвала во мне настоящую бурю. Я вырубил от злости компьютер и еще полчаса тупо таращился перед собой, цедя из початой бутылки Чивас (Chivas Regal). Мало того, что эта*** мне не позвонила, так еще растрепала друзьям о том, что у нас было с ней. Впрочем, нет.

Она. Рассказала. Михайлову!

Это было значительно хуже. В круговерти моих переездов от брата к Ане, и обратно от Ани к Лешке отсутствие звонков и смсок от Кси казалось вполне нормальным. Но она не позвонила! И она…

Рассказала.

Как в школе желание сделать что-нибудь Ветровой стало почти нестерпимым.

Лишний раз решила мне доказать, что я тебе на хрен не нужен?

Отлично, детка, отлично.

Говорят, что злость делает нас слабее. Отравляет нас изнутри и разрушает душу. Жалкое зрелище — человек, сжигающий сам себя, лелеющий свою злость так, будто от этого зависит его счастье.

Не знаю, как у других. Но моя дальнейшая жизнь напрямую была связана с тем, насколько я сильно злилась. В этот раз я действительно была очень и очень зла. Запала и ярости первых дней мне хватило на то, чтобы отбросить малейшие мысли о Тиме. Его нет в моей жизни, в ней больше его не будет. Эта история завершилась, и я собиралась начать с нуля.

Без него.

Без Тимура.

Без оглядки на то, что было.

Три дня назад Мелкий сказал мне, где и во сколько я мог бы найти Кси. Ничего супер сложного. Ресторан на соседней улице буквально в ста метрах от места ее работы. Обед, каждый день, ровно в двенадцать тридцать. Все, что мне оставалось, это просто туда прийти. А дальше я был твердо уверен в том, что Ветрова сделает все остальное. Это будет несложно. Просто прийти и просто дождаться ее…

Но день Икс наступил, стрелки часов над входом в огромный зал медленно подползли к отметке 12:40, а Ветрова даже не думала торопиться. Словно специально. Или назло мне. В моем ожидании десять минут не играли огромной роли, но чем дольше медлила Кси, тем сильнее становилось мое недоумение.

Где она шляется,***?

Кси появилась в дверях почти в час пятнадцать. Мой раздраженный взгляд автоматически переместился на циферблат наручных часов. Большая черная стрелка подползала к изогнутой тонкой тройке. В толпе коллег, двух женщин и четырех мужчин, Ветрова одной из последних шагнула в просторный холл.

— Решил последовать примеру младшего брата? Вы с ним на редкость… не оригинальны.

Первая фраза Ксении, застывшей возле меня, прозвучала устало и желчно. Мы словно вернулись с ней лет на десять назад, во времена наших школьных нелепых ссор. Ветрова даже смотрела на меня с тем же презрением, что и раньше. И никаких тебе «Здравствуй, Тим».

Желание сбить с нее спесь стало неожиданно острым.

— А ты рассчитывала на оригинальный подход? — я усмехнулся, наблюдая за тем, как Кси отодвигает стул и без приглашения устраивается напротив. — Отказалась дать номер своего телефона, не сказала, куда уезжаешь, и ты еще упрекаешь меня в отсутствии воображения? Да, неужели?

Кси одарила меня мимолетной улыбкой, на мгновение отвлеклась, делая знак коллегам начинать без нее. И лишь после этого, смерила меня внимательным взглядом.

— Так что ты делаешь здесь, Тимур?

Я делаю здесь?!

— Обедаю, если не видишь, — я кивнул в сторону одиноко стоящей на белой скатерти чашки.

— Вижу, — Ксения с коротким смешком подвинула полупустую чашку чуть ближе ко мне. — Тогда я, пожалуй, не буду мешать тебе… Обедать. Приятного аппетита.

Она поднялась из-за стола. Уже? Этот разговор мог стать самым коротким за всю историю нашего общения с ней. Сколько продолжалась наша беседа? Минуту или тридцать секунд?

