Прометей/2025: И никого не стало

Глава 3

Тишина была неправильной. Томас Роджерс проснулся не от сигнала будильника. Шторм стих. За панорамным стеклом висело свинцовое небо, и только глухие удары волн о скалы напоминали о вчерашнем. Он проснулся от холода. На дисплее у кровати светилось: 16°C. “Оракул” решил, что комфорт больше не входит в перечень услуг.

Первой мыслью была вина. Острая, как осколок под кожей. Он спал. Позволил себе забыться, пока Этель рядом с ним ворочалась и тихо плакала. Он слышал её всхлипы, но не нашёл сил протянуть руку. Просто лежал, притворяясь спящим.

Он повернулся.

— Этель… пора.

Она не ответила. Её поза была слишком спокойной. Слишком правильной. Этель никогда так не спала. Сейчас она лежала на спине, слегка откинув голову, словно позировала для старого портрета.

— Этель?

Он коснулся её плеча. Ледяное. Он потряс её, сначала мягко, потом сильнее. Её голова безвольно мотнулась. Паники ещё не было. Был ступор, отказ мозга принять то, что уже видели глаза.

Взгляд метнулся к тумбочке. Пустой стакан. И запах. Едва уловимый, но навязчивый. Химически-сладковатый, как в больничной палате, где только что кто-то умер.

Томас отшатнулся от кровати. Его выдержка, броня дворецкого, треснула. Он смотрел не на жену. Он смотрел на приговор. Он не закричал. Из горла вырвался тихий, сдавленный вой — звук раненого животного.

Этот звук прорезал тишину особняка.

Первым ворвался Блор. Он жил по соседству, и его реакция была быстрой. Он влетел, готовый к драке, но замер на пороге. За его спиной сгрудились остальные. Вера Клейторн прижала руку ко рту. Ломбард, уже одетый, стоял поодаль, его лицо — маска, но в глазах мелькнул интерес аналитика. Доктор Армстронг, бледный и осунувшийся, протиснулся к кровати. Отработанными движениями проверил пульс, приподнял веко.

— Она мертва, — его голос был ровным. — Похоже на передозировку снотворного. Умерла во сне, несколько часов назад.

Каждое слово было правильным, медицински точным. Поза Этель, её мёртвое лицо — всё это было эхом той женщины на его операционном столе. Той, которую он убил. Его руки мелко задрожали. Быстрым движением он сунул их в карманы халата.

Никто не произнёс ни слова. Инстинкт погнал их из комнаты смерти в гостиную. Они остановились, глядя на круглую платформу в центре. В этот момент, словно по команде, вторая голографическая фигурка замерцала. Изображение пошло помехами. Раздался тихий звук, похожий на визг умирающего модема, и голограмма распалась на миллионы пикселей, которые растаяли в воздухе.

Теперь их было восемь.

Тишина взорвалась.

— Это он! — Блор ткнул пальцем в сторону Армстронга. — Снова он! Врач! Кто, блядь, ещё мог подсунуть ей снотворное?! Он же сам сказал — передозировка!

— Это… абсурд! — Армстронг заикался, его лицо стало ещё белее. Он вытащил руки из карманов, чтобы жестикулировать, и тут же спрятал их обратно. — У меня не было… я…

— “Не”?! — взревел Блор. — Ты единственный тут докторишка! Марстона отравил, теперь эту женщину…

Вера Клейторн выступила вперёд, её голос срывался.

— Ребятки, тихо! Пожалуйста! Нам нужно… нам нужно проработать эту панику! Давайте…

— Заткнитесь.

Голос Ломбарда прорезал шум, как лазер. Все повернулись к нему. Он стоял, прислонившись к стене.

— Просто, блядь, заткнитесь. Ваша истерика — бесполезный шум. Это то, чего он и ждёт.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Думать надо, — продолжил он, отталкиваясь от стены. — Марстон — цианид. Роджерс — снотворное. Убийца не снаружи. Он здесь.

Он остановился в центре комнаты.

— Или на этом острове есть кто-то ещё, — он повернулся к Блору и Армстронгу. — Значит, так. План простой. Армстронг, Блор — со мной. Мы прочешем этот чёртов остров. Каждый камень, каждую нору. Остальные, — он обвёл взглядом Уоргрейва, Веру, Макартура и оцепеневшего Томаса, — запритесь здесь. Забаррикадируйте дверь. И никого, сука, не впускайте, пока не услышите мой голос. Ясно?

Наступила тишина. План был грубым, но он был планом. И тут раздался другой голос. Тихий, скрипучий.

