Глава 27 — Окончание приёма у дома Мори

Первым уборную покинул Кодзи, и только после него, через минуты две-три, вышел и я.

Я сразу же осмотрелся в поисках какой-нибудь служанки, но так её и не найдя, пошёл искать. Через минуты две я нашёл одну, которая несла поднос с едой в сторону заднего двора.

Остановив её, я сказал ей, что в уборной разбился телефон и нужно это всё убрать. Она в ответ сказала: — хорошо, — попутно кивая. И после этого коснулась правой рукой своего уха и произнесла: — В мужской уборной на первом этаже разбился телефон, нужно убрать.

После этого поклонилась мне, поблагодарила за то, что сказал ей об этом, и направилась в сторону заднего дворика — туда, куда изначально и направлялась.

«Значит, у простых служанок тут есть даже такие технологии,» — подумал я про себя, направившись вслед за ней.

Через некоторое время я уже встретился со своей группой, в которой хоть и ничего не говорили, но по их лицам было видно, что каждый был удивлён временем, которое я провёл в уборной.

Естественно, в их числе была личность, которая не могла просто спокойно забыть об этом моменте.

— И что же ты так долго там делал? — едва прищурившись, тихо спросила Мияко.

— Тебе весь естественный процесс описать? — наклонив голову в бок, спросил в ответ я.

Она едва слышно недовольно фыркнула.

— Лучше расскажи, почему сразу вслед за тобой двинулись со своих мест Кодзи и тот мужчина, с которым у нас был конфликт? А ещё, почему вы все вышли из уборной почти с одинаковым промежутком времени? Я думаю, не стоит объяснять, что с естественной точки зрения это почти невозможное совпадение?

«Её внимательность доставляет проблем…»

— Видимо, это и есть то, почти невозможное совпадение.

Она снова фыркнула и отвернулась.

«И зачем тогда спрашивать, если знаешь, что я скорее всего не отвечу? Или она рассчитывала на тот самый маленький шанс, что я отвечу?..»

Когда все уже отвлеклись от тем, касающихся меня, наша группа продолжила ходить туда-сюда, общаясь и периодически останавливаясь у столов, чтобы перекусить какой-нибудь закуской.

Именно в таком стиле и прошёл почти весь оставшийся вечер.

И когда все уже начали расходиться, ко мне подошла одна из служанок. Она поклонилась и сказала:

— С вами хочет поговорить господин Мори-сама. Пройдёте со мной?

К сожалению, моя группа всё ещё была в полном сборе и каждый из них это услышал, но поделать что-либо было нельзя, так что я на это не стал обращать внимание.

— Да, конечно, — ответил я служанке.

Она ещё раз поклонилась на этот раз уже мои спутникам, после чего посмотрела на меня и сказала:

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Развернувшись на месте она направилась в поместье, а я пошёл следом за ней.

Минут через десять хождения по коридорам и подъёмам по лестницам поместья, мы наконец-то добрались до одной, с виду ничем не выделяющейся, комнатки.

Служанка в него постучала, и после того, как в ответ с той стороны раздалось «войдите», она открыла дверь, после чего прошла внутрь. Сразу же следом пошёл нижайший поклон, который за весь этот приём я ещё ни разу не видел.

— Господин Мори-сама, я привела гостя.

— Хорошая работа, можешь идти, — безразличным тоном ответил он.

Девушка сразу же развернулась и вышла из комнаты, открыв мне вид на комнату.

— Можешь проходить, Акира-кун.

«Тоже на „кун“? Хотя с высоты его полёта, пожалуй, иначе и не скажешь,» — прокомментировал я про себя, проходя внутрь комнаты, оформленной в традиционном японском стиле.

— Присаживайся, — указал он на специальную подушку, поставленную напротив себя.

Сам он тоже сидел на полу на такой же подушке.

Я прислушался к его словам и сел на подушку.