— Мы не договорили, — я резко повысил голос, привлекая внимание Ветровой и ее коллег по работе. Мне было плевать на то, что на нас оглянулась почти половина зала.

— А ты пришел со мной поговорить? — Ксения замерла на месте под моим негодующим взглядом и изумилась настолько по-детски невинно, что мне захотелось тут же ее встряхнуть.

— Ты не ожидала? — я откинулся на спинку стула, следя за тем, как Ветрова невозмутимо садится обратно и, притянув к себе пухлую папку меню, взглядом бежит по страницам.

— Разочарован? — она опять усмехнулась.

— Ты плохо играешь, — сообщил ей с улыбкой, надеясь на то, что мой прозрачный намек хоть как-то на нее повлияет. Дрожь в голосе Кси была чересчур заметна: Ветрова волновалась. И этот факт заметно меня веселил. Как зверь, чувствующий запах свежепущенной крови, я собирался загнать свою жертву в ловушку. Но…

Не прокатило. Кси в ответ лишь пожала плечами.

— Если я так плохо… играю, как ты говоришь, тогда давай не будем тратить время друг друга? — Кси ухмыльнулась. — Какая часть из последнего нашего разговора тебе не понятна? Та, где я говорю тебе, что я не хочу тебя видеть?

— Мне непонятна та часть, где ты кричишь подо мною «еще», а потом выставляешь меня за дверь, — моя злость еще не достигла предела, но я был близок к тому, чтобы сорваться. Сейчас.

— Ты же уже взрослый мальчик, — Кси надула пухлые губы, изощренно надо мной издеваясь. — У нас был хороший секс, мы развлеклись. Но я уже объяснила тебе, что не хочу продолжения. Давай я повторю тебе снова? — Ксения наклонилась ко мне через стол, стирая с лица усмешку. Она была чертовски серьезна, когда, деля предложение на слова, спокойно мне сообщила. — Я. больше. Не хочу. Тебя. Видеть.

— Зато Я хочу тебя видеть, — слова сорвались с языка раньше, чем я успел подумать о том, как грубо и бескомпромиссно они прозвучали. Это не имело значения в самом деле. Ветрова уже готова была оставить меня один на один с пустыми чашками и неоплаченным счетом за кофе, и я собирался сделать все, что угодно, лишь бы она осталась.

— А это уже не моя проблема, Тимур, — Кси фыркнула и, зеркально повторив мою позу, откинулась на спинку стула. То, что она все еще не ушла, было хорошим знАком.

— Ты ошибаешься, Кси. Это твоя проблема.

Вдох, выдох. Вдох…

Ровнее, легче.

Ничего страшного не происходит. Все тот же знакомый до мелочей зал любимого ресторана. Улабающиеся и спорящие о новом транспортном налоге коллеги. Черт их дернул сесть так близко к Тимуру. Ничего уже не удастся переиграть.

Тим хочет, якобы, со мною поговорить. Приятели из салона рассчитывают на милую сцену. И только я чувствую себя оказавшейся меж двух огней. Или, как там говорят, 'между молотом и наковальней'? Слишком пафосно, чтобы быть правдой. Но сердце колотится под самым горлом, пальцы едва заметно трясутся. Язык не заплетается, и взгляд не метается от предмета к предмету, хотя да… та новенькая официантка, кажется, переборщила с явно не дневным макияжем.

Я стараюсь изо всех сил держать свою маску. Но, так же, как прежде, в моих отношениях с Тимуром, защитные чары быстро сходят на нет. И это чертовски несправедливо. Притворяться спокойной, игнорировать шутки и едкие взгляды Тимура сложней и сложней с каждой… bloody fucking… минутой. Тим не делает мое положение легче.

Черт…

Мне ужно расслабиться. Мне нужно все это закончить…

Выдох…

'Нужно успокоиться'.

Я мысленно повторила про себя эту фразу, стараясь унять неприятную дрожь. Усмешки и глупые фразочки Тима выводили меня из себя. И хотя я изо всех сил пыталась казаться невозмутимой, Тимур, безусловно, заметил мое состояние. После его последнего заявления мне потребовалось пару секунд, чтобы придумать нормальный ответ. Нам пора прекращать это хождение по кругу.

