Глава 7 — Двенадцатое апреля

— Здраствуйте, — поздоровался я, заходя в комнату.

Комната была оформлена во вполне обычном-деловом стиле, то есть: несколько шкафов с кипами бумаг на их полках, одно чёрное кресло в углу, стол с монитором, от компьютера, и три стула рядом с ним.

За столом же сидит женщина лет тридцати. У неё чёрные волосы, темно-карие глаза, аккуратное и, насколько я могу судить, вполне миловидное лицо. Тёмный пиджак и белая блузка подчёркивают её довольно пышную грудь, размера третьего. Нижняя же часть тела скрыта за столом, но судя по верхней части — она, похоже, из тех, кто следит за своей фигурой, так что там тоже всё наверняка в порядке.

Она бросила на меня взгляд, стоило мне зайти в комнату и сейчас пристально осматривала.

— Акира Хирано по вопросу дома в Токио, верно? — приподняв брови спросила она.

«Понятно, значит она вспоминала внешний вид учеников, которые сегодня должны прийти, и поэтому так пристально всматривалась.»

— Верно, — кивнул я.

— Подождите секунду, — сказала она и начала вводить что-то на клавиатуре.

Заняло это у неё меньше минуты, а после оставалось только ждать. Женщина тактично не стала разглядывать меня, как это делала, когда я только вошёл. Я же — так же не стал лишний раз переходить личные границы и отвёл от неё взгляд.

Прошло порядка трех минут и неожиданно от компьютера издался «пилик», который, видимо, является звуком уведомления, ибо женщина сразу же отреагировала и начала всматриваться в монитор.

— Можете проходить, — сказала она, указывая рукой на одну единственную дверь в комнате, не считая выхода.

Я же, не став тратить время, прошёл внутрь комнаты и дойдя до двери, постучался в неё, а после открыл.

Быстро пробежавшись глазами по комнате, я сразу заметил общий стиль данной комнаты с предыдущей. Можно даже сказать, что они буквально идентичны, за исключение некоторых вещей: нет такого количества кип бумаг, стол массивнее и сделан в другой форме, и всего лишь два стула у стола — за одним, по ту сторону, сидит директор, а второй стоит по эту сторону.

— Здраствуйте, — вновь поздоровался я, только в этот раз ещё не забыл сделать вежливый поклон.

— Здраствуй, — кивнул мне в ответ директор. — Проходи, располагайся, — указывая рукой на стул, сказал он с точно таким же выражением лица, что и в прошлую нашу встречу.

Я, не желая его раздражать, сделал так, как он и сказал, и через некоторое время сидел за стулом напротив него.

— Я понимаю, что ты здесь по вопросу своего новообретенного дома, но для начала, если ты, конечно, не против, я бы хотел обсудить другие темы. Что скажешь?

«А у меня есть право выбора? Условно-то, конечно, есть. Вот только, откажи я — и что дальше? А ответ прост: как минимум, плохое отношение и нежелание помогать мне. А мне сейчас крайней важна помощь школы, и особенно — директора, в вопросе выигранного дома. Как максимум же, после отказа, он вовсе может затаить обиду и, для начала моя школьная жизнь станет в разы труднее, а позже — ещё множество очень серьёзных проблем свалиться на мою голову. Так что данный выбор, на самом деле, без выбора. Он лишь условный.»

— Я не против, — согласился я, и судя по лицу директора он и не думал, что может быть иначе.

— Я рад, спасибо тебе.

— Не стоит, — вежливо отмахнулся я.

— Раз так, то перейдём к интересующей меня теме: как тебе первый особый экзамен?

— В каком-то конкретном плане, или в общем?

— Я бы хотел услышать всё, что ты думаешь о нём: что тебе в нём понравилось; что — нет; чтобы ты хотел изменить; и что тебе кажется неработающим или требующим серьёзных изменений?

«Хочешь узнать, причастен ли я к делу о весомом насилии в сторону Харуцугу Танэгасима? Возможно. Но всё же крайне маловероятно — слишком уж открыто действует, а у меня сложилось мнение, что он довольно находчивый и умный человек. Так что, скорее всего, действительно всего лишь хочет узнать моё мнение о экзамене.»

Я вдохнул.