— Хочешь чай? — начал он издалека.

— Спасибо, но я откажусь, — вежливо отказал я.

— Это очень дорогой и невероятно вкусный сорт чая, поставляемый только одним родом. Даже члены нашего рода пьют его только по праздникам. Так что откажешься и не факт, что сможешь попробовать его в ближайшее время.

— Ещё раз благодарю за предложение, но я откажусь, — сделал я небольшой извинительным поклон.

— Уверен?

— Да.

Он ненадолго замолчал.

— Ты из тех, кто не любит чай? — задал он неожиданный для меня вопрос. — Я наслышан, что сейчас молодёжь предпочитает кофе. Особенно это касается тех, кто не имеет доступа к хорошему и натуральному чаю. Так что если это так, то может ты хочешь кофе? Он тоже у нас особенный довольно вкусный, по крайней мере по моему мнению человека, который больше по чаю.

«А он хорошо перефразировал то, что я бедный простолюдин.»

— Нет, я не из тех, кто не любит чай, и не из тех, кто питает какую-то особую любовь к кофе. Я пью и то, и то. Как правило, мне совершенно непринципиально. В данный же момент я не хочу ни чай, ни кофе. Так что мне остаётся только поблагодарить вас за такое великодушное предложение.

— Понятно. Ты не из привередливых, верно?

«Пытается выяснить, есть ли у меня чувство вкуса? Насколько я знаю, для аристократов это имеет большое значение. К примеру, в том же чае, который считается невероятно важной частью японской культуры.»

— Можно сказать и так, но я бы всё же использовал слово «непринципиально». Оно куда лучше описывает моё отношение к еде и вкусам.

— Хороший ответ, — он одобрительно кивнул.

Я промолчал, лишь слегка благодарно кивнув.

— А как тебе блюда, что были сегодня? Быть может, ты из-за них более ничего не хочешь?

«Иначе говоря, мне они так понравились, что я ими настолько наелся, что более ничего не влезает?»

— Сегодняшние блюда были очень хороши и изысканы. Наверное, сегодня я попробовал множество блюд, которые поставил бы на первые места в личном топе блюд. Но всё же я умею себя контролировать и ограничивать, так что дело отнюдь не в этом. Просто нет настроения.

— Понятно. Раз так, то я отстану от этой темы, — и сделав небольшую паузу, задал следующий вопрос: — А как тебе приём в целом? Было весело? Ты провёл его с пользой? Не огорчён, что я пригласил тебя на него?

— Я бы сказал, что я нисколько не огорчён, что пришёл на него. И уже под этим я подразумеваю, что этот приём стал для меня довольно плодотворным.

— Ясно. Я рад, что это так. Но ты так и не ответил: тебе было на нём весело?

«Весело? Это вопрос с подвохом?»

— Если говорить честно, то нет.

— И почему же? Не понравилась обстановка? Или, быть может, люди? — он прищурился, став на секунду серьёзным.

— Отчасти это так, но я бы сказал, что это скорее личное.

— Если это личное, то я лезть не буду.

«Ну да, конечно…» — прокомментировал я про себя его очевидные лицемерные слова, которые он даже и не пытался выдать за правду. И мы оба это понимаем.

— Но если говорить в общем, то приём тебе понравился?

— Если говорить так, то да, — лаконично ответил я, хотя он явно ожидал более развёрнутый ответ.

— Если это так, то ты понимаешь то, то что ты тут исключительно моя заслуга?

«Вот и подошли к главной части. А ведь он мог более плавно к ней перейти…»

— Конечно, я это понимаю. И что, хотите, чтобы я вас поблагодарил?

— Естественно нет, мне это ни к чему, — отмахнулся он. — Да и к тому же, у аристократии принято благодарить не словами, а делом. Ну или тем, «что можно положить в карман».

«Последняя часть была фразеологизмом, подразумевающим даже не деньги, а любую материальную ценность.»