— Давай поговорим, наконец, серьезно? — стерев со своих губ улыбку, я снова взглянула на Тима.

— Серьезно? — он фыркнул чуть-чуть удивленно, словно не ожидал резкой смены моего настроения.

— Да. Серьезно… Что тебе от меня сейчас нужно?

Тим усмехнулся.

— Я не мог прийти к тебе просто так?

— Ты?! — я помотала головой. — Нет, конечно.

Керимов едва заметно напрягся. Можно было подумать, что мое заявление чем-то его удивило.

— И какова же тогда моя цель? — спросил.

— Скажи мне сам. Я не собираюсь играть с тобой в угадайку.

На пару-тройку секунд Тимур замолчал. Усмешка, кривившая его губы, почти растворилась.

— Хорошо, — наконец, он согласно кивнул. — Может, сходим в театр? У меня есть билеты на эту пятницу. Мастер и Маргарита у Станиславского на Тверской. Я помню, ты любила Булгакова в школе.

Что?..

Я растерялась. На несколько мучительно долгих мгновений спряталась в собственных мыслях. Мне стало капельку страшно. Страшно от того, что я не смогу устоять. Перед ним.

Опять?

— Что будет… потом? — мой вопрос звучал глухо. Я спрашивала у себя. Приглашение Тима заставило меня сомневаться.

Тим изогнул одну бровь.

— Тебе рассказать по минутам?

— По ми… — я встретилась с Керимовым вглядом и вдруг разозлилась. Почувствовала ту же самую злость, что питала меня все это время. Последние недели четыре, если быть точной. — Не переиначивай. Я совсем не об…

— Я закажу нам где-нибудь столик, — Тимур оказался проворней. Прохладные длинные пальцы коснулись моей руки. — Мы поужинаем и обсудим премьеру. Потом я тебя провожу, и ты отправишься засыпать в одиночестве в своей огромной постели. Следующим утром пораньше я напрошусь к тебе в гости. На завтрак вдвоем. Идет?

Абсолютно, всенепременнейше…

— Нет. Мне не нравится.

Надеюсь, мой голос не дрогнул.

— Чего же ты хочешь? — Тим подобрался на стуле. Он был как будто спокоен, когда задавал свой вопрос. И только глаза следили за мною с волнением.

— Мы знаем, к чему все это придет.

— И к чему же?

— Не заводись. Не хочу с тобой больше ссориться. Ты же понял прекрасно, о чем я сейчас говорю. Все эти походы в театры, посиделки в кафешках… Мы приятно проведем с тобой время. Переспим пару раз. И все. Разбежимся. Финита комедия.

Я видела конец этой истории так же четко и ясно, как видела перед собой раздраженного… почти взбешенного Тима.

— И давно ты стала гадалкой? Кто тебе сказал, что мы…?!

— Ты собираешься меня убедить в том, что я тебе нравлюсь? В том, что тебе нужна только я? Не смеши, — я отодвинулась чуть-чуть от Тимура. — Тебе понадобилось с кем-то развлечься, и я не самый плохой вариант. Чтобы пощекотать свои нервы точно сгожусь. Что там еще? Отвлеку от рутины?

— Ты… — Тим, стой! — заведенный Керимов не лучший для меня собеседник. Мы как борцы в легком весе мотаем друг друга по рингу. — Пожалуйста. Дай мне закончить, — я сделала знак Тимуру, призывая его замолчать. Моя злость (или ее отголоски?) заставляла меня быть циничной. Прояснить все до конца хотелось прямо сейчас. — Я не всезнайка, Тимур. Но я насквозь тебя вижу. И то, что я для тебя, всего лишь одна из интрижек, я тоже в состоянии понять. Просто играть по твоим правилам больше не собираюсь. Мы пробовали заставить это 'работать' пять лет назад.

У нас ни черта не вышло.

