Продана в жены

Глава 11

Сегодня Стелла не стала меня дергать. Но неожиданно предложила пообедать вместе.

— С удовольствием, — равнодушно пожала я плечами, а затем вымучила улыбку. Не только я, они тоже ко мне привыкают. Знают, что после брака останусь здесь.

Нам накрыли стол у окна. Подали сырный суп и салат с креветками. Стелла предложила по полбокала сухого белого вина с сырной нарезкой, и я не отказалась. Смотрела, с каким удовольствием она пробует сыр.

— Что нового слышно? — спросила я, помня, что она любит поболтать, когда мы допивали вино.

— Насчет Скорпиона?

Про него я уже все знала, но изобразила интерес. Стелла рассказала мне даже меньше, чем подруга-медик. Выходные пролетели, остались три боя, ближайший в воскресенье. Как раз успею подготовиться к побегу. Нужно прикинуться паинькой, чтобы ничего не заподозрили. Главное, чтобы Вика не проболталась. И деньги. Мне нужны деньги. У меня было все: наряды, косметика, еда… Только наличных не было.

Я прикинула, даст ли Зверь денег, если попрошу. Вряд ли. Спросит на что, и если нужно, купит сам. Без денег бежать смысла нет — мне нужно убраться из города, чтобы ищейки Руслана меня не нашли. Можно украсть. Только где? Внизу, в барах, есть наличные деньги… И, наверное, в сейфах «Авалона».

— А Руслан что-нибудь говорил?

— Бесился, — поморщилась она. — Он в последнее время… — Стелла зашептала, словно рассказывала секрет, — психует много. Из-за тебя, долга… Кирилла… У них конфликт из-за тебя.

— Не могут решить, что со мной делать? — усмехнулась я.

— Это другое… Было дело, когда Алайна появилась. Не могли ее поделить, ну и, в конце концов, — она усмехнулась и сделала странное движение глазами, выгнув бровь дугой, — ну, ты поняла!

— Нет, поясни.

— С ней вместе переспали. До того, как она стала девушкой Кира.

Я хотела спросить: «Ты шутишь?», но зачем — забыла, где нахожусь? Мне были нужны сплетни не об Алайне. Уж точно не о том, кто с ней спал и в каких позах.

— С тобой другое дело, — продолжила она. — У Руслана и Девина назревает война, а Кир влез. Говорят, его из-за тебя пырнули. Или сам Руслан, чтобы брата с дороги убрать. Или убийцы твоего отца.

— Вздор, — усмехнулась я.

— Верь чему хочешь, — усмехнулась она.

Это интереснее… Есть с чем пойти к Зверю — он хотел, чтобы я приносила слухи. Заодно осмотрюсь, где можно взять денег. И еще украшения… На Стелле, пока она не затыкаясь, болтала, были браслет и сережки с камнями. Может, себе тоже попросить? Потом получится продать.

Мы допили вино и распрощались.

Я приняла ванну, сама присела перед зеркалом и нанесла легкий макияж. Сделала несложную укладку. Раньше я не заморачивалась, но теперь уже этого не хватало. С трудом дотерпела до вечера, когда залы открылись, и распахнула шкаф. Черное платье попроще, такие же босоножки — и одета хорошо, и неброско.

Я вышла из комнаты и вместе с охранником направилась в главный зал «Авалона».

Музыка оглушила сразу же. Людей немного, но те, что есть, пляшут изо всех сил. Молодые и полные сил, они подчистую тратили себя на танцполе. Лавируя между потными телами, я направилась к барной стойке, какое-то время за ней понаблюдав.

— Где Зверь? — спросила я бармена, он окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом, и пришлось добавить. — Я Лили Девин. Его пленница.

— В приватных комнатах был. Позади зала.

— Один? — уточнила я.

— Не знаю. Коктейль один заказал.

Я направилась в ту сторону, слабо представляя, где его искать и как это сделать. Сомнения отпали сами. Охранник в конце зала просканировал меня взглядом, но пропустил, то ли опознав Лили Девин, то ли приняв за шлюшку.

За ширмами было пять дверей, но занята только одна — в остальных двери настежь распахнуты, приманивая посетителей на слабый свет красноватых ламп.

Я занесла костяшки над дверью, чтобы постучать, и застыла от неожиданности. В щель приоткрытой двери увидела среди полумрака красивое тело в золоте. На фоне черной обстановки оно сияло, как язык пламени.

Алайна была после номера.

