Продана в жены

Глава 16

— Ох, Лили… — когда я открыла глаза, Стелла рыдала над кроватью, закрыв рот ладошкой. — Ты просто дурочка. Сумасшедшая девчонка… Зачем ты убежала, тебе жизнь не дорога?

Я села и отбросила одеяло с ног. Оно было теплым, как парной хлеб. Вставать не хотелось, я с тоской вспомнила легкий и приятный сон, который не напоминал о моей реальности.

Огляделась: мамина коробка стояла над каминной полкой.

— Перестань, — поморщилась я, устав от рыданий.

— Тебе безумно повезло! — Стелла сдвинула рукав вместе с золотым браслетом наверх и подсунула под нос тонкое запястье. Не то, где клеймо, другое. На загорелой коже была светлая полоска. — Видишь шрам? Когда мне было чуть больше, чем тебе, я убежала. Один мудак из службы охраны нашел меня на вокзале и привез сюда. Руслан меня три месяца держал на цепи в подвале.

— Это… — нахмурилась я.

— След от кандалов!

— Стелла, — вздохнула я, стало ее жаль, так искренне она рыдала. За меня ведь испугалась.

— Так я стала его любовницей, — она спрятала след под рукавом. — Только после этого он спустил меня с цепи.

Я поморщилась, словно раскусила что-то противное.

— Ну и гад.

— Замолчи! — зашипела она. — Тебе повезло избежать наказания, так не усугубляй! Глупая девчонка…

Под ее причитания я ушла в ванную. Пока чистила зубы и умывалась, вспомнила, о чем хотела спросить.

Стелла сидела на моей кровати, на столике рядом дымились две чашки кофе — их принесли, пока я приводила себя в порядок. После истерики из нее словно вынули кости — она стала вялой и несчастной. Неприятные воспоминания впрыснули ей в кровь медленный яд.

— Равиль жив? — спросила я.

Она медленно покачала головой.

Черт.

Я надеялась, все обойдется… Ведь его просто зацепило и скорая быстро приехала. Я села рядом на кровать, кофе не хотелось, аппетит пропал. Я вспоминала последние секунды его жизни, когда телохранитель пытался меня спрятать…

— Я поэтому и пришла. Сегодня похороны. В одиннадцать. Тебя тоже ждут.

— Это обязательно?

Я не хотела никого видеть. Тем более на похоронах — я еще от маминых похорон не отошла. Лучше прятаться под одеялом в своей комнате.

— Да. Это официальное мероприятие. Он был одним из нас.

— Я пойду, — смирилась я. — Только наряжать меня не надо, ладно?

— Платье придется надеть, — засуетилась Стелла, вытирая слезы ребром ладони. Подорвалась было, но я усадила ее обратно и всучила чашку с кофе.

Сама распахнула шкаф, выбирая что-нибудь подходящее… Черное платье до колена. Пока Стелла давилась слезами и кофе, я переоделась. Слишком она расчувствовалась от злых воспоминаний. И я об этом думать не хотела. Руслан мне улыбался, он предложил мне сделку. А ее просто посадил на цепь.

Краситься я не стала, а волосы собрала в простой хвост. На нос нацепила темные очки Стеллы. Лицо стало мрачным, неулыбчивым, но примерно такого эффекта я и добивалась. Закрытого. Я хочу, чтобы те, кто будет хоронить Равиля не смогли ничего прочесть на моем лице.

— Будь осторожнее, Лили, — всхлипывая между глотками, сказала Стелла. — Ты первая, кто смог избежать наказания Руслана, теперь тебя за это невзлюбят.

— За что? — нахмурилась я.

— За то, что не получила ни цепь, ни плетей, — прямо ответила Стелла. — Когда у остальных спины за меньшее трещали. И Равиль… его многие любили.

— В смерти Равиля обвиняют меня?

— Нет. Он твой телохранитель. Но…

Она не договорила, но я догадалась. Не виновата прямо, но он погиб, защищая меня. Пообещав перед тем жизнь за меня отдать, но не подвести хозяина. Получается, погиб за сучку, которую даже не отхлестали за побег. Дальше объяснять не нужно. И его жена вряд ли скажет мне спасибо.

Стелла окончательно промокнула слезы, засуетилась, и стала прежней. Только горькая складка губ невзначай выдавала, какую боль он скрывает.

Равиля хоронили на городском кладбище. Не так и плохо для раба — маму я здесь похоронить не сумела. Слишком дорого. Нас отвез мой новый охранник.

Черный гроб Равиля стоял у свежевырытой могилы. Сильно пахло землей и прелыми осенними листьями. Цветами и влагой — ночью прошел дождь. Почву развезло, но к могиле проложили дорожку и сделали настил. Небольшая процессия была вся в черном. Я узнала нескольких людей из клуба, девочку-танцовщицу, а у гроба — жену.

