Предлагаю ничью (СИ)

— Нам нужно поговорить. И ничего с твоими планами не случится. Я отвезу тебя, куда тебе нужно, когда мы закончим.

— Ты… — у меня просто не было слов, чтобы нормально, без мата и криков ответить Тимуру. Такой разозленной я не была даже в тот раз, когда Тим забирал меня пять лет назад с заправки на трассе в***. Тогда он тоже… качественно отличился.

Я подобралась на сидении, раздраженно разглядывая дорогу и пытаясь понять, куда направляется Тим. И я — по умолчанию. Кондитерская, ресторан, какой-то закрытый клуб? Но машина Керимова сначала долго тащилась по пробке на Садовом кольце, а потом, свернув во дворы, стала петлять по узким улочкам центра. Знакомый район, или я ошибаюсь?

— Долго нам еще ехать? — я старалась сдержать свое раздражение. Хотя говорить спокойно не получалось. — Куда ты меня везешь?

— Мы почти на месте, — отозвался Керимов, ловко протискиваясь в заставленный автомобилями двор и спокойно паркуясь возле одного из деревьев. То, что для этого нам пришлось заезжать на газон, Тимура, конечно, не волновало. Свободное место было найдено, и превосходно. Но интересно, как он себе представляет, что я отсюда спущусь? Или мне предлагается прыгать с разбега в грязь?

Пока я размышляла над способом высадки из автомобиля, Тимур уже выбрался из салона и оказался возле моей двери. Чисто из вредности я нажала на кнопочку блокировки. Посмотрим, что он будет…

— Не наигралась? — Тим показал мне брелок сигнализации, зажатый в свободной руке. Во второй он держал ручку самого широкого зонта, который я когда-либо видела в своей жизни. Какая прелесть…

— По крайней мере, я попыталась.

Я невозмутимо поджала губы, и, не обращая внимания на протянутую мне ладонь, самостоятельно ступила на скользкую землю. Придурок Керимов. Отличный способ, чтобы начать разговор. Неожиданное появление, еще более неожиданное похищение, а теперь еще это. Грязный газон настолько сильно расстроил меня (точнее, расстроила сама необходимость быть внимательной и осторожной для того, чтобы покинуть газон без повреждений), что я не сразу огляделась по сторонам. Близость Тима нервировала. Я все еще злилась и чувствовала себя неуютно, пока он был рядом.

— У меня есть свой зонтик, — сообщила Тимуру, отходя от него на приемлемое расстояние и раскрывая свое желтое солнышко над головой.

— Хорошо, — Керимов не выглядел удивленным. — Нам с тобою нужно туда. — Указал на один из подъездов высотного дома.

Я замерла.

Вот только сейчас, подняв глаза и окинув внимательным взглядом весь двор, я, наконец, узнала смутно знакомую мне многоэтажку. В полумраке, разбавленном блеклым светом фонарей, под дождем, Лешкин двор выглядел слишком… обыкновенным. Только подъездная дверь с ярко-красным крыльцом и всплыла в моей памяти пару мгновений назад.

Ну, Керимов!

— Какого черта? — я медленно обернулась к Тимуру. — Ты всерьез полагаешь, что я пойду вместе с тобой? В квартиру?

Тим остался спокоен даже несмотря на мой гневный вопль. Ах так?

Я развернулась и натправилась в сторону выхода из двора.

— Подожди. Нам действительно нужно поговорить.

— Спасибо, наговорилась! Ты не мог выбрать какой-нибудь ресторан? Или ты меня принимаешь за дуру?

— Я принимаю тебя за истеричку, которая за все время, что мы пробыли вместе, постоянно срывается на крики и чертыханья. Именно по этой причине я не собираюсь вести тебя хоть в какое-нибудь людное место. Чтобы ты устроила мне очередную сцену? Сорри, милая. Но мы с тобой больше не в универе. Там зрители были мне, по крайней мере, знакомы.

Ехидство Тимура выплескивалось через край.

— А ты не знал, что так будет, когда ловил меня на дороге? Не знал, какая я? Как отреагирую? Что скажу? Буду кричать или позволю тебе меня одурачить? — мой голос почти не дрожал, когда я задавала вопросы.

— Знал, — Тим кивнул, — и знаю, что ты сейчас успокоишься и поднимешься вместе со мной наверх. И мы поговорим, как я и планировал.

— Ты планировал? Керимов, ты начинаешь меня пугать.

— И чего ты боишься? Я такой страшный? Или ты…

— Я защищаю себя. Я сказала уже тысячу раз, что не хочу тебя видеть!

Тим кивнул.

— Мы можем обсуждать это не во дворе? — предложил осторожно. — Если ты так сильно беспокоишься за свою безопасность, давай, я сейчас позвоню своему брату, и Лешка приедет сюда через десять минут?

Я сглотнула. Предложение Тима стоило бы рассмотреть. Но вмешивать младшего брата Тимура в скандал совсем не хотелось. Это будет выглядеть глупо. Что мне может сделать Керимов? Ударить? Убить? Оскорбить?

Вот уж не думала, что ему так приспичит со мной пообщаться. Только вот вместо нормально разговора, у нас как всегда — вечные ссоры и крики.

К черту.

— У меня мало времени, — я вздохнула, сдаваясь. — К восьми тридцати мне нужно приехать к «Луи». Это на…

— Пушкинской. Да, я знаю, где это. И я отвезу.

— Договорились, — я раздраженно выдавила из себя самое мерзкое слово. Соглашаться на приглашение Тима было нельзя. И, вроде никто, не стоял напротив меня с пистолетом, никто ни к чему напрямую не принуждал, но это дурацкое чувство — чувство жертвы, попавшей в ловушку. Да еще и по собственной глупости, не нравилось мне совершенно.

Я проходила через все это пять лет назад. Больница, выписка и загородный дом Тимура.

Я замерла как вкопанная перед входом в подъезд.

— Я никуда не пойду.

— Кси? — Тимур, остановившись рядом со мной, позволил себе удивиться. — Что-то не так?

— Зачем нам наверх, Керимов? Что такого ты хочешь сказать, что мы не можем поговорить об этом сейчас? Что изменится дома? — Я облизала пересохшие губы.

— Почти ничего, — Тим чуть-чуть улыбнулся, закрывая мне выход с крыльца. — Но тебя ведь это пугает?

Несколько мгновений я просто смотрела Тимуру в глаза. Искала подтверждение своим опасениям и не находила. Спокойствие Тима было слишком… невероятным. И, может быть, именно это заставляло меня волноваться.

— Наверно. Просто ты нелогичен.

Керимов пожал плечами.

— Я просто не хочу препираться с тобой. Давай не на людях?

— А мы, значит, будем выяснять отношения? — я хмуро взглянула на Тима. Он только качнул головой.

— Нам нужно просто поговорить. Так лучше?

— Опять одно и то же, — пробормотала под нос и, наплевав на сомнения, вошла в полутемный подъезд. Тимур, сохраняя дистанцию, двинулся следом. — У нас мало времени, Тим.

— Я понял. Ты уже говорила…

— Отлично.

Но, черта с два, что-то было «отлично».

— Тебе не помочь? — в прихожей знакомой квартиры Керимов протянул мне свободную вешалку.

— Спасибо, я справлюсь, — ответила мрачно и отвернулась к шкафу-купе, чтобы, проигнорировав предложение Тима, повесить свою легкую куртку на обычный крючок. За 15 минут с ней, точно, ничего не случится.

— Как знаешь, — голос Тимура, раздавшийся у меня за спиной, прозвучал слишком тихо и нежно…

От неожиданности и удивления я резко дернулась в сторону, задела плечом стоящий рядом со шкафом торшер, и еще через пару мгновений оказалась впечатанной в стену. Не без помощи Тима, конечно!

Что происходит?!

Мой испуг и возмущение первых секунд дали Керимову просто шикарную фору. Я судорожно глотала ртом воздух и молча приходила в себя, а руки Тимура уже успели задрать до талии мою узкую черную юбку. Пальцы мужчины добрались до микроскопических стрингов, лаская, дразня и пытаясь меня… возбудить? Прикосновение к тонкой, ничего не скрывающей ткани действительно заставило меня нервно вздохнуть. Пару раз. А после я, наконец, закричала от злости и попыталась влепить пощечину Тиму.

Но на нормальный удар не хватило пространства и сил. Размаха не вышло. Получилось лишь жалкое подобие то ли хлопка, то ли неуверенной ласки. Керимов, скорей, удивленный, чем напуганный моим несерьезным отпором, на мгновение замер. А в следующий миг, пока я снова попыталась его от себя отпихнуть, поцеловал.

Так, как сейчас, я никогда не брыкалась. Крутила головой, напрягала все мышцы, пытаясь отодвинуть подальше гранитную тушу Тимура. Все было напрасно. Он не поддавался.

Не знаю, что там говорят про волшебные поцелуи девчонки. «Парень к тебе прикасается, ты сопротивляешься пару секунд и все же в итоге сдаешься»? Как же! Сдаться на милость Тимура?

Я сделала все, что только смогла, чтобы Керимов меня отпустил. Я не хотела его. Я. ЕГО. НЕ ХОТЕЛА. И чтобы это ему доказать, я шипела, мычала, пыталась сползти по стенке. Стонала, пихалась и даже кусала его. Если б не руки Тимура, вцепившиеся мне в запястья, я бы точно пустила в ход длинные ногти. Я бы его порвала!

В какой-то момент после очередного болезненного столкновения зубами, из-за которого остался металлический привкус во рту (я, наверное, умудрилась разбить его обнаглевшие губы), Тим чуть-чуть отодвинулся от меня, и я, наконец, смогла полноценно вздохнуть. Последние пару секунд воздуха катастрофически не хватало. Я дышала урывками. Сердце, как поршень, бешено билось в груди.

— Ты… гад… Ты… придурок… Ты не имеешь права!

Поток возмущений и едких, пропитанных горечью слов полился на Тима спонтанно. Я отдышалась только мгновение назад, но безумная боль застыла у горла шипами. Вцепилась мне в глотку и не дала промолчать.

Не сейчас.

— Ты считаешь, я шлюха? Очередная подстилка? Тебе мало подружек? Или хочешь развлечься со мной? Для чего? Для забавы? Снова меня унизить? Ты вообще понимаешь, что я не стану встречаться с тобой! Никогда! Ты мерзкий ублюдок! Ты — сволочь. Ты…

— Исчадие ада.

— Исча… Бо-оо-же! — я закатила глаза, чтобы не видеть наглую морду Тимура. Как он смеет вообще так на меня смотреть! — Зачем ты все это затеял? Просто банально тр****? Ты думал вообще о том, что…

— Ты будешь злиться.

— Да! О том, что я буду злиться! Ты думал? Или ты полагаешь, что я буду прыгать от счастья?

— А ты на такое способна?

— Только не из-за тебя!

— Не из-за меня. Я так и понял.

— Ты просто дерьмо! Ты сумасшедший. Ты гад! Ты придурок! Я тебя… ненавижу…

Первоначальный запас раздражения и злости иссяк через пару минут. Я высказала Тиму все, что у меня накипело. За прошедшие годы с ним и без него… я и не думала даже, что настолько во многом хотела его обвинить. Но сейчас я говорила и говорила без остановки. Вспоминала историю с Яной, упрекала в побеге к Аннет… Только повторившись по второму (или третьему кругу?), я выдохлась и, наконец, перестала кричать. Все это время Керимов все так же аккуратно прижимал меня к стене, удерживал от резких движений запястья и очень спокойно, с улыбочкой ждал, когда же я замолчу.

Что ж, я замолчала. Примите и распишитесь.

Несколько секунд ничего не происходило. Тим настороженно смотрел на меня и на… мои губы. Я только сейчас поймала его заинтересованный и слишком внимательный взгляд.

Я поежилась и снова попыталась освободиться.

— Мне неудобно, — с возмущением сообщила, когда очередная попытка не удалась. А Тим удостоил меня насмешливым хмыком. — Может, ты меня все же отпустишь?!

Тим покачал головой.

— Не отпущу.

Вот сволочь!

Я прикрыла глаза, вздохнула устало. Теперь вместо злости в душе была пустота. Прямо, как в школьные… старые времена, когда мы с Тимуром ругались до одурения. Странный эффект.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовалась у Тима еще через пару мгновений.

— Заняться с тобой любовью, — невозмутимо откликнулся он с таким вызывающим видом, будто это было решенное дело.

— Ну, конечно, — я фыркнула. — Любовью. Керимов, ты охренел! Ты действительно думаешь, что можешь со мной переспать, на утро свалить к своей Ане, появиться через пару недель, снова пропасть. Опять появиться… и сейчас предлагаешь раздвинуть перед тобой ноги, как ни в чем не бывало? Проваливай к черту со своим предложением, ясно?!

Я опять начала закипать, а из глаз едва не летели искры.

— А если не провалю? — Тим наклонился к моим губам, и расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров.

— Ты собрался меня изнасиловать? — рассмеялась ему в лицо. — Или ты полагаешь, что я буду покорно стоять, пока ты меня тут…

— А теперь давай, мисс Ветрова, включит свои мозги и послушает то, что я сейчас ей скажу? — сарказм Тимура достиг своей цели. Я промолчала просто из любопытства.

— Хочешь меня ударить? Еще пара пощечин, пинков? Тебе станет после этого легче, Кси? Ну, отлично!

Керимов неожиданно отпустил мои руки. Не отодвинулся от меня, просто освободил запястья. Остался стоять так же близко ко мне, как и раньше. Вдавливал в стену, заставляя дрожать от озноба. Легкий сквозняк холодил обнаженные бедра.

Я тут же воспользовалась моментом, чтобы переместить руки на плечи Тимур и попытаться его от себя оттолкнуть. Опять.

— Нет, — кривая улыбка Тимура, с любопытством наблюдающего за моей осторожной возней, немного остудила мой пыл.

Мне на мгновение захотелось его ударить! Если б он не расположился с комфортом у меня между ног и для надежности еще и приподнял колено, чтобы показать мне, кто здесь хозяин, я бы точно врезала ему по «причинному» месту. Но Тим не дурак, чтобы оставить мне пространство для такого маневра.

— Я не собираюсь тебя никуда отпускать, — сообщил мне Керимов, устраивая ладони на моей талии и медленно вытягивая кончик рубашки у меня из-под юбки. — Хочешь сопротивляться, сопротивляйся. Только это ничего не изменит.

— Нет! — я нахмурилась, вцепившись в запястья Тимура. — Что значит, ничего не изменит? Ты, что, псих? Я тебя не хочу!

