Проклятый Пробуждать Силу Яростной Любви

19:: Глава 06:: [1/4]

-

Глава 06:

“Несколько Решений”

Где-то на какой-то улице: нежнейше освещённой Солнцем — яростно прорывающимся сквозь разбредающиеся тучи. На той самой улице: что согревается сейчас — живыми телами прохожих, и их таким тёплым дыханием. Прямо там — под раскидистой тенью исполина, ещё покрытого: жёлтой, оранжевой, красной и даже зелёной листвой. Именно вот там — стояли и смотрели друг на друга: демон Александр и девочка София.

Балахон Александра уже абсолютно чист, на Софе тоже освоилась сменная блузка. Но глаза-то у неё остались всё те же — и хотя в них теперь не найти ни капли прежнего отчаяния, они: совершенно опухшие и краснющие. Никакого макияжа их владелица заново наносить даже и не пыталась.

Девочка сейчас ласково разговаривает по телефону и смотрит на шуршащий в её руках пакет с контейнерами:

— Ну как вот ты еду забыла? — слушает, — Нет, я сейчас принесу. Успею, у нас урока нет, — слушает. Подтверждает: — Уже бегу!

Завершила она разговор на общее, своё и демона, удивление: задорно. И в этом настроении искренняя.

Опустила телефон — с фотографией товарища бабушки на контакте — и нажала: отбой связи. Распоряжение принято к исполнению! Устройство связи передислоцировано в школьную сумку.

— Ну всё, я пойду! — Софа весело показывает демону пакет с едой.

— Хорошо, давай! Потом свяжемся, — Александр добро улыбнулся.

Девочка подошла к нему — она ладонью потёрла балахон там, куда ещё недавно пряталась лицом:

— И правда, ни следа не осталось.

— Ага.

Софа внезапно дрыгнулась руками, нерешительно и крайне неловко. Покраснела. И тут же благодарно схватила Александра в объятия, легко и ярко улыбаясь:

— Меня теперь в другую крайность бросило…

Демон, тоже, и снова бережно, улыбнувшись, и на самом деле довольный, — задумчиво почесал себе затолок. И так там, стесняясь, наверху руку и оставил. Но у него улыбка не выдержала и пары мыслей. Потому Софа: когда отпрянула и подняла глаза — её уже не увидела. Увидела только — добрый, но всё также растерянный: ничего не требующий взгляд.

— Я побежала! — воодушевлённо сообщила София.

Однако вопреки словам: пока только неспешно пятилась назад. Наконец, её солнечная улыбка шириной своей превзошла все мыслимые пределы, и блестящие глаза также засветились ещё ярче. Она активно помахала Александру ручкой.

Демон, захваченный врасплох таким неприкрытым выражением красоты жизни, конечно же тоже широко улыбнулся в ответ. И теперь-то нашёл применение для поднятой руки — он мягко помахал Софе.

Та довольная повернулась и быстро зашагала в шумный город. Вернувшая себе жизнерадостность девчонка высоко размахивал пакетом с едой. Едой! Осознав: пристально посмотрела на него — и перестала так размахивать.

Александр, всё ещё улыбаясь, проводил Софу взглядом. А потом, уже мрачно серьёзный, пошёл в другую сторону. Всё того же города.

Софа стремительно идёт по очередной улице. Вдруг останавливается у мусорной урны. Ставит пакет на землю, смотрит на него с тяжёлой тревогой. Она цепко достаёт из кармана свернутый тетрадный лист, небрежно раскрывает его. Не читает, а сразу рвёт, потом рвёт ещё раз, и ещё, и ещё. Выкидывает обрывки в урну.

А что дома у Софы? В зале уже нет ни пояса с узлом, ни бензопилы. Пояс висит в халате, в ванной. На кухне же на столе стоят контейнеры для еды: из них тщательно отбирали нужный — а эти так и оставили, подождут. В раковине стоит большая немытая кастрюля: она доверху наполнена водой. А в ней тарелка с вилкой, и ещё с двумя ложками. И две крышки разных размеров прислонены к этой большой кастрюле. А где кастрюлька поменьше? А вот же она — рядом с раковиной, и тоже немытая и заполненная водой. Оставим это!