— Ясно, — Тим недовольно кивнул, но вместо того, чтобы начать возражать, или спорить со мной, или пытаться меня убедить в обратном, он потянулся в карман за портмоне и вытащил деньги.

Какого черта?..

— Всего хорошего, — мужчина приторно улыбнулся мне на прощание, и больше ни разу на меня не взглянув, направился прочь из зала.

В возмущении и в ступоре я смотрела на то, как Керимов выходит из ресторана. Ощущение было такое, будто меня только что окунули в холодную воду. Ледяная волна накрыла меня с головой, и лишь спустя пару мгновений после того, как Тимур растворился бесследно в дверях, я поняла, что мои руки мелко трясутся. То ли от злости, то ли от… удивления. Я готовилась к длинному и тяжелому разговору. Хотела доказать свою правду Тимуру и…

Блин!

Я усмехнулась собственным мыслям, неожиданно осознав, насколько же быстро я превратилась в ту прошлую Кси из наших общих с Керимовым школьных лет. Не так ли я вечно вела себя вместе с ним, цеплялась за каждое слово? И говорила, и спорила. И снова и снова пыталась его уязвить?

Смешно. Пора уже вырасти, Кси.

Пора.

Задумчиво уставившись на оставленные Тимом купюры, придавленные маленьким блюдцем, я потратила пару минут на то, чтобы допить свою почти полную чашку латте и привести свои мысли в относительный полу-порядок. В конце концов, чего еще я могла ожидать от Тимура? Только побега в самый неподходящий момент. Впрочем, сейчас подобное поведение Тима больше меня не удивляло.

Тот кто любит, так никогда не поступит. И это все, что имело значение для меня.

— Привет.

— Привет, — Миша ответил на мой звонок почти моментально.

Я даже не успела придумать причину (благовидную, я имею в виду), по которой могла бы ему позвонить в разгар рабочего дня. В наших наметившихся отношениях с Мишей телефонные разговоры в обед были еще в новинку. Кажется, только что я пересекла черту и сделала первый шаг. Но разве не этого я только что захотела?

— Приятная неожиданность, Ксюш. У тебя все в порядке?

— Конечно, у меня все в порядке, — ответила с легким намеком на раздражение. С чего бы ему беспокоиться о моем настроении?

— Тогда отчего у тебя такой голос? — Миша своей заботой о моем состоянии напомнил мне в этот момент Андрея.

— Я просто устала. Можно же мне иногда?

— But supergils don't cry, — почти без фальшивых ноток мелодично ответила телефонная трубка, и я… засмеялась. Нет, не фыркнула в ответ на комплимент Михаила. А рассмеялась искренне и легко. Напряжение, оставшееся после общения с Тимом, наконец, отступило. — Может быть, хочешь передохнуть? Как тебе предложение сходить со мною в театр?

— На этой неделе? — уточнила на автомате.

— Конечно. Если ты хочешь, — в ответе моего собеседника слышалось облегчение.

Последние две недели я держала дистанцию с ним и находила предлоги, чтобы отказаться от встречи. Надеюсь, мой искренний интерес и легкое удивление в голосе после его приглашения в театр, не показались странными Мише. Не хотелось бы, чтобы резкая смена моего настроения слишком сильно бросалась в глаза.

— Да. Я хочу. Давай в эту пятницу?

Миша в ответ улыбнулся. Мне не нужно было видеть его лица, чтоб догадаться о причине его хорошего настроения.

— Договорились. Я сейчас посмотрю на Афише, что интересного рекомендуют. Ты не против современной комедии, Кси?

Современной? Но я же…

Это странное совпадение. Приглашение Тима и приглашение Миши. Керимов, помнящий до сих пор о моих увлечениях в школе. Миша, не знающий ничего о моих предпочтениях. Я чувствовала себя маленькой девочкой, в первый раз оказавшейся на катке. Но чтобы получать удовольствие от танцев на льду, стоит привыкнуть как минимум к новому способу передвижения.

