Проклятый Пробуждать Силу Яростной Любви

18:: Глава 05:: [2/2]

Время, казалось, не шло. А ночь обливалась чернилами. И даже и не думала покидать небесное полотно.

На часах: 05:05. София, уставшая, сидит на кровати. Уставшая: безмерно. Тихонько вздохнула. Нескоро, но всё же встала с кровати. Не имея желания вставать. Не имея желания сидеть. И так же, не чувствуя цели, выходит из комнаты. Почти беззвучно закрывает за собой дверь.

Дверь открывается вновь спустя расколотую вечность. Софа заходит в комнату, она умыта и причёсана. Тяжело и нехотя собирается, складывает школьные принадлежности в сумку. Зазвонил не пригодившийся будильник: шесть часов утра! Не раздражай: выключила.

Утро медленно выползало, таща за собой серость уже раскинувшихся туч. Жалобно наполняя их непрочным присветком.

Софа, совсем потерянная и мрачно понурая, неуверенно идёт по, кажется, такой же, как она сама, во всех их оттенках, бесцветной улице. Вдохнула побольше морозного воздуха, пытаясь прийти в себя. Кое-как кое-что как будто немного удалось. Теперь хотя бы внимание её чуть-чуть, но вроде сконцентрировалось: непрочно собравшись из осколков.

И Софа всё также шла по той же улице дальше. Но: на повороте остановилась. Смотрит испытывающе вперёд, затем задумчиво в бок. Свернула. Взгляд наконец вернул толику уверенности.

На небе же: за светло-серым пыльным саваном туч спряталось, кажется, — само время. Шло ли оно? Или движение стало лишь иллюзией?

Вновь ни в чём уже не уверенная и совсем истлевающая Софа, не замечая ничего и никого вокруг, стояла у своей парты. Она слепым взором смотрела куда-то вниз. Словно бы сквозь: и сумку, и парту, и пол, и космос заодно. Наконец достаёт из космоса своей сумки: школьные принадлежности, и учебник по истории, с тетрадью.

А совсем немного поодаль: на Софу с тревогой смотрела — Косички, совершенно заблудившаяся в мыслях. Она даже приоткрыла рот и почти начала первый шаг, но. Не решается. Затем она увидела: что Софа достала учебник по истории. Косички смотрит на свой учебник по географии, и такие же учебники других одноклассников. Тогда уже — она идёт к Софии.

Однако прямо вот как раз: когда она подошла к Софе, — в класс стремительно зашла безумно злая Екатерина. За ней неровно проследовали беспросветно растерянные Мария и Елизавета.

Косички, ещё не заметив Катю, неуверенно привлекла к себе внимание:

— Софа…

София, через силу мягко, подняла на неё уставший, но искренне доброжелательный взгляд, собираясь выслушать.

Но Катерина резко и агрессивно перебила позвоночник начала общения:

— Съебала, нахуй!

Косички замерла в ужасе и нерешительности. София крайне утомлённо подтвердила:

— Извини, давай позже поговорим.

Перепуганная девочка без всякого абсолютно желания, однако молча ушла.

Катя громко, очевидно — вслед однокласснице, при том смотря прямо на Софу, изливала грязный яд сарказма:

— Ой, я вас перебила… — а теперь обращается точно именно к Софе: — О чём таком важном болтали, подружки?

— Ни о чём, — утомлённо выдохнула Софа.

— Чё, кинула меня на помойку истории, нашла себе лучших подружек и теперь секретничаешь с ними от меня, да?

Катя за агрессивной иронией безуспешно пыталась спрятать требовательную обиду. А София попыталась ответить на явно риторическую предъяву:

— Я поговорить-то ни с кем не успеваю, прежде чем ты…

Но Катерина снова зло перебила:

— Во-во-во! Вечно я у тебя во всём виновата. Я всегда хуёвая. Опять, да?!

Софа, совершенно заболоченная, молчит. И она так ничего и не успевает сказать. Потому что. Зазвенел звонок. Катя, отравлено раздражённая, резко отворачивается. И уходит — к своей парте.

Маша и Лиза в шоке смотрят сначала вслед Кате, а затем на Софу: ожидая от неё решения. Но Софа просто махнула им ладонью, тыльной стороной, куда-то в сторону. Они пошли понурые к своим местам. Обе не находя себя.