Я не стала подходить близко. Встала на лужайке. Держалась издали, во-первых, потому что чувствовала себя чужой, во-вторых, не хотела мешать Диане. Боялась попасться ей на глаза. Уронив голову на гроб, она тихо сидела. Не плакала, не рыдала. Диана была похожа на тень.

Я вздохнула. Хотя Равиль нравился и мне тоже, близко мы не общались. Не думаю, что я имею право стоять рядом с ними. Стелла тоже не стала подходить. Я не сразу поняла почему: она принадлежала Руслану, а у гроба в основном собрались рабы Зверя. Они не прощались, словно чего-то ждали.

— Чего мы ждем? — шепотом спросила я.

— Кирилла, — глухо ответила Стелла. — Хозяина.

У меня чуть не выпрыгнуло сердце. Зверь приедет на похороны… Влекомая шестым чувством обернулась, и увидела его. Зверь поднимался по дорожке: в своих обычных джинсах и черной кожаной куртке, с букетом георгинов. Волосы заправил за ухо, открыв скульптурное лицо. Взгляд скользнул по мне, и он направился к гробу. Это как будто дало нам разрешение приблизиться, и мы со Стеллой направились следом.

Я опустила глаза, рассматривая раскисшую землю. Старалась не думать о том, что мы творили в моей квартире. Не время, и не место. Но взгляд Зверя вызвал воспоминания.

Рядом с гробом пахло благовониями, и у меня подкатил ком к горлу. Сладкий, густой запах вызвал тошноту. Я старалась не смотреть в лицо покойнику, но краем глаза заметила, что он лежит в костюме. Первой с Равилем начала прощаться Диана.

— Рави, прощай, любимый… — прошептала она так тихо, что я едва уловила слова, которые принес ветер и волны сладких благовоний. Обычно жесткий голос прозвучал тихо и нежно. Она притронулась к его лицу, затем к руке, словно исполняла только ей понятный ритуал, и уступила место у гроба хозяину.

— Прощай, — цветы Зверь положил в гроб, и наклонился к вдове. — Диана, я ищу убийцу и найду, обещаю.

Она слабо закивала, кусая губы. Из-под темных очков вытекли слезы, рот приоткрылся, из него словно были готовы вырваться рыдания. В черных очках и со своим каре Диана сильнее напоминала ворону. Мне было стыдно смотреть ей в глаза, и я отвела взгляд когда она на меня посмотрела.

— Лили, — хриплым, проплаканным голосом сказала она.

Я вспомнила, что у меня в руках красные розы.

— Соболезную, — еле выдавила я.

Перед глазами появились сцены прощания с мамой. Захотелось убежать прочь, но я положила цветы Равилю — в гроб, как и Зверь. Стелла положила свои, и мы отодвинулись, давая остальным возможность попрощаться.

Ком я так и не сглотнула.

Это все дико несправедливо. Если налет на клуб устроил мой отец, то вроде как я к этому косвенно причастна. Ненавижу его. Он всем портит жизнь.

Зверь словно невзначай встал рядом со мной, ожидая, пока его свита попрощается с товарищем.

— Принцесса, — улыбнулся он, в глубине глаз были порок и похоть.

Я вспыхнула, опустив глаза. Не улыбнулась, никак не показала, что смущена — на похоронах это неуместно. Но я абсолютно перестала его бояться, хотя раньше не могла расслабиться, если он был рядом. И, думаю, от остальных не укрылось, что наши отношения в чем-то стали другими.

Я сама стала другой.

Не знаю, в чем дело. Наверное, все вместе подействовало. Наши совместные ласки со Зверем накануне. Похороны Равиля. Мой побег: я, наконец, увидела дом, и забрала мамины вещи. А может, все изменил разговор с Русланом. Но домой меня больше не тянуло. Там меня никто не ждал уже давно, и я только сейчас осмелилась это принять.

Прощание окончено.

Мы выстроились шеренгой, наблюдая, как гроб накрывают крышкой и медленно опускают в могилу. Потихоньку расходился дождь. Сначала мельчайшая водяная пыль набилась в прическу. Затем застучали капли, оставляя следы на настиле. Тент не установили, оставалось мокнуть под дождем. Кто-то догадался принести зонт из машины. Его раскрыли над Зверем, мной и Дианой, стоящими по обе стороны от него.

Я смотрела, как гроб забрасывают грязью.

Было грустно. Диана тупо смотрела, как зарывают ее мужа.

Я помню это состояние: отупение до пустоты в сердце, оно притупляет боль, смягчает страдание, но все равно от него никуда не деться… Перед мамиными похоронами я столько наплакалась, что в голове было гулко.

— Я отвезу тебя, — сказал Зверь, когда последняя горсть земли оказалась на могиле, и ее укрыли букетами цветов.

Мне всегда казалось это глупым. Украшать могилу красивыми цветами. Или это символ смерти, потому что через несколько дней все прекрасные цветы погибнут и начнут гнить? Место всем этим розам и георгинам на празднике, а не здесь. Я по опыту знала, что плиту — если у Равиля будет плита — и памятник ставить слишком рано. Нужно, чтобы земля осела.

