Проклятый Пробуждать Силу Яростной Любви

08:: Глава 01:: [3/3]

Девочки же активно шагают. В своей обычной одежде они идут по обычному проспекту, на котором совершенно ничего не происходит. Но идут они тоже молча. Катя шагает впереди, за ней Маша и Лиза, на пару держась хотя бы друг дружки. А Софа чуть позади остальных, и она задумчива. Все задумчивы, но она явно как-то озадаченнее. Наконец сообщает:

— Я пойду к бабушке на работу, очки занесу. Я ей обещала на большой перемене сбегать. Скажу, что урока не было.

Катерина поспешно развернулась всем телом:

— Окей.

Её примеру последовали и остальные, разве что безмолвно.

София, убедившись, что не столкнулась с возражениями, оборачивается назад к перекрёстку — с совсем уже какой-то другой, не той, улицей. Но тут Катя окликнула её:

— Стой. У тебя телефон с собой?

— Да, — Софа осталась стоять вполоборота.

— Если что, сразу звони, — Катерина повернула голову в сторону, откуда они пришли. Уточнила: — Надеюсь, этот хуй-знает-кто не сталкерит нас, и к тебе не доебётся… Будь начеку.

— Хорошо.

Ответ был явно утверждающим, без капли пренебрежения. Но Кате всё же ожидаемо неспокойно, она переспросила:

— Внимательнее, ладно?

София тогда мягко кивнула:

— Конечно. Ну я пошла.

И исполнила сказанное, затем повернув на первом же перекрёстке. К облегчению остальных девчонок: даже в сторону противоположную той, о которой сейчас и думать не хотелось, но — не переставалось.

Оставшиеся теперь втроём, не имея далее возможности наблюдать Софы, они тоже пошли, дальше, вперёд. Прочь отсюда, куда, собственно, ранее и направлялись.

Они вновь быстро шагали по проспекту. Однако в какой-то момент внезапно для себя обнаружили вдалеке: две проезжающих скорые с включёнными сигналами. Девочки, погрузившись в тёмные вопросы и чёрные ответы, сумрачно витающие в мыслях каждой, все вместе замедлили общий нестройный шаг.

А Софа идёт по улице спеша. Она смотрит по сторонам так, словно бы что-то ищет. Замечает переулок, и забегает в него. Там стоят парни постарше, курят втроём, а теперь вот ещё глядят с интересом на какую-то хмурную внезапно возникшую тут девчонку. Лицо Софии выражает сосредоточие и агрессию, она быстро пробегает мимо. Парни вдогонку ей покрутили у виска, говоря что-то меж собой и указывая на неё пальцами.

Но это Софу уже не волновало, она выбежала из переулка. Скинула агрессию с лица, заметно выдохнула. И побежала дальше. Вот она уже недалеко от перекрёстка: и там за проспектом, конечно же, продолжение улицы. А эта улица — та самая.

Выбежав на перекрёсток, София сразу проверила: не видно ли её девчонок. Но их уже не было на проспекте. Тогда она как будто почти спокойно, и точно внимательно, пошла через дорогу по истёртому пешеходному переходу.

Ну а Александр просто сидит на скамейке. Ну как просто — он в ахуе. Так и сидел бы, но то ли что-то услышал, то ли заметил боковым зрением, сам не успел понять. Поворачивает голову вбок. А там — запыхавшаяся Веснушка. Она шла мягко, и безуспешно пытаясь скрыть, что после интенсивного бега ей не хватает воздуха.

Александр удивлённо осведомился:

— Ты почему здесь?

Софа сразу ответила вопросом:

— Вы ведь хотите лишить нас этих сил?

— Почему ты так решила? — на яркие эмоции сил ему уже не хватало.

— Вы. эмм… грустный и ничего нам не объяснили.

Рассказывая этот странный, но очевидно точный довод, София вежливо и настойчиво садится на ту же скамейку. Однако она не сумела пересилить себя — и вжалась в противоположный от демона край. Теперь пытается своё отдаление скрыть, но — снова безуспешно.

Александр, с тяжёлым предчувствием нежеланного, уточнил:

— И зачем ты пришла?

— Попросить дать нам шанс, — просто попросила Софа.

— Ты хоть представляешь себе… — осёкся.