В класс уже зашла учительница, со свёрнутой картой под мышкой. Она глядит на ходу в свой смартфон, зевая.

София садится. Посмотрела вниз на свой учебник, подняла взгляд на учительницу, заметила на себе чужой взгляд. Посмотрела туда: это переживающая Косички. И та, видя наконец обращённые к себе глаза Софы, — поскорее показывает свой учебник.

Урок вроде пошёл, а время, похоже, всё также — отказалось. Видимо, совсем замёрзло в озябшем классе.

Катерина в нетерпении зло черкала ручкой по странице — и та сейчас уже почти вся закрашена. Другой стороне тетради приходилось не легче: на ней лежала вторая рука — пальцами мявшая свою страницу. Но наконец-то! Прорезался-таки звонок! Катя бросает на парту ручку, и вырывает измордованную чернилами страницу. И ожесточённо комкает её.

Учительница берёт под мышку вновь свёрнутую карту. Напоминая ученикам — указывает пальцем на доску, на которой написаны номера параграфов: 1, 2, 3. Затем расслаблено, но целеустремлённо идёт к выходу из класса.

В этот же момент: Катя, ничего вокруг не замечая, — агрессивно закрывает открытый где-то на середине учебник. Громко им хлопая!

Проходившая мимо учительница от такой, совсем уж резкой, нежда́мбы — тревожно отшатывается. Посмотрела недоумевая на Катю, которая теперь просто небрежно закрывает тетрадь. Учительница, успокаиваясь, недовольно помотала головой, продолжая свой путь дальше.

Катерина же забрасывает всё, что было на парте, хаотичной кучей в сумку, и встаёт. Лиза и Маша, обе, почти одновременно, покорно выжидающе взглянули на Катю. И тоже тогда: в дополнение к уже сложенным учебникам и тетрадям — быстренько принялись складывать и всё остальное.

Катерина тем времени подходит к Софии:

— Пошли, блядь, у нас дела, — зло и бесцеремонно, просто приказывает.

— Это ещё какие? — Софа всё также утомлённо посмотрела на Катю.

Катя сразу бросается новой предъявой:

— А то нам заняться нехуй? Ещё я тут об этом не пиздела.

София, уже совсем без каких-либо эмоций, просто и неспеша складывает всё в сумку.

Идут по коридору. Катя впереди: смотрит на карту на экране смартфона. Софа чуть позади: смотрит непосредственно вперёд — но мимо Кати. За ними парой идут Маша и Лиза, обе с опущенным взглядом.

София хмуро обрывает молчание:

— Ты опять собралась…

Катерина тут же с вызовом перебила, блокируя смартфон:

— Да! Собралась.

Затем она резко остановилась и так же резко развернулась:

— У тебя опять, — подчеркнула это "опять", — с этими проблемы?

— Да так-то дохуя. — уверенно и резонно.

Софа сейчас не отступала. Катя мгновенно разъяряясь закричала в ответ:

— И главная из них это я, да?! Ты меня, нахуй, просто ненавидишь!! Так ведь?!

София, уже не зная, что сказать, просто молчит. Катерина словно получила подтверждение:

— Вот оно, блядь! Именно это! Моё состояние тебе по пизде было! Что со мной из-за этой хуйни творится, это тебе поебать! А как я сняться пытаюсь, ты меня заебала сразу и всю!!

Катя подошла ближе к Софе, схватила её за майку обеими руками. И посмотрела прямо в глаза. В злом агрессивном Катином взгляде только лишь одна Софа смогла прочесть: боль и мольбу.

В тот момент мимо девушек, немного поодаль, проходили: Крепкий и его друг, который с родимым пятном. Друг заметно нервничает, внизу терзает себе руки. Смотрит исподтишка то на Катю с Софой, то на Крепкого. А Крепкий, осмысляя происходящее, повёл свой взгляд в сторону Софы с Катей, но тут же его потупил. Пугливо и отрешённо. И пошёл быстрее, стремясь как можно скорее покинуть эту часть коридора: и скрыться.

Мария, приметив Крепкого: увидела было в нём надежду. Но когда тот окончательно раскололся: она мрачно разочаровалась. И отвернулась от него. Обратно к девочкам.