— Только не говори, что хочешь своего Михаила, — Керимов насмешливо фыркнул мне в ухо. — Ты рассчитывала сегодня расслабиться, — пальцы мужчины погладили кожу на бедрах, подцепили край плотной резинки одного из чулок и чуть-чуть его приспустили.

— Это не твое дело! — я, насколько это позволяло мое положение, дернулась под Тимуром. — Я с ним встречаюсь уже пару недель, и мы готовы к тому, чтобы…

Тим тем временем разобрался с рубашкой и, довольный успехом, заметил:

— Ты его даже не любишь.

Я? Не люблю?! Ему-то какое дело?!

— Я сама разберусь! — ответила, негодуя. — Если уж я захотела с ним переспать, значит, Миша, по крайней мере, мне нравится!

— По крайней мере? — Тим передразнил мой уверенный тон. — Хорошее объяснение. Значит, я тебе, по твоей логике, совершенно не нравлюсь?

— Без вариантов! — откликнулась твердо.

— Ну, тогда я вообще не вижу проблемы в том, что ты остаешься со мной.

— С какого…

Керимов осторожно облизал мои губы, отпрянув всего за мгновение до того, как я попыталась его укусить.

— Разве ты еще не поняла, что удовольствие от секса с тем, кого ты настолько сильно не любишь, выше, чем просто от секса с каким-то левым придурком? Проверим еще раз? — Тимур смотрел на меня, улыбаясь. Я пораженно затихла, чтобы срывающимся голосом прошептать:

— Лида не могла тебе этого рассказать! Она не могла!

Тим настолько четко повторил мои же слова недельной давности (то самое сенсационное признание, которое я сделала Лиде в полной уверенности, что это навсегда останется между мной и подругой!), что теперь, услышав их от Тимура, я просто не знала, как…

Керимов неожиданно для меня рассмеялся. Он прижимал меня к холодной стене и хохотал.

— Я попал в точку? Ты думаешь так же?! — спрашивал он в перерывах между смехом и попытками меня поцеловать.

— Отвали!

— Размечталась, — Тимур ловко цапнул меня за подбородок. Стер улыбку с лица и спокойно спросил, — Почему ты решила, что только тебя могут интересовать серьезные отношения? Что мне нужен от тебя только секс?

Я задумалась на секунду, прежде чем ответить Тимуру.

— Это все только слова…

Верить тому, кто уже столько раз показал, что ему до меня нет никакого дела? Нет, уж.

— Ты проверяешь, — Тим продолжал рассуждать, — сможешь ли ужиться со своим косолапым, хотя…

— Он не косолапый! — … хотя сама понимаешь, что он тебе не интересен. Тебе на него по большому счету плевать.

А это откуда он взял?

Ну, Лида… Если — это — она!

— Ты этого знать не можешь!

— Я знаю! — Тим был серьезен. — И знаю, что нам просто нужно время, чтобы во всем разобраться. Все будет нормально.

— О чем ты вообще говоришь?! Что значит «все»?

— Значит — мы, — коротко ответил Керимов.

Я вместо того, чтобы захохотать от нелепости фразы, уставилась на него с подозрением. Такие слова никак не вязались с образом Тима. Точнее, вязались, конечно! Но не по отношению ко мне.

Видя мое замешательство, Тим позволил себе усмехнуться.

— Ты попала, признай это. И будет нам с тобой счастье.

— Ха, ха, — я сделала вид, что смеюсь над его глупой шуткой. — Куда это я попала?

— А ты не помнишь? — Керимов чуть-чуть удивился. — Ты как-то сказала, что я сделаю все, чтобы добиться девушки, которая мне нужна.

Я смутно припоминала какой-то такой разговор. Но слабо верила в то, что могла ляпнуть подобную чушь Тимуру. Мне-то откуда было все это знать? Сделает Тим или нет? Это же меня не касалось.

Раньше.

— У-у, — Тим покачал головой, проследив за моим взглядом в сторону сумки. Вибрация телефона была почти не слышна. — Твой Медведь сегодня останется ни с чем, я тебе обещаю.

Я только вздохнула.

Ну, и что мне с ним делать? Точнее, что он собирается делать сейчас? Со мной?

— Мне вообще-то неудобно, — я все еще хмурилась, наблюдая за тем, как взгляд Тимура жадно скользит по моему лицу. — У меня болит спина. И эти сапоги настоящее орудие пытки.

Тим кивнул, отстраняясь. Выглядел он при этом супер-довольным.

— Если неудобно, то давай придумаем что-нибудь, — предложил, улыбаясь. И медленно опустился на корточки передо мной. Проворные пальцы прошлись по моим икрам и добрались до замочков сапог.

— И что мне мешает сейчас тебе врезать коленом? — спросила злорадно и сделала вид, что замахнулась.

— Может быть, это? — теплое дыхание почти обожгло мою кожу на внутренней стороне бедра. — Или это? — язык прочертил горячую линию над кромкой ажурных чулок. — Разве ты не хочешь узнать, что будет дальше?

— Ты испортил мне настроение, Керимов, — заявила категорично. — Я вообще ничего не хочу.

— Мое упущение, Кси. — Несчастная юбка под пальцами Тима сдалась, скатавшись в уродливый макси-пояс где-то в районе пупка. — Но я постараюсь исправить… ммм… эту ошибку. — Его губы уже изучали мой плоский живот.

— Я хочу на кровать, — пробормотала капризно, чувствуя, что больше не выдержу тесного знакомства с бетонной стеной, к которому меня опять принуждал Керимов.

— Хорошо, — Тимур вернулся к моим расстегнутым лишь наполовину сапогам и уже через мгновение помог мне разуться. — Уверена, что не хочешь на кресло? — спросил с едва-заметной улыбкой.

Пять лет назад я бы, наверное, покраснела до самых ушей. Хотя я тогда, кажется, и правда, краснела.

— Намекаешь, что в следующий раз мне предоставится возможность познакомиться с твоим креслом лишь через пару лет? Ничего страшно, я как-нибудь переживу. А сейчас я хочу в кроватку!

Керимов согласно кивнул.

— Как скажешь, ма…

Пришлось затыкать ему рот поцелуем. Еще не хватало, чтобы он назвал меня кем-нибудь вроде «малышки».

Но Тим не назвал. Отвлекся на то, чтобы стянуть мне на плечи рубашку и, улыбаясь, пальцем погладил застежку бюстгальтера в виде маленькой розы. Магнитная кнопка щелкнула, поддаваясь давлению.

— Ты же собирался проводить меня в спальню, — пришлось напомнить Тимуру о его обещании. Обнаженная кожа пылала, и теплая нега растекалась внизу живота. Отстраняться от Тима совсем не хотелось. Но с такой скоростью, как сейчас, мы с Тимуром могли бы покинуть пределы прихожей очень нескоро.

А, может, проверить на прочность вот эту милую тумбу?

— Слушаюсь и повинуюсь, — коварно откликнулся Тим, тут же подхватывая меня за ягодицы и приподнимая. Чтобы сохранить равновесие, мне пришлось оплетать его тело руками-ногами и сдерживать смех, пока Керимов не спеша транспортировал меня до постели. Если бы не его мелкие шалости, вроде, поцелуев и попыток облизать мою грудь, мы добрались бы до спальни гораздо быстрее.

— Ай… Осторожно! — я взвизгнула, когда в очередной раз Керимов за что-то запнулся и едва не упал. — Ты же меня уронишь…

Мое испуганное «сейчас» утонуло в хохоте Тима. Матрас спружинил у меня под спиной, и я на мгновение потеряла способность дышать, столь неожиданным оказалось наше стремительное падение.

— Только не говори, что ты ждешь моей смерти, — попросила угрюмо у Тима, как только он скатился с меня.

— Конечно же, нет, — поспешно ответил мужчина. И лишь его обжигающий взгляд, застывший где-то в районе моей задранной до неприличия юбки, был красноречивее всех оправданий.

— Тогда ты точно садист, — констатировала с притворной печалью, прикрывая глаза и отдаваясь во власть настойчивых ласк Тимура. Его пальцы уже скользили по чувствительным точкам на моем теле. Я впивалась ногтями в смятое покрывало и нервно дышала. Требовательные прикосновения Тима вызывали сладкую дрожь.

Еще… Пожалуйста. Тим… Пожа-а-луйста.

Я настолько сильно утонула в захлестнувших меня ощущениях, что даже резкое движение Тима навстречу ко мне… в меня… восприняла отстранено. Лишь потянулась к его спине, задирая рубашку, и снова закрыла глаза.

Быстрей!

Даже не слыша моей невысказанной мучительной просьбы, Тим сделал все, чтобы я окончательно потерялась в водовороте эмоций. Не знаю, что было сильней. Обдавший огнем каждую клеточку тела оргазм или безумный восторг, так похожий на эйфорию?

Я улыбалась, как довольная кошка, растянувшись на постели рядом с Тимуром. Жар, все еще будоражащий кровь, не желал угасать. Я была ослеплена ощущением счастья, спокойствия… и любви. И если бы не странная влажность у меня между ног, дискомфорт, вызывающий легкое раздражение, я бы еще долго пялилась в потолок и наслаждалась моментом.

— Эм… — я потратила пару секунд на изучение белых капель на своих ягодицах… Перевела изумленный взгляд на Тимура, так и не успевшего снять с себя джинсы. — Эм… — повторила шокировано, облизывая опухшие губы.

Тим, наконец, подал признаки жизни: вздохнул, потянулся и приподнялся следом за мной на кровати.

— Что-то не так?

Мое возмущенно-удивленное «а где же презерватив?» так и не сорвалось с языка. Неужели, Тимур за время романа с Аннет отвык от обычных резинок? Но это нелепо! Категоричное отношение Тима к таблеткам мне было известно еще со времен универа. Да, он пугался одной только мысли о том, что кто-нибудь из подружек мог от него залететь! Нарочно, а не случайно… А забота Тимура о своем драгоценном здоровье, куда она делась? Что стало с его брезгливостью и манией чистоты?! Да, он никогда…

Никогда или все же?

— Мне пора сдать анализы? — спросила с едкой усмешкой, взглядом показывая Тиму на неопровержимые доказательства нашего бурного секса.

Тим пару секунд молча смотрел на меня.

— А мне? Не пора? — спросил, хмуря брови.

Он на что намекает?!

— Это твои проблемы, Керимов. Ты захотел так рискнуть, — процедила сквозь зубы и завозилась в постели, чтобы выбраться из объятий мужчины и тут же послать его в пеший эротический путь.

— Стой! — Тимур перехватил меня за запястья и вновь уложил на подушки. — Только не заводись…

— Какой на фиг «стой»? Какое «не заводись»? Тебя вообще не волнует, пью я таблетки или не пью?!

— Отчего же. Очень даже волнует. Так ты их не пьешь? — Тим улыбнулся хорошо мне знакомой улыбкой. Думает, что нашел мое слабое место?

— К счастью, для себя я их пью!

— А, ну да. Ты же готовилась ко встрече со своим косолапым… Или это после Калугина осталась такая привычка?

Я задохнулась от гнева.

— Ты…

Было сложно сопротивляться Тимуру, будучи прижатой его телом к бетонной стене. Еще сложнее оказалось столкнуть с себя его тушу, пока мы боролись в постели. Положение «девочки — снизу» я больше терпеть не могу.

— Ты не устала? — заботливо поинтересовался этот придурок, когда я отчаялась напрягать все свои мышцы, пытаясь справиться с каменной глыбой, лежащей у меня на груди.

— Тим, я не шучу. Немедленно слезь с меня. Если ты считаешь, что номер с сексом без презерватива прокатит, то лучше ко мне даже не приближайся.

— Ты первая начала.

— Что я начала? Забыла под подушкой резинку? — я усмехнулась, хотя под весом Тимура дышать, а не то, что смеяться, было довольно непросто.

Тим гневно сощурил глаза. Наше взаимное непонимание бесило его так же сильно, как и меня. Но что делать дальше я больше не представляла. За последние часа полтора мы ссорились с ним уже второй раз. И это только первые девяносто минут, что мы провели вместе с Тимом.

Почему он не предохранялся?! Что на него нашло?

— Я хотел извиниться, — Тимур подарил мне скупую улыбку. И, наконец, отодвинулся от меня. — Этого больше не повториться, — пообещал отстранено, и я едва не переспросила у него, о чем он конкретно сейчас говорит. Великий и могучий русский язык подразумевал как минимум три варианта ответа на этот вопрос. Либо Тим больше не намерен передо мной извиняться, либо больше не собирается забывать о барьерных контрацептивах, либо… продолжения у нашего постельного шоу больше не будет.

Какой из ответов устраивает меньше всего?

— Мне нужно в ванную, — сбегая от собственных мыслей и новой волны пререканий, я выбралась из постели. К счастью, сейчас Тим не пытался меня удержать.

— Полотенце в шкафу. Возьми там любое. Кстати, Кси…

Спокойный голос Тимура заставил меня замереть. По-прежнему лежащий в ворохе смятых простыней и одеял, Керимов выглядел очень серьезным.

— Это первый раз за семь лет. Так что можешь не волноваться.

Я кивнула Тимуру, прежде чем выйти из спальни. Мне не нужно было у него уточнять, что он имеет в виду. Так же как и не было смысла ему говорить о том, что мне не нравятся подобные шутки. Ошибку, допущенную раз, я не хочу повторять. Впрочем, судя по внимательному взгляду Тимура, он был прекрасно об этом осведомлен. Но если не Лида ему рассказала, то… откуда он знает?

Откуда он знает меня… обо мне… так хорошо?

Этот вопрос не давал мне покоя все то время, что я пряталась в ванной. Застряв перед зеркалом и расчесывая мокрые пряди, я думала только о нем. О Тимуре. О том, что у нас будет дальше. О том, для чего он все это устроил.

О том…

Для чего…

Почему…

Зачем…

— Я заказал нам легкий ужин. — Керимов ждал меня у входа на кухню. Завернувшись в длинное полотенце, я безразлично смотрела на довольную улыбку мужчины. — Скоро его привезут.

— Ты так уверен, что я останусь здесь..? — Я хмыкнула, наблюдая за движением мужчины ко мне.

— На ночь, — Тим закончил вопрос за меня и кивнул. — Абсолютно уверен.

— Не выйдет, Керимов. Ночевать у тебя на первом свидании я не собираюсь.

— А кто говорит о ночевке? — Тимур изобразил удивление. — Секс на первом свидании лучше, чем сон, согласись?

Пока я смеялась над таким подходом к проблеме, Тимур запустил свои руки под мое полотенце.