Я улыбнулась своим неожиданным мыслям. Время начинать все с нуля и пробовать новое?

Да, я согласна!

— Нет, я не против. Сто лет не смотрела комедий.

— Отлично. Я подберу тогда что-нибудь пооригинальней. У тебя точно нет никаких пожеланий? — едва заметная подозрительность в голосе Миши придала ему сексуального шарма. Мне нравилось то, как этот мужчина пытался меня изучить. Разгадать мои тайны. Подобрать ко мне ключик. Такое отношение подкупало сильней и сильней. Я вдруг отчетливо поняла, что самоуверенным типам, диктующим правила без оглядки на мои интересы, в моей новой жизни места уже не осталось.

— Нет, не волнуйся, — уверила я и, последний раз оглянувшись на занятых разговором коллег, вышла из ресторана. — Все на твое усмотрение. Доверюсь в этот раз твоим вкусам.

Свежий ветер коснулся лица, и, забравшись под короткую куртку, заставил меня передернуть плечами. Поздняя осень плавно приближалась к концу. Синоптики обещали резкое похолодание в ближайшие выходные. Минус два, минус пять. Первый снег, и оставшиеся две недели до начала зимы.

Холод.

Тяжелые мохнатые тучи висели над городом уже несколько дней. Но, подняв глаза к небу, прямо сейчас, я вдруг ясно увидела солнечный свет. Блеклый, рассеянный. Слишком неясный. Но именно благодаря нему я вдруг ощутила себя свободной. А, может быть, дело было в том, что мой собеседник дарил мне тепло и слабую, но такую необходимую мне прямо сейчас надежду на личное счастье.

Я была готова к этому шагу.

— Какие у тебя планы на сегодняшний вечер? — Миша задал новый вопрос, а я опять улыбнулась. Он был чуть-чуть предсказуем в своем желании провести со мной вечер, но его предсказуемость больше меня не бесила.

— Ты хочешь увидеться? — осторожно переспросила.

— Ты же не против? — так же осторожно ответили мне. И пусть манера Жарова отвечать вопросами на вопрос порой мне казалась наигранной и неуместной. Но только не в этот раз.

Керимов, замерший напротив своей машины с сигаретой в руке, отвлек меня почти от всех мыслей о Мише. Взгляд Тимура, привычно-холодный и недовольный, заставил мое сердце сжаться от неприятных предчувствий. Какого черта он смотрит так на меня?

— Нет, я не против. Где мы увидимся? — скрывая дрожь в голосе, я обратилась к мужчине, по-прежнему ждущему мой ответ. Отвернуться от Тима и смотреть на дорогу перед собой оказалось нелегкой задачей. Пришлось напомнить себе, что присутствие Керимова в пятидесяти метрах вниз по проспекту, уже ничего не изменит.

— Давай я заеду к тебе в районе восьми, и мы…?

— Я бы не хотела бросать машину возле салона, — торопливо ответила, явственно ощущая, что к сцене прощания возле подъезда и разговорам о чашечке чая я пока не готова. — Лучше скажи, где мы встретимся, и я подъеду туда.

Миша не стал мне возражать.

— Мне нравится кухня Муската. Была там?

— Это на Пушкинской? Слышала, но никогда не бывала.

— Тогда завтра в восемь?

— Я позвоню, если буду опаздывать.

— Не волнуйся. Я буду ждать.

С каждым сказанным словом я удалялась все дальше и дальше от Тима. Он, может быть, все еще смотрел на меня, буравил мне взглядом спину и сыпал проклятиями (или что там у него на уме? С такой недовольной миной можно только желать кому-нибудь мучительной смерти).

Я ни разу не сбилась с шагу. Холодный ветер все так же терзал мое тело, играл с волосами и забирался под юбку длинного платья. Идея снова встретиться взглядом с взбешенным Тимуром казалась мне убийственно нелогичной. Голодным уличным псам, недовольным своим рационом, лучше в глаза не смотреть. Тим не собака, но в общении с ним действует тот же принцип.