А Катя уже яростно шипит Софе:

— Ты меня и сама, и своими этими ебучими лентами, — и на следующем она сделала ударение: — душишь, нахуй! Хочешь, чтобы я сдохла?! Давно уже мне смерти начала желать, а?!

Софа потеряла чувство реальности, она сорвалась в пропасть слепого зазеркалья. А рядышком Лиза и Маша застыли в сковывающем ужасе.

— Отъебись ты от меня. — Катерина продолжала гневно шипеть: — Отъебись, блядь! Отъебись, нахуй! Дай мне жить. Хочешь кого-нибудь повесить на своих ёбаных лентах?! Себя, блядь, на них подвесь! Отъебись!!

Она твёрдо оттолкнула Софу от себя в сторону Маши. Та мягко поймала Софию. Катерина повернулась обратно вперёд:

— Заебала, нахуй. Сегодня втроём тренируемся.

Затем пошла сама, и приказала вытормаживающим:

— Попиздовали! Шустрее! — и подытожила, словно бы примиряясь: — Мне ещё к четвёртому вернуться надо будет.

Лиза и Маша вопросительно смотрят на Софу. Та, как будто спокойно — просто выходя из рук Марии: снова машет им тыльной стороной ладони, теперь ещё и отрицательно мотая головой. Нервные Маша и Лиза тревожно пошли за Катей. Сначала, конечно, нерешительно медленно, но с каждым шагом постепенно ускоряясь, чтобы догнать Катерину и не отставать.

Софа спиной прижалась к холодной стене. Тяжело выдохнула. Она измучено смотрит в давящий потолок.

Мария не стерпела, болезненно взглянула в сторону Софии. Елизавета, заметив это, тоже обернулась, и точно так же болезненно. Им обеим: тесно и сложно. Замедлились. Отстали. Но тогда испугались. Потому обе вскоре отвернулись, потупившись в шагающие кроссовки Екатерины. Снова догоняя.

Звенит звонок. Коридор уже пуст. Софа одна. Она всё ещё смотрит в потолок. Но теперь она смотрит решительно. И даже строго. У неё потекла слеза. И одновременно с этой прозрачной каплей из глаз вырвалась и пробежала по всему лицу: разрывающая Софу боль, которую она так отчаянно пыталась скрыть за серьёзностью.

Закрыла глаза. Внешняя тьма потянулась к тому — чтобы уровняться с внутренней. Разве ж не уже? Открыла глаза. Блёклый свет, кажется, что: просто унылый докучливый шут при дворе всепожирающего мрака. А с другой стороны: его раздражающей танец — всё же танец. Тащит в хоровод. Ну и ладно: если по пути. Куда — по пути? Туда: куда вздумалось идти.

Софа всё ещё устало, но словно всё же взбодрившись, заходит к себе домой. Она разувается. Аккуратно ставит обувь в шкафчик, вопреки обычаю оставлять её недалеко у двери.

Идёт в свою комнату. Аккуратно ставит сумку в шкаф. Вернулась в зал. Осматривает зал, заглянула на балкон, заглянула в ванную-туалет, заглянула на кухню. Облегчённо выдохнула.

Зашла снова в зал. Внезапно для самой себя: она остановилась. И горько зарыдала, подняв глаза к обоям на потолке. На её лице, залитом слезами, воцарились: страдание и отчаяние. Рыдает Софа долго, и ей становится от того только дурнее. Заболели глаза. Через силу перестаёт реветь. Ладонями вытирает глаза. Замечает, что туш растеклась. И даже испачкала руки.

Идёт в ванную, умывает лицо. Сняла макияж. Аккуратно собрала все средства обратно в косметичку. Выкинула испачканные ватные диски в пустое мусорное ведро.

Вернулась в свою комнату. Села за стол, положила косметичку. Смотрит на неё. Смотрит в зеркало. Смотрит на косметичку. Достала всё из неё, достала из ящиков стола разные лаки для ногтей, и ещё помады для губ. А затем всё это аккуратно складывает в косметичку. Встала. Поставила её в тот же шкаф, что и сумку.

Достала сумку. Достала принадлежности. Книги отправила к книгам в шкафу. Тетради и письменные принадлежности в стол, туда же всё со стола. Смотрит на сигареты из сумки. Кладёт рядом с косметичкой. Сумку возвращает в шкаф.

Смотрит на замысловатую крупную лампу на потолке: годами верно освещавшую её комнату по вечерам и ночам. Пристально смотрит.