Где бензопила?! В закрытой комнате Софы стоит прямо посерёдке, никому сейчас не мешает. Лампа, кстати, обратно собрана: весит на положенном ей месте на потолке. Стул неровно стоит около стола.

Александр быстро шагает по своей очередной улице. По пути достаёт из балахона крюк. И с жестоким расчётливым омерзением — аккуратно выкидывает его в мусорную урну. Продолжил свой путь дальше как будто даже спокойно. Однако: вскоре не выдержал — и угнетённо потёр себе лоб. Остановился, не опуская поднятой руки. В ужасе сжал дрожащей ладонью глаза. Тяжело вдохнул. И сразу выдохнул.

Хватит стоять. Шаг за шагом — пошёл дальше — одновременно убирая руку с глаз. Сосредоточенно посмотрел прямо перед собой.

И сейчас там была: тихая-тихая улочка, не готовая обещать и одного, хоть бы и молчаливого, прохожего. Но вскоре ту же роль наблюдаемого окружения взял на себя — школьный коридор. Вот он-то был совсем из другого теста. Горячего и шумного.

Александр попал в него как раз во время перемены. И теперь вокруг него повсюду школьники: кто-то стоит, и болтает, кто-то смотрит в смартфон, кто-то куда-то идёт, и болтает, кто-то бежит. И никто: ни ученики, ни даже преподаватели — никто вообще не обращает внимания на Александра. Давайте откровенно: стрёмного босого мужика в балахоне, даром что светлом. И ни единого удивлённо взгляда! Однако же: все обходят его стороной, но — не придавая этому значения.

Что касается ощущений самого Александра — то ему тут было до крайней степени не по себе. С его точки зрения: он незваный взрослый в коллективно личном пространстве детей. Чужак и вторженец.

Плывя через жизнерадостные крики детей и собственные переживания — он наконец-то достиг нужной ему лестницы. Зашёл на неё, поднялся, и вышел: на том самом этаже, где тот самый класс. Четырёх девчонок, которым он, вроде же спасая, нанёс невыносимо огромный ущерб.

И трое из них сейчас совсем рядом. И Александр знает расстановку. И он проходит сейчас мимо класса. Однако то ли как и задумывал, то ли не удержался, но посмотрел по пути в открытую дверь.

Там Маша сидит за партой с её смартфоном, а Лиза стоит рядом с ней со своим. Там к ним подошла, и вот так нечаянно отвлекла их, девочка с двумя косичками. Она, как бы этого не скрывала, но явно очень боится. Сжимает себе пальчики, один за другим. Но пусть неловко, а всё же обращается к подругам Софии, преодолевая себя и свой страх. Однако, к её удивлению и облегчению, Лиза и Маша спокойно и просто ей что-то ответили. Вот только Мария отрицательно покачала головой, а Елизавета так же повела плечами. Облегчение растворилось, как будто его и не было, но хоть и с тяжёлым сердцем, Косички всё-таки благодарно и вежливо кивнула девочкам. И растеряно отошла.

Всей сцены Александр не видел. Сейчас он уже подходит к девичьему туалету. Нет, не заходит. Встаёт напротив. Но это, как бы, не так-то уж и далеко ушло по уровню крипи-кринжа. Александру и не привыкать.

Тем более пока никто и не замечает. Так он и стоит. Да ещё и серьёзный. И мрачный.

Наконец открывается дверь. И выходит Катя. Не сразу заметив Александра, она затем его пугается, и с тревогой отшатывается:

— Ты чё?!

Александр же строго кивает вбок — в сторону другой лестницы: дальней и, похоже, малопосещаемой. И сам поворачивая туда: машет Катерине рукой — указывая идти за ним.

Катя со страхом и злобой впилась в него осторожным, но вызывающим взглядом. Однако когда он уже отошёл — она покорно последовала за ним.

