Прометей/2025: И никого не стало

Глава 7

Тишина давила. Вера проснулась не от крика, а от его отсутствия. Ночью дом был живым — корчился в агонии шторма. Теперь он замер. Даже низкочастотный гул “Оракула”, казалось, стих, оставив лишь вибрацию в полу.

Она села. Мышцы спины отозвались тупой болью. Воздух в гостиной был спёртым, пах пылью и чужим страхом. Они пережили ночь. Мысль не принесла облегчения.

Взгляд инстинктивно провёл перекличку.

Блор. Лежал на полу, свернувшись на диванных подушках, бормотал что-то во сне. Его лицо, обычно красное, было серым.

Ломбард. Спал в кресле, подтянув колени к груди. Без кривой усмешки он выглядел моложе. Измученным. Складка между бровями не разгладилась даже во сне. Вера почувствовала укол чего-то вроде сочувствия и тут же задавила его. Эмоции — уязвимость.

Армстронг. Кресло, в котором он сидел, было пустым.

Ноги затекли. Она подошла к спальне доктора, приложила ухо к холодному пластику. Тишина. Постучала. Громче, уже кулаком.

— Армстронг! Отвечайте!

Шум разбудил остальных. Блор сел, протирая глаза. Ломбард дёрнулся, и его маска циника тут же вернулась на место.

— Какого хера? — прорычал Блор.

— Армстронг не отвечает, — голос Веры дрогнул.

Ломбард был уже рядом, потёр лицо ладонями. Его взгляд был острым.

— Дверь заперта. Биометрия на нём. Либо он не может открыть… либо его там нет.

— Или он и есть убийца! — выпалил Блор, ткнув в дверь пальцем. — Свалил, пока мы спали!

Ломбард бросил на него взгляд, полный презрения.

— Сквозь запертую изнутри дверь? Думай, Блор. Хотя бы попытайся. У этой системы нет ключа. Это не деревенский сортир. Только код. И админский доступ у…

— …убийцы, — закончила Вера шёпотом.

Они переглянулись. Три пары глаз, полных страха.

— Отойдите, — бросил Ломбард. Взгляд зацепился за тяжёлую бронзовую статуэтку на консоли. Он схватил её. Тяжёлая. — Будем вскрывать.

— Это… это деструктивно! — выкрикнула Вера.

— Именно, коуч, — огрызнулся он.

Ломбард ударил острым краем статуэтки не в замок, а в стык косяка со стеной. Первый удар — треск композита.

— Блор. Сюда.

Он навалился всем весом. Блор, поколебавшись, ухватился с другой стороны.

— Раз… два…

С оглушительным треском кусок дверной коробки отлетел в сторону. Дверь со скрипом отворилась.

Комната была пуста. Окно закрыто. Кровать идеально заправлена, словно на ней не спали. Стерильно. Но на прикроватной тумбочке, рядом с выключенным планшетом, лежал маленький, одноразовый коммуникатор, не похожий на их стандартные устройства. Экран был тёмным. Ломбард взял его, нажал единственную кнопку. Экран на мгновение вспыхнул, показав одно сообщение, и тут же погас, испустив струйку дыма. Но Ломбард успел прочитать. Причал. Немедленно. Я нашёл выход. У.

— Теперь ясно, как он его выманил, — тихо сказал Ломбард. — Старый лис сыграл на его последней надежде.

— Он в доме, — упрямо твердил Блор, расхаживая по гостиной. — Прячется. Ждёт.

— Он не мог выйти незамеченным, — Ломбард запустил пальцы в волосы. Унижение от провала со взломом сменилось холодной, злой энергией. — Был другой способ. Который мы не видим.

— Я никуда не пойду, — отрезал Блор. — Обыскивайте свой остров.

Вера посмотрела на Ломбарда. Спорить с Блором было бесполезно.

— Хорошо, — сказал Ломбард. — Сиди. Охраняй диван. Мы с Верой пройдёмся по берегу.

Утро было серым и безветренным. Воздух пах мокрым гранитом и водорослями. Они шли молча. Океан был спокоен, ленивые волны лизали тёмный песок.

— Смотри, — голос Веры был тихим.

Он проследил за её взглядом. Там, на мелководье, запутавшись в водорослях, лежало тело.

Это был Армстронг.

Он лежал на спине, глядя в серое небо. Лицо спокойное. Ни следов борьбы, ни крови. Ломбард присел на корточки. Холодная волна омыла его ботинки. В голове всплыла строчка: “Одна красная селёдка взяла и проглотила одного…”

Их обманули. Инсценировка смерти Уоргрейва была красной селёдкой. Убийца был жив.

Взгляд скользнул по песку… и зацепился за неестественный блик у головы Армстронга. Ломбард разгрёб пальцами влажные песчинки. Что-то царапнуло ноготь. Не камень.

Он подцепил предмет. Крошечный, не больше ногтя. Чёрный пластик и стекло. Объектив. Разбитый объектив микрокамеры.

В голове что-то щёлкнуло. Громко, как выстрел. Аудиозаписи. “Оракул”. Идеально прибранная комната. Словно сцену подготовили. И теперь это. Камера.

Это не просто месть. Это шоу.

Их снимают. Каждое движение. Каждая смерть. Это не трагедия. Это, блять, контент. Они не жертвы. Они актёры. И убийца — не просто палач. Он режиссёр.

По спине пробежал озноб, не имеющий ничего общего с утренней прохладой. Это было хуже, чем маньяк. Это было производство. Их страх монетизировали.

Он посмотрел на Веру. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела на тело. Сказать ей? Нет. Эта правда её уничтожит. А ему нужен был союзник, не обуза. Это была новая переменная. И теперь у него было то, чего не было у убийцы. Знание. Он знал, что есть зрители. Мёртвый зритель не заплатит.

— Пойдём, — сказал он ровно.

Он встал и сжал объектив в кулаке так, что осколки впились в кожу.

Голод был животным. Он грыз Блора изнутри, делая его злым и глупым. Он сидел один в гостиной, и каждый звук заставлял его вздрагивать. Ломбард и эта вертихвостка. Сговорились.

Нужно поесть. Паранойя родила план, показавшийся ему гениальным. Кухня. Там консервы. Но идти через дом опасно. А что, если… снаружи? Обогнуть дом и войти через заднюю дверь. Он их перехитрит.

Блор подошёл к стеклянной двери на террасу. Замок щёлкнул. Он сделал шаг на гладкие гранитные плиты. На секунду он почувствовал себя хозяином положения.

Он услышал звук. Тихий, механический.

Вжжж

Последним, что он увидел, была тень. Прямоугольная, летящая вниз. Последним, что он почувствовал, было ничто.

…

Ломбард и Вера молча поднимались к дому. Они увидели это одновременно. Распахнутая дверь на террасу. Они побежали.

На гранитных плитах, в луже того, что уже перестало быть человеком, лежал Генри Блор. Раздавленный огромным каменным блоком.

“И медведь большого роста одного схватил в объятья…”

Вера издала сдавленный стон и отвернулась, её рвало прямо на дорожку. Ломбард не отводил взгляда. Он смотрел на тело, на плиту, на безупречно ровный край, с которого она сорвалась. Не случайность. Казнь.

Он вошёл в гостиную.

На голографической платформе в центре комнаты мерцала и распадалась на пиксели ещё одна фигурка. Осталось две.

Ломбард медленно повернулся к Вере, которая, шатаясь, вошла следом. Их взгляды встретились.

В доме воцарилась тишина. Они были одни. Наконец-то одни.