— Ты просто невыносим!

— Тебе это нравится, Кси. Просто признай, — Тим облизал мои губы, прошелся языком по щеке. — Я отвезу тебя утром, если ты очень захочешь… Только не говори, что ты все еще злишься.

Я пихнула мужчину в плечо, отстраняясь..

— Конечно, я злюсь. Моя юбка годится только на то, чтобы ее выкинуть в мусор.

На тонкой ткани действительно остались характерные белые пятна. Идея о том, что историю с презервативом Керимов подстроил нарочно, уже не казалась такой беспросветно нелепой.

— Я накрою тебя паранджой и провожу до квартиры, — скрывая хитринку в глазах, пообещал интриган.

— Ну, только если это будет красивая паранджа.

— Без проблем.

Конечно же, я осталась.

И пусть наша первая совместная ночь прошла без скандалов и споров, говорить (и даже мечтать) о безоблачном будущем рядом с Тимуром я все равно не могла. Первые «ласточки» появились примерно через неделю.

Керимов, поджидающий меня у подъездной двери, выглядел не очень счастливым. Может, замерз?

— Где ты ходишь вообще? Почему не берешь телефон?

— И тебе здравствуй, Тим, — я подставила губы его поцелуям. — Что такого случилось? Ты давно меня ждешь?

— Почти целый час. Ты знаешь, сколько времени? Ты на часы смотрела?

Недовольный голос Тимура разносился почти на весь двор.

— Не кричи так, — шикнула на мужчину, вытаскивая из сумки ключи. — Поговорим наверху. Успокойся.

Тим передернул плечами, нахмурился, но спорить не стал. Молча поднялся следом за мной. И только в квартире вернулся к списку претензий.

— Где ты была?

Лучше б спросил, «где ты шлялась». С таким выражением лица, как у него, о прогулках и приличном времяпрепровождении думать нельзя. Я в представлении Тима шлялась и не иначе.

— Когда? — спросила устало.

Тим, тут же заметив мой тон, попробовал взять себя в руки.

— Сейчас, — ответил, стараясь сдержаться. — Где ты была последние пару часов? Я звонил тебе…

— Целых три раза, — я кивнула. — Я видела вызовы.

— Почему же не подняла эту чертову трубку трубку?

И столько возмущения во взгляде! С какой же я стати отчитываюсь перед ним?

Пресловутая женская жалость, точно.

— Телефон остался наверху в раздевалке, — объяснила Тимуру максимально спокойно. Он нужен мне был адекватным и по возможности с хорошим настроем. После тяжелого рабочего дня выяснить отношения еще и с Тимуром мне не улыбалось. — Я ходила в бассейн.

— Ты же вчера не собиралась, — Тим спросил так, будто подозревал меня, как минимум, в шпионаже.

— Я передумала после работы. Сегодня был насыщенный день, — Керимов все еще хмурился, когда я коснулась ладонью его щеки и поцеловала. — Что на тебя сегодня нашло?

— Я хотел тебя видеть.

— Информативно… Но мы же договаривались встретиться завтра. Или ты передумал?

— А я захотел пересечься сегодня, — Тимур все больше напоминал мне капризного малыша. Я вздохнула.

— Мне нужно было на фитнесс. Ты же заранее не сказал, что приедешь.

— Ты сама могла бы мне позвонить.

— И как ты это себе представляешь? «Здравствуй, милый. Я сегодня собираюсь в спортзал»?

— Лучше без сарказма. А «милый» можешь оставить, — Керимов уже расстегивал мою куртку.

— Спасибо за разрешение. Ми-илый. Ми-и-илый. Ми-и-илый.

— Замолчи, — эффективный способ затыкания рта Керимов проверил на мне еще в универе.

Ну и, пожалуйста. Я этого и добивалась.

Когда спустя минут тридцать мы с Тимуром лежали в обнимку на узком диване в гостиной, Керимов ни с того ни с сего снова вернулся к теме моих ночных походов в бассейн.

— Что ты там забыла, я не понимаю. Куча грязных бабищ после работы трясут своими жирами…

— На фитнесс не только женщины ходят, — я засмеялась, кусая Тимура за торчащий точно у меня перед носом сосок.

— А… асторожно! — Тим отодвинулся, насколько это ему позволяло пространство и высокая спинка дивана точно у него за спиной. Вот именно по этой причине я люблю устраиваться на краю. Даже риск свалиться на пол больше меня не пугает.

— Извини. Я попробую так? — пробормотала тихонько и снова потянулась к вожделенной игрушке, одной из самых чувствительных точек на теле Тима. Лучше это сделаю я, пока Тимур, отвлекшийся на посторонние мысли, не сообразит, что в подобные игры вообще-то играют вдвоем.

Но кому как ни мне напомнить об этом мужчине?

— Кси, может, ты забьешь на свой дебильный спортзал? Зачем тебе фитнесс так часто? Ты возвращаешься хрен знает когда. Я волнуюсь, знаешь ли, где тебя носит ночами.

В изумлении я приподнялась на локтях над Тимуром. Керимов не шутит? Он это всерьез?

— По-твоему, это для меня развлечение? Захотела, забила? Захотела, пошла?

— Окей. Для тебя это способ расслабиться, — мы с Тимом действительно это уже обсуждали. Но отношение Керимова к моему образу жизни сейчас было написано у него на лице. «Упрямство», если сказать одним словом. Странно еще, что не «дурость». — Ты проводишь там…

Я закрыла ладошкой рот Тима.

— Я не брошу фитнесс. Это не обсуждается.

Керимов нахмурился, оттолкнул мою руку.

— Ты ведешь себя, как баран.

— Не от осла ли я это слышу? — ответила, умиляясь.

Тимур скривился еще сильней. А еще через мгновение подмял меня под себя.

— Я хочу тебя видеть и чем чаще, тем лучше. А ты постоянно находишь причины для отказа от встреч.

— У меня есть работа, друзья, занятия спортом. Любимое хоб…

— И на каком же я месте стою в этом списке?

«На первом» я не ответила бы даже самой себе. Ну, или хотя бы, не глядя в глаза Тимура. Хватит уже и того, что я не могу перестать о нем думать. Чем больше времени я провожу рядом с ним, тем сильнее становится тяга. Я чувствую, что теряю контроль. Волны тепла ласкают мой позвоночник, и сердце мучительно сладко замирает в груди. Так должно… безусловно, так должно быть рядом с любимым мужчиной. Но довериться Тиму… опять, как тогда?

Я не могу.

В этот раз мне удалось замять острою тему о спорте. Вопрос Тимура о его месте в жизни такой прожженной стервы, как я, тоже остался открытым. Не знаю, изменило ли это что-то в наших с ним отношениях, но очередной скандал разразился уже через несколько дней.

— И он говорит, что Лена должна убираться оттуда. Ты даже… — Мы лежали с Тимуром у него на кровати, и последние полчаса я в лицах пересказывала мужчине события рабочего дня.

— Я хочу, чтобы ты жила вместе со мной, — Тим, погруженный в свои мысли, вряд ли, слышал о том, что я ему говорила. Тем более странным вышло его предложение. Или это не предложение вовсе? — Почему ты молчишь?

Я растерялась.

— Не знаю, что тебе на это сказать.

— Может быть, что-то вроде «я соберу свои вещи и перееду в ближайшие дни»?

— Что-то еще? — мой голос почти не дрожал, но Керимов, конечно, заметил перемену в моем настроении.

— Кси, что за… — мужчина отодвинулся от меня. — Чем ты опять недовольна?

— Только не надо выставлять меня виноватой. Я всем довольна. И в первую очередь тем, что у меня уже есть, где жить!

— А чем тебя не устраивает эта квартира? До твоей работы отсюда в два раза ближе.

— Причем здесь работа вообще? — сердце стучало под горлом.

— А что здесь причем? — Керимов вздохнул и снова переместился ко мне. — Кси?

— Зачем нам съезжаться? — я старалась притвориться спокойной.

— А почему бы и нет? — Тим меня совершенно не понимал. Не видел, не чувствовал, что его предложение выходит корявым и… безнадежным. — Мы видимся…

— Три-четыре раза в неделю, — я перебила Тимура. Два раза в рабочие дни. И вместе проводим почти все выходные.

— По-твоему, это нормально?

— А, по-твоему, нет?

— Я здоровый мужчина, Ветрова! Мне нужен секс каждый день, а не тогда, когда у тебя есть на меня два часа. «Три-четыре раза в неделю».

Я изумленно отпрянула от Тимура, передразнивающего мою последнюю фразу о частоте наших встреч.

— Отлично. Теперь это все объясняет.

На некоторое время между нами повисло молчание. Тим не собирался больше ничего говорить. Я же просто не видела смысла в новых вопросах Тимуру. Все было предельно понятно. Разве не о чем-то подобном со мной говорил Калугин?

— Так ты не переедешь? — Тим первым прервал напряженную тишину. Спросил как ни в чем не бывало, но во взгляде читался знакомый мне холод.

— Это плохая идея. Я не хочу торопиться.

«Тем более из-за секса», — добавила уже про себя.

— Ну, как хочешь, — безразлично ответил Керимов. — Я на кухню. Тебе сварить кофе?

Я наблюдала за тем, как Тим поднял с паркета штаны. Вытащил из шкафа футболку. Движения скупые и четкие кричали о… многом. И ни о чем.

Я решила не возвращаться к больному вопросу.

— Да. Я приду через пару минут.

— Хорошо, — откликнулся Тим и отвернулся. Неприятная тема оказалась закрыта. Но только на время.

Мы провели с Керимовым обычный вечер вдвоем: посмотрели «Облачный Атлас», чуть-чуть поболтали. Следующим утром Тим привычно отвез меня на работу, попрощался… Наверное, слишком прохладно. А после…

Он просто пропал.

Как тогда. Как пять лет назад…

Тим не звонил, не писал смс и не ждал меня у салона после работы. Он растворился, исчез из моей жизни, оставив на память очередную зияющую рану в груди. Сколько дней я ждала? Два или, может, четыре? Я хваталась за сотовый с той же надеждой, что и… пять лет назад.

Это бесило больше всего. Я снова чувствовала себя беспомощной дурой. Керимов посмел меня кинуть? Или это тупая попытка меня проучить?

Всю неделю я сидела, как на иголках. Не помогал ни бассейн, не изнурительные тренировки в спортзале. Все внутри кричало о том, чтобы я попыталась его отыскать. Всего одно смс. Всего один разговор по телефону… Но собственная гордость, убедившись. что с Тимом все абсолютно в порядке, отбила у меня последнее желание что-то предпринимать. Вялая, но все же активность на персональной странице Тимура в Facebook говорила сама за себя. Жив, здоров и славно общается со своими друзьями.

Супер.

К исходу шестого дня я решила, что больше не буду ждать.

Еще три недели назад, когда мы так спонтанно и феерично начали встречаться с Тимуром, я созванивалась с Михаилом, чтобы все ему объяснить. Объяснила. И мы не прекратили общаться, хотя этого, вероятно, ждал от меня Тимур. С Мишей с тех пор я не встречалась ни разу, но мой несостоявшийся кавалер мне временами звонил. Мы говорили с ним о музыке и о театре. Обсуждали машины и известные марки вина…

В этот вечер после недолгих раздумий я приняла его приглашение. Два билета на мюзикл Миша купил уже очень давно. Мы договаривались сходить с ним на Монте-Кристо примерно месяц назад, и только внезапное появление Тима рядом со мной смешало карты. Я отказалась тогда.

Чтобы согласиться сейчас.

Писать о Судьбе и странных совпадениях глупо. Керимов объявился у меня на пороге в самый неподходящий момент. Миша галантно проводил меня до подъезда, поцеловал на прощание в щеку и уехал к себе. Я успела только подняться к себе на площадку…

— Здравствуй, Ксюша.

Его голос, сочащийся ядом, был тих и спокоен. Слишком спокоен для взбешенного Тима, привалившегося к косяку и держащего в руках роскошный розово-желтый букет. Я молча продолжила заниматься замком и ключами.

— Ничего не хочешь мне объяснить?

Фыркнув, я через плечо посмотрела на Тима.

— А я что-то должна тебе объяснять? В самом деле?

— Что ты делала вместе с этим козлом?

Я повернула ручку двери и вошла в коридор. Тимур, словно кот, проскользнул за мной следом.

— Я тебя не приглашала войти.

— Нам надо поговорить.

— Опять впечатаешь меня в стену? — я коротко хмыкнула и стянула с плеч короткую шубку. Даже в слабом освещении моей прихожей было заметно, как сильно Тимур побледнел.

— И давно ты начала снова встречаться с этим…?

Тим запнулся под моим недовольным взглядом. Но свой воинственный пыл не потерял. Лишь замолчал, продолжая излучать флюиды бешеной злости.

— Это тебя не касается, — заявила, глядя в ослепленные гневом глаза. — Тебя ничего не касается в моей жизни!

— Ну, конечно! Ты же так быстро нашла мне замену! Пару дней, и ты уже…

— О, нет! — я не шипела. Я просто плевалась словами! Плотина спокойствия рухнула за один миг. Я наступала на Тима, изливая на него свою… душу. Боль была настолько огромной, что почти разрывала меня на куски. — Мистер само совершенство, замену такому, как ты, мне найти не под силам! Такого ублюдка я не встретила даже за целых пять лет! Ты себе не представляешь, как я мечтала об этом! Проснуться однажды и понять, что рядом со мной есть другой человек. Но ты неподражаем! Ты просто… офигительно… уникален! Думаешь лишь о себе. И на остальных — плевать!

Слезы катились по горящим от злости щекам. Но я чувствовала неожиданное облегчение от того, что сказала Тимуру… Вряд ли, то, что ему нужно было услышать сейчас от меня. Но все мое возмущение достигло критической точки. Я хотела, чтоб Керимов узнал. И чтобы «сдох от чувства вины», как сказала чуть позже Лидуся.

Но об этом я думала в самый последний момент. И если и был в моей громогласной истерике хоть какой-то божественный смысл, то он заключался лишь в том, что я выплеснула боль на Тимура. Его реакция на мои крики была удивительной, странной. Он, не выпуская букета из правой руки, вдруг потянулся ко мне. Прижался всем телом. И замер. Он гладил меня по волосам, обнимал… И только, когда я попыталась от него отстраниться, с грустью заметил:

— Я, правда, такой идиот. Моя девушка говорит мне, что любит, только когда мы начинаем ругаться.

— Во-первых, я не твоя девушка. А, во-вторых, ничего подобного я не говорила, — прошептала чуть хрипло. Тим осторожно протянул мне букет.