— Ну мы вроде только что вот поучаствовали, — резонно, но без напора, ответила девушка.

Какое-то время они вдвоём молчат. София наконец прекратила неопределённость в общении, и вроде даже решительно, но всё равно сбивчиво:

— Судя по Вашему виду… Ну в смысле, когда Вашу голову… Ну то есть Вас…

— Я понял.

— Монстр когда нёс. Судя по этому… В общем, видимо, некому было его остановить. Поэтому кто-то же должен. Он ведь опасен был! Так что давайте мы попробуем… Насколько я поняла, лучше вариантов Вы не смогли найти…

Александр тяжело опустил голову. Поверженный.

Почти внезапно по улице промчались три блескучие и громко вопящие машины скорой помощи. В сторону, откуда ранее шёл монстр. София замерла, смотря на них широко открытыми глазами, она пришла в ужас от осознания. Александр тоже на мгновение приподнял болезненный взгляд, посмотрел исподлобья на экстренную процессию, а затем склонил голову совсем низко.

Софа, совсем чуть-чуть погодя, вдруг встала и пошла. Остановилась.

Александр без каких-либо эмоций спросил её:

— Передумала?

София неопределённо выдохнула, и повернулась:

— Н… нет.

Подумала ещё. Утвердила:

— Нет, не передумала.

Помолчала. Но молчит и демон. Девочка не дожидается вердикта:

— Вы не против?

— Против. — он озвучил очевидное.

— Но Вы же оставите? — уточнила, сама уже почти не сомневаясь.

И снова молчание. Но теперь его прервал Александр:

— Подумайте ещё раз. Обсудим позже. Через несколько дней.

Софа добилась своего, но конечно она не уверенна, стоит ли ей вообще радоваться этому. Сейчас сомнения стали ещё влиятельнее. Однако она продолжает:

— Хорошо. А как с Вами связаться?

— Я вас найду.

Девушка поёжилась от такой фразы. Переспросила:

— А телефон у Вас есть?

— Нет, разбился…

— У меня дома есть старый, но его в ремонт надо отдать.

— У меня нет денег.

— Считайте, подарок.

Демон поднял на неё недоумённо вопрошающий взгляд. София пояснила:

— Ну нам всё же нужна связь.

Помолчала, и добавила:

— Хотя Вы всё равно будете криповый, — улыбнулась, мягко, но немножко нервно.

— Извините… — вновь опустил голову.

— Да ничего… — она смутилась, что снова его расстроила: — Я же не совсем всерьёз… Ну то есть…

Александр тихо вздохнул и поднял глаза обратно, затем откинулся на спинку скамейки. И склонив беспокойную голову на бок, посмотрел на стеснённую Софию:

— Я понял.

Улыбнуться он так и не смог.

Ну что ж, дадим дню и далее продолжить своё течение, каким бы оно не было. День, откровенно говоря, ничьего позволения и не спрашивал. Продолжался совершенно своевольно. И своенравно. Но его винить в том — не имеет ни малейшего смысла.

Продолжается и урок в некоторой школе, в некотором классе. Девятиклассники, парни и девушки, сидят за одноместными партами в четыре некоротких ряда. И лишь две парты свободны: последняя у окна и последняя у двери.

Преподавательница привычно пишет на доске домашнее задание. Ученики, в большинстве своём, хоть и без особого рвения, но записывают. За некоторыми исключениями. И в числе этих исключений: Катя, Маша и Лиза. А Софа вообще ещё не пришла.

Лиза сидит в середине второго ряда от окна. Она слепым взглядом смотрит, а вернее — не смотрит, в тетрадь, опустив голову в отчаянии. Лицом это отчаяние она пытается не выдать, но под партой терзает кончики своих пальчиков ухоженными ногтями. И столь же незаметно, и сейчас не сильно, скребёт зубами губу, благо та снова цела, и пока без единой раны. По лбу у Лизы предательски стекает пот. Но она замечает это, к своему дополнительному ужасу, лишь тогда, когда внезапные капли падают ей в глаза. Аккуратно вытирает и глаза, и лоб салфеткой, из пачки, что лежала на парте рядом с пеналом. Но пришлось повозиться. Ведь Лизу трясёт. Она крайне напряжена. Заметив за собой ещё и это — намеренно расслабляет плечи, и с большим усилием удерживает тело от широкой дрожи. Отчасти удаётся.