И вот они уже вдвоём на лестнице, на самом её верху, прямо рядом с дверью на крышу. Катя стоит как раз около этой двери. Она крайне напугана разговором, который только что свершился.

Александр спокойно подытожил свою речь:

— Вот такие я узнал новости.

Катя в ступоре, бесконечном цикле одного и того же отсутствия мыслей. Но страшась дальнейшего — она как-то даже резво из него выходит, и теперь жалобно убеждает:

— Этого не было! Поверь! Девочки-волшебницы так не поступают! Избить кого-то, ограбить, обворовать… Зачем это мне?! Мы же боремся со злом! С монстрами! С чудищами! А тут какие-то магазины! Про парк вообще бред какой-то! Совсем же ерунда! Билет же копеечный! А аттракционы только днём работают! Чё там делать-то без них?! Это ж ваще глупость! Реально же! Софу просто иногда депра уносит! У неё пройдёт! Она тебе скажет, что выдумала! Вот увидишь! Поверь мне!

Александр неопределённо вздыхает. Он снова спокойно говорит:

— Подожди здесь.

Бутон у Кати стал просто белым.

Демон начал спускаться по ступеням. Катя, не подозревая о решённости вопроса, умоляюще взывала:

— Ну правда! Пожалуйста! Ты даже не выслушал!

Александр остановился и посмотрел на неё устало и строго. Она видит его ещё в маске, ещё тем пугающим демоном. Но ни раньше, ни теперь — ей не было конкретно до этого особого дела. И сейчас вовсе не лицо её остановило: а его выражение. Она действительно, честно решила выполнить поручение — подождать. Не мешать, не злить. Она отошла и прижалась к стене.

Александр спускается по лестнице. Шаг за шагом. Ступень за ступенью. Бутоны Марии и Елизаветы: тоже вернулись к одному единственному теперь для них оттенку и цвету — белому.

Мужик в балахоне всё ж таки не ушёл совсем с лестницы. Остановился на первом перед крышей: последнем этаже. Встал у стены. Ждёт, не торопится.

Не прошло и минуты, как сверху спустилась Катя. Теперь она просто проходит мимо Александра, и тот внезапно, но опять же спокойно, спросил:

— Всё ещё хочешь быть девочкой-волшебницей?

Катя вздрогнула, резко повернулась к незнакомцу, смотрит на него с омерзением. Она видит не демона, а стрёмного мужика. Быстро отнекивается:

— Чё? Вы меня с кем-то спутали, — и как можно скорее выходит в коридор.

Александр же пошёл вниз по лестнице.

А Катю в коридоре встретили искавшие её Маша и Лиза. У всех троих теперь снова простая вовсе непростая жизнь девочек-подростков.

Александр вновь идёт по всё той же тихой-тихой улочке. Внимательно слушая настойчивый телефон у уха. А ещё блуждает глазами, отчаянно ища ответа. Взгляд его то окончательно твёрд, то абсолютно растерян. Нет, нужно срочно вернуть ему хотя бы устойчивую серьёзность. Что усилием воли, и мысли, Александр и сделал.

И именно с этим выражением демон Александр позже и смотрел на девочку Софию. Там же, под тем же тихонько шелестящим деревом, широко распластавшим свою тень. Сейчас за Александром на тротуаре лежит бензопила. А что от неё толку?! Демон оказался совершенно беззащитен перед девочкой. Перед её разрывавшим его нутро доводом. Таким жестоко бесспорным, и так спокойно ей повторяемым:

— Кому-то же всё равно надо это делать… Кому-то придётся… Пусть это буду я. Оставь мне силы.

Александр сдержал крик, спрятал его глубоко внутри себя. Он, вторя её спокойному тону, заметил:

— Не похоже на просьбу.

— Просить такое было бы довольно странно. Просто не хочу сдаваться пока могу, — она смотрела открыто и прямо.

И хоть взгляд Софы и не выдал всего, что само как-то затаилось уже у неё. Но глаза, ещё с начала разговора, единой влажной оболочкой покрывали: надежда и ужас. Александр это видел, но не знал: куда и от чего те направлены.