— Давай начнем все с начала? Меня зовут Керимов Тимур, и я признаю, что я самый большой придурок из тех, кого ты когда-нибудь встретишь в своей жизни. Но я…

— Как трогательно, — я фыркнула тихо, перебивая Тимура. В нашем замечательном фарсе не хватало деталей. — А как же упасть на колени перед прекрасной дамой? Или слабо?

Это «слабо» вышло совершенно случайно. Но Керимов, нахмурившись, даже не заметил сарказма. А ведь я издевалась! Но Тим, то ли, приняв мою просьбу всерьез, то ли, решив поддержать мою шутку, спокойно опустился на колено передо мной.

А… то есть…

Я молчала, вглядываясь Тимуру в лицо. Керимов смотрел на меня абсолютно спокойно.

— Теперь я могу продолжать? — спросил через пару секунд.

Я прикрыла глаза на мгновение, а потом отстранилась.

Образный хлам, который так просто кидать. «Я сказал». «Я люблю». Слова мне давно надоели.

— Ты пропал на неделю, Тимур. Понимаешь? На целых семь дней. Не писал, не звонил. Если это в порядке вещей для тебя, если ты считаешь, что это нормально. То… давай не будем больше трепать нервы друг другу. Я жутко устала от этой игры. Я не хочу, чтоб это было именно так. Я не хочу таких отношений, Керимов.

Кажется, в этот вечер Тимур меня все же услышал. Он ушел, вняв моим обвинениям и на прощание пообещав мне перезвонить.

— Ну, позвони, — я пожала плечами, все еще оставаясь на взводе. Веры в его обещания не осталось совсем.

Но Тим это понял.

Еще несколько дней после этого памятного разговора, мое общение с Тимуром было похоже на осторожное движение по льду. Я боялась, опять… в сто тысячный раз, оступиться. Подпустить его ближе, чем нужно. Снова забыть обо всем. Мой страх заставлял меня быть отстраненной и неприступной. Я активнее, чем раньше находила предлоги для отказа от встреч.

Но Тим был деликатен. Такой вдруг чудесный пай-мальчик! Постоянно приглашал в рестораны, присылал мне букеты цветов. После фитнесса взял за привычку ждать меня на парковке, провожал до квартиры. А потом…

А потом уезжал.

По мнению Лиды, роль снежной бабы в моем исполнении была превосходна. Тим принял мою осторожность и не пытался давить. А ведь я лишь пыталась держаться от мужчины подальше. Принимала заботу Тимура, но сейчас, даже больше, чем раньше, не пыталась его удержать.

Для чего?

Я все время искала ответ на простейший вопрос — насколько мне нужен Керимов? Что нас ждет впереди, как мы сможем друг друга понять? Остаться вдвоем. Но чего мы добьемся в итоге? Не таких ли же в точности отношений, как были у меня и у Стаса? Как были у Тима и его несравненной Лили? Ведь тогда при малейшей незначительной ссоре Тим сбегал в объятия подружек и искал там… Уж точно искал не любовь.

Все эти и многие другие вопросы плодились в моей голове и мешали довериться Тиму. Мешали как прежде отдаться на волю его рукам и снова позволить себе утонуть в своих чувствах. Когда на одном из наших однообразных свиданий (мы сидели в машине Тимура у меня во дворе) Тим попытался ко мне прикоснуться, я отпрянула от мужчины, наградив его настороженным взглядом. Не он ли мне говорил, что хочет начать все с нуля?

Я честно пыталась. Смотрела на реакции Тима, который с несвойственным ему раньше вниманием относился ко всем моим просьбам и пожеланиям. Я искала подтверждение своим подозрениям и страхам. Но поведение Тима было даже больше, чем безупречно. Он окружил меня супер-заботой, был рядом все время. И ничего не просил взамен. Иногда мне казалось, что он испугался, что может так просто меня потерять. Потому с абсолютным спокойствием, терпеливо и планомерно он продолжал убеждать меня в том, что все понял и осознал.

Тим сделал свой выбор…

Я поддалась его чарам примерно через неделю. Мне не нужен был секс каждый день. Но мне нужен был Тим. Достаточный ли это повод, чтобы забыть об обидах? Достаточный ли это повод, чтобы дать нам еще один маленький шанс?

Я решила, что можно рискнуть. Но… сомнения остались. И они разгорелись опять именно в тот момент, когда мне поздно вечером вдруг позвонил Калугин. Ситуация глупей не придумаешь — мы с Тимуром у него на диване смотрели кино.

— Кому ты нужна в это время? — Керимов проводил меня подозрительным взглядом, пока я добиралась до сумки в прихожей и отключала звонок.

— Эм… наверное, ошиблись номером, — пробормотала, вдруг отчетливо понимая, что сказать Тимуру о Стасе я сейчас не могу. Реакцию мужчины на подобную новость я прекрасно себе представляла. Последнее время Керимов все чаще вел себя, как ревнивый… жених. Это порой напрягало.

— Может, отключишь тогда телефон? — посоветовал «добрый» Керимов. — Приличные люди уже давно спят.

— А неприличные? — я ответила на автомате, украдкой набирая Калугину смс с коротеньким текстом «позвоню тебе утром».

— А неприличные… — Тим неожиданно появился рядом со мной. И я почувствовала резкий скачок адреналина в крови. Мне удивительно повезло, что Тимур просто вытащил телефон из моих пальцев и вернул его в сумку. — Неприличные занимаются неприличными делами. Например, вот такими.

Меня схватили за талию и еще через пару секунд закинули на плечо.

— Эй, куда ты меня тащишь?!

— Что, жертва, уже испугалась? — Тимур, скопировав голос одного из героев ужастика, который мы только что с ним смотрели, приоткрыл дверь в ванную и зашел внутрь.

— Ужасно страшно. Я вообще-то боюсь темноты. Ты свет включить не хо…

— Тссс…

Калугин, объявившийся снова на следующий день, удивил меня просьбой о помощи и приглашением в***тис.

— Будет большая презентация. И мне нужно представить проект, который мы разрабатывали пару месяцев назад. Ты сможешь приехать? Заодно я хочу тебя познакомить с парой коллег из Парижа. Возможно, тебя заинтересует их предложение.

— Ты о работе?

— Да, я тебе уже говорил.

О том, чтобы скрыть от Тимура посещение фуршета, не было речи. Уподобляться Керимову и притворяться, что задержусь на работе или встречусь с подружкой, я не хотела. Слишком свежы еще были воспоминания о «побеге» Тимура к Аннетт.

— И там будет Стас? — Тим поставил чашку чая на стол. Уставился на меня, хмурый и недовольный.

— Да, он попросил, чтобы я помогла.

Керимов сжал губы в тонкую линию.

— И ты собираешься туда пойти, — Тим не спрашивал. Он констатировал факт.

Пришлось повторить еще раз.

— Да. Я обещала помочь. Я не могу отказаться. Стас…

— Много для тебя сделал, — Тимур скривился, повторяя мои же слова. Я уже говорила ему о Калугине. И именно в таких выражениях. Потому что да, Стас многим сумел мне помочь. Особенно в тот момент, когда мне нужна была помощь.

Ревность Тимура по этой причине казалась мне сейчас неуместной.

— Ты мне не доверяешь, — я сделала простой вывод и улыбнулась краешком губ.

— Насколько я знаю, это взаимное чувство.

Я вскинула на Тима глаза, встретилась с пронзительным взглядом.

— Доверие относительная величина. Я не контролирую каждый твой шаг и не требую от тебя никаких объяснений. Если ты хочешь уйти, ты…

Тимур поднялся из-за стола и навис надо мной.

— А, может быть, стоит начать? Может быть, хватит уже притворяться такой равнодушной?

Я фыркнула. Назвать меня равнодушной Керимов явно поторопился. С моей Тимуро-манией, затянувшейся на последние пятнадцать лет, я была кем угодно, но только не равнодушной. Или Тимуру нужны доказательства моей безграничной любви? Но я не одна из его подружек на три с половиной недели, которая при каждом удобном случае изводит мужчину скандалами, ревностью и подозрениями не пойми в чем.

Кстати, о той истории с неожиданным исчезновением Тима мы говорили с Керимовым всего один раз. Тимур, хмурясь и сбиваясь через каждое предложение, коротко объяснил, что погряз в подготовке статей. Конференция, научный совет, научник, потребовавший каких-то отчетов. Удовлетворившись скупым описанием «недели-без-Кси», я не стала разбираться в оправданиях Керимова дальше.

Если я решила дать нам еще один шанс, значит, придется рискнуть.

— И что я, по-твоему, делаю снова не так? Не интересуюсь твоими делами? Мало времени провожу с тобой рядом? Или…

— Ты ловко уходишь от темы, — перебил меня Тим. — Мы говорим не об этом.

— Конечно! Мы говорим о Калугине, — я кивнула, возмущенно сложив руки под грудью. Отсутствие доверия Тим обсуждать не хотел. И может быть, зря. Его отношение к Стасу было лишь побочным симптомом. Но причина болезни крылась в совершенно ином.

— Ты твердо решила, что собираешься ему помогать?

— Я уже объяснила.

— И ты собираешься остаться с ним на вечеринку?

— Это не вечеринка!

— Фуршет, — Тим исправился, словно сделав мне одолжение. — Это что-то меняет?

— Я остаюсь не с Калугиным, для начала. А…

— А для конца? — ехидный голос Тимура вывел меня из себя.

— Керимов! Там будет более сотни гостей…

— Тем более. На фуршете тебе нечего делать. Так же как и разбираться с делами своего бывшего… извини, язык не повернется, назвать его мужиком. Твоему Калугину больше подходит слово — муд**а.

— Какого хрена, Тимур? Или ты теперь собираешься упрекать меня в то, что у меня было со Стасом? Хочу напомнить тебе, что ты тоже не Ангел небесный. Твоя Лили вообще была замужем.

— У меня в отличие от твоего… друга, — Керимов голосом выделил последнее слово, в интонациях выразив весь свой сарказм, — была только Яна.

— Да, неужели? — я округлила глаза. — Ольшанская, Жердина, Маркова — это только те, кого я помню с четвертого курса. Они кто? Развлечение на одну ночь и типа не в счет?

— А ты держала нам свечку?

Я вскочила со стула.

— А ты мне со Стасом держал?

— О гареме Калугина знает половина Москвы! И твой статус его главной ш… любовницы… — Тим запнулся и исправился быстрее, чем успел сказать глупость. Впрочем, слова Керимова уже отозвались болью внизу моего живота, так словно мужчина только что ударил меня в солнечное сплетение, — тоже не тайна, знаешь.

— По этой причине ты не приглашаешь меня на встречи со своими друзьями? — я дрожала от гнева, и, стискивая кулаки, боялась, что еще немного и кину в Тимура… Да, хотя бы тарелку. Все лучше, чем просто стоять и смотреть на него, зная, что словами ничего не докажешь. Прошлое не исправить! Его невозможно забыть. И кому как не Керимову помнить об этом. — Боишься, что о тебе будут говорить так же, как и о Стасе? Если ты считаешь меня одной из его содержанок, что ты делаешь рядом со мной? Что? Ты? Делаешь? Рядом?!

— Могу спросить то же самое у тебя. А что ты делаешь вместе со мной?

— Удачное время для подобных вопросов, — прошипела со злостью, мысленно добавив про себя прилипшее к Тиму прозвище «стрелочник». Его манера всегда и во всем переводить разговор на себя, отвечать вопросом на почти любой мой вопрос, стала уже привычной. Но при этом раздражала меня так же сильно, как и всегда. — Я развлекаюсь, если ты не догадался.

Тим кивнул, стерев с лица все эмоции, кроме разочарования.

— Ты права. Неудачное время для разговора. Особенно с той, кто наши отношения не воспринимает всерьез.

Что?

Последняя фраза Тимура прозвучала, как выстрел в упор. Грохот крови в ушах оглушил. Сердце прыгнуло к горлу.

Я не воспринимаю всерьез?! А Тим, значит, воспринимает?!

Удивленная и безмолвная, я тупо смотрела на то, как Керимов, прикрыв за собой дверь, скрывается в спальне.

Привести в порядок мысли и чувства оказалось непросто. Я провела на кухне почти целый час, метаясь из угла в угол погруженных в ночной полумрак двенадцати метров в квадрате. Я специально выключила свет, чтобы Тим, даже случайно не смог обнаружить, что я беззвучно рыдаю. И самое глупое было в том, что я не знала причины своих неожиданных слез. Керимов так ловко выставил меня виноватой. С другой стороны, зачем я сказала про развлечения? Или Тимур… я действительно думаю, что он несерьезен? А разве, может быть, как-то иначе, если Тим упрекает меня в отношениях со Стасом?

О…

Забравшись с ногами на пустой подоконник, я прислонилась лбом к ледяному стеклу и, стерев упрямые слезы со щек, посмотрела на никогда не засыпающий город. Из окна открывался умопомрачительный вид на подсвеченную огнями Москву. Многоэтажки, утопающий в ярком свете проспект, и Триумфальная арка с летящими мимо нее десятками автомобилей. Картинка убаюкивала и выгоняла из мыслей лишнюю боль.

По крайней мере, Тим никуда не ушел. Закрылся в моей спальне-гостиной… и будто чего-то ждал.

— Ты не спишь? — тихо спросила, приоткрывая дверь и обнаруживая в комнате такую же темноту, какая царила на моей кухне. Оказывается, Керимов тоже выключил свет.

— Нет, не сплю, — коротко, но беззлобно отозвался Тимур, и спальня снова погрузилась в прежнюю тишину, прерываемую только приглушенными звуками ночной жизни у меня за окном. Кутузовский не замирал ни на мгновение. Осторожно ступая по комнате, я добралась до Тимура, села на пол у подножья кровати, на которой во весь свой немалый рост растянулся Керимов. Вздохнула и закрыла глаза.

— И что теперь делать?

Тим перевернулся, коснулся ладонью моей щеки и прежде, чем я успела воспротивиться его неожиданной ласке, аккуратно заправил мне за ухо несколько прядей, выбившиеся из-под заколки.

— Для начала подняться, — ответил ворчливо. — Пол холодный. Или ты хочешь простыть?

— Здесь ковролин. И окна закрыты.

— Значит, я просто хочу, чтобы ты легла рядом.

Я обернулась через плечо на Тимура, силясь в темноте, разбавленной желтым светом уличных фонарей, разглядеть выражение его лица. Но моему взгляду предстали лишь общие очертания мужчины. Линия подбородка, широкие плечи. Пальцы, по-прежнему играющие с кончиками моих длинных волос.