А на следующем ряду, третьем от окна, за последней партой сидит Маша, и указательным пальчиком задумчиво листает на беспечно лежащем смартфоне новости. Останавливается на чём-то. Серьёзно и пристально вчитывается. Набирает воздуха в грудь. Тихо, но решительно выдыхает. Покачивает головой утвердительно. И продолжает листать новости дальше. Снова останавливается, теперь уже никуда не всматриваясь. Подносит ноготок большого пальца к зубкам. Закрывает глаза. Открывает. Смотрит на Катю.

Та сидит в ряду, что у са́мой стены. Её парта на одно место к доске ближе, чем у Лизы. Маша видит только светлый Катин затылок. А он молчалив. В отличии от лица. У Катерины прямо сейчас до предела взбудораженный мрачный взгляд. Она плотно прижала кулак поперёк губ, и большой палец снизу яростно сжимал основание всего кулака. Катя нервно улыбается, но лишь одной стороной алых некрашеных губ. Она активно думает. Вдруг перестаёт улыбаться. Распускает кулак, глядит на ладонь. Пальцы затем прикладывает ко лбу. Напряжённо что-то сопрягает в мыслях. Смотрит на свой живот. Руку со лба перекладывает туда — на травмированный ранее бок. Сжимает его. Он полностью исцелён! Снова поднимает руку к лицу и вновь собирает пальцы в кулак, решительно прижав их друг к дружке. На лице появляется оскал, переходящий в самоуверенную улыбку. Катя поднимает агрессивный взгляд.

И встречается прямыми взорами с преподавательницей. Та на вдохе замирает. Катерина убирает с лица оскал и смотрит на свой кулак. Опускает его на парту. Взгляд теперь тоже расслабляет — и просто, без эмоций, направляет в пустую тетрадь.

Звонок. Разливается с брызгами по школе и классу. Искря в тишине.

Преподавательница выдыхает. Машет отрешённо рукой и отворачивается:

— Урок закончен, все свободны.

Берёт всё своё со стола и привычно уходит.

Часть учащихся тоже, заветной радости дождавшись, вырывается из класса.

Маша же не сразу отрывается от новостей. Наконец осматривает полупустой класс. И замечает в дверях парня, пялящегося на Катерину. А та между тем уже читает чат у себя в смартфоне. Вот теперь она пишет что-то. Затем поднимается со стула.

В этом момент Елизавета уже подошла к Марии. Маша тихонько кивнула на парня. Лиза, до того опустошённая, решила воспользоваться этим, чтобы сменить тему своих мыслей. Она слегка, и даже так — с усилием, улыбнулась. Повернулась к только что подошедшей Кате:

— Там…

Катерина резко её перебила:

— Да я в курсе. Заебал уже. Уже не забавный нихуя. Потом с ним разберусь.

Катя замечает новости на смартфоне у Марии, тот только недавно убавил в яркости. Она с утомлённым, но очень живым интересом спрашивает:

— Чё там в новостях?

— А! — Маша будто опомнилась.

Она пролистал экран наверх. Яркость дисплея тут же взорвалась к своей рабочей норме. Мария нашла какую-то ту самую новость и скорее показывает её Кате. Новость и Катя с интересом и немалой толикой ужаса смотрят друг на друга.

Лиза же всячески прячет, что испытывает сейчас от этого смартфона с его прокля́тыми известиями — истинное отвращение. Она то уводит взгляд, то потом возвращает его обратно к подругам, если те вдруг или невдруг сами на неё смотрят. Неспокойная Лиза немножко как-то даже театрально изображает задумчивость. Вот аккуратно приложила пальчики к подбородку. А ещё кивает мягко, и задумчиво, но невпопад, просто так. Задумчиво же нежно чешет себе висок. Но вообще-то: она, и правда, чего уж там, сейчас очень и очень задумчива. Как и все они. Как и каждая из них.

Девчонки продолжили что-то обсуждать. А за ними: то ли исподтишка, то ли нет — он и сам ещё не решил — подглядывал всё тот же парень, что мялся у двери. Обычный такой парень, среднего роста, средней комплекции, их ровесник. Он то собирался зайти, то отказывался от этой затеи.

