Претендент

Глава 30

Этот день должен был стать одним из самых счастливых в его жизни, но вместо того, чтобы делать предложение любимой девушке, Ник обнимал ополоумевшего от горя друга, меньше чем за сутки ставшего вдовцом.

Диагноз Тэмми был известен. Необходимое лечение проведено вовремя и успешно. И всё же не рак убил жену Криса, а тромбоэмболия, которая при «угнетённом иммунитете после перенесённого онкологического заболевания — явление вовсе не редкое». Так сказал доктор, вышедший к ним, чтобы сообщить о её смерти.

Никто не был к этому готов. К смерти вообще невозможно подготовиться, тем более, когда она приходит за кем-то из ближних. Осознание конечности жизни один из факторов взросления, и всё же ты не задумываешься об этом, пока не теряешь того, кто всегда был важной его частью.

Тэмми была.

Был и Лиам.

Брата не стало, когда Нику было тридцать два. Прошло пять лет, а он, оказывается, до сих пор не может достойно переживать потери. Снова хотелось закрыться ото всех и в одиночестве захлебнуться в горе. Но теперь оно было общее, и наравне с семьёй Кристофера, ему, Мэтту и Тейлору придётся через него пройти.

Вчетвером должно получиться.

Звонок Мэтта застал Ника в аэропорту. Он как раз ступил на телетрап, по пути доставая из кармана телефон. В предвкушении того, чем закончится этот день, Ник вывел на экран окно сообщений, чтобы написать Элис традиционное «доброе утро». Следующее пожелание он собирался сказать завтра лично — в постели, где они обязательно окажутся сегодня вечером.

Ник едва не сдох от спермотоксикоза, пока изображал перед своей Элли Железного Дровосека и Тупого Страшилу одновременно. Он видел её нетерпение, но, подобно Трусливому Льву, боялся испортить всё спешкой. Впервые в жизни Николас Холланд планомерно занимался завоеванием женщины, которая отчаянно хотела быть завоёванной, но не менее отчаянно с собой боролась.

Работы по перепланировке и ремонту особняка закончились ещё до его отъезда. Три дня, что он провёл в Калифорнии, были даны клининговой службе для того, чтобы навести последний лоск. Он даже заключил договор с агентством по подбору персонала, и теперь порядок в доме будут поддерживать профессионалы. Превращать свою Элли в домработницу Ник не собирался. А вот увидеть её босой и беременной — да, такой пункт в плане был; стоял аккурат после переезда и свадьбы. Хотя, с последним вполне мог поменяться местами.

На прошлой неделе Ник подкорректировал график рабочих поездок. В следующие полгода он должен был оставаться в Чикаго и полностью посвятить себя и первому, и второму.

Таков был план, и начаться он должен был в эту субботу.

Долгие часы ожидания новостей в больничных коридорах скрашивали сигареты и нескончаемые чашки дерьмового кофе.

Каждый по очереди подсаживался к Крису, отвлекал разговорами, но это точно не помогало. Он был там — с женой, за жизнь которой за двойными закрытыми дверями боролись врачи. Ник не хотел даже думать, что переживал сейчас друг и тем более не хотел представлять себя на его месте. Не хотел представлять там Элли.

Не хотел. Не мог. Трусил, наблюдая отчаяние на лице всегда всё контролирующего Криса, и как всего одна фраза стирает с него все краски.

Адово пекло! Как можно захотеть через это пройти? Как можно заставить кого-либо пережить это из-за тебя?! Как люди с этим справляются, и почему он думает, что ему это под силу?!

Может, потому что до этого он никого не любил?

Может, поэтому он никого не любил?

Может, он вообще не способен на чувства, а тот счастливый коктейль, что гуляет по его крови, всего лишь суррогат, которым он постепенно отравит и Элли, и их мальчика.

Ник отчаянно стискивал руки в кулаки, чтобы не набрать её номер и не выплеснуть эмоциональный яд, который, вполне возможно, сможет похоронить то хорошее, что едва между ними зародилось. Он страстно мечтал увидеть Элис и страшно боялся, что в таком состоянии может сделать или наговорить что-нибудь, что навсегда её от него оттолкнёт.