— Поднимайся, — еще раз настойчиво повторил Тим, и еще через мгновение я перебралась на кровать, чтобы оказаться в кольце его рук. — Я никогда не считал тебя содержанкой Калугина, — признался чуть слышно. — Но мне не нравится то, что ты по-прежнему общаешься с ним. И никакие твои «он мне помог» не изменят моего к нему отношения. Стас — мудак. И если ты ему изначально была не нужна, он не должен был тебя трогать.

— А что, если я сама не была против? — фыркнула, устраиваясь удобнее на подушке.

— В отсутствии у тебя мозгов я мог убедиться еще в школе, — откликнулся Тим, в очередной раз вызвав во мне желание отомстить ему за сарказм — Аха-ха. Как смешно, — мой локоть почти достиг его живота. И если б не реакция Тима и его накаченный пресс, лежал бы сейчас Керимов, свернувшись клубком и хватая ртом воздух. Но мое движение он вовремя предугадал, шустро переместился ближе ко мне и удобнее перехватил мои руки, не позволяя пошевелиться.

— Хватит драться, Кси. Я серьезно. То, что тебя потянуло в такое болото, я вполне в состоянии списать на желание плыть по течению. Но твой Стас не подросток. И он не имел права делать это с тобой.

— Секс ради секса, — протянула задумчиво. — Только не говори, что не знаешь, для чего это нужно. Физиология. Это всегда все объясняет.

— Знаю. Но мне не нравится, что ты в это влезла. Тебе не стоило загонять себя в эту ловушку.

— Ничего не изменишь, — напомнила сухо, стараясь отогнать от себя гадкую мысль, с чьей легкой подачи я оказалась в объятиях Калугина. Я сделала свой выбор без помощи Тима, его не было рядом, когда я принимала предложение Стаса. Но думать о прошлом с Керимовым я в то время не переставала ни на минуту. Гордиться тут точно не чем.

— Я и не пытаюсь ничего поменять, — спокойно ответил. — Но с Калугиным тебе больше нечего делать. Я очень надеюсь, что твоя помощь потребовалась ему в последний раз.

— Я поговорю с ним об этом.

Тим ощутимо скрипнул зубами, но возмущаться не стал.

— Обязательно. И еще на счет фуршета. Я сам тебя отвезу и заберу. Тебе хватит там двух часов?

— В смысле отвезешь? — степень моего удивления была сопоставима с… не знаю с чем. Тим, решивший пренебречь своей регулярной встречей с друзьями? Ирландский паб, пинта пива. Не может быть. — Это в четверг, — сообщила Тимуру, предполагая, что он еще не смотрел в календарь.

Тим вздохнул.

— Да, я знаю.

Я перевернулась на постели, чтобы в этот раз обязательно взглянуть на Тимура. Отсутствие света мешало понять, насколько Тим был серьезен.

— Но по четвергам…

Я не договорила. Тим наклонился к моим губам, дразня и обжигая дыханием.

— То, что ты выдумала с моим друзьями, полная хрень. Я не таскаю тебя на посиделки с ребятами только потому, что тебе там нечего делать. Всех моих остепенившихся коллег ты уже знаешь. Или ты жаждешь снова увидеть Игоря, для примера?

Я скривилась.

— «Жажду» не вполне подходящее слово. Но ты…

— Но я не хочу, чтобы ты переживала еще больше, чем переживаешь сейчас.

— А общение с твоей мужской свитой из Энска может меня так сильно расстроить? — с подозрением спросила у Тима. Расслабиться и довериться Тимуру не получалось, что бы он сейчас не говорил.

— Тебе они не нравились никогда.

— Хорошее оправдание… — ответила вяло.

Мы с Тимуром, словно в шахматной партии, остались один на один. И невозможность поставить противнику мат приводила к нашим бессмысленным танцам по клеткам. В какую бы сторону ни был сделан наш следующий шаг, мы приходили с Керимовым к одному и тому же финалу.

Ничья.

И вопрос «что делать дальше?» с каждым ходом становился все более важным.

Иногда мне казалось, что я способна была расслабиться с Тимом только тогда, когда мы оставались наедине и занимались любовью. В сексе между нами не существовало проблем. Запреты, границы, смущение — я забывала о том, что все это значит. Но…

Этой же ночью после обсуждения моих отношений со Стасом, когда мы с Керимовым оказались в постели, его неожиданный шепот коснулся моей щеки.

— Кси, тссс… Осторожней…

Тим заставил меня отпустить его плечи. И прежде, чем я сообразила, что происходит, перехватил мои руки. Вжал запястья в подушку, и медленно один за одним принялся целовать кончики пальцев. Если Керимов хотел, чтобы я отвлеклась, то лучшего способа придумать он просто не мог. Я неразборчиво промычала ему что-то вроде недовольного «нет», а после, так и не добившись от Тима возвращения к прежним движениям, неохотно открыла глаза.

— Почему ты остановился? — спросила шепотом, все еще надеясь, что Тимур отвлекся от нашего ритма всего на пару мгновений.

— Ты куда-то спешишь? — Керимов заглянул мне в глаза и хитро прищурился. Серые искры сверкнули в свете тусклых огней. Изящный ночник с десятком разноцветных диодов отбрасывал причудливый отблеск на стены и потолок.

— Нет, но…

— Кси, — Тим прикусил мое ухо, — просто расслабься. Я никуда не собираюсь сбегать. Ни сейчас, ни потом. Все в порядке. Окей?

— О чем ты? Тебе…

— Мне все нравится, — Тимур успел меня перебить еще до того, как я закончила фразу. — Но мы занимаемся сексом так, будто делаем это в последний раз в жизни. — Тим приподнял мой подбородок, тихо добавив через мгновение. — Жадина, Я возмущенно фыркнула в его приоткрытые губы.

— Не обзывайся!

— Тогда не торопись. Твое любимое блюдо, — Керимов насмешливо хмыкнул на слове «любимый», прозрачно намекая на то, что мои чувства к нему уже давно не секрет, — можно есть не так быстро. Выдохни и полежи немного спокойно.

И хотя на языке вертелись вопросы, я, вопреки удивлению, заставила себя подчиниться просьбе Тимура. Его легкие, почти невесомые прикосновения ласкали обнаженную кожу. Не обжигали огнем, как я успела привыкнуть, не заставляли сердце выпрыгивать из груди и не лишали способности думать. И все же движения Тима были настолько нежны и приятны, что временами я забывалась и, пытаясь прекратить бесконечную сладкую пытку, тянулась всем телом к мужчине и прилипала губами к его губам. Но Тим раз за разом возвращал мои руки обратно, снова укладывал меня на подушки и требовал (теперь уже требовал, злясь), чтобы я не спешила.

Впервые за все время наших с ним отношений я наслаждалась размеренным ритмом Тимура. И это было настолько же непривычно и мучительно долго, насколько это было желанно. Хотелось раствориться в объятиях Тима и хотелось продлить эту ночь.

Тим улыбался слишком довольно и слишком счастливо, когда много позже я свернулась клубком возле его правой руки.

— Засыпай, завтра рано вставать, — прошептал, укрывая нас одеялом.

— Я не включила будильник, — возразила сквозь сон.

— Я тебя разбужу.

— Нет. Мы точно проспим, — вздохнула, не испытывая ни страха перед возможным гневом начальства, ни тем более желания выбираться из объятий Тимура, чтобы найти телефон.

— Спи…

— Уже сплю… И… — что-то толкнуло меня пробормотать смущенное, щемяще-восторженное «Мне так хорошо. Спасибо».

Тим, услышав признание, хмыкнул.

— Не за что, — ответил со знакомыми интонациями мистера «Я само совершенство». — Но твоя благодарность, вряд ли, избавит тебя от прозвища «Жа…» Я все же пихнула смеющегося Керимова в бок.

— Хватит дразниться! — надула обиженно губы, и Тим моментально потянулся, чтобы их облизать.

— Я уже замолкаю. У меня есть занятие поинтересней, — руки Тимура по-хозяйски легли мне на грудь.

— Тим! — я возмутилась, всерьез испугавшись, что Керимов решит повторить наш марафон. Ну, не в три часа ночи! — Нам завтра вставать в семь утра!

Тимур только фыркнул.

— Значит, чуть-чуть опоздаешь.

Я действительно опоздала на следующий день на работу. Но совсем не чуть-чуть, как обещал мне Тимур. И мне несказанно повезло, что от неизбежного разговора с рассерженным шефом меня спасла лишь его затянувшаяся чуть дольше обычного командировка. О моем появлении в рабочих пенатах в час после полудня мой строгий босс не узнал до сих пор.

Обошлось. И еще несколько дней после памятной ночи с Тимуром удача во всех ее смыслах была на моей стороне. Все проблемы разрешались по мановению пальца. Работа кипела, жизнь набирала ход. И только в отношениях с Тимом все осталось точно так же, как было. Даже не смотря на мою эйфорию… Ничего, ровным счетом, не изменилось. Да, я чаще улыбалась своим мыслям о Тиме, замирала, когда он звонил. И все свободное время проводила только рядом с мужчиной, в этот раз совершенно бессовестно наплевав на занятия спортом и любимый бассейн.

Тимур был безмерно рад перемене моего настроения. Светился от самодовольства, как лампочка Ильича. И даже дважды в порыве эмоций сам себя похвалил. «Умница Тим снова добился того, что ему было нужно». Он действительно постоянно был рядом со мной, и совместные планы на вечер и выходные медленно, но неизбежно становились нашей новой привычкой.

В среду вечером примерно через неделю после фуршета со Стасом, мы с Керимовым заехали ко мне на квартиру, чтобы я смогла переодеться перед встречей с друзьями Тимура. Мужчина ждал меня в спальне, прочно зависнув на страницах Facebook и Вкотнакте. Я же тем временем возилась с укладкой и макияжем.

— Ты ничего не забыла мне рассказать? — Тим, замерев напротив меня, был настолько взбешен, что я растерялась. Оставила плойку в покое, обернулась к мужчине.

— Может быть, и забыла. Все зависит от того, о чем ты сейчас говоришь.

— Что у тебя с Калугиным?

Я закатила глаза и, выругавшись сквозь зубы, вышла из ванной. Догадка о том, откуда мог взяться подобный интерес у Тимура, требовала подтверждения. И я оказалась права. В спальне на рабочем столе моего ноутбука была открыта одна из фотографий. Я в компании Стаса.

Отлично.

— Тебя никто не учил не лазить по чужим папкам?!

— Тебе уже есть что скрывать от меня?

— Это не то, о чем ты подумал, — пробормотала, стараясь сдержать нервный смех.

Ситуация со Стасом и Тимом была абсолютно нелепой. На фотографии, которую в архиве фоток с фуршета, обнаружил Тимур, помимо меня и Калугина было еще три человека. Мы стояли полукругом с шампанским в руках и над чем-то смеялись. Единственным недостатком невинного фото была рука Стаса, лежащая у меня на спине. На моей обнаженной спине. И пусть кусочек неприкрытого тела не был таким откровенным (треугольный классический вырез длинного платья заканчивался точно над полоской бюстгальтера), Тим, конечно, все понял превратно и сделал неправильный вывод. Откуда и ему и всем остальным было знать, что буквально за секунду до того, как фотограф щелкнул затвором, Стас прикоснулся ко мне, чтобы чуть-чуть подтолкнуть…

— А о чем подумаешь ты, если найдешь подобную фотку меня и одной из моих бывших?

— А я буду искать? — возразила на автомате. Тим не имел ни малейшего права лазить у меня по компу.

— Я твою коллекцию, — после моих слов Керимов завелся еще сильнее, — нашел, когда попытался загрузить фотку с телефона на диск.

Сотовый Тима действительно лежал рядом с моим ноутбуком.

— Но смотреть было совсем необязательно.

Тим стиснул зубы.

— Не делай из меня дурака. Если ты продолжаешь встречаться с этим м***ой…

Чтобы прервать поток обвинений Тимура я сделала шаг к нему и обняла. Керимов в первый момент растерялся, а после попытался оттолкнуть меня от себя.

— Тим, не начинай. Иначе мне придется предложить, что ты судишь меня по себе, — я перехватила руки Тимура. — Я не встречаюсь с двумя мужчинами одновременно. И ты прекрасно об этом знаешь. То, что ты увидел на фотке, незначительный инцидент. М***а Калугин, как ты его называешь, просто не избавился от старых привычек.

— Ты хочешь сказать, что…

— Что мне. Не нужен. Никто. Кроме тебя. И советую тебе, не забывать об этом. Я не люблю доказывать очевидные вещи.

— Повтори еще раз.

Неожиданная просьба Тимура сбила меня с мысли.

— Что?.. Очевидные вещи я не люблю…

— Нет, не это… — Керимов уже улыбался. — Скажи, что я тебе нужен. Еще раз.

Я снисходительно уставилась на мужчину. Керимов смотрел на меня с таким обожанием, что я почти повелась. Но ехидство… этот знакомый блеск глаз… Мне не нужно было даже читать его мыслей. Тим в этот момент просто упивался своим превосходством.

— «Нужен»? — я фыркнула, насмехаясь над Тимом. — С чего это ты решил? Слуховые галлюцинации надо лечить, Керимов.

Тим расхохотался.

— По-видимому, мне придется напрячься, чтобы ты снова призналась.

— Ну, напрягись. Попробуй, — опять усмехнулась и попыталась выскользнуть из объятий Тимура. Если я не закончу укладку в ближайшие десять минут, мы опоздаем на встречу с друзьями. — Ай… что ты..?

Ловкая подсечка Керимова сбила меня с ног, и вместо ванной, куда я так торопилась, мы с Тимуром оказались у меня на постели.

— Мы не успеем…

— Угу…

— И платье..

— Оденешь другое…

— Я хочу в этом!

— Мне оно тоже нравится, — Керимов довольно кивнул, задирая облегающую юбку. А вот колготки вместо чулок не очень его ободрили. — М… а запасные у тебя есть? — с сомнением уточнил.

— Боишься, что не справишься со сложной задачей? Тогда не стоило начинать, — я издевалась, глядя на аккуратные движения Тима, медленно опускающего тонкий нейлон по ногам. Ну, если он оставит зацепку!

— Посмотрим, что ты скажешь, чуть позже.

— Я буду молчать!

— Ха-ха. Ну, давай…

После разговора о фото мы с Тимуром, конечно же, помирились. Но осадок остался. Легкое недовольство, переходящее в тупую усталость, росло. К тому моменту, когда в автосалоне появился Калугин, я была почти на пределе.