— И второго у тебя точно нет. Даже то, что ты, в теории, мог получить с дела «№ 702» не хватит, чтобы покрыть приглашение на приём дома Мори. А это же всего лишь «в теории»…

Я не стал ничего на это отвечать.

— В таком случае у тебя есть только возможность отплатить делом, а это тоже будет крайне трудно сделать. Сам понимаешь, если даже тех, в теории полученных, денег не хватит, чтобы отплатить за это, то само «дело» будет крайне трудным.

— Уверен, я бы смог что-то придумать, — проявил я уверенность.

— Это громкие слова, знаешь ли. А за слова нужно отвечать.

— Я понимаю.

Он посмотрел мне прямо в глаза, пытаясь надавить, но у него так ничего и не вышло.

— Но, как я и сказал ранее, благодарность за это мне не нужна, так что проверить правдивость твоих слов мне не суждено.

«Просто проверял меня? А ведь он мог и дальше давить на то, что я ему должен просто по факту того, что он меня пригласил на приём, и у меня бы не было выбора, кроме как отдать долг делом.»

— И теперь перейдём к главной сути разговора: хочешь ли ты, чтобы подобные приёмы стали нормой твоей жизни?

— Иначе говоря, приглашаете меня войти в род, принадлежащий дому Мори?

— Ты из тех, кто сразу переходит к делу, хотя с виду и стараешься держать маску простачка?

— Как знать. Можете думать, как пожелаете.

«На самом деле я не особо понимаю смысла этого вопроса, если он уже обо всё давно и сам догадался. Хотел, чтобы я сам в этом признался?»

Он ухмыльнулся.

— В общем, если отступить от хождения по кругу, то ты прав. Я действительно предлагаю тебе вступить в род, состоящий в доме Мори.

— И таким образом вы получите меня, при этом оставив в доме Мори Мияко, верно?

Он на секунду удивился.

— Сам догадался, или кто-то рассказал?

— И то, и то, — не стал я скрывать. — Это было вполне очевидно, что подобного гения, как Мияко, никакой род не захочет отдавать другому роду. И тут либо смериться и всё же отдать другому роду, либо отдать какому-то роду, который состоит в доме. И очевидно, что вариант в разы выгоднее. Но тут так же есть проблемы. К примеру, что род может выйти из дома, естественно забрав уже принадлежащую им Мияко; ну или просто род начнёт зарываться на фоне остальных из-за того, что именно за их наследника выдали такого гения. И подобных проблем множество — какие-то меньше, какие-то больше, но это всё равно лучше первого варианта. Но пускай это и так, но этот вариант всё равно не идеален, и даже не близок к этому. И хоть я отметил, что есть всего два варианта, но на деле их тут три. И третий — найти простолюдина, которого можно будет поместить в какой-нибудь род, после чего отдать за него Мияко, тем самым избежав множества проблем. Верно я мыслю?

— Верно, — показав довольную улыбку, кивнул он. — Теперь я даже не сомневаюсь, что ты — лучший вариант.

— «Лучший вариант». Именно эти слова доказывают то, что кроме меня есть и другие «варианты». Иначе говоря, я не какое-то исключение из правил, или особенный.

— Тут как посмотреть. На их фоне ты кажешься неограненным алмазом.

— Но стоит мне хоть раз допустить ошибку, или показать слабость, как место займёт другой?

— Скорее всего, так и будет. Но тут вопрос совершенно в другом: допустишь ли ты ошибку? Сколько за тобой наблюдаю и общаюсь, но таковых я до сих пор не наблюдал. Каждый раз ты подбираешь идеальные слова, не даёшь волю эмоциям, придерживаешься этикета, которому, по сути, ты не должен быть обучен, как и другие простолюдины. И да, я понимаю, что с тобой занималась эти три дня Мияко, но я сомневаюсь, что у другого получилось бы сделать всё настолько идеально. Не сочти это за грубость, но ты мне напоминаешь скорее робота, чем обычного человека.