Находясь в эмоциональном раздрае, Ник не сразу понял, что Мэтт что-то ему говорит.

— Тейлор остаётся. Крису сейчас не до этого, а он, как его адвокат проследит, чтобы все формальности были соблюдены. Тебя подвезти домой?

— Не надо. Вызову такси.

— Твой багаж в моей машине.

— Заберу как-нибудь. Передавай привет Мэри.

— Спасибо.

— Мэтт! — Ник окликнул его, понимая, что не может просто отпустить друга, не задав волнующий вопрос. — Как ты с этим справляешься?

— Хреново, брат. Этого не должно было случиться.

— Нет, как ты с этим справляешься? С мыслью, что когда-нибудь тоже через это пройдёшь?

Мэтт до этого стоявший вполоборота, повернулся, и впервые за день Ник увидел его глаза. В них был тот же страх, что терзал его. Каждый из них представлял себя на месте Криса, и каждый понимал, что сил пережить подобную потерю у него не будет.

— Не буду говорить, что не думал об этом, что не представлял… — Голос Мэтта сорвался, и прежде чем продолжить, он несколько раз прочистил горло. — Эгоистично это, знаю, но я чёртов счастливец, что могу сейчас пойти домой и обнять свою Мэри. Каждый день буду обнимать её, Ник, и постараюсь не думать, что он может оказаться последним.

— Так и рехнуться можно.

— Можно, — согласился Мэтт. — Если думать об этом. Но я не стану. И буду молиться, чтобы когда-нибудь через много лет бог смилостивился и забрал меня раньше.

— Тогда через всё это придётся пройти Мэри.

— Надеюсь, что к тому моменту я оставлю ей много причин, чтобы жить дальше. Дети, внуки, правнуки. — Губы Ника скривились в некоем подобии улыбки. — Они сильнее нас, Ник. Намного сильнее. И, в отличие от нас, не такие трусливые.

Он ещё долго сидел у главного входа в больницу, куря сигарету за сигаретой. Видел, как уехал Тейлор. Как ближе в полуночи в сопровождении родных вышел Крис. Отец поддерживал его за плечи и выглядел при этом жалким стариком.

Неожиданно Ник вспомнил, как противился Олаф Престон женитьбе сына на темнокожей девушке из бедного квартала. Как настойчив был Крис, борясь за Тэмми, потому что та была уверена, что их связь ничего хорошего не принесёт. Пятнадцать лет она отказывалась выходить за него замуж, и чуть больше полгода назад именно отец Криса был тем, кто вёл Тэмзин к алтарю. И теперь этот старик выглядит таким же убитым горем, как и его сын.

Скорбный кортеж из нескольких черных автомобилей покинул больничную парковку, а Ник всё ещё думал над словами Мэтта.

«Они сильнее нас».

Конечно, сильнее. Выносливее, жилистее. Тянут дом, детей, работу. Их, мужиков, тянут — рассматривают самое лучшее, цепляются за это и тянут. Иногда устают, уходят, живут один на один с собой, никогда при этом не бывая в одиночестве. Потому что дом, дети, работа — всё это та жизнь, которой не раскидываются.

Вот и его Элис из таких. Супергерой вселенной «Мстителей». Железный человек. Он — Дровосек, а она — Человек. Тони Старк в юбке, у которого, как все теперь знают, «тоже есть сердце».

А ещё свой атлас шрамов. И, насколько ему кажется, он хорошо ориентируется в его контурах. Как бы сейчас не выйти за грань, обидев её недоверием.

Сначала Ник назвал таксисту адрес Элис, но с полдороги передумал. Глубокая ночь — не самое лучшее время для визитов, а тем более, для скорбных новостей. Завтра он обязательно всё ей расскажет и попросит прощения за своё малодушие. Надо будет — вымолит. На колени встанет перед Элли и сыном, и признается, что на мгновение ради собственного же спокойствия позволил себе от них отказаться.

Ник едва не застонал, представив, как возвращается в дом, где никогда их не будет. Они и сейчас ещё не там, но все эти недели его воображение рисовало очень яркую картинку, где Элис разгуливает по комнатам в своей любимой розовой кофте; где Лукас играет на лужайке с Бонго-младшим. Любое место может стать их домом, но его дом — это они. А он едва от них не отрёкся.