— Проходной двор, — пробормотала, принимая приглашение Стаса. — Ты не мог заранее предупредить.

— Я проезжал мимо и решил заглянуть.

— Я тоже тебя рада видеть.

Калугин улыбнулся.

— Поедем в Феерию?

Я закатила глаза, любимый ресторан Стаса находился за тридевять земель от салона. Минут двадцать по пробкам, и это только в один конец. Про парковки и их тотальное отсутствие в центре столицы, наверное, лучше даже не вспоминать.

— Ты заехал ко мне, чтобы поговорить? Или ты банально ищешь компанию на обед?

— Все вместе. Поедем, я привезу тебя обратно через пару часов.

После такого обещания я посмотрела на Стаса с плохо скрываемым раздражением. Мало того, что подобный фокус когда-то выкинул Димка. Мало Керимова-младшего, однажды явившегося к воротам автосалона. Теперь еще Стас, желающий повторить тот же трюк.

— Если ты хочешь обедать, давай останемся в этом районе. Я не хочу далеко уезжать.

Калугин несколько секунд размышлял.

— Винный рай или Кантата?

— Первый.

«Продано», — внутренний голос разразился дьявольским смехом. Позволяя Калугину накинуть на мои плечи короткую шубу, я чувствовала себя так, будто соглашаюсь на авантюру.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — спросила у Стаса через сорок минут после того, как мы обсудили его личную жизнь, участие в конференции, проект, находящийся в самом разгаре. Много мелких и не очень значимых тем.

— У меня есть для тебя предложение.

— Тебе снова нужна моя помощь?

Калугин покачал головой.

— Есть интересная работа в Париже. Даниэль и Фабьен хотят, чтобы ты вошла в их команду…

Улыбка Стаса, в этот момент больше напоминающего мне инфернальное Зло, заставила меня вздрогнуть. Только он знал силу этого искушения.

Мне надо было рассказать Тимуру о предложении Стаса. Но, попросив у Калугина несколько дней для раздумий, я тянула с ответом ему и признание Тиму откладывала на потом. Стас, догадываясь о сложности выбора, тем более в свете моих развивающихся отношений с Тимуром, предложил еще один вариант.

Встречу в Париже.

Близились выходные. До моего отлета оставалось три дня. Но я все еще не заказала билеты и все еще не поговорила с Тимуром. По сути, мой рейс был известен, мне оставалось только заполнить нужные графы на сайте и после получить на личную почту электронный билет. Всего ничего. Но я терялась в собственных мыслях. Работа во Франции была моей давней мечтой. Но что скажет Тим и стоит ли…

— Попалась! — ледяные руки Тимура, подкравшегося ко мне со спины, легли мне на грудь. Я взвизгнула и попыталась отбиться.

— Холодно! Уйди!

— Ага, испугалась! Что делаешь? — сердце ухнуло в пятки, а Тим уже без зазрения совести уставился в мой монитор, — Билеты в Париж? Смотришь рейсы на день всех влюбленных или…

— Тим, я…

— Эти выходные? — Керимов удивленно уставился на меня. А после отошел на два шага. По его обнаженной коже стекали капли воды. Мужчина даже не потрудился одеться, выбираясь из душа. Моя уверенность в том, что Тим пробудет там достаточно долго, тем самым позволив мне определиться, сыграла со мной неудачную шутку. Злорадный внутренний голос гадко напомнил, что я должна была Тиму все объяснить еще после встречи со Стасом.

Не так уж я идеальна, какой хочу притвориться. По крайней мере, что я могу требовать от Тимура, если сама скрываю от него свое общение с бывшим?

— Да, эти выходные.

— Разве ты не говорила, что встречаешься с Лидой?

— Планы чуть-чуть поменялись…

Тим вздохнул.

— Ты хочешь во Францию на распродажи? У Аэрофлота акция началась на прошлой неделе. Давай полетим вместе на следующих выходных? Походим днем по магазинам, а вечером где-нибудь потусим.

Керимов замолчал, наверное, заметив что-то в моем ошалевшем взгляде. Вариант с распродажами и полет — непременно с подругой и уже послезавтра — в Париж был превосходной лазейкой. Все, что мне нужно было сейчас, это… расслабиться и доиграть эту роль до конца. Но я не могла. Хватит уже и того, что я не рассказала Тимуру о предложении Стаса.

— Меня пригласили на встречу в Париж. Это по работе, — сказала настолько спокойно, насколько хватило сил. Откуда только взялось это мерзкое ощущение, что я предаю Тимура?

— Какое отношение к Франции имеет автосалон?

— Это… новая работа, — выдохнула. И вдруг успокоилась. Признание сняло часть тяжелого груза с плеч.

— Калугин, — зло предположил Тим, попадая «в десятку» с первого раза.

— Нет, — я вскинулась. — Эта компания, с которой мы работали…

— И когда ты хотела мне рассказать? Или вообще говорить не хотела? — Керимов схватил с кресла свое белье.

Почему-то язык не повернулся ответить, что я еще ничего не решила.

— Это просто встреча, мы обсудим, что они могут мне предложить.

Тим обернулся ко мне, натягивая джинсы.

— Это означает, что если тебя устроят условия, то ты переедешь в Париж?

Я не думала об этом. Честно.

В голове последние дни царил такой кавардак. Я судила о действиях Тима еще осторожней, еще серьезней, чем делала это раньше. Выбор, перед которым меня неосознанно поставил Калугин, касался моей будущей жизни. Не стоило сомневаться, что отношения на расстоянии нам с Тимуром не пережить (о, да! С его-то потребностью в сексе хотя бы три раза в неделю!). Три с половиной тысячи километров окончательно разрушат хрупкое равновесие между нами. Если даже сейчас, находясь в пределах Московского ТТК, каждый день мы будто ходили с Тимуром по натянутому канату. Неверный шаг мог привести к нашему падению в пропасть. И финита комедия, ваша песенка спета.

— Ничего это не означает, — откликнулась хмуро. И Керимов, нацепив на лицо кривую улыбку, тут же спросил:

— Тогда зачем тебе туда ехать?

Зачем?..

Я могла бы ответить Тимуру, что работа в Париже моя мечта. Мы много и часто говорили об этом со Стасом. И нет, ничего странного в том, что он мне предложил попробовать силы вместе с одним из его давних партнеров. Я могла бы ответить Тимуру, что…

— Я хочу знать, от чего откажусь. Или на что соглашусь, если…

Продолжение фразы повисло. Закончить я не смогла.

Слишком все было не просто в наших отношениях с Тимом. Даже сейчас, обсуждая мое приглашение в Париж, я думала подспудно о том, что сам Керимов на выходные собирался уехать на дачу. Встреча с родителями, какое-то большое семейное торжество. Уже далеко не в первый и даже не в пятый раз Тимур в одиночку посещал подобные семейные сборы. О моем приглашении туда мы оба тактично молчали. Я не задавала Тимуру вопросов, давая мужчине время, чтобы привыкнуть. Но… неделя шла за неделей. И все оставалось, как было. — И от чего же будет зависеть твое решение? — Тим почти успокоился. И мне так сильно захотелось поверить, что он хоть немного понял мое состояние. Работа в Европе это билет в новую жизнь. Выбор Париж или Москва имеет слишком большое значение. Мне придется пожертвовать чем-то, но что… или кто это будет?

— Тим, — я сделала паузу прежде, чем ответить мужчине, — я не уверена в том, что… — движение в воздухе, воображаемый круг, — у всего этого, у нас с тобой… есть счастливое будущее. Люди, которые хотят быть друг с другом больше, чем на протяжении романа, ведут себя по-другому. — Керимов в шоке уставился на меня. — И вот поэтому я хочу съездить в Париж. Потому что отказываться от такого предложения сразу, при этом не имея гарантий с другой стороны, — кивок в его сторону, — глупо.

— И каких же гарантий ты хочешь?! Штамп в паспорт?

Взбешенный моим объяснением Тим снова все понял неверно. Сравнил меня с Аней? Решил, что я захотела связать его узами брака?

— Если бы я ждала от тебя подобных гарантий, Тимур, то не молчала бы, точно. Но я не хочу фальшивых уверений. Уж точно не от тебя, — Керимов опять округлил глаза. — Тим, я все еще не могу поверить тебе до конца. И наша с тобой пародия на отношения лишь подтверждает то, чего я так сильно боюсь.

— Какая,***, пародия?! Чем ты опять! В тысячный раз недовольна?

Я едва не сделала глупость. Чтобы не сорваться на крик, пришлось напомнить себе, что резким ответом Тимуру я с легкостью могу все уничтожить. Но в отличие от того же Керимова, я очень хотела оставить нам хотя бы призрачный.

— Тим, у меня будто смешалось прошлое и настоящее. Ты во многом изменился по отношению ко мне. Но… Мне кажется, мы ушли не так далеко от того, что было пять лет назад. Мы с тобой, будто, заперлись внутри твоей или моей квартиры и делаем вид, что все хорошо. Что все так, как надо. Но, на самом деле, не все проблемы решаются через постель. — Керимов после этих слов хмыкнул. — И вообще… нельзя говорить о каком-то будущем, когда ты даже не можешь пригласить свою девушку на встречу с родителями. Нельзя требовать от меня отмены поездки в Париж, когда ты сам не готов поверить в меня… И в нас. Я и сама не знаю, как нам дальше быть. Может, все действительно складывается так, как надо? Нам нужна эта поездка, чтобы что-то понять. Чтобы решить, как быть дальше… По крайней мере, мне она точно нужна, — добавила после паузы, в течение которой Тим переваривал мою крайне информативную речь.

— И ты хочешь в Париже принять решение? — спросил, наконец, мужчина.

Я видела, чего стоит Тимуру сдержаться и не продолжить скандал.

— Я просто хочу подумать.

Керимов нахмурился, передернул плечами. А после, кардинально меняя тему, хрипло спросил:

— Я так понимаю, сейчас не лучшее время, чтобы отправляться гулять. Закажем ужин сюда или…

— Н-нет. Не хочу. Я приготовлю салат. В холодильнике есть индейка.

— Хорошо, я помогу.

Глядя на то, как Тимур разворачивается и уходит на кухню, я некоторое время пребывала в состоянии кэрроловской Алисы, попавшей в кроличью норку. Удивление? О, нет. Я была в шоке…

Вооруженный до зубов нейтралитет в наших отношениях с Тимом затянулся на несколько дней. Мы продолжали общаться, встречались и ночевали, как раньше, вместе. Но от легкости последних трех месяцев нашего супер-романа не осталось следа. Мы с Тимуром будто шли по минному полю, боялись вскрыть старые раны, боялись чем-то обидеть друг друга и все потерять. Я с ужасом все ясней понимала, что не смогу отказаться от Тима. Сама — не смогу никогда.

Какие мысли при этом бродили в голове у Тимура, я не бралась утверждать. Он был почти всегда напряжен и отвечал осторожно… А еще у нас в первый раз абсолютно не было секса. Оказываясь со мною в постели, Тимур показывал мне свою широкую спину, отворачивался набок и единственный раз, не выдержав моих попыток его растормошить, прохладно ответил, что у него напрочь пропало желание. Видел бы он мой удивленный взгляд после своего откровения!

На вопрос о том, что происходит, Тим со скрипом признался, что хочет дать нам возможность, чтобы все прояснить. «Не все проблемы решаются через постель», — хмыкнул уныло, цитируя один из моих упреков.

— И ты намекаешь, что больше не хочешь меня? Совсем?!

Тимур посмотрел на меня почти с возмущением.

— Только не усложняй.

Действительно. Куда уже больше…

Странные реакции Тима, жадные взгляды, которые он кидал на меня, когда не догадывался, что я за ним наблюдаю, только сильнее разжигали мой интерес. Как назло, я просто сходила с ума от необходимости к нему прикоснуться. Секс не решает проблемы? Нет, его отсутствие точно их создает! Если каждую ночь последние месяца полтора я засыпала в объятиях Тима, уверенная в том, что нам хорошо и комфортно друг с другом. То сейчас без ежедневных прикосновений Тимура, без его привычных настойчивых ласк я чувствовала себя потерянной и одинокой.

Мне не нравилось подобное положение вещей. К субботе я накрутила себя до предела…

Тимур поднялся утром раньше меня, разбудил поцелуем, и, пока я была в ванной, успел разогреть мне вчерашние блинчики. Удержаться от слез было почти невозможно. Я все время отводила глаза, лишь бы не видеть задумчивых взглядов Тимура. Казалось, что я разрыдаюсь, если и дальше буду смотреть на него.

После короткого завтрака и торопливых сборов, после напряжения и собственных страхов, обострившихся десятикратно за десять минут до выхода из квартиры, я была всего в шаге от того, чтобы вообще никуда не лететь. Мне было физически плохо от мысли о том, что я уезжаю от Тима. Возможно, мое возвращение в Москву расставит все точки над «и»…

— Ты ничего не забыла? Проверила паспорт, страховку? Взяла телефон? — Тимур, суетливо осматривающий дамскую сумку, не видел мой взгляд, направленный на него. В коротком пальто, в перчатках, под горло замотанном шарфе, я приклеилась к двери шкафа в прихожей и все вопросы Керимова неосознанно пропускала мимо ушей. — С тобой все в порядке?

Тим, наконец, заметил мой зачарованный, полный отчаяния взгляд. Прислонился к стене чуть поодаль, тихо заметил:

— Мы опоздаем.

Я промолчала. Выдавить из себя «мне плевать» было сродни признанию в любви. Страх остаться без Тима был так же силен, как и страх от всего отказаться. Отказаться от собственной цели ради мужчины, с влечением к которому я не справилась даже за многие годы. Это диагноз. Я абсолютно… неизлечимо в него влюблена.

Несколько минут мы с Тимуром молча стояли напротив друг друга. Я не двигалась с места, Керимов за мной наблюдал. Напряжение росло, тишина становилась невыносимой. Я почти прошептала, что не хочу никуда уезжать. Почти… потому что мое безнадежное: «Тим, если ты скажешь, что…» послужило сигналом к движению. Тимур отлепился от стенки, в два шага добрался до шкафа и прижался ко мне.

— Я испорчу укладку, — Тим все еще пытался меня образумить. Но его тело, руки и губы говорили совсем об обратном. Он не хотел останавливаться. Я не хотела ему запрещать.

— Да…

— Мы опоздаем…

— Да…

— Ты меня любишь?

— Д… Что?

Тихое хмыканье, и поцелуи становятся ниже. Дыхание сбивается. Я закрываю глаза.

— Пообещай, что не примешь решение одна.