— Если кратко, то сам задумка, лично по моему мнению, очень хорошая, потому что данный экзамен затрагивает сразу все области. Иначе говоря, сильный не факт что победит, только потому что он сильный; а слабый не факт, что проиграет, потому что он банально слабее сильного. При этом, в данном экзамене, так же нельзя было побеждать только за счёт одного интеллекта или общей начитанности. Ибо знания без какой-либо практики, как правило, довольно мало полезны; да и общий концепт экзамена предполагает физическую нагрузку, а значит — побеждает, в большинстве своём, тот, кто приложит её больше, при этом не забыв о стратегии, которую, опять же, как правило, разработает более способный ученик. Но даже если у ученика будет хорошая физическая подготовка и его умственные способности не оставляют вопросов, то всё ещё играют роль его социальные навыки. Я, как ученик, прошедший через этот экзамен, могу смело заявить, что не будь в каком-нибудь классе людей, который могли бы быть лидером, то, скорее всего, этот класс бы провалился, банально, потому что не сможет скоординироваться и действовать слажено и по общепринятой стратегии. И разумеется, всё это всё равно меркнет в сравнении с главной частью экзамена — EMF-ом. И всё потому что каким бы ты способным учеником не был, ученик, с хорошо развитым EMF-ом, будет сильнее тебя. И если в одном классе будет несколько очень сильных пользователей EMF-ом и не будет чёткого плана, а в другом — просто способные ученики, но с хорошим планом, то, с большой долей вероятности, класс с просто способными учениками уступит классу с пользователями EMF-а. Это как правило, естественно.

— Это ты так начал с положительной стороны и подвёл к недостатку? — изогнув одну бровь, спросил он.

Я кивнул.

— Раз уж вы спросили моё мнение, то большинство учеников слишком сильно полагаются на EMF, и из-за этого относятся с пренебрежением ко остальным областям экзамена.

Директор ничего не ответил и, сложив руки у подбородка, начал всматриваться мне в глаза. Продлилось это секунд пять.

— Так ты ради этого отринул своё нежелание выделяться и выиграл финал? Хотел, чтобы именно это дошло до всех? Что даже такой ученик, как ты, который не имеет развитых физических способностей и сильного, развитого атрибута, а так же откровенно плох в общении, может победить, верно?

— Верно.

— Ты же понимаешь, что до большинства подобное просто не дошло, и они думают, что ты как-то смухлевал или тебе просто повезло? А для того маленького меньшинства, для которого это послание всё же дошло, ты теперь выходишь далеко за рамки обычного человека, и твоя мысль в стиле: «каждый может добиться всего, если приложит достаточно усилий» — не работает, потому что это всё равно, что изначально родившийся в богатой семье человек, скажет бедняку: «ты бедный, потому что ничего не делаешь»?

— Вы ошибаетесь.

Его брови подпрыгнули. но через секунду он вернул невозмутимое лицо.

— И в чём же? — с вызовом спросил он.

— Я не рождался таковым, — ответил я, вглядываясь в его глаза.

Повисло молчание, в котором мы продолжали смотреть друг другу в глаза.

— Что ж, — он не выдержал и отклонился, — возможно, это и так. В поддержку этого так же говорят твои тесты с со средней и начальной школы.

«Значит, даже не скрывает то, что копал под меня? Кажется, будто в этом мире это может сделать каждый, кто хоть немного не обделён властью…»

— Тогда возникает другой вопрос: как ты приобрёл эти способности?

«Яблоня от яблони…»

Я выдохнул.

— Знаете, может быть, это и покажется вам грубым, но я считаю этот ответ более чем приемлемым в данной ситуации. К тому же, я так уже отвечал на подобный вопрос вашей внучке, так что, — я вновь взглянул ему в глаза и постарался вложить всю уверенность в этот взгляд и в следующие слова: — Не лезьте, пожалуйста, в мою личную жизнь. Я свободный человек.

На этот раз, на удивление, он даже бровью не повёл, в отличии от прошлого раза.

«Понял, что перегибает и из-за этого ожидал подобный ответ?»

— Хорошо. Так как ты ученик в моей школе, пока что я более не буду подобное спрашивать.

«А лезть в личную жизнь, значит всё равно будешь?..»

— Раз этот вопрос закрыт, то вернёмся к изначально теме: к первому специальному экзамену и твоему мнению о нём. Основную и главную часть, как я понял, ты уже высказал, так что теперь перейдём к организационным моментам. Что ты думаешь об этом?

— Опять же, если кратко, то всё это на очень хорошем уровне. На таком уровне, до которого не сможет добраться ни одна другая известная мне школа, даже если вложит очень большую сумму денег в развитие. Но, это вы и так без меня знаете, и насколько я понимаю, вас интересуют именно мелочи в данном вопросе. Я ведь правильно понимаю?