Выругавшись, он снова попросил отвезти его на Лумис-стрит.

Улица спала. Ни одного горящего окна ни в одном из домов. Жалюзи магазина Манфреди опущены. Элис перебудить полквартала, когда начнёт их поднимать.

— Приехали, сэр. С вас шестнадцать долларов.

Ник с тоской посмотрел на тёмные окна второго этажа, где мирно спали его будущая жена и сын, и назвал водителю свой адрес.

Прямо перед въездом на его подъездную дорожку кто-то припарковал машину. Нику пришлось рассчитаться с водителем на проезжей части и пешком двинуть к дому.

Только подойдя ближе, он неожиданно узнал лимузин Мэтта и испытал нечто, похожее на панику. Только что-то по-настоящему важное могло в этот час оторвать его от жены. Мозг взорвался от количества пердположений, и почему-то в каждом из них фигурировало имя Элис, хотя об их отношениях никто из его друзей даже не догадывался.

Поскальзываясь на ледяной корке, устлавшей дорогу, Ник едва ли ни бегом кинулся к тёмному автомобилю.

При его приближении у машины вспыхнули задние огни. Одновременно с этим открылись багажник, водительская дверь и задняя пассажирская.

При виде выходящей оттуда Элис ноги Ника буквально приросли к асфальту. Голова отказывалась верить в то, что видели глаза, воспринимая всё как нечто, происходящее в другой вселенной.

Элис делает небольшой взмах ладони — «привет».

Элис идёт к багажнику и принимает из рук водителя его чемодан.

Элис прощается с водителем.

Машина трогается с места. Элис идёт к нему.

Подойдя почти вплотную, она останавливается, бросает чемодан, тянет руки к его лицу. Теплота её ладоней через кожу проникает прямо в его сердце.

Тёмные глаза мечутся по его лицу, пока губы едва касаются нервно сжатых губ.

— Мне жаль, милый. Мне очень и очень жаль.

Ник чувствовал себя ледяным истуканом, не способным ни пошевелиться, ни ответить на поцелуй, ни обнять. Руки не слушались, превратившись в два размокших, привязанных к телу мешка с песком.

— Ты здесь. — Вот всё, что он смог из себя выдавить.

— Здесь.

— Зачем, Элли?

— Ты знаешь, зачем.

— Не хочу. — Ник помотал головой и, испугавшись, что может быть не так понятым, быстро добавил: — Не хочу, чтобы ты меня видела… таким.

— Каким, Ник? Скорбящим? Потерянным?

— Перепуганным. — Вот точное слово. — Я трус, цветочек. Самый последний трус и дурак.

— Ну, трус. Что же с этим поделать? — Тёплые пальцы тихонько поглаживали его щёки, и Ник начинал постепенно отогреваться. — Относительно дурака я бы тоже согласилась, но у Мэтта было точно такое же выражение, когда он вернулся.

— Ты видела Мэтта?

— Да.

— Значит, ты всё знаешь?

— Знаю. Он позвонил утром. Попросил побыть с Мэри, пока... — Взгляд Элис на мгновение стал болезненным, и Ник с тоской про себя отметил, что она сегодня много плакала: веки припухли и покраснели. — Ты же знаешь, ей нельзя волноваться.

— Я тоже не хотел, чтобы ты волновалась. Потому и оставил в стороне.

— Знаю, милый. Но такова жизнь. Радость и горе всегда ходят вместе. Если хочешь делить со мной первое, то не ограждай от второго. Ты должен позволить мне быть рядом в любое из наших мгновений, Ник. Иначе мы так и останемся поодиночке.

Как же эти слова оказались созвучны тому, что он чувствовал. Беда, вместо того, чтобы объединить, встала меж ними стеклянной стеной. Он бы и рад её разрушить, но как бы осколки не добавили обоим ещё больше шрамов.

Вероятно, что-то такое увидев в его лице, Элис выпустила его из рук, с тревогой заглядывая в глаза.

— Скажи мне. Пожалуйста.