— О чем ты? — я с трудом пыталась понять, что от меня хочет Тимур. — Какое решение?

— Что ты примешь их предложение и будешь работать в Париже, — терпеливо откликнулся Тим, продолжая внимательно меня изучать.

Я сглотнула, забывая слова и свои мысли о том, что я никуда не поеду. Может, не стоит так торопиться?

— Я… обещаю.

— Хорошо, — Тимур облегченно вздыхает прежде, чем окончательно стянуть с меня кофту. — Ты обещала мне.

— Да…

Прощание с Тимуром вышло скомканным и невеселым. К счастью или к несчастью, в аэропорт мы не опоздали. До вылета оставалось еще сорок минут. Чертова прорва времени, чтобы успеть сдать вещи в багаж, выпить чашечку кофе и расслабиться перед трехчасовым перелетом в Париж. Из этого списка только последнее выполнить не получилось.

Тимур спокойно проводил меня к окошку паспортного контроля, осторожно поцеловал. Это был наш последний с ним поцелуй перед трехдневной разлукой, которая имела все шансы стать в итоге бессрочной. Но, наплевав на собственное растущее беспокойство, я усиленно притворялась, что все в абсолютном порядке. Не прятала взгляд, не хваталась за плечи Тимура. Слезы и жаркое дыхание в ухо мужчины отложила до лучших времен. Если они когда-нибудь настанут в наших отношениях с Тимом. Хотя… Судя по решительному виду Тимура, он не собирался никуда меня отпускать. До тех пор, пока его интерес к моей непокорной персоне никуда не исчезнет, так просто уйти от него Керимов мне не позволит.

Это вдруг стало понятно, когда Тимур уже в третий или четвертый раз за последние пятнадцать минут достаточно жестко повторил мне о необходимости с ним созвониться сразу после прилета. Подавляя желание спросить «для чего», я непонятно зачем согласилась.

— Хорошо. Я позвоню, как только устроюсь в отеле.

Керимов, недовольно качнув головой, еще раз меня обнял и промолчал. Последнее слово осталось за мной, как я того и хотела.

Уже в самолете, погруженная в собственные мысли, я незаметно для себя задремала. И хотя о нормальном сне речи даже не шло (голос Example, включенный на полную мощность, пульсировал в наушниках), к моменту нашего приземления в аэропорту Шарль де Голя я чувствовала себя отдохнувшей. Образы, рожденные подсознанием под лиричный повтор Skies don't lie заменили собою реальность и отвлеки от бесконечной цепочки раздумий. Тяжелых самокопания и сожалений. Обо всем и ни о чем одновременно.

Единственным подходящим под описание моего состояния словом была пустота. Решение не было принято. Я не знала, что ждет меня дальше. Но я была пуста точно так же, как и в тот день — памятный день моего отъезда из Энска.

…Чистое небо над головой дышало солнечным зноем. Город снова тонул в объятиях июльской жары. Моя белая кофта промокла от пота и прилипла к спине. Но я не обращала внимания на мелкие неудобства. Я вообще ни на что не обращала внимания, было не до того. Невидящим взглядом уставившись на дорогу перед собой, я заставляла себя отключиться от мыслей о Тиме. И только Ник за рулем подержанной Хонды, недовольно молчащий, осунувшийся от недосыпа и наших затянувшихся на два дня скандалов, временами отрывал меня от размышлений.

Мое будущее в российской столице тогда еще виделось мне слишком мутным. Зато мое прошлое с Тимом только что окончательно кануло в Лету (ах, что за глупость как побитой собаке явиться под окна квартиры бывшего парня. Но я должна была убедиться в том, что надежды… ни одной, ни малейшей… даже случайной уже не осталось. Что ж. Убедилась, вдоволь налюбовавшись милой парочкой «Яна энд Тим»)…

Сейчас мое настроение было идеально созвучно с глубоко засевшей в памяти строчкой из песни того же Example:

I'm far too aware of my breathing, far too scared of you leaving, The things that you doubt I believe in, feeling kinda funny this evening, It'll all make perfect sense if you follow me If you follow me, if you follow me.. come follow me now Выбор песни все-таки был не случаен. Поставленный на автоповтор заезженный до зубного скрежета трек? Такого не бывает без веской причины. У меня она точно была. По крайней мере, самой себе я могла бы честно признаться в том, что я надеялась на появление Тима. Как в сопливых американских мелодрамах, где главный герой бросает дела и летит за своей любимой на самый край света. Ведь такое случается даже в реале. Когда-то давно, почти в другой моей жизни мы с Флеймом и Ником забили на наших друзей и грандиозные новогодние планы. Точно в преддверии Нового года, за восемь часов до праздничного боя курантов мы стартовали из Энска, срываясь в погоню за одной из тогдашних подружек Андрея, уехавшей к родителям в Ростов-на-Дону. И пусть красивая сказка отношений моего друга и Иры продлилась очень недолго, но мне, вряд ли, когда-то удастся забыть горящие от счастья глаза улыбающейся девчонки, выбежавшей на встречу моему лучшему другу в одном только тонком халате. Она ждала его… Вот так по-голливудски банально и романтично.

Но это было давно. И, вот тут — абсолютная правда — даже не в моей богатой на подобные воспоминания жизни. Безумие погони и восторг неожиданной (или все-таки ожиданной?) встречи — все это было с кем-то другим. Не со мной. Моя собственная действительность — здесь и сейчас… В Париже, за три с половиной тысячи километров от Тима — была лишена любых ярких красок, кроме одной.

Серой.

Весенняя моросящая хмарь угнетала безмерно. С каждым часом тоска становилась сильней. Меня не могли спасти ни безумные распродажи, ни изысканная французская кухня, ни восхитительная манерность парижских мужчин, время от времени пытающихся завязать со мной ни к чему не обязывающую беседу. Флер любви, предвкушения и страсти давно померк и стерся под гнетом очевидного факта.

Я глупо, дичайше… безумно в Него влюблена. Я готова вернуться в Москву сегодня, сейчас же… первым доступным мне рейсом. Я готова забыть обо всем. Готова стать слабой…

Готова.

Но я не хочу.

Так же, как, наверное, не хочет Тимур. И потому я сижу у Клемана на Елисейских полях (Chez Clement — http://www.chezclement.com/) в паре сот метров от Триумфальной арки. А мой любимый пьет виски вместе с отцом в своем подмосковном коттедже. И, вроде, поводов для грусти и заморочек, на первый взгляд, нет. Но на душе отчего-то скребутся дурацкие сомнения-кошки. И, кажется, что сейчас легче сдохнуть, чем хоть что-то наладить…

И снова затертая в плеере песня Example. Новый ворох вопросов и вызов с неизвестного французского номера в 22:30. Я почти обманулась. Знакомый мальчишеский голос было так просто спутать с голосом Тима.

— Ты как там? Скучаешь?

Приветствий нет, банальных фразочек типа «узнала?», конечно, нет тоже. Лешка, как и его старший брат в прошлые годы (хотя, может быть, и до сих пор), уверен в своей уникальности. Не узнать его невозможно, а вот ошибиться…

— По тебе? С какой стати?

— Ты все еще злишься? — вопрос на вопрос. Алексей усмехается. А я почти представляю, как он хмурит брови.

— Спокойна, как танк.

— Вот и отлично. Мне сказали, что ты прозябаешь в Париже.

— Браво! Твой богатый словарный запас меня впечатлил. Я думала, ты давно забыл русский.

— Не отвлекайся от темы, — интонации Лешки в точности копируют интонации Тима. Еще один командир…

— Твоя фантазия не знает границ. Я не прозябаю. Что тебе нужно?

— Мне? Почти ничего. Просто интересно узнать, дошла ли ты до L'Arc de Triumphe? — Лешка говорит с ужасным английским акцентом, коверкает звуки. Позерство.

— Смотрю на нее, — я усмехаюсь, ожидая продолжения этой нелепой беседы. К чему он звонит?

— Умница! Да, ты настоящий турист. А ложечку, кстати, уже кидала? «Привет, я Ксюша из Москвы» говорила? — Мелкий неожиданно вспоминает нашумевшие рекламные ролики Нескафе.

— О, боже! Ну, конечно же я забыла! — я оглядела заполненный посетителями зал. — Сейчас попробую с кем-нить познакомиться, спасибо за предложение.

— Надеюсь, ты выбрала для этого приличное место. Ты же не в Маке, ведь так?

— Конечно же, нет, — откликаюсь, не скрывая своего возмущения. Хотя, вероятно, стоило бы ответить абсолютно не так. — Я у Клемана, — добавляю после секундной заминки.

— Хороший выбор, — невнятное бормотание в трубку. Я напрягаюсь. Ну, и что, это значит?

— Так что тебе нужно?

Лешка на мгновение замолкает, скомкано бросив: «перезвоню».

А после гудки. И думать можно совершенно о разном. Но хочется почему-то только о позитивном. На губы сама по себе ложится шальная улыбка. И пусть разговор с младшим братом Тимура — едкий, невнятный и без всякого смысла. Но он все же лучше, чем тягостное перемирие между мной и любимым мужчиной. Перемирие даже без объявления войны. Около часа назад наш вялый обмен любезностями с Тимом был больше похож на беседу лидеров двух государств. Вежливо, коротко, сухо и четко по делу.

— Фу… Еле нашли. Ну, привет еще раз.

Лешка, держащий за руку невысокую брюнетку, без приглашения отодвинул один из свободных стульев и сел за мой стол. Милая девочка, смущенно мне улыбнувшись, устроилась рядом со мной.

— Что вы делаете здесь?

— Болтаем с тобой, — невозмутимо откликнулся парень, знаком подзывая к себе расторопного официанта и не глядя в меню, перечислил названия блюд.

— Меня зовут Люда.

— Я — Ксения. Очень приятно, — я кивнула брюнетке, все еще пребывая в легкой прострации. После разговора с младшим братом Тимура, я ожидала увидеть в Клемане в крайне случае Димку. Но Лешка с подружкой, да еще и в Париже? Не слишком ли много случайностей и совпадений?

Я растерянно уставилась на довольно ухмыляющегося парня.

— Давно здесь сидишь? — Леша соизволил перехватить мой взгляд и отвлечься от официанта. Выбор вина был почти завершен.

— Достаточно, чтобы захотелось уйти.

— Ну, и отлично. Тогда сейчас перекусим и шустро идем на прогулку. У нас мало времени, чтобы все посмотреть.

Я вскинула брови. А Лешка с Людой наперебой принялись рассказывать об их первой совместной поездке в город любви. Приехали утром (так же как я), уезжают на следующий день после моего отлета. Живут в отеле неподалеку от Елисейских полей (и ничего страшного, что их Golden Palace через улицу от моего Mercure. Париж не слишком большой, а район L'arc de Triumphe это вообще самый центр. Пока все логично).

— Что ты тут делаешь? — спросила у младшего брата Тимура, как только мы остались наедине. Люда только что убежала в дамскую комнату.

— А что ты так паникуешь? Или наше общество чем-то тебя напрягает?

Манеры, манеры и еще раз манеры. Семейка Керимовых сводит меня с ума.

Я стиснула зубы.

— Зачем ты здесь? — повторила.

— Чтобы развеяться, — Керимов решил закосить под дурачка. Играл он при этом великолепно. — Мы встречаемся и решили съездить в Париж. В чем ты нас с Людой подозреваешь?

Спокойный ответ не имел ничего общего с правдой. Я готова была спорить на что угодно, что Лешка, набравшись замашек Михайлова, снова что-то задумал.

— Какое прекрасное совпадение! — я фыркнула, раздражаясь. — Что ты хочешь от меня в этот раз?

Парень дернул плечами, наклонился ко мне через стол.

— Ты, наконец, начала улыбаться и больше не смотришь, как зомби. Вот так, — Лешка изобразил на лице мою кислую мину. — Моя великая миссия выполнена, Кси. Так что расслабься.

Я вздернула голову, отодвинув почти опустевший бокал с апельсиновым соком подальше от края.

— Со мной все в полном порядке! — возразила упрямо.

— Теперь уже да, — Лешка согласился и вдруг расплылся в улыбке, глядя куда-то вглубь зала. Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кого он высматривает у меня за спиной. — Не смотри на меня так, — попросил через мгновение.

— А как я смотрю?

— Так будто я собираюсь кого-то убить. И ты заранее меня обвиняешь. Поменьше пафоса на лице, ради бога!

— Она хотя бы совершеннолетняя? — Лешкин вызывающий тон меня не впечатлил.

— Мы учимся вместе. И да, ей уже восемнадцать.

— Втянул в свои игры девчонку и рад до безумия! — я скрестила на груди руки, даже не думая менять выражение лица. Зато Лешка скривился в ответ на мое замечание.

— Какая ты все же ханжа, Кси. Нужно быть проще. Я просто совмещаю приятное с очень приятным.

— И что же есть что?

Лешка пожал плечами.

— Время покажет. У тебя тушь размазалась, кстати, — невинно заметил и поднялся из-за стола, чтобы помочь своей спутнице сесть. Люда, видимо, догадавшись о чем-то, теперь переводила встревоженный взгляд с меня на Алексея.

— У вас что-то случилось? Вы поругались?

Какой любопытный котенок, однако. Я натянуто улыбнулась.

— Голова разболелась. Я вас ненадолго оставлю.

— Конечно, — Люда вздохнула и чуть подвинула стул, позволяя мне протиснуться мимо нее и парой сидящих у нас за спиной иностранцев. Тоже туристы, приехавшие поглазеть на Париж.

А Лешка был прав.

Незадолго до их появления с Людой в ресторане Клеман (или, если быть точной, до нашего с ним телефонного разговора) я едва ли не плакала, так сильно расстроившись из-за глупого разговора с Тимуром. После вежливого «как твое ничего?» в исполнении Тима я, как в детстве, кусала опухшие губы и одну за другой терзала салфетки. Горка белых бумажек постепенно росла в середине стола… Что ж, значит, тогда я и испортила свой макияж. Похоже, хваленая Lash Architect не так безупречна, как заявляет производитель.

Уже в туалете, обновляя подводку и нанося под глаза тонкий слой тонального крема, я думала только о том, для чего этот маленький интриган появился в Париже? Что ему от меня снова нужно? Развлечения, веселье, желание меня поддержать? В подобную чушь я не верила ни на мгновение. И потому мой новый вопрос был вполне предсказуем.

«Откуда ты выяснил, что я прилетела в Париж?» — спросила у Лешки в конце нашего первого совместно проведенного дня. — Тимур тебе позвонил?

Младший-Керимов качнул головой.