Мне не стоит проявлять любопытство. И не стоит бояться, что он подойдет. Потому что такие, как Тим, прогибаться под бабу не станут. Только если им что-то действительно нужно.

Но это не наш вариант.

Знакомый еще со студенческих лет тембр Evanescence вырвал меня из сна.

Снова о Кси.

Какого черта?!

— Выключи свой будильник!

Я рявкнул, пытаясь разбудить младшего брата, как ни в чем не бывало лежащего на животе на соседнем диване и не подающего признаков жизни, несмотря на разносящийся по всей комнате с претензией на мелодичность вой.

— Не мешай, — невнятно отозвался Мелкий, переворачиваясь под одеялом. — Ты же видишь, я еще сплю.

— Выключи, блин, давай! — я повторил, повышая голос и чувствуя, что раздражение достигает предела. Еще немного, и я точно разобью чей-нибудь телефон. Подобную хрень может слушать только мой младший брат и Ветрова, будь она… черт, неладна.

В пору ее увлечения готик-металлом, Evanescence, Century, Him'om и прочей туфтой, Ветрова регулярно травила всех окружающих рингтонами в подобном же стиле.

Now that I know what I'm without

You can't just leave me

Breathe into me and make me real

Bring me to life Четвертый ай-фон послушно заткнулся на хриплом «to life», и в комнате воцарилась относительная тишина. Мелкий по-прежнему кутался в одеяло и, судя по довольному выражению лица, выбираться из-под него он не торопился. Я недовольно уставился на младшего брата, только сейчас догадавшись, что будильник, орущий неизвестно о чем в воскресенье с утра, это его своеобразная месть за вчерашний испорченный ужин.

Оригинально.

Ничего веселее Лешка придумать не мог. Но эта дурацкая шутка окончательно меня разбудила. Разозленный на брата, я выбрался из постели и молча вышел из спальни. Раздражение, ставшее привычным в последние несколько дней, можно было унять только с помощью холодного душа. Всякий раз, когда мне во сне приходилось иметь дело с Кси, утром я чувствовал себя офигительно мерзко. В последнее время редкая ночь обходилась без присутствия этой…

Кого?

Даже на приличном расстоянии от меня, Ветрова умудрялась меня бесить. А, может быть, я злился именно потому, что Ксении не было рядом?

Этот вопрос я задавал себе все чаще и чаще. На протяжении последних двух с половиной недель сюжеты всех моих снов повторялись в мельчайших деталях. Кси от меня уходила. Манила, крутилась поблизости и улыбалась. При этом стоило мне сделать к ней хоть единственный шаг, ее взгляд мрачнел, и Ветрова от меня отступала. Временами она убегала, временами исчезала в тумане. Но ни разу за все это время она не сказала ни слова. Смотрела то с вызовом, то с осуждением и снова, и снова бежала прочь от меня.

Меня начинало тошнить от этой бессмысленной гонки.

Порой я срывался на крик, смеялся над Ветровой, советуя ей больше не приближаться. Мне не было и быть не могло до нее ни малейшего дела. Какого же черта она ко мне прицепилась? С какой она стати ходит за мной по пятам? Но сколько бы я не пытался добиться ответа от Кси, она все с тем же презрением в глазах кивала и вновь уходила.

Я злился.

Но злился скорей на себя. Не зная, как справиться с собственным недовольством, я огрызался на близких и постоянно язвил. Даже Лешка, прилетевший на неделю в Москву, в первый же день пребывания в столице попал под горячую руку. Под его левым глазом снова «зажегся» фонарь. А не хрена было лезть в мои отношения с Ксенией. Точнее, в отсутствие оных. Упоминание этого факта жутко взбесило меня. И я уже знал почему. Мысли о Кси преследовали меня постоянно. Сны о ней являлись лишь отражением моего состояния в реале.

Я так усиленно отталкивал Кси от себя. Неприступную Кси, мелькающую передо мной и в клубах, и в барах, и на любой вечеринке. Куда бы я ни пришел, ее образ, как призрак, являлся перед глазами. Избавиться от наваждения не получалось, и даже проверенный способ отвлечься мне больше не помогал. Все новые девушки были копией Ани.