Внезапно для нерешительного — рядом проходит мрачная София. Мимо него, намеренно игнорируя. Но вскоре не выдержала и остановилась, утомлённо опустив голову. Затем повернулась к пялившемуся теперь уже на неё вот этому вот неприятному типу:

— Ты чё тут делаешь? — она сейчас явно раздражена.

Тот начал производить извиняющийся ответ:

— Да я просто хотел… — но не справился, не получилось.

Софа собственно ничего и не ждала. Убедившись, что разговор её далее вообще никак не интересует, резко подытожила:

— Да похуй, что ты хотел.

И вздохнув от необходимости разжёвывать сказанное, продолжила:

— Тебе отказали. Вот и съеби.

— Но… — почти жалобно мямля, парень собрался обязательно всё объяснить.

Однако София его перебила:

— Ты уже накосячил. Прямо щас в том числе.

— Ну я и хотел извиниться…

— Для начала прекрати. Ну а я ей передам. — уже мягко, но ставя, казалось бы, очевидную точку, Софа попыталась закончить наконец это нежеланное общение.

Но парень воспринял ей смягчившийся тон совершенно иначе. Ранее даже несколько перепуганный, сейчас он обрёл окрыляющую надежду. И он заискивающе продолжил:

— Ну, может…

На этот раз Софа разорвала его монолог не только резко, но ещё и громко, и до крайности раздражённо:

— Те чё-то непонятно?!

Тот опешил, крылья его вдруг сгнили, а сам он рухнул в бездну.

И то было только начало падения: ведь поднятый в громкости голос Софы теперь-то уже прорвался в класс сквозь шум и гомон. И её наконец заметили: и Маша, и Лиза, и конечно же — Катерина. Она, увидев, кто и с кем разговаривает, вся переменилась. И вот уже сверх всякой меры агрессивная сорвалась с места — и в мгновение оказалась рядом с Софой и парнем:

— Ты чё, бля, ещё и к ней подошёл?! — в крике был не вопрос, а угроза.

София хотя и вновь утомлённо, но успела остановить Катю, преградив ей путь рукой:

— Он уже уходит, — сказала Софа, зло смотря парню прямо в глаза.

Но Екатерина не собиралась успокаиваться:

— Да я ему переебу щас!! — и разъярённо добавила: — Сука! Непонятливый, нахуй!! — и продолжила: — Хули ты теперь к ней лезешь?!!

Всё это время Катя пытается прорваться, так что Софе приходится удерживать её уже двумя руками. Однако легко заметить, что обе девушки конкретно друг к дружке рефлекторно очень и очень аккуратны. Но парню надеяться на подобное же отношение и к себе — явно не стоило.

Он, не ожидавший всего такого развития событий, находился в шоке. Собрался вот снова что-то сказать, и даже открыл рот. София это заметила. Она поморщилась и замотала головой. Всей своей мимикой указывает ему: прямо сейчас молча уйти отсюда. Екатерина тоже заметила, она отреагировала иначе:

— Опять чё-то вякает!! — и ударила рукой по косяку. Это было больно.

И пока Катя трясла рукой, за спиной парня возникли новые фигуры. Трое других парней, на год старше. Они проходили мимо по коридору. Один из них рослый — высокий и крепкий — он-то как раз первым и обратил внимание на происходящее, даже вбок наклонился чуть-чуть, чтобы убедиться в чём-то.

Троица подошла. И Крепкий положил руки запуганному на плечи:

— Чё тут парнишку обижаете? — шутливо осведомился.

Он даже прищурился. И оглядывая всю сцену, особенно пристально посмотрел именно на Софию, но пристальность эту Крепкий предпочёл скрыть.

Катя хотя всё ещё в запале, но смотрит на Крепкого с опаской, тон её становится аккуратнее:

— Эта хуила твой друг, что ли? — не праздный вопрос, действительно решила уточнить.

Крепкий повернул голову в её сторону:

— Э? — он не понял.

Катин вопрос внезапно выбил его из некоей своей колеи, на которую он так-то уже настроился. Теперь он не знает, как лучше ответить. Он не знает, что спросить. Он, почти не подав виду, — растерялся.

Катерина оценивает ситуацию. Проведя явно тщательный анализ, она опустила поднятую, и ранее ударенную, руку и пошла на временное перемирие:

— Ну так и забери эту хуилу.