На ней не смытая золотистая пудра и макияж под Клеопатру. Из одежды трусики из золотой чешуи. Грудь голая, и торчащие соски едва присыпаны блестками — опасное лакомство. Играя, она выгибалась перед клиентов в танце. Не стриптиз. Положив ладони на мощные плечи, она качала бедрами: то ли танец, то ли занимается любовью в фантазиях с клиентом. Алайна выгнулась, сместив корпус, и я увидела, что на кожаном диване зрелищем любуется Зверь. Перед кем бы еще она танцевала приват…

Я залилась краской, соображая, что делать.

Входить неприлично, ждать здесь? Еще хуже… Танцевала Алайна с полной самоотдачей. Его девушка, но в обязанности все равно вменялось облизывать его.

Я смотрела на Зверя, и хотя зрелище жгло глаза, оторвать взгляд не могла. Он развалился на кожаном диване, расстегнув рубашку, и нежные руки Алайны время от времени скользили под ней. Когда она наклонилась, свет скользнул по соблазнительным ягодицам девушки и местечку между ног, закрытому золотой полоской.

Кровь бросилась к щекам. Я опустила голову, успев заметить, что Зверь полностью сбросил рубашку с плеч и привстал, расстегивая ширинку. Было стыдно, что я подглядываю за ними, как любопытная, неопытная девчонка, никогда секса не видевшая. Но на его тело не могла не посмотреть. В приглушенном свете привата его кожа казалась бронзовой. При каждом движении под кожей перекатывались мышцы. Настоящий Зверь. Жеребец. При взгляде на его тело — сильное и вспотевшее — на языке как будто появилось что-то сладкое. Щеки горели, я смотрела всего секунд тридцать, но за это время во мне прошел ураган чувств.

Зверь бросил взгляд мимо нее, и на мгновение показалось, что он меня видит. Смотрит прямо в глаза. Знает, что я здесь, дрожу от увиденного, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

Алайна закончила танец.

Кирилл дышал открытым ртом, словно ловил на язык ее запах, пожирал глазами от нетерпения. То, что было ниже пояса — я не видела. И не хотела смотреть. Просто не смогла опустить глаза ниже блестящей пряжки ремня, в страхе увидеть это…

Я впервые видела голого мужчину. От страха у меня свело живот, а колени чуть не подломились.

— Иди сюда, — голос звучал так хрипло, с привычной, сильной сексуальностью, что я бессильно прислонилась к стене. — Бери в рот.

Алайна опустилась перед диваном на колени. Я не видела, что она делала, но ее голова наклонилась к паху. Она делала некрасивые ритмичные движения. Зверь запрокинул голову, принимал их — ему нравилось. Мощное тело расслабилось, свет блестел на пирсинге в соске — у него правда там пирсинг, мне не показалось.

Не дыша от ужаса, я зажмурилась.

Пошевелиться боялась. Надеялась, что меня не заметят, и охранник не заглянет за ширму. С закрытыми глазами лучше не стало: украшения Алайны тихо позвякивали в тишине, наполненной судорожным дыханием Зверя. Так ритмично, что можно без труда представить, что она делает.

— Иди сюда, детка…

Его голос втекал в кровь свинцом, а все, что я успела увидеть, горело под веками, навсегда отпечатавшись на сетчатке. Я попятилась, и врезалась в ширму спиной. Обогнув ее, я лихорадочно пошла — почти побежала прочь, но охранник преградил путь.

— Куда так торопишься, красавица? — он силой заставил меня убрать ладони от пунцового лица. — Что стащила? Давай сюда!

— Что? — обомлела я. Меня приняли за воровку! — Я Лилия Девин… Мне нужен был Кирилл, но…

— Отпусти ее, — раздалось над ухом.

Надо мной возвышался Зверь. Наверное, вышел, услышав шум.

Я так низко опустила голову, что не видела ничего, кроме собственных туфель.

— Простите, — тиски на запястье разжались.

Кажется, Зверь смотрел на меня, а затем велел:

— Приведите ее в приватную комнату.

Сгорая от стыда, я побрела за ним — охранник позади заблокировал пути отхода. Когда я вошла в комнату, Алайна встала, звякнув цепочками. Она удивленно смотрела на меня, приоткрыв пухлые, влажные губы. Я покраснела еще сильней от бесстыжих взрослых игр. В ушах стояло оглушительное «Иди сюда, детка», словно он сказал это мне… Или сейчас скажет. И заставит меня заменить Алайну сегодня. Черт. Даже моя никому не нужная девственность не пострадает. А Руслан вообще обсуждал, что первым в брачную ночь он, Кирилл будет, а не Скорпион…

— Алайна, иди.

— Ты уверен…

— Ты на сегодня свободна. Иди.

Девушка прошла мимо, обдав меня запахов восточных духов и секса. Тихо закрылась дверь, приглушив музыку из зала, и мы остались одни.