Мне потребовалось почти восемь дней, чтобы понять, почему я с такими встречался. Они никогда и ничем не были похожи на Кси. Я дошел до абсурда в попытках о ней не думать. Любое почти незаметное сходство разрядом било по нервам. И даже родители, приехавшие в Москву на несколько дней, почти моментально заметили мое состояние.

Мать, первое время тактично молчала, не решаясь напрямую расспрашивать меня о проблемах. Временами смотрела на меня с удивлением и беспокойством и только однажды, когда мы остались наедине, осторожно спросила, действительно ли я разобрался в своих тараканах? На самом ли деле я понял, что Аня не тот человек? Не та, кого я хотел бы видеть рядом с собой до конца своей жизни?

Постановка вопросов заставила меня нервно вздохнуть. Контрольным выстрелом в лоб прозвучало мамино «Ты знаешь, кто теперь тебе нужен?» Но в том-то и дело, что я ни черта не знал. Уверенности в том, что мне нужна только Кси, все еще не появилось. Каждый раз, когда я вспоминал о наших с ней отношениях, приятные ощущения мешались со злостью и раздражением. Мне слишком хотелось заставить ее замолчать и также мучительно сильно хотелось к ней прикоснуться. Такой диссонанс в собственных мыслях и чувствах точно не был нормальным. Влезать добровольно в петлю, но с восторгом в глазах? А к чему мне все это надо?

Мои метания продолжались еще несколько дней. И если б не Лешка с его почти-неизвестно откуда взявшимися новостями, я, вряд ли б, рискнул устроить то, что в итоге устроил. Но в тот момент, когда Мелкий рассказывал мне о ее новом парне… Злость затмила глаза. И инстинкты оказались сильней.

Сомнения и страхи больше ничего не решали.

Серый октябрьский вечер был безбожно испорчен сильным холодным дождем. Пронизывающий северный ветер трепал мои длинные пряди. Кутаясь в огромную, намотанную до самого подбородка ярко-белую шаль, я торопливо шагала в сторону «Весеннего очарования». Мастер по маникюру ждала меня уже через десять минут, и, думая об опоздании к ней, я чувствовала себя неуютно. Я, конечно, уже созвонилась с Олесей и предупредила ее о неизбежной задержке. Но… до встречи с пригласившим меня в ресторан Михаилом оставалось всего два часа. Вероятность опоздать на свидание с ним приближалась почти к ста процентам. Наверное, стоит написать ему смс… Или все-таки перезвонить?

— Здравствуй, Кси.

Здравствуй???

С изумлением и шоком я уставилась на замершего передо мной мужчину. Откуда вообще он здесь взялся? Еще секунду назад я мазнула по темной фигуре взглядом и, не узнав Тимура, отклонилась левее, чтобы его пропустить.

— Добрый вечер, — я откликнулась вяло и оглянулась по сторонам, в попытке обнаружить… неизвестно кого. Михайлова, Лешку… А, может быть, даже Лиду. Она единственная знала о всех моих планах. И о новом свидании с Мишей я ей рассказала вчера. — Что тебе нужно, Керимов?

Мне некогда было тратить время впустую на никчемные разговоры.

— Поговорить. Ты не могла бы уделить мне пару минут?

— Не думаю, Тим. Я сейчас тороплюсь. Так что поговорим как-нибудь в следующий раз.

Я сделала шаг, чтобы обогнуть Тимура и продолжить свой путь. Сейчас стратегическое отступление мне было необходимо. Чем дольше я оставалась рядом с Тимуром, тем сложнее было заставить себя от него отойти. Правда, объяснение этому факту было довольно банальным. Мои гормоны шутили со мной на протяжении уже двух с половиной недель. И если б не Миша с его желанием дать мне привыкнуть к нему, разобраться в себе и понять, что мне нужно от наших с ним отношений, моя реакция на Керимова была бы совершенно иной. Мне было бы проще смотреть на Тимура и не думать о том, что у нас… когда-то там… было..