Она взяла Софу за руку и потянула:

— Пошли.

София легко подалась за ней.

Крепкий, и как-то неожиданно для самого себя, снова посмотрел на Софу, удивлённый, кажется, всему. Он так и не понял до конца, что сейчас вообще произошло. Она же заметила его взгляд и посмотрела в ответ: с пусть не яркой, но хорошо читаемой, и теперь уже очевидно злой, — утомлённостью.

Никем так и не замеченным остался только взгляд Маши. Она вместе с Лизой стояла за спиной у Кати. И пристально, но тоже тщательно скрывая это, смотрела на Крепкого. Чуть покрывшись таким сейчас, как ей казалось, неуместным румянцем. Но и Маша, и Лиза — теперь развернулись. На них сейчас надвигалась Катя, с Софой.

Девушки уже ушли, а Крепкий всё пытался сообразить — как ему хотя бы этого спросить, которого он держит. А он держал, и держал цепко. Но всё же удерживаемый приложил наконец усилия: чтобы вырваться из нежеланных им объятий. На лице вырывающегося отразилось глубокое презрение к ситуации, в которой он оказался. Крепкий разжал руки.

Младший парень выбрался, отмахнулся, и развернувшись и обойдя старших, пошёл прочь и от них, и вообще оттуда. Крепкий и так был не в духе, а теперь ещё больше разозлился. Он тоже развернулся и пнул младшего по заднице, тот удивлённо обернулся и испуганно ускорил шаг. Один из сопровождавших Крепкого — улыбнулся, и даже потом рассмеялся.

Крепкий же решил добавить: теперь он собирался нижней частью стопы придать разгона, и выпнуть подальше. Но другой товарищ, совсем не смеявшийся, подхватил его со спины под руки и потянул назад. А это всё было не так-то и просто при значительной разнице в росте и массе. Но усилия не пропали даром — Крепкий смог оставить на штанине младшего лишь небольшой пыльный след от малой, передней части своей подошвы. Но при этом чуть не упал. Друг же хоть и с огромным трудом, однако удержал и себя, и Крепкого.

Младший быстро ушёл, больше не оглядываясь. Старшие, вынуждено маневрируя, встали наконец на ноги ровно. Крепкий с мягким, уже привычным ему, осуждением посмотрел на удержавшего, ничего однако не сказав. Зато кое-что сказал тот, кто стоял рядом и всё это время улыбался:

— Я заметил, что рябая до последнего косо смотрела. Может, чмырнём её? — предложил с большой охотой.

И пока он это всё говорил, с Крепким происходили новые метаморфозы. Ещё на слове "рябая" его лицо исказилось слепой яростью, он уже тогда начал поворачиваться к попутавшему. А сразу после "чмырнём" он навис над Чмырюном:

— Те чё, въебать, что ли?!! — брызгая слюной в лицо новому врагу проорал Крепкий.

В свою очередь парень — удерживавший ранее — тот тоже сразу понял, что будут проблемы. И тоже ещё на неожиданно услышанном "рябая". Он сжал пальцами переносицу. А после, опомнившись, успел снова схватить Крепкого, отрицательно тряся при этом головой другому. Он задействовал целый арсенал мимики, чтобы указать Чмырюну — не развивать эту тему.

Но тот и сам потерял всякое желание продолжать разговор. Просто-напросто испугался. Отшатнулся, развернулся и пошёл обратно — туда, откуда они пришли. Спустя несколько шагов приподнял руку тыльной стороной ладони назад. Он так отмахнулся. Чтобы вернуть себе самообладание.

Вынужденный же вновь удерживать Крепкого друг — повернул собственно удерживаемого в противоположную сторону: и тогда лишь отпустил. Тот, недовольный, пошёл вперёд, не оборачиваясь ни на кого. А вот его товарищ обернулся.

Он подождал. И дождался: когда Чмырюн всё-таки посмотрел назад. Удерживавший постучал указательным пальцем себе по виску — намекая осознать. Чмырюн же просто снова отвернулся. Намекавший тоже. А затем широким шагом догнал Крепкого.

Так они и разошлись в разные стороны. Но вот только у двоих из этих трёх основная тема занимавших их мыслей очевидно сходилась. Однако отличаясь по настроению и намерениям. Темка цепко захватила обоих. И была ей: девчонка София.