— И вас подобное устраивает?

— Естественно. Я даже больше скажу — я хотел бы, чтобы многие ориентировались на тебя. К примеру, Харуцугу. Ты ведь знаком с ним?

— Да.

— И как он тебе?

— Можете конкретизировать, что именно вы хотите услышать?

— Боишься сказать лишнего? — в очередной за сегодня раз ухмыльнулся он.

— Предпочитаю не тратить время на пустые, ничего не имеющие за собой разговоры.

— Понятно. Тогда скажешь, что думаешь о нём как о человеке? Коротко, естественно.

— Я правильно понимаю, что мой язык развязан и мои слова не будут восприняты как оскорбления члена дома Мори?

— Правильно. Но всё же лучше не перегибай черту, как ты это и умеешь.

— Если так, то он мне кажется человеком, у которого слишком сильно выделяется эгоцентризм. Он, буквально говоря, может сказать в лицо своему собеседнику, что он выше него. Я конечно понимаю, что он аристократ, и подобное отношение для вас это норма, но, как по мне, он единственный, кто откровенно перегибает палку, как раз таки из-за своего непомерно развитого эгоцентризма. Это если вкратце.

— А ты не такой же? Как по мне, в твоём взгляде даже сейчас читается призрение, и это притом, что твой собеседник я.

— Извините, если я как-то оскорбляю вас своим взглядом, но я ничего не могу поделать с ним, и ручаюсь, что это не нарочно, — сразу же оправдался я.

— Ничего страшного. Так что насчёт моего вопроса? Как по мне, ты точно такой же.

— Отнюдь. Я никогда не считал себя выше других. И так же никогда не считал себя особенным или избранным. Я — это я, и не более. Я лишь здраво оцениваю свои способности и выбираю подходящие для них цели.

Он прищурился, взглянув мне в глаза.

— И какие же у тебя цели?

— На данный момент она всего лишь одна, но она крайне личная и вам сказать о ней я не могу, при всём моём уважении.

Его не слишком устроил такой ответ, но он всё же прикрыл глаза, что означало то, что он не будет дальше развивать эту тему.

— Понятно. Это твоё дело — рассказывать о своей цели, или нет. Тогда вернёмся к изначально теме: как ты смотришь на вступление в род, являющийся частью дома Мори?

— А у меня есть право голоса?

— Смотря какого, — уже с серьёзным лицом сказал он.

«Ну, что и требовалось доказать.»

— Но на деле, исходя из нашего разговора, я пришёл к выводу, что стоит дать тебе шанс.

— Шанс?

— На вступление не в дом Мори, а в сам род.

— А разве в таком случае мне можно будет жениться на Мияко?

— Да. Ты не будешь её родственником, так что в этом проблем не будет, и род Мори от этого выиграет даже ещё больше.

— Тогда я не понимаю, в чём проблема сделать так изначально? Разве в таком случае гений не останется в самом роду Мори?

— Не всё так просто. Если кратко, то обычаи сложившиеся в нашем обществе против этого, просто по факту того, что девушкам суждено выходить из собственного рода. Проще говоря, это хождение по грани общественного одобрения. И я думаю, мне не нужно объяснять насколько оно важно.

Я кивнул.

«Это и так понятно, что стоит перейти грань общественных норм и народ взбунтуется, а там уже вмешается император, которому ничего не останется, кроме как наказать виновных.»

— Но тогда смысл давать мне шанс, если это так рискованно? Или вы отталкиваетесь от того, что я в любом случае не реализую этот шанс? А если реализую, то терять такой ресурс будет расточительно, и ради него можно будет рискнуть?

— Всё верно. Шанс действительно маленький, но если сможешь его реализовать, то терять тебя будет попросту глупо.

— Понятно.

«Даже интересно стало.»

Загрузка...