И вот она её уже разобрала: под лампой оказался крюк ещё из давних времён. Софа стоит с многонасадковой отвёрткой в руке, в другой руке у неё влажная тряпка, грязная от пыли. Смотрит на доисторический крюк в потолке, он лампе: и не нужен был, и не мешал. Затем глядит на разобранную чистую лампу, аккуратно разложенную на столе, а перед тем протёртую. Посмотрела на отвёртку, обнаружила, что руки чуть-чуть испачкались во влажной пыли. Уходит из комнаты.

Оставила на кровати выключенный телефон. И тетрадный лист. Там какие-то несколько строк.

Софа возвращается без отвёртки и тряпки. Руки чистые и сухие. Подходит к стулу. Ставит его под крюк. Встаёт на стул. Смотрит на крюк.

Закрывает глаза. Опускает голову и плечи. Сжимает и разжимает кулачки. Выдыхает. Открывает глаза.

Расправляет плечи. Превращается в девочку-волшебницу. Ленту свою отправляет оплести крюк и вернуться обратно к ней. Лента, вернувшись, оплела ей шею, сильно сдавив, и снова поползла вверх, вновь оплетая крюк. Одновременно с тем: другая часть ленты, что прикреплена к платью, растянулась и обвисла.

Софа не может дышать. Глаза начинают медленно закрываться. Но она их с усилием раскрывает.

Лента подтягивает её к крюку. Софа ещё одной своей лентой отодвигает стул подальше к стене. Получилось неровно. Лентой прижала ровно спинкой к стене. И испарила удлинённую часть той ленты. Не испарив другую ленту: что на пару с тяготением пережала шею.

Шея прохладно онемела. Софа смотрит на стул удовлетворённо. Закрывает глаза.

Плечи опадают.

Тишина. С улицы сейчас не врываются признаки жизни, окна плотные. И соседи не напоминают о себе. Всё молчало и в квартире. Везде. Нигде. Ничего и никто. Ни звука. Тишина.

Лента, держащая Софу, испаряется. Софа звучно шлёпается на пол: не удержавшись на ногах — и рухнув на колени и попу.

Сидит. Пытается понять, где она. Быстро приходит в себя. Лицо охватывает раздражение. Вскакивает. Стремительно идёт в ванну.

В ванной висят тканевые халаты, её и бабушки. Она аккуратно поправила бабушкин. Затем недовольно достаёт из своего халата пояс. И возвращается в зал.

В зале встаёт поближе к окну, поближе к свету. Но при этом встаёт она к окну спиной, так что сама себе свет и загораживает. Пытается сделать на поясе какой-нибудь подходящий узел. Лицо её сменяет один пейзаж за другим: сначала выражение его подавленно-решительное, затем подавленно-усердное, потом подавленно-задумчивое, и вот наконец подавленно-отрицающее. Она остановилась.

Отрицательно качает головой. Бросила пояс с простеньким узлом на диван. Тут же заметила: куда. И скинула на пол. Неопределённо вздыхает. Софа снова, но теперь уверенно, хоть и по-прежнему подавленно, отрицательно качает головой.

Закрыла глаза. Задумалась. Ей было: о чём. Сколько так простояла — не заметила.

Но вдруг: Софа слышит шум в прихожей. Сразу впилась глазами в дверной проём в коридор, и вот только затем: она хоть и запоздало, но взрывается ужасом. Не успевая прийти в себя, в первую же очередь глядит с омерзением на — пояс — она делает к нему первый шаг.

Не успевает. Из дверного проёма, наклонившись на бок, выглядывает: демон Александр. Смотрит удивлённо на девочку Софию — она же, остановившись на полушаге, не менее удивлённо смотрит на него.

Александр оглядывает зал, и видит пояс: с недвусмысленным, пусть толком и недовязанным — узлом. Взор его становится напряжённым и крайне серьёзным, как и голос:

— Постой.

София чуть отступает, отказываясь от шага. И теперь она, вслед за Александром, тоже вновь посмотрела на пояс. А потом: рассыпала пустой взгляд на пол, вязко поникнув головой, и облившись своими аккуратно расчёсанными волосами.