Он кивнул и сказал:

— Мне, конечно, приятно слышать подобные хвалебные отзывы о моей школе, но подобное я услышу почти у каждого, у кого спрошу. Тебя же я спросил именно потому что ты выделяешься и, я уверен, имеешь очень интересное мнение на этот счёт.

— Вы меня переоцениваете. Я простой школьник, который явно не сможет выдать вам больше, чем специализированные работники.

— Меня, если честно, не очень-то интересует твоё мнение на счёт «полезности твоего мнение». Я просто хочу его услышать, как есть — и всё, — начал он давить.

«Напористо, однако…»

— Раз так, то ладно. Основной момент, который мне больше всего не понравился, — это обратная способность брони Икара. С первого взгляда может показаться, что она имеет только полезные стороны, так как она уменьшает вероятность получения серьёзных травм, обездвиживая носителя, дабы он не сражался до последнего. Но тут, как все мы уяснили после финала экзамена, есть и обратная сторона медали — носитель становится совершенно незащищённым. И это и есть вторая проблема, которая так же показала себя в финале экзамена, — недостаток камер и нежелание школой лишний раз останавливать экзамен. Именно эти два главных пункта и вылились в то, что один из участников был так серьёзно травмирован. И в последствии, сейчас, это наверняка приносит множество проблем школе. Особенно — репутационных. Это, я думаю, очевидно для всех.

— Это всё? — хмуро спросил он.

— Из основного — да, и как я сказал ранее, ничего нового от меня вы наверняка не узнали.

Он облокотил голову на свой правый кулак, не отводя от меня взгляд.

— И как бы ты решил данные проблемы?

— Как знать, — я пожал плечами, — я всего лишь школьник, и вам всяко виднее, как можно решить эти проблемы.

Ему такой ответ явно не понравился. Наверное, потому что, как и в прошлый раз, он меня спросил и я должен ответить, даже если ничего нового расскажу.

— Понятно. Раз ты не намерен общаться на эту тему, то перейдём к твоему вопросу, — говоря это, он взял одну из папок с края стола и положил на край стола, рядом с которым сижу я. — Тут документы о официальном переходе дома тебе. Там есть все необходимые документы, и если надо — можешь проверить.

— Не вижу в этом смысла, — ответил я, хотя на самом деле, как только будет время — сразу же всё проверю. Особенно — на предмет жучков, вшитых в бумаги.

— Дело твоё, — он, очевидно, не поверил моим словам. — Теперь о главном: ты собираешься переезжать из общежития? И прошу не делать поспешное решение, хотя это явно не про тебя, и учесть то, что у тебя начнёт уходить куда больше денег, если ты переедешь. Всё же коммунальные услуги в нашей стране не такие дешёвые, как в некоторых других, и тебе придётся каждый раз их оплачивать самостоятельно. И естественно, при этом твои показатели в школе не должны падать, а иначе — ты будешь отчислен. В случае же, если ты не будешь переезжать, то сможешь начать сдавать этот дом и получать с этого хорошие деньги — всё же место очень элитарное, и только за это цена будет очень большой. Будь я на твоём месте, я бы выбрал именно этот вариант, потому что не придётся думать о деньгах, ведь у тебя будут даже лишние.

«Когда он говорил о „самостоятельно“, он имел ввиду то, что знает, что мои родители мертвы? Хотя, пожалуй, это уже не удивительно, ни в коем разе… Что же до вопроса, то, как я и говорил уже Кадзумицу и остальным, я уже всё решил.»

— Спасибо за заботу, — вежливый поклон, — но я всё же перееду.

— Я так и думал, — сказал он больше для себя. — Но если что, комната в общежитии остаётся, до конца твоего обучения, зарезервированной за тобой, и ты можешь там находиться, когда захочешь.

— Понятно.

«Это хорошо, пускай и вряд ли пригодиться.»

— На этом всё, если ты, конечно, не хочешь со мной что-то обсудить? — он вопросительно на меня посмотрел.

— К сожалению, мне нечего обсуждать.

Он вздохнул и, махнув рукой в сторону двери, сказал:

— В таком случае, можешь быть свободен.

Я забрал папку со стола, встал, сделал вежливый поклон.

— До свидания, — попрощался я и развернулся, направившись в сторону двери.

И почти дойдя до двери был остановлен голосом директора.

— Я надеюсь ты понимаешь, что после того, что ты показал на специальном экзамене тебе очень не долго осталось быть свободным. Так что мой тебе совет: насладись последними моментами свободы.

Я взглянул на него через плечо и ответил:

— Хорошо. Спасибо за совету, я учту.

А после открыл дверь и вышел из комнаты.

Загрузка...