— Ты уверена? — сам-то он уверен не был.

— Нет. Но я постараюсь, — совершенно искренний её ответ.

— Ты слишком хорошо стала понимать, что нужно мне сказать.

— Чем не ещё один повод?

— Такой себе повод… — Александр вздохнул и снова неуверенно добавил: — Ладно. Только будь благоразумна.

— Конечно… — тут же заметила, что сама себе в этом пока не доверяет. Но продолжила: — И мы же уже побеждали. И теперь тоже разберусь, — чуть было не провалилась в паузу. Но нет: — Даже одна.

Последнее слово жутко болезненно пронзило демона:

— Одна не надо… Я постараюсь быть хотя бы приманкой…

Веру в себя он давно потерял, остались только воля и упорство. Девочка поёжилась:

— Окей… Хотя и не очень окей… Но окей…

Помолчали. И оба как-то вдруг окунулись в неагрессивный ветерок, и в негромкий шелест листвы. Но София через силу опомнилась. Она неуверенно, но мягко, уведомила:

— Ладно, я пошла в школу.

Александр просто кивнул ей, не желая более задерживать на пути к жизни. И Софа, ещё раз взглянув ему в глаза, зашагала точно туда, куда и сказала.

Теперь уже Софа идёт по тихой-тихой улице. Тут никого, кроме неё, нет. Достала из кармана новую пачку сигарет, сняла упаковку, открыла, оторвала фольгу. Смяла мусор, и на ходу аккуратно сбросила в урну. Не глядя.

Дело сделано. Вернула пачку в карман. Задумалась. Бутон Софии всё также, как и прежде, переливается всеми цветами радуги. Софа подышала тёплым дыханием себе на озябшие ручки.

Она продолжает свой путь, но смотрит вперёд неуверенно и невесело. Резко выдыхает. И снова глубоко вдыхая холодный воздух, собирается с духом. Но пока и без намёка на улыбку.

Яркие краски вновь отвернулись и убежали прочь. Попрятавшись по самым укромным углам. Утаскивая вниз и уголки губ. И отнюдь не только у Софы.

Вот и у Маши с Лизой, понуро стоящих на лестнице, не найти на лицах даже напоминания о самой возможности улыбаться. Мария: сломленная — вжалась в холодную стену. Елизавета: такая же — в грубые перила. Их школьные сумки свалены кучей рядом с Машей: сверху Лизы, снизу Маши и Кати. Заверещал в истерике звонок. Коридор же в ответ, пусть и не сразу, но замолчал. Девочки нервно прислушались.

Ведь на площадке прямо над ними — именно там же, где недавно был неизвестный теперь им демон: там сейчас стоят их подруги. Катя — у спуска по лестнице; и Софа — возле закрытой двери на крышу. Сумка последней одиноко стоит прислонённая к этой самой двери. Девочки остались наедине от всех и от всего.

Катерина, отмолчавшись для начала по сторонам, зло посмотрела на утомленную Софию:

— Ну и где ты шлялась? — вопрос, обязательно требующий ответа.

— А что? — ответ, прицельно отвергающий вопросы.

Катя разгонялась не спеша, пока как будто и не повышая тона:

— Да ничё, блядь. Совсем нихуя. Ты просто проебалась куда-то. У меня просто батарея села тебе наяривать! — чуть-чуть сорвалась в конце.

— Не надо было наяривать. — резонно, и безапелляционно.

— Ебааать… — Катя выдохнула. И вдохнула.

Но Софа не дала продолжить:

— А вы чем занимались? — просто спросила.

— А тебя ебёт? — ответила с вызовом.

— Ну вот и поговорили. — подытожила.

Неудавшийся разговор и спокойная речь Софы подожгли фитиль на Кате:

— Ты, блядь, сначала кинула меня, ещё и заебав своей правильностью о лишних прогулах. А потом, пизда такая, одна куда-то съебалась! А теперь тебя ебсти должно, чем мы занимались?!