Безрассудство, граничащее с последним гребком идущего на дно человека, последним глотком воздуха, разрывающего лёгкие — вот что Ник сейчас ощущал. Он обязан кинуться в пучину правды, иначе эта ночь навсегда останется стоять между ними — будут они с Элис вместе или нет.

— Я не справился в прошлый раз, Элли, и, похоже, не справляюсь сейчас. Так было с братом. Теперь Тэмми. Что, если когда-нибудь это произойдёт с тобой? Я… я не смогу. Совсем не смогу.

— Это ты так мне в любви сейчас признаёшься или говоришь, что отказываешься от пробной поездки?

Ник промедлил с ответом всего мгновение — только, чтобы разделить вопрос на составляющие. Мужики — тугодумы, в этом он ничем не отличался от своих собратьев.

Этого промедления хватило, чтобы глаза Элис потускнели, а с пылающих щёк сошла краска.

С лёгким восклицанием девушка сделал шаг назад.

— Нет!

Не раздумывая, Ник сделал то, о чём мечтал весь день — схватил Элис и вдавил в себя, заключив в самые крепкие объятия. Руки легли на её лопатки, а лицо оказалось погружено в припорошенные снегом волосы. А он и не заметил, что на улице снег, что холодно, и его ноги совсем промокли.

— Дьявол, Элли! — прорычал он, вдыхая неповторимый запах своей женщины. — Я не хочу ничего пробовать. Здесь и сейчас, цветочек. Полный пакет. Всё путешествие.

Элис всхлипнула где-то в районе сердца и обернула руки вокруг его талии. Повернув голову, она так трогательно потёрлась щекой о его пальто, что он едва не заскулил от радости, как щенок-переросток.

— Я тоже хочу. Всё. С тобой. До финального пункта. Конечно, лучше попозже, но пусть всё идёт, как идёт. Не надо мерить жизнь потерями.

— Мне тридцать семь, а я так и не научился этого делать.

— Думай о будущем. Другого совета я тебе не дам.

— Это сложно, любовь моя.

— Но по-другому никак, когда есть те, кто от тебя зависит, — добавила Элис, поднимая к нему лицо. — Дело вовсе не в потерях, Ник. Речь об ответственности.

— Даже если и так — другого мне не остаётся. — Он улыбнулся, глядя в её заплаканные глаза и, подняв руку, погладил по голове. — Думаю, я ещё буду лажать, Элли. Тебе придётся мне об этом говорить. И лучше сразу.

— Так и будет. Не сомневайся.

Она счастливо улыбнулась и снова приникла к его груди, греясь в его руках, отогревая его душу.

И всё же Ник решил идти до конца.

— Сегодня я должен был сделать тебе предложение, Элли. Планировал привести вас обоих сюда, показать обновлённый дом. Хотел, чтобы вы остались здесь, и когда Лукас уснёт, попросить тебя выйти за меня. Ты бы не отказала мне, цветочек?

— Нет, — помотала Элис головой. — Не отказала бы.

— В больнице я радовался, что не успел этого сделать. Что я один, что мне не по кому сходить с ума от волнения и страха. Пустошная радость. — Ник горько усмехнулся. — главный страх — что ты мне откажешь.

Элис ответила не сразу. За это время Ник едва не поседел. Вокруг его грудной клетки будто обернули резиновый жгут, останавливающий кровоток и не дающий свободной дышать. Он сразу и снег почувствовал на лице, и ветер холодный, и промокшие ноги.

— Не откажу, — сказала она просто, и жгут лопнул.

Когда способность говорить снова к нему вернулась, Ник поднял к себе лицо Элис, заставив на себя посмотреть.

— Я обязательно сделаю это, малыш, но позже, когда закончится траур по Тэмми. Хочу большую свадьбу и тебя в платье, похожем на торт. Хочу напиться с друзьями на мальчишнике, и чтобы твои братья пообещали оторвать мне ноги, если я в чём-то с тобой накосячу. Пока у тебя есть моё обещание и слово. Я люблю тебя, Элис Манфреди и хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Сколько бы её не осталось, — добавил Ник в конце и поцеловал плачущую к этому моменту девушку.

— Сколько бы её не осталось, — повторила Элис следом, закрепляя этими словами его клятву.