Начало курортной жизни

Друзья решили ехать поездом. Особой спешки не было, да и билеты проще достать. Они знали, что на месте вниманием обделены не будут, там их еще хорошо помнили. Понимали и то, что, если резко дернуть паутину, пауки сразу сбегутся для ее защиты со всех сторон. А потом начнется ритуальное пиршество, когда из попавших в нее жертв высасывают соки. А им не трогать надо было эту паутину, а уничтожить. Ведь среди тех, кто ткал ее, были и овцы, предназначенные для заклания, и волки, убивающие для забавы.

До славного города-курорта доехали без приключений. Оболенцев, в течение недели перенесший два больших перелета, никак не мог адаптироваться и все время спал. Разбудил его гортанный голос буфетчика. Усатый кавказец с огромной корзиной в руке, в которой рядом с безалкогольными напитками мирно соседствовали винно-водочные изделия, заглядывал почти в каждое купе и кричал: «Лечение живота, поправление головы».

Ярыгин купил у него две бутылки минералки, пару бутербродов и пачку печенья. Это и был весь их завтрак.

Прибыли во всесоюзную здравницу ярким солнечным днем. Взяв такси, быстро добрались до гостиницы.

Перед входом стояли четыре большие скамейки. Все они были заполнены курортниками, надеявшимися на устройство в гостиницу. На двери красовалась надпись на картонной табличке: «Мест нет!»

Вход надежно охранял швейцар — крупный мужчина лет шестидесяти со следами военной выправки. Он бросал снисходительные взгляды на ожидающую очередь, из которой время от времени кто-нибудь подходил и что-то горячо шептал ему на ухо, пытаясь задобрить.

Швейцар согласно кивал головой, продолжая стоять, как монумент.

Иногда кто-то из курортников, махнув рукой на комфортабельный отдых в номере лучшей гостиницы города, сдавался на милость фланирующих владельцев комнат и квартир и покорно шел за ними пополнять бюджет частного сектора.

Показав швейцару удостоверения, Оболенцев и Ярыгин молча прошли в гостиницу.

В просторном холле было достаточно многолюдно. Оболенцев услышал звуки немецкой речи. У больших окон, занавешенных атласными шторами, в низких кожаных креслах расположилась только что прибывшая группа немецких туристов, судя по богатым кожаным чемоданам, из Западной Германии. Сопровождающие их носились с паспортами и бланками.

Оболенцев и Ярыгин терпеливо ждали, пока дежурный администратор, молодая, ярко накрашенная женщина, завершит оформление туристов, чтобы потом заняться ими.

Немцев было много, и стало казаться, что эти пожилые солидные бюргеры оккупируют всю гостиницу.

Наконец пачка зарубежных паспортов, оформлением которых так старательно и быстро занималась самоуверенная яркая блондинка, рассосалась, и друзья вздохнули свободно, решив, что настал их час.

Но не тут-то было.

Перед ними нахально втиснулся молодой жгучий брюнет явно выраженной кавказской наружности.

— Красавица, золотая моя, — заговорил он цветисто, сверкая при этом жгучими глазами, — неужели ты разобьешь мое сердце отказом?!

— Давай паспорт! — Дружеский ее тон свидетельствовал о старых контактах.

Как заметил наметанный взгляд профессионалов, в паспорте что-то лежало, и это что-то было не чем иным, как крупной ассигнацией.

Администратор с профессиональной ловкостью выудила ее из паспорта и вручила кавказцу гостевую карту.

Послав на прощание блондинке воздушный поцелуй, кавказец гордо удалился, приятельски подмигнув Оболенцеву.

— Он на тебя глаз положил! — насмешливо шепнул другу Ярыгин.

— Такая жена мне не нужна! — отшутился Оболенцев.

— Напрасно, пожалеешь! — продолжал насмешничать товарищ. — Женщины от тебя уходят, а этот еще и с деньгами. Богатая невеста.

Администраторша наконец заметила, вернее, сделала вид, что только что заметила стоящих перед ней друзей.

— Вам чего? — вопросительно посмотрела она на Оболенцева, поскольку он стоял ближе к ней.

— Нам бы номер! — улыбнулся он ей.

— Номеров нет! — презрительно ответила администраторша. И голос ее неожиданно стал пронзительным и визгливым.

Оболенцев и Ярыгин, не сговариваясь, одновременно достали и предъявили администратору свои удостоверения.

Взгляд молодой женщины сразу же стал растерянным и напряженным. Быстрым профессиональным взглядом сличив фотографии с оригиналами, она внимательно изучила фамилии и должности приезжих. Особенно тщательно отнеслась к удостоверению Оболенцева, у которого в графе «должность» четко было написано: «следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР».

И страх замелькал в ее глазах, когда вспомнила, что при столь важных гостях получила взятку.

— Ой, извините! — заюлила она. — Что же вы сразу мне не сказали? Для вас, разумеется, мы сделаем исключение. Вам какой номер — подороже или подешевле?