— Нигде не потерялась меня пиздой называть?

София осведомилась всё ещё спокойно, однако уже серьёзно раздражаясь. А Катерина взорвалась:

— А хули б нет?! Я чё, нахуй, по твоему не человек?! Говно просто ёбаное? А?!!

В гневе грубо толкнула Софу в плечи, и сразу обеими руками. Та, кажется, прижалась к стене. Катя не обращала внимания. Катя продолжала. Всё больше переходя на крик:

— Тебе так сложно было написать, где ты? Чё ты из себя долбоёбку строишь?! Или те просто похуй, чё там со мной из-за твоей припизди творится?!! Тебе ваще похуй на меня!! Ты-то, блядь, меня даже не искала! Тебе просто, нахуй, поебать!!! Так и скажи, что я мусор!! Что ненавидишь меня! Хули ты?!

Теперь: когда уже задала вопрос и с вызовом ожидала ответа. Пока всей мимикой эмоционально вытягивала его, и при этом явно собираясь тут же перебить. И ведь даже приоткрыла рот. Но вот именно сейчас: Катя вдруг пригляделась к лицу Софы.

А оно всё это время постепенно менялось. Чувства и эмоции Софы, выплёскиваясь из глубин наружу, преобразовывали его. И метаморфоза полностью завершена: на нём, и на ней, отчётливо отражены и явно читаются — боль, страх, ненависть и отчаяние.

Катя, лишь только увидела эту гамму, резко закрыла рот и испуганно отшатнулась. Но тут же услышала в свою сторону ту самую ужасную смесь уже и в голосе Софы:

— Ты ведёшь себя как мой отец! Это ты довела меня до ненависти к себе!! Уже до ненависти! Я не хочу тебя ненавидеть!! Просто уйди!!!

Катя в глубоком шоке, но на губах её ещё есть раздражение:

— Ты?.. правда?.. — наконец она осознала.

Теперь уже и её собственное лицо: окончательно переменилось — вместо раздражения пришло отчаяние. В которое она мгновенно рухнула. Как в бездонную пропасть. Тёмную и кошмарно душную. Ей не отдышаться. У неё слёзы закрыли глаза. Она болезненно жалобным взглядом вцепилась в ускользающий образ Софы:

— Сестра…

Вид Кати, её слова, её тон, её искренний страх: пронзали и пытали Софию. Но свой же ответ оказался ещё больнее:

— Хватит! Ты ко мне так обращаешься только, чтобы манипулировать! Хватит!!

— Это не так… Я… Прости… — Катя зарыдала.

— Я больше не смогу тебя прощать! Всё!! Это конец! Я больше не могу!!! Хватит!! Уйди, прошу тебя!

— Но… — захлебнулась в слезах.

А Софа, из последних сил держась, чтобы не зарыдать самой, горько умоляет:

— Пожалуйста, уйди из моей жизни!

Катя открыла рот, но она уже не может ничего сказать. Услышанное уничтожило её вселенную. Стоит, сидит, лежит или летит? Не знает. Ничего не понимает. И лишь обожаемый голос Софы проник во тьму:

— Я сама ухожу из твоей. — проник, чтобы подтолкнув, запереть на все замки: — Хватит. Всё. — тишина. Итог: — Конец.

Софию саму ударило это слово. Оно жгло и разрывало. Терзало и мучало. И вместе с тем открыло путь движению воздуха. И свободных мыслей. Но…! Что? Что сказала?! Конец… Конец?! Да. Именно. Конец! Софа тихонько вздохнула полной грудью.

А Катя сейчас пытается собраться из осколков. Не успешно. Но хотя бы концентрируется. Посмотрела на Софу. Раздавлено и забито. Но крайне серьёзно. Она не позволяет себе обращаться к ней. Повернулась к лестнице: сдерживая новые слёзы. Не замечая тех, что вперемешку с тушью — уже осели на лице. Катя спускается по ступеням. Шаг за шагом. Вспоминая далёкое, разбитое прошлое.