Я впервые так близко видела интим. Это вызвало бурю эмоций: страх, трепет и даже ужас. Не думала, что со стороны близость выглядит так цинично и пошло. В общей сложности я смотрела меньше минуты, но эти картинки будут долго со мной.

Да пошли они все.

Я стерла румянец с лица ладонью и в немом отчаянии взглянула на Зверя.

Он холодновато и сексуально смотрел на меня.

Голый по пояс и соблазнительный, он забросил мускулистую руку на спину дивана и исподлобья смотрел на меня. Немного раздраженно, немного сладко, словно в голове у него еще бродит дурман после Алайны. Так и не поняла, успели они или нет…

От незнакомых, но очень сильных чувств, напоминающих лихорадку, хотелось провалиться сквозь землю.

Пожалей меня… Пожалей, Зверь.

— Привет, принцесса, — он порочно улыбнулся, насладившись моим смущенным лицом. — Выпьешь?

Он предложил мне свой коктейль, подтолкнув по полированному подлокотнику дивана.

Я уставилась на запотевший бокал: в молочно-белом содержимом кружили золотые хлопья. Пить наедине с голодным до секса мужчиной — не очень умная идея. Но он напомнил седативный коктейль, которым меня угостили на балконе, а мне нужно немного спокойствия. Я отпила обжигающе холодный и сладкий напиток.

— Зачем ты меня искала? — Зверь сделал приглашающий жест, и я присела на диван.

Между нами было около метра, но мои щеки все еще пылали. Вместо того чтобы смотреть ему в глаза, я рассматривала кожаную обивку. Мысли путались. А когда я все-таки взглянула прямо, в его глазах просто пропала: Зверь ни капли не был смущен. Верхняя пуговица джинсов расстегнута, а он смотрел мне в глаза, как огромный довольный кот, и не краснел. Теперь я поняла, кого он мне напоминает: тихим голосом, движениями, серой радужкой спокойных глаз — большого хищника, тигра или леопарда. Опасного, но спокойного. Ты точно знаешь, что он может оторвать тебе голову одним ударом, но вместо этого он щурится на тебя, жмурясь от бесконечного удовольствия от жизни.

Я даже забыла, зачем пришла.

— Я слишком тихо говорю? — усмехнулся он, заставив покраснеть меня сильнее.

— Простите, — пробормотала я. — Хотела рассказать о слухах.

Взгляд остановился на повязке. Не слишком высоко и не слишком низко. Видно, как он дышит, как поднимается накачанный живот. Лучше снова диван разглядывать…

— Что ты слышала? — он взял бокал, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как губы Зверя сомкнутся вокруг трубочки.

— Что вас ударили ножом по приказу моего отца. Или…

— Продолжай.

— Вашего брата. Потому что у них конфликт, а вы вмешались.

Я думала, он разозлится. Кирилл рассмеялся: откровенно и вкусно, словно его это развеселило от души.

— Может и так, — в глазах еще искрился смех, но улыбка исчезла. — У Руслана и твоего отца давняя вражда. Когда-то вместе дела делали. Думаю, и долг — предлог. Очень уж хочется ему размазать Девина любым способом, да побольнее, на глазах у города. А я думаю… — он взглянул мне в лицо, заставив поднять голову и заправил прядь за ухо. — Думаю, подло мстить маленькой принцессе…

Когда я поняла, что он обо мне и сладострастный развязный шепот, больше подходящий для интимной встречи, мне предназначается, то отвернулась. Не от смущения. От обиды.

— Не называйте меня принцессой. Я скорее бастард, пользуясь вашим языком.

— Ну и что? Ты его дочь, не сомневайся, — уверенно сказал он. — Руслан заказывал расследование. Точно установлено, что девочка, рожденная снежной ночью в резиденции Девина молодой актрисой, ты. Акушерка проболталась. Тебя искали, девочка, так, как Руслан собственных детей не искал.

— Что? — я прищурилась. — В какой резиденции? Я родилась в городском роддоме. Меня родила мама! Это ложь!

— Ты думаешь?

Я от удивления подавилась, а он только улыбался.

— Мама не актриса. Мы едва сводили концы с концами! Она где попало работала, уборщицей! На заводе! Какая актриса, вы ее видели? Видели… Видели, как она выглядела?

От боли за маму перехватило горло. Больно признавать даже про себя, что она плохо выглядела, а уж вслух… О том, в каком состоянии она была, как болела, я вообще не скажу.

— Вы ошиблись, — вновь повторила я.