— Кси, постой. Я уезжаю на днях. Мне просто нужно кое-что с тобой обсудить.

— Сегодня? — я нерешительно остановилась. — Мне сейчас неудобно. Это может чуть-чуть подождать? Или скажи мне то, что хочешь сказать, по телефону. К чему эти сложности? Я очень спешу сейчас.

— Нет. Сейчас. У меня самолет этой ночью.

— Боже, — я процедила еще пару ругательств сквозь зубы и, одарив Керимова самым недобрым взглядом, произнесла почти через силу. — Ну, хорошо! — Любопытство мешалось в этот момент с необузданной злостью. Но как бы сильно я не была взбешена, первое чувство все-таки оказалось сильней. Нет, иллюзий о целях появления Тима я не питала. Но узнать, для чего он пришел, мне все-таки было… нужно? — О чем ты собираешься со мной поговорить? В прошлый раз мы все с тобой прояснили. И мне показалось, что ты со мной согласился!

Керимов спокойно выслушал мою недовольную речь, согласно кивнул и указал на припаркованный возле обочины внедорожник. Снова Ауди?! Ну, конечно. Любимая марка этого самовлюбленного индюка.

— Давай сядем в машину. Говорить под дождем не…

— Не ком-иль-фо? — я ехидно перебила Тимура и резко стерла улыбку с лица. — Даже не начинай, Керимов! Никуда садиться я не собираюсь. Если хочешь что-то сказать, говори сейчас. Я уже тебя предупреждала тебя, что тороплюсь.

— Сядь в машину, Ветрова, — значит, образ милого мальчика Тимуру приелся, как только я посмела ему отказать? Как забавно, — Иначе я решу, что ты испугалась меня. Я тебя, что, собираюсь отвезти куда-нибудь в лес? Убить, расчленить? Растворить в кислоте?

Я поморщилась от ярких картинок, пришедших на ум.

— Хватит утрировать! Страх к тебе не при…

— Тогда, пожалуйста, Ксения. Сядь, ради бога, в машину!

— Я…

— Не давай мне повод подумать, что ты боишься себя и своих чувств ко мне.

Я на мгновение округлила глаза, уставившись на подмигнувшего мне вдруг Тимура. Пассажирская дверь внедорожника немедленно распахнулась передо мной.

— Какого хрена ты вообще говоришь? Ты понимаешь, что все это бред, Керимов?! Никаких чувств у меня к тебе нет и быть не может!

— Вот и отлично. Нечего так заводиться. Раз мы прояснили, что в ближайшее время погибнуть от моих рук тебе не грозит, и раз ты не набросишься на меня, как только окажешься со мной под одной крышей, тогда тебе ничего не мешает. Сесть. Ненадолго. Ко мне! Так да или нет?

Голос Тимура срывался. И, вряд ли, от удовольствия от общения со мной Керимов был так разозлен и категоричен. Нет, радости в серых глазах было абсолютно не видно. С чувством, что сегодняшний день, начиная с обеда, идет у меня черт знает как, я без особого энтузиазма села в машину Тимура. И едва не вцепилась в руки мужчины, лежащие на руле, когда через пару секунд, Керимов дернул свой внедорожник с места.

— К-какого черта?! Керимов?! Куда ты едешь?! Ты сказал, что мы просто поговорим! — злость и испуг вылились в мой недовольный крик. И ведь, когда Тим поворачивал ключ в замке зажигания, я даже не думала, что он может куда-то поехать. Решила, что Тим просто прогреет салон.

— Не кричи так. Что я опять не так сделал? — Керимов был совершенно спокоен. Ауди аккуратно вливалась в плотный поток машин. — Нам не по пять лет, и мы не в детском саду. Мы просто поговорим в спокойной обстановке.

— Какой, к черту, обстановке?! Высади меня немедленно! Я опаздываю в салон красоты. У меня помимо тебя есть и другие планы!