— Превосходный план, мистер Ломбард. Логичный и, пожалуй, единственно верный.

Судья Уоргрейв медленно поднялся из кресла. Он поправил очки и сложил кончики пальцев “домиком”. На фоне всеобщей паники его самообладание выглядело нечеловеческим.

— Однако, позволю себе заметить, — продолжил он, и его глаза блеснули, — что обыск острова, скорее всего, лишь подтвердит очевидное. Мы в замкнутой системе. Ipso facto, ответ следует искать не снаружи, а внутри.

Он обвёл взглядом их испуганные лица. Он не боялся. Он анализировал.

Ветер на побережье хлестал по лицу солёными брызгами. Ломбард шёл первым, перепрыгивая с одного мокрого валуна на другой, сверяясь с планшетом. Он видел этот остров не как клочок земли. Он видел его как враждебную систему, которую нужно взломать. Он искал не человека. Он искал бэкдор.

За ним, тяжело дыша, тащился Блор. Он заглядывал под кусты, пинал камни. Его полицейский опыт здесь был бесполезен.

— Ни хрена! — прорычал он. — Ни единого отпечатка. Будто тут и не ходил никто!

— Потому что никто и не ходил, — бросил через плечо Ломбард. — Наш убийца сидит в тепле и, скорее всего, пьёт кофе.

Армстронг плёлся последним. Бесполезный. Тень. Они обошли остров по периметру. Скалы, рощица скрюченных сосен, технические выходы — всё было чистым и закрытым. Наконец, они вышли к причалу. Ломбард опустился на колени у аварийного щитка, подключил свой планшет. На экране побежали строки кода. Он просматривал не только логи, но и архитектурный план здания. Всё сходилось, кроме одного. Небольшая область возле серверной была обозначена как техническая пустота, но к ней не вело ни одного видимого входа. Мёртвая зона. Он отмахнулся от этой мысли, списав на странность архитектора.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Блор.

Ломбард молча прокручивал данные.

— Так… вот. С момента нашего прибытия никаких аномалий. Потом — аварийное отключение. Никаких судов, никаких дронов. Ничего.

Он переключился на другой экран.

— Спутниковый линк разорван. Полностью. Мы в “клетке Фарадея”. Нас отрезали.

Он отключил планшет и поднялся. Трое мужчин стояли на краю скалы. Истина, которую Уоргрейв сформулировал в тепле гостиной, здесь, на ветру, стала неопровержимой.

Блор тяжело вздохнул.

— Значит… — прохрипел он, и его слова утонули в шуме прибоя. — Значит, никаких призраков. Убийца… он один из нас.

Паранойя в гостиной стала плотной. Гости сидели в разных углах, бросая друг на друга косые взгляды. Томас Роджерс съёжился в кресле. Блор ходил взад-вперёд, как зверь в клетке. Уоргрейв читал книгу, или делал вид, что читает. Вера не выдержала. Она толкнула стеклянную дверь и вышла на террасу.

Она увидела его почти сразу. Генерал Макартур сидел на каменном выступе у самого края. Он не двигался, просто смотрел на море.

Она подошла ближе.

— Генерал?

Он не обернулся.

— Нам нужно держаться вместе, — сказала она. — Нельзя сдаваться.

Макартур медленно повернул голову. В его выцветших глазах была только усталость.

— Сдаваться, дитя моё? — его голос был тихим. — Я сдался много лет назад. В тот день, когда отправил Артура Ричмонда на верную смерть.

Вера замерла.

— Он был любовником моей жены, — продолжил генерал ровно, будто сообщал сводку погоды. — Хороший был офицер. Лучше меня. Я убил его не пулей, а приказом. И всю жизнь после этого… я ждал.

Он снова отвернулся к морю.

— Не суда. Я ждал… облегчения. Конца. И вот он пришёл.

Он помолчал.

— Вы всё ещё боретесь. Потому что думаете, что можете выиграть. А я знаю, что это не игра.

Он повернулся к ней снова, и в его глазах она увидела покой.

— Это занавес, мисс Клейторн.

Для Веры, чей мир был построен на контроле и успехе, это откровение было как удар под дых. Мысль, что кто-то может желать смерти, казалась ей извращённой. Баг в системе, который нельзя исправить. Она смотрела на его спокойное лицо, потом на холодное море. И впервые она почувствовала не страх перед убийцей. Она почувствовала нечто худшее. Экзистенциальный ужас от осознания, что на этом острове действуют законы, которые ей не под силу понять. И что, возможно, самый страшный приговор — это не смерть, а ожидание её.