— Подешевле! — поспешил уточнить Оболенцев, заметив, что Ярыгин тоже раскрывает рот. — Но двухместный, без соседей!

Администраторша уже нацепила дежурную улыбку и стала кокетливой и доступной. Она сразу же поспешила увеличить и без того не маленький вырез на белой с вышивкой блузке.

— Вы с какой к нам целью, если, конечно, не секрет?

— Ограбление банка! — с непроницаемым видом пробасил Ярыгин.

— Какого? — мгновенно заинтересовалась администраторша. — Почему я об этом не слыхала?

— Секретная информация! — невозмутимо врал Ярыгин.

Оболенцев укоризненно посмотрел на друга.

— Это он вас так кадрит! — заявил он администраторше. — Прибыли мы на отдых в ваш прекрасный город-курорт.

Девушка мгновенно успокоилась.

— Наш курорт самый лучший в Союзе! — гордо заявила она. — Он стоит на уровне Ниццы и прославленных итальянских курортов. Может, где-нибудь на Багамах и есть получше курорт, но для Союза — это высший класс. — И добавила без всякого перехода: — Заполните бланки, пожалуйста!

Друзья быстро, не отходя от стойки, заполнили бланки и отдали их уже нагло смотрящей на них молодой женщине.

Администраторша так же быстро заполнила две гостевые карты, вручила их друзьям и вежливо пожелала удачного отдыха. Новоявленные постояльцы так же вежливо поблагодарили ее за оказанное содействие и поспешили к лифту.

На восьмой этаж с чемоданами подниматься пешком было не самое лучшее занятие в этой жизни. Поэтому, несмотря на то, что возле лифта собралось довольно много людей, набравшись терпения, они ждали своей очереди.

Как только двери лифта плавно закрылись за ними, администраторша критически осмотрела себя в зеркальце, достала помаду, подкрасила губы и, спрятав зеркальце с помадой в модную кожаную сумочку, решительно набрала номер телефона, который знала наизусть — так часто ей приходилось им пользоваться.

— Капитана Цвяха! — требовательно попросила она довольно наглым голосом.

Ждать пришлось недолго.

— Цвях? — на всякий случай уточнила администраторша, хотя грубый и тоже наглый голос капитана спутать с другим было просто невозможно. — Тебя должно заинтересовать… Не перебивай! Не узнал, что ли? Белянка это… Ну, то-то! Слушай: из столицы прибыли двое. Приходи, узнаешь! Это — не телефонный разговор…

Девушка положила трубку и стала торопливо выписывать на листочке паспортные данные Оболенцева и Ярыгина…

Друзья, сдав гостевые карты и получив от дежурной по этажу ключи, обживали номер.

Ярыгин первым делом осмотрел телефонный аппарат и заглянул во все места, где, по его разумению, могли установить подслушивающее устройство.

— Не суетись! — осадил его Оболенцев. И шепнул тихо на ухо: — Дела обсуждать будем все равно не здесь.

— Я пошел в ванную первым! — срочно переключился Ярыгин.

— Тогда я первый ем! — вспомнил Жванецкого Оболенцев и пошел в ванную.

Пока Оболенцев принимал душ, Ярыгин обдумывал дальнейшие шаги. Он вспомнил план Оболенцева: «Сначала пляж! Все приезжие первым делом стремятся окунуться в море. И мы не будем выделяться из общей массы. Наш приезд, несомненно, вызовет кое у кого интерес. А его надо притупить».


Сумев незаметно прикрепить под стойкой администратора крошечный, но мощный микрофон, Ярыгин жаждал услышать, что там происходит. Он достал из внутреннего кармана пиджака миниатюрный приемник и сел в кресло, вставив в ухо наушник.

И вовремя.

Он тут же услышал возбужденный голос администратора:

— Цвях, я на их глазах оформила Миндадзе!

— Слушай, Белянка, не гони волну! — осадил ее Цвях. — Не суетись! Они на отдыхе, сама говорила. Номер ты им устроила. Предложат, обслужи по высшему классу. И язык не распускай, а то живо обратно на панель выскочишь.

— Гоги мне флакон духов подарил, при них в паспорт сунул бумажку! — продолжала уточнять администраторша.

— Ну и что? За руку тебя никто не взял? Нет! — успокоил Цвях. — Даже если будет какая-нибудь «телега», кто подтвердит? Все одно к нам, в управление, спустят.

— Береженого Бог бережет! — тревожилась администраторша.

— О Боге вспомнила, дура! — разозлился Цвях. — О Боге надо было думать раньше, когда на панель пошла.

— Все с вашей помощью, — огрызнулась Белянка.

— Заткнись! — злобно рыкнул на нее Цвях. — Забудь и думать об этом!

— Не забывается! — опять огрызнулась Белянка.

— Не забудешь, мозги вышибем! — пригрозил капитан. — У нас это хорошо получается, ты знаешь.