Зверь только улыбался, щекотно гладя прядь, и я отпрянула. Если раньше внутренняя стрелка моих сомнений колебалась от плюса к минусу, и я не могла решить, мой отец это был или нет, то теперь убедилась, что меня просто с кем-то перепутали. Черт возьми, может, мама работала у Девина прислугой или уборщицей, помогала при родах той девушке, у нее и так слабое здоровье, а эта сцена окончательно подорвала ее психику. Вот она и выдумала историю с моим отцом, когда сама забеременела. Я скорее в это поверю.

Даже спорить не буду.

— Ты меня порадовала, Лили, — продолжил Зверь. — Молодец… Серьезно подошла к нашему соглашению.

Я облизала губы.

— Что еще? — Зверь заметил, как я маюсь.

— Разве мне не полагается вознаграждение?

Мне нужны деньги для побега и хоть на пару хрустящих купюр я могу рассчитывать? Зверь снова рассмеялся, но полез в карман.

— Зачем тебе? — добродушно поинтересовался он, медленно отсчитывая, словно от моего ответа зависело, сколько я получу.

— Девушке всегда нужны деньги, — пробормотала я. — Чтобы ни у кого не просить.

— Любишь быть самостоятельной? — в голосе снисходительное, но одобрение. — Молодец. Людей с головой в «Авалоне» нет, одни жополизы. Ты другая.

— Да, — горько сказала я. — Знаю цену деньгам.

Он отсчитал пять бумажек. Немного, но больше, чем информация того заслуживала. Я свернула деньги и сжала в кулаке — карманов у меня не было.

— Иди, — кивнул он, удобнее устраиваясь на диване. По сладкой поволоке в глазах я поняла, что он уже не обо мне думает. Уйду, наверное, продолжит развлекаться с Алайной или другой девушкой.

Ну, хотя бы мне не предложил за дополнительное вознаграждение.

При мысли об этом перехватывало горло. Я направилась к дверям, цокая каблуками, с купюрами в потной ладошке, словно шлюха, которая закончила работу и ее выставили вон.

Дверь распахнулась навстречу, на пороге стоял Равиль. Я его несколько дней не видела, и сделала большие глаза.

— Хозяин, разрешите войти.

— Нет, — отреагировал Зверь.

— Хозяин…

— Я сказал, нет! — зарычал он, добавив раскатистых низких вибраций в голос.

— Я хочу извиниться…

Зверь сделал знак рукой, мол, ладно, иди сюда. Когда Равиль подошел, я остановилась в дверях и обернулась. Мне не повторили уйти. Про меня вообще забыли. Кирилл отстраненно пил коктейль на диване, а вот Равиль всей позой выражал покорность.

— Хозяин, прости. Я подвел тебя. Этого не повторится. Не наказывай, прошу.

У меня екнуло сердце, когда вспомнила, какие здесь наказания. Даже дыхание затаила. А Зверь смотрел в одну точку куда-то в пустоту и улыбался.

— Позволь мне вернуться. Я отдам жизнь, но больше не проиграю. Ни Скорпиону, никому.

Кирилл повернулся ко мне. Равиля он по-прежнему игнорировал, словно тот пустое место.

— Что скажешь, Лили?

— Я?

— Это ведь к тебе он просится в телохранители. Что скажешь?

— Я за, — пробормотала я.

— Можешь приступать, — велел он Равилю жестко и без улыбки. — Ты дал мне слово, и я его запомнил. Тебе понятно?

— Да, хозяин, — Равиль склонил лысую голову, и направился к двери.

Вышли мы вместе. Выглядел он невеселым, но решительным.

— Что это значило? — спросила я. — Какое слово ты дал?

Равиль смотрел прямо, сканируя зал на предмет опасности. Музыка стала приглушенной, обволакивающей, наверное, на сцене снова Алайна.

— Что лучше сдохну, чем проиграю. Зверь проигравших не любит.

Руслан тоже. Вслух я этого не сказала.

— Он бы тебя тоже высек?

— Так поступает Руслан. Зверь наказывает реже, но жестче. Мне бы он кончик языка или нос отрезал.

— Серьезно? — не поверила я.

Равиль промолчал, изображая безмолвного телохранителя. Я была рада, что он все-таки вернулся — уже привыкла к нему.

— Последний вопрос. Какое здесь наказание за побег?

Я о себе спрашивала, но Равиль понял по-своему.

— Хреновое, Лили. Испытать это на своей шкуре не хочу. За беглецами посылают Зверя. Обычно он уродует для устрашения остальных, но иногда убивает.

— А как наказывают женщин?

Равиль уставился на меня, как орел — сжав губы, глаза горели. Его раздражали вопросы. Неприятные воспоминания?

— Ты не захочешь этого знать, Лили. Довольно вопросов. Ты не захочешь знать.