Почему-то это убивало больше всего.

На могилу придется возвращаться — снова и снова. Чтобы отдать последний долг, и заодно расковырять свои раны.

Наверное, этим будет заниматься не Диана, а кто-то из клуба. В этом ей повезло. И даже расходы подобьет Ник, а оплатит — Зверь. Не она.

Мне в свое время повезло меньше. Обо мне некому было позаботиться.

Когда могилу застелили цветами, люди начали расходиться.

Диана осталась.

— Присмотри за ней, — сказал Зверь одному из своих, и повел меня по тропинке к пикапу.

Зонт оставил вдове. Мы мокли по дороге, дождь тарабанил все сильней.

— Пойдем так, будет быстрее.

Вместо центральной аллеи, мы свернули на вспомогательную.

Пикап было видно за кладбищенской кованой оградой. Не так уж близко, зато по прямой и людей здесь не было: остальные пошли другой дорогой. Аллея была старой, по краям росли клены с густыми, не до конца облетевшими кронами. Дождь сбивал багровые и желтые остроконечные листья. Плитка была усыпана ими. Холодно… С губ сорвался пар, и я поежилась. Зверь снял куртку и набросил мне на плечи. Нагретая его теплом, она пахла парфюмом и дорогой кожей. Дурманящее сочетание… Я неосознанно глубоко вдохнула и прикрыла глаза на ходу.

Зверь положил руку мне на талию — просто вел, но было приятно, словно это настоящие объятия.

Он отпер машину, и, стряхнув капли с куртки, я быстрее влезла внутрь, чтобы согреться. Зверь завел пикап и сел за руль. Повернулся ко мне. Я все еще куталась в приятно пахнущую кожанку. Возвращать ее не хотелось. Подари ее мне, а?..

— Расстроилась? — тихо спросил он. — Из-за похорон?

Он из-за мамы спрашивал, я знаю.

— Немного, — призналась я.

Боже, вот бы остаться с ним в этой тачке… Не хочу в клуб. Хочу куда глаза глядят, на край света, лишь бы он продолжал на меня так смотреть… Я поняла, почему девушки уезжают за любимым куда угодно и бросают все… Если любимый, конечно, этого стоит.

Просто слова Руслана вспомнились.

Зверь поиграет со мной — и бросит. И в глубине души я это понимаю. Таких, как я, у него было много, а будет еще больше. Я даже не Алайна. Я никто.

Зверь наклонился, лицо было мокрым после дождя, когда он уткнулся холодным носом мне в щеку. Провел пальцем по губам, их сминая, и улыбнулся.

Воспоминания о моей квартире не только мне не давали покоя.

Нам обоим.

Я смутилась, хотя сердце затрепетало в груди.

— Не здесь, нас увидят, — прошептала я так тихо, словно нас могли не только увидеть, но и услышать.

— Они с другой стороны кладбища. А если и так, принцесса… Ты меня стесняешься?

Убойный аргумент…

После дождя у нас были прохладные губы. Я скованно ответила — не могла не ответить, когда он добивается поцелуя. Его волосы защекотали мне лицо. Пальцы сжались на воротнике куртки, которая все еще лежала на плечах. Лишь бы его не трогать. Лишь бы не обнять…

Мы едва соприкоснулись языками. Сердце лупило, как сумасшедшее.

— Пристегнись, — посоветовал он, выпрямляясь с порочной улыбкой.

Ему всего один поцелуй был нужен.

Я натянула ремень, пытаясь справиться с ощущениями. Облизала губы, глотая его запах от куртки. Мы как настоящие влюбленные, сели в машину и поцеловались, прежде чем ехать. Как сладко было…

Не знаю, сколько в этом от правды. Мне хотелось представить это так.

От моей первой, самой сладкой, самой горькой любви сносило крышу.

И как ни пыталась я заткнуть этот трепет, чувства, которые пьянили и убивали одновременно — не могла. Напоминала себе, кто он. Твердила: ничего у нас не выйдет! Но очень живучий росток надежды пробивался вопреки всему. Очень трудно поверить, что у тебя не будет любви, когда так хочется…

Зверь тронул с места, я старалась на него не смотреть. Смотрела на холодное стекло в каплях дождя.

Через неделю свадьба… И Зверь это знает.

Любовь так легко превращается в боль. Он знает, чувствует, как тянусь к нему и мечтаю, чтобы это он вошел в спальню в мою брачную ночь, чтобы сделал что-то — сам отомстил моему отцу, заступился за меня перед братом, чтобы мне не пришлось идти замуж… Решил бы мои проблемы.

Он бы смог. Так что Руслан прав насчет брата. С его стороны это просто игра.

Так холодно снаружи… А на душе тепло.

И эту частичку тепла я сохраню, как цветок в ладонях. Чтобы она грела меня в моменты осознания того, что меня ждет и на что я подписалась.