Александр же как раз тогда выпрямляется, пропав на мгновение из дверного проёма. И вот — наконец заходит в зал: впереди внимательно неся бензопилу. Старается ни в коем случае ничего не задеть. Он совсем не сразу, но всё же находит более-менее подходящее место: ставит спящую зубастую дурындындынду на пол.

Софа ещё исподлобья замечает, что демон возится. Чуть-чуть поднимает взгляд: и краешком видит развернувшуюся ситуацию. У неё еле-еле, но проявляется улыбка, которая то исчезает, то снова возникает. На глазах собрались слёзы, но они пока что остаются на оккупированных ими нижних веках.

А нерешительный Александр — поставив бензопилу и убедившись, что ничего не задел — окончательно выпрямился. Он растерянно смотрит на Софу. Он явно не знает, что сказать. Совершенно не был к такому готов. Неловко держит руки по швам, нервно мнёт себе пальцы. Весь в своей нерешительности мнётся сам. Наконец начинает:

— Э-э-это… — споткнулся в мыслях, задохнулся на выдохе.

Софа в ответ — собралась и подняла голову. Видит картину целиком: босой демон в балахоне посреди тесного зала стоит рядом с бензопилой, а недалеко перед ним валяется тканевый поясок с узелком. Софа больше не могла сдерживаться. Она тихо засмеялась. И также тихо — расплакалась.

Александр просто дал девочке вволю посмеяться: во взгляде его, ищи — не ищи, не обнаружить ни капли осуждения. Однако очень скоро София замолчала, и снова опустила взгляд. Но не голову.

Теперь уже Александр постарался собраться, и объединив противоположности, произнёс твёрдо, но мягко:

— Расскажи… Пожалуйста…

Софа тогда заплакала ещё сильнее. И опять она поникла всей головой. А потом просто подошла к демону и упёрлась лбом ему в грудь. Тихо рыдая.

Александр поднял руки: но не решаясь — как её обнять. В конце концов он просто аккуратно положил ладони ей на вздрагивающие плечики.

Софа прошептала обрывки:

— Мы упустили… Он убил…

На это у Александра уже имелся ответ. Но сказать его начало совсем не просто:

— Если бы погибли вы… Он продолжил бы убивать.

Девочка не отрицала:

— Я знаю… Это не всё… Но…

Александр терпеливо ждал пока она выплачется. Столько, сколько потребуется. Нескоро, но она немного успокоилась. Принялась шмыгать носом.

Тогда Александр негромко спросил:

— Скажи честно, ты ведь много сил направила на… это?..

Софа тихо ответила:

— Да…

Он подстроился по громкости:

— Давай их направим на другое?..

Она ещё тише:

— Ага…

На этот раз он сохранил прежний уровень:

— Расскажешь остальное?

И она тоже не перешла на шёпот:

— Ага…

Однако, сразу после этих слов, вновь разрыдалась. Тон Александра в ответ этому оставался прежним, подчёркивая естественность готовности ждать:

— Не торопись…

Через продолжительный ливень слёз Софа переходит с рваных рыданий на приту́шенный плач. Наконец сообщает, снова шмыгая носом, и ещё теперь гнусавя:

— Я тебя всего соплями измазала…

Демон успокоил:

— Ничего страшного, вытрись просто о балахон.

София берётся за балахон обеими руками, поднимает голову, смотрит прямо на Александра, она буквально вся и целиком в слезах и соплях. Одна длиннющая соплища повисла проводником между девочкой и демоном. Софа, сдерживая плач, возражает:

— Но так нельзя!

Александр мягко посмотрел ей в глаза:

— Ну тогда сходи умойся, я подожду.

И снова девочка Софа разрыдалась, а затем вновь уткнула лицо в балахон, вжавшись в грудь демона Александра.

Как и прежде — успокоилась не сразу. И не то — чтобы очень. Но сообщила, пока не поднимая головы:

— Сейчас пойду умоюсь…

Ответ был уже ожидаемым:

— Хорошо.

Александр поднял свои внимательные глаза с дрожащей макушки Софы. Он с отвращением посмотрел на валявшийся на полу пояс. Но уже вскоре демон вернул прежний мягкий взгляд на потихоньку приходившую в себя девочку. И как-то вдруг только сейчас заметил: в проходном зале маленькой квартиры часы продолжали шептать. Тик. Так. Тик. Так. Тик. Так. Тик. Так. И далее.