— Последнее время мы редко общаемся с Тимом. О твоих планах мне рассказала мама дня два или три дня назад.

Мама?

Мария Керимова в курсе моих отношений с Тимуром? В курсе поездки сюда?

Я запуталась окончательно. И расстроилась снова. Список вопросов к Тимуру все рос. Но с той же скоростью росла и ледяная стена между нами. Разговоры по телефону становились все более и более простыми. «Где была? Что ты делала? А я делал то-то». Иллюзия отношений при абсолютном отсутствии понимания, что будет дальше. Никаких признаний в любви, никаких «я скучаю» и «хочу тебя видеть». Мы вели себя с Тимом, как два человека, которые не знают, о чем им сейчас говорить.

Только общение с Лешкой и Людой отвлекало меня от тревоги и желания немедленно вернуться в Москву. Я почти поменяла билеты, чтобы вылететь из Шарль де Голя на шесть часов раньше. Глупость ужасная. Триста шестьдесят минут, вряд ли, могли что-то сейчас изменить. В итоге, я выбросила дурацкую идею из головы и осталась в Париже. Мы просто гуляли с ребятами, сидели в уютных кафе и постоянно болтали. От Лешки я узнала о том, что сейчас происходит в жизни Михайлова и его той самой безбашенной Кэт.

— Они вместе это просто ядерный взрыв, — признался младший-Керимов в ответ на мое заявление о том, что я ждала в Париже появление именно Димки. — Они были в Нигерии, ездили в джунгли. Охота, водопады, провели несколько дней в пещерах. Вулканы. Это просто…

Люда, которая, оказывается, тоже успела познакомиться с беспокойным Михайловым и его не менее экстравагантной Катрин, была от этой пары в полном восторге. Она разделяла мнение Лешки о том, что с появлением Кати в жизни Мити Михайлова все изменилось.

Забавно… а Лида ничего не рассказывала мне о моем старом друге. Общалась с ним до сих пор. И даже рождение розовощекового карапуза по имени Ярик не помешало их регулярным встречам примерно раз в месяц. При этом Лидочка очень осторожно молчала, помня мою просьбу о Диме без лишнего повода не вспоминать. Лишних поводов не было. Тот давний разговор с Тимом, его осведомленность о моих планах… Михайлов не имел никакого отношения к этим делам. Лида всего лишь сказала Тимуру, где и в какое время (очень примерно) я окажусь.

Кси, аэропорт, поцелуи и обещание созвониться.

Я никак не мог избавиться от ощущения дежа вю. Эта долбанная сцена напомнила мне о Ли-Ли. Злость на Кси в этот момент была почти такой же сильной, как и на Яну несколько лет назад. Я с трудом удержался от того, чтобы не отступить назад, когда Ксения нерешительно потянулась ко мне.

В последний раз.

Мне вдруг захотелось сказать ей, что я от нее устал. Устал от ее попыток посадить меня на поводок. Сделать какой-то выбор. К чему ей эта поездка во Францию и встреча с кем-то? Я нужен ей или нет?

«Хочешь быть со мной — ну, так будь, а не вешай мне*** на уши! Я предлагал тебе жить вместе, а ты говоришь мне, что, мол, „очень важно“, „это твоя мечта“?! Ну и, вали в свою мечту! Вали в свою Францию, и чтобы духу твоего тут не было. И чтобы я больше никогда о тебе не слышал»!

Потупленный взгляд Ксении взбесил меня окончательно. Я попрощался сквозь зубы, и даже не дождавшись того, как она окончательно скроется в зоне паспортного контроля, развернулся и направился на парковку.

Бешенная гонка до***ва заняла сорок минут вместо привычных полутора часов. И, быть может, именно по этой причине дорога запомнилась мне так смутно. Я сбросил скорость только перед поворотом на***в. Искореженный мотоцикл на перекрестке и машина скорой помощи на обочине остудили мой гнев и привели меня в состояние тревожного ожидания.

Я не хотел встречаться с матерью. Я не хотел никому и ничего объяснять. Но р ади встречи в эту субботу две недели назад отец настоятельно попросил меня приехать.

В начале февраля моя двоюродная сестра вышла замуж. Свадьба состоялась где-то в Швейцарских Альпах в узком кругу друзей. Ни мои родители, ни наша многочисленная родня не были приглашены. Неофициальные «посиделки» в кругу всех непопавших на вечеринку были назначены на сегодня.

Как будто они не могли выбрать какой-то другой день!

Я никогда нелюбил семейные торжества. Разновозрастная толпа, единственным развлечением которой были и остаются сплетни, вызывала во мне стойкое желание блевать. А вечная суета, которая сопровождала все посиделки с близкими, утомляла. Каждый раз, когда мать приглашала меня на очередную встречу, я находил миллион причин, чтобы отказаться. Но даже когда я приезжал, и Яна, и Аня всегда оставались дома. Я принимал, как должное, их нежелание общаться со сборищем идиотов, с которыми меня объединяла лишь принадлежность к одному роду.

— Я думала, что ты будешь гораздо позже, — мать улыбнулась, удивленно разглядывая меня. — У тебя что-то случилось? Ты плохо выглядишь.

— Ничего не случилось, — откликнулся хмуро. — Просто голова болит.

— Голова? Может, тогда выпьешь таблетку?

— Я уже пил.

— Когда?

— Когда останавливался на трассе, чтобы заправиться, — раздраженно отчитался перед матерью, и передернув плечами, прошел вслед за ней на кухню.

— А что ты пил?

— Какая разница?!

Мать посмотрела на меня с укором.

— Ты ведешь себя как подросток, — заметила осторожно. — Вы, что, с Ксенией поссорились? Я права?

— Она здесь не причем.

Еще не хватало впутывать мать в свои разборки с Ксюшей. И вообще… Нет девушки, нет проблемы. Как говорит мой дед, «баба с возу, кобыле легче».

— Тогда почему ты не позвал ее сегодня к нам?

Я отвернулся, чтобы скрыть гримасу и не ответить матери, что это касается только меня и Кси.

— Ты ничего не понимаешь, — пробормотал сквозь зубы.

— Тим, вы все-таки опять…

— Нет, — я не позволил маме закончить фразу. — Мы не… И хватит уже об этом!

— Цитрамон в верхнем ящике справа, — мать шумно вздохнула и через несколько мгновений из-за спины протянула мне стакан воды. — Мне нужно поговорить с отцом. А ты присоединяйся, когда тебе станет легче.

А мне станет легче?!

Я хмыкнул, услышав, как хлопнула дверь на кухню, и вокру повисла оглушающая тишина. Но вместо того, чтобы обрадоваться вожделенному одиночеству, я вдруг почувствовал острое желание с кем-нибудь поговорить.

Матери не стоило спрашивать меня о Кси. Ее слова лишь вновь меня разозлили.

— Ну и, где ты потерял свою жучку?

Вопрос старого вояки застал меня врасплох, как застают врасплох телефонные звонки посреди ночи. Или встреча со школьным товарищем в одном из переходов метро. Нелепость какая-то, одним словом. А ведь я был почти уверен, что очередного разговора с родственником — тем более с дедом — мне удастся избежать.

Я чувствовал себя выжитым как лимон. Семейное застолье уже подошло к концу, часы показывали только начало одиннадцатого. Но я уже был не способен ни внятно мыслить, ни поддерживать сколько бы то ни было вежливую беседу. Я бы с удовольствием послал это сборище близких ко всем чертям, но какая-то неведомая сила заставляла меня держать рот на замке. И молчать. И наливать себе стакан за стаканом. Это была моя собственная интерпретация той дебильной рекламы «Иногда лучше жевать, чем говорить».

Весь вечер кусок не лез мне в горло, и алкоголь оказался отличным выходом из положения. По крайней мере, с вопросами ко мне почти не приставали. Только дед, на внимательные взгляды которого я время от времени натыкался, кажется, следил за мной. Но приблизиться он так и не решился. До сего момента старик был занят разговором с моими двоюродным братом, в первые за три года приехавшим без жены и двоих детей.

— Так что же случилось с жучкой?

Больше всего на свете мне хотелось проигнорировать этот тупой вопрос, который — я был в этом уверен — станет первым в череде других таких же глупых. В конце концов, я был на полпути к спальне. Перед мысленным взором уже маячил образ бокала Хеннесси и пары кусочков льда, и, может быть, потому неизбежность разговора с дедом не способствовала улучшению моего настроя.

Все-таки он до меня добрался!

— Что? Ты это мне? — мне нехотя пришлось обернуться, чтобы переспросить.

— Ты видишь рядом еще кого-то? Так что же сталось с твоим жучком? — дед насмешливо хмыкнул. А я после бутылки вина и пары бокалов коньяка с трудом мог разобрать, в шутку ли говорит старик или всерьез. Если судить по его хитро прищуренным глазам, он шутит. А, если смотреть на его хмуро сведенные у переносицы брови, то можно решить, что дед недоволен мной.

Или все же он недоволен отсутствием рядом со мной «жучки»?

И какого черта ему понадобилось ко мне пристать?!

Я расчитывал на то, что меня, наконец, оставили в покое. Я собирался провести еще пару минут на веранде в полном одиночестве и тишине. Если бы Лев Петрович, второй и последний муж моей бабки по материнской линии, не задал свой контрольный — как предупредительный выстрел в голову — вопрос о «жучке», я бы уже наслаждался новой порцией коньяка.

И все же, вместо того, чтобы осуществить задуманное, я истуканом замер напротив выхода из гостиной, сверху вниз уставившись на восьмидесяти восьмилетнего старика, сидящего в инвалидном кресле в нескольких шагах от меня.

Кажется, вежливость требовала подойти чуть ближе. Но я по-прежнему надеялся на то, что случится чудо, и мне удастся сбежать и от этого пристального взгляда и от неприятной процедуры изматывающего допроса. В прошлом генерал, Лев Петрович прекрасно умел находить «болевые точки». По крайней мере, со мной ему всегда это удавалось. Пожалуй, я считал его единственным из тех, кто на самом деле был способен меня понять. Но не сейчас…

Сейчас на чужое понимание, сочувствие и поддержку мне было глубоко***ть.

— С жучком? — я переспросил сухо и пресно, стараясь изобразить на лице полнейшее равнодушие. Если показать деду, что тема беседы мне не интересна, он от меня отстанет куда быстрей.

Может быть.

— Я старше тебя на шестьдесят лет, а слышу в два раза лучше. Что за манера переспрашивать по тысячи раз? Фронта на тебя нет, Тимур, — беззлобно проворчал старик, а после все-таки пояснил. — Я интересуюсь, куда делась твоя жучка.

— О ком ты?

Старик покачал головой и вновь насмешливо на меня взглянул.

— О твоей зазнобе.

А…

О Ксении, значит.

В памяти всплыло вдруг старое прозвище, которым я наградил идиотку Ветрову классе в восьмом или девятом. В разговорах с дедом я называл эту ненормальную только так. В те годы ничего неприятнее сравнения с навозным жуком в голову мне не приходило.

— Она уехала по делам, — ответил невозмутимо. Если это все, что хотел выяснить дед, то можно считать, что я отделался малой кровью.

— А что же у нее за дела такие, что она предпочла их, а не поездку с тобой к родным?

Кажется, мне не удалось сохранить непроницаемую маску, так как дед следующей фразой сделал убийственно верное предположение.

— Или ты — что же — сам не позвал ее с собой?

Я промолчал. Окинул взглядом опустевший стол в попытке найти початую бутылку водки, коньяка или на худой конец — вина. In vino veritas. Быть может, предложив деду выпить, я смогу постичь глубинный смысл моих отношений с Кси. Еще сегодня утром полгода наших взлетов-падений вдруг показались мне бессмысленными настолько, что захотелось все бросить и…

— Не позвал, значит, — с упреком в голосе констатировал дед. Моторчик инвалидного кресла тут же печально загудел и через мгновение, старик подъехал ко мне. — Держи.

В высохшей широкой ладони лежала фляжка. Та самая — памятная. Потрепанная, блеклая, с потертостями по краям. Оставшаяся у деда еще со времен Великой отечественной войны.

— Там настоечка на крыжовнике, — пояснил Лев Петрович, когда я не тронулся с места. — Сладкая, наверное. Но бодрит хорошо. То, что нужно тебе сейчас.

Я очнулся, вытащил реликвию из пальцев деда и, отвинтив крышку, сделал большой глоток. Настоечка, которую бабушка — большая выдумщица на слова — называла то самогонкой, то бормотухой, то дьявольским варевом — приятно прокатилась по языку.

— Действительно, сладко, — признался, с неожиданной жалостью возвращая деду флажку. Но крепкого напитка в ней оставалось всего на два или три глотка. Мало… — А кстати, откуда она у тебя… — спросил удивленно.

— А, — дед отмахнулся. — Передаю свои секреты молодежи.

Я почти переспросил «кому?», потому что в окружении Льва Петровича молодыми считались все, кто был младше него хотя бы лет на пятнадцать.

— Моя сиделка, — спокойно пояснил старик. — Софочка мне помогает.

Означенной Софии, насколько я помнил, было примерно лет пятьдесят. Действительно «молодежь» на фоне деда.

— Ты не привез ее с собой?

— Куда же я без нее, — спокойный голос немного дрогнул, — она на кухне. Матери там помогает.

Помогает…

Интересно, а если бы Ксения приехала бы сегодня, как бы она себя вела?

— Пойдем-ка поговорим, — вдруг без перехода предложил мне дед. И, не дожидаясь моего ответа, отправился в сторону отцовского кабинета.

— Я уже собрался уйти наверх.

— Мы посидим чуть-чуть, — старик принял мое лукавство за чистую монету. Взглянул виновато.

— Да, ладно… Все равно у меня нет никаких особых дел.

То ли в память о прошлом (о той помощи, на которую был щедр дед), то ли просто пытаясь спастись от уколов совести, я благодушно улыбнулся и поторопился первым зайти в кабинет.

— Так отчего же ты не позвал своего жучка?

Дед, никогда не любивший ходить кругами, задал вопрос, едва я успел повернуться к нему спиной.

— Хватит уже так ее называть, — я попросил устало.

— Когда-то это была твоя идея, — с коротким смешком напомнил дед. — Да и «жучок» твой давно…

Дед не закончил фразы. Хмыкнул в седые усы и вдруг посерьезнел. — Что у тебя с ней происходит? Ты же бредил ею еще со школы. Так что же сейчас? Когда ты, наконец, ее добился.

Я уставился на деда со смесью возмущения и… страха. Того мальчишеского страха, когда тебя поймали на месте преступления.