— Да я только так, на всякий случай, предупредить хотела, — пошла на попятную Белянка.

— Хорошо! — закруглил разговор Цвях. — Какой у них номер?

— Восемьсот двенадцатый.

— Великая Отечественная война! — захихикал Цвях. — В случае чего мы им вновь ее устроим.

— Великая Отечественная была в одна тысяча девятьсот сорок первом году! — ехидно заметила Белянка. — А в тысяча восемьсот двенадцатом году была просто Отечественная война.

Ярыгин выключил приемник. Оглянувшись, он увидел стоявшего в дверях Оболенцева.

— Откуда это у тебя? — вытирая голову, поинтересовался тот.

— У буржуев в прошлом году под Олимпиаду закупили, — сухо ответил Ярыгин.

— Ну и как… Есть новости?

— Все идет по плану, — отшутился Ярыгин, глазами давая понять, что разговор продолжит на улице.

— Иди освежись! — предложил Оболенцев.

— А ты пока вещи разбери. Учти, я поехал с тобой не в качестве камердинера, — заявил он, удаляясь в ванную.

Стоя под душем, Ярыгин вспомнил о Маше, своей обшарпанной квартире, теще и ремонте.

Через полчаса они уже выходили из гостиницы.

Ярыгин подскочил к администраторше полюбезничать, а заодно и снять микрофон из-под стойки.

К его удивлению, она слишком уж откровенно выразила свою готовность сблизиться с ними:

— Если вам будет скучно, то мы с подругой готовы разделить ваше одиночество, и согреть, и успокоить…

Ярыгин, сказав какую-то банальность, пулей вылетел на улицу.

— Ты чего? Выскочил как ошпаренный.

— Выскочишь! — буркнул приятель. — Эта прелестница готова была меня поиметь прямо на стойке.

— Нужен ты ей больно!

Если кто и следил за ними, то только бросавшие на них завистливые взгляды курортники. Ведь у них не было ни малейшего шанса получить номер даже за взятку. Но вряд ли кто-либо мог разглядеть в действиях друзей что-нибудь необычное: двое курортников, одетые самым легкомысленным образом, идут на пляж загорать и купаться, одним словом — отдыхать.

— Ты, случайно, не забыл в номере аппаратуру? — забеспокоился Оболенцев, одобрительно глядя на спортивную фигуру друга.

— Я же не чокнутый! — обиженно ответил Ярыгин. — И не маленький!

— Но молодой! — опять стал подначивать его Оболенцев.

Они спустились по широкой лестнице к пляжу. Ярыгин незаметно огляделся вокруг, внимательно изучая каждого, кто попадал в поле его зрения.

— Вроде за нами слежки нет! — заметил он удовлетворенно. — Я ее ой как чую.

— Прекрасно! — обрадовался Оболенцев. — Начнем работать немедленно.

— Ни за что! Лучше перестраховаться, чтобы вдова потом не получала пенсию за мужа. В море, только в море!

Посмеявшись, они помчались к воде. У самой кромки задержались, чтобы стащить с себя одежду. Через несколько секунд друзья плыли наперегонки к буйку, установленному метрах в ста от берега.

Вернувшись, они остались лежать на кромке прибоя, белая пена оседала на их ногах.

— Как работать будем — вместе аль порознь? — рассказав об услышанном в гостинице, спросил Ярыгин у Оболенцева.

— Пока не всполошились, порознь, больше сделаем, да и за двумя следить хлопотнее. А если забегают, посмотрим.

— Я тоже так думаю.

— Список я тебе дам… — начал было Оболенцев, но замолчал.

Рядом с ними собственной персоной появился капитан Цвях.

— Надо было продиктовать этим девчонкам телефон в номер… — мгновенно сориентировался Ярыгин. — Позвонили бы, как пить дать, позвонили!

— Она ясно сказала, что их уже сняли на весь сезон! — поняв игру друга, подхватил Оболенцев.

— Ничего ты в женщинах не понимаешь! Женщинам в этом возрасте работать на несколько фронтов одно удовольствие. Разнообразие, масса впечатлений.

Капитан Цвях, сохраняя каменное лицо, сполз с места в воду и поплыл к буйкам.

— Противника надо знать в лицо! — довольно заметил Оболенцев.

— Давай не будем держать их за фраеров!

— Конечно, — съехидничал Оболенцев, — ты же слежку чуешь за версту…

— Перестань, — оборвал его Ярыгин, — здесь рельеф местности какой? Из гостиницы можно следить в бинокль. А бинокль учуять невозможно.

— Давай смоемся, пока не приплыл этот подонок!

Ярыгин молча согласился, и друзья, обсыхая на ходу и захватив свои вещи, брошенные у самой воды, покинули пляж…

Цвях заметил отсутствие гостей из Москвы лишь у буйков. Как быстро он ни плыл обратно, но их уже и след простыл…

Загрузка...