Проще простого

Глава 1

Майкл

Стук в парадную дверь совпадает с тактом стука в висках. Я перекатываюсь на холодную, нетронутую сторону своей кровати размера «калифорнийский кинг» и зарываюсь головой в прохладную подушку, пытаясь заглушить это варварское вторжение в мой, пропитанный виски, сон.

Стук не унимается, а продолжается с удвоенной настойчивостью.

Стону, зеваю и тру кулаками воспаленные глаза. В мои-то годы человек утром в субботу должен быть слишком занят утренним сексом с женой, чтобы вообще заметить какого-то идиота, ломящегося в дверь в 7:52 утра. Пара мягких бедер, прикрывающих уши, кажется мне куда более эффективным и приятным способом заглушить любой шум.

Но мне не везет; стук продолжается.

Можно проигнорировать, но не стоит. Возможно, это дела товарищества собственников, а я их ненавижу. С другой стороны, может, это и не оно. Возможно, мне повезет. Я едко усмехаюсь, представляя, что за дверью стоит женщина моей мечты. Разве не шикарно — влюбиться с первого взгляда в сорок шесть лет?

Фыркнув, я сажусь и смотрю на телефоне на изображение с камеры у входной двери. Это моя соседка, миссис Хёрли. Местная сплетница — а вовсе не женщина моей мечты.

Натянув пижамные штаны, я шлепаю к двери и открываю ее ровно на четыре дюйма — недостаточно, чтобы она успела сунуть туда ногу и «отнять всего минутку», жалуясь на высоту чьего-то газона или облупившуюся краску на почтовом ящике.

— Да, — хриплю я.

Если мои резкость и внешний вид — я даже в зеркало не посмотрел, прежде чем открыть, — ее и раздражают, то огромные солнцезащитные очки и ботокс успешно это маскируют.

— Мистер Бреннан. Простите, что разбудили…

— Неужели? — спрашиваю я, но она не слышит или не обращает внимания и продолжает тараторить.

— … но все спрашивают, выдавали ли вы разрешение на эту… эту распродажу сегодня? Я не припоминаю, чтобы мы голосовали за особое исключение.

Я тру подушечками большого и указательного пальцев веки, пытаясь разогнать паутину в голове после вчерашнего виски, и потому что понятия не имею, о чем миссис Хёрли лопочет.

Мне также не нравится, как она произносит «распродажа», будто сама мысль о ней унизительна, словно клещ на заднице ее назойливого маленького терьера.

— М-м? — вот все, что я могу из себя выдавить в попытке выудить больше информации.

Миссис Хёрли с нетерпением распахивает мою дверь; от неожиданности я отступаю. Похоже, новые занятия барре в клубе идут ей на пользу.

Я смотрю мимо нее, следя за указующим перстом ее бежевых когтей.

— М-м, — произношу я, уставившись на непривычное зрелище на подъездной дорожке моего лучшего друга Билла.

— И это все, что Вы можете сказать, господин президент?

Как меня вообще угораздило стать президентом ТСЖ, я никогда не пойму. Мгла блаженного отдыха на пенсии заставляет меня «согласиться помочь» с тем или иным, и как новичок в жизни Фокс Чейз, эти зажиточные обитатели пригорода вцепились в меня сразу. Но я собираюсь улизнуть при первой же возможности.

— Нет. Еще я бы сказал, что такое в Фокс Чейз каждый день не увидишь.

Очередь людей тянется от тротуара у дома Билла на углу Вайксен Корт и огибает Хантер Драйв. Машины медленно объезжают друг друга, водители ищут, где бы припарковаться, а мест нет.

— Прямо перед моим домом припаркован Хендай. Хендай! — Миссис Хёрли действует мне на нервы. Не говоря уже о том, что ее громадная сумка частично загораживает мне вид на нечто особенно приятное.

На подъездной дорожке Билла мягкая, фигуристая женщина в желтом сарафане суетится, расставляя яркие предметы на длинных столах. Обстановка и правда немного напоминает распродажу, но не совсем. Выглядит это куда праздничнее, чем распродажи, на которые меня водил отец в поисках ржавых молотков и гаечных ключей. Это не то. Я вижу шарики и милые маленькие гирлянды из ярких флажков. Скатерти в клетку. На месте расчетной зоны установлен складной навес, видимо, чтобы защитить от солнца всю ту кожу, которую она показывает в этом платье. Очень мило. Но вся эта прелесть меркнет по сравнению с тем чертовым платьем, что сейчас сводит меня с ума; его тонкие бретельки обнажают ее длинные загорелые руки и изящные ключицы; длина желтого шифона достаточно коротка, чтобы открыть пару крепких и женственных бедер. Миссис Хёрли все еще указывает, так что я чувствую себя вправе продолжать разглядывать, замечая, как зад этой незнакомки покачивается под развевающейся тканью. Она выглядит соблазнительно, как лимонное безе, и мысль о лимонах — и ее «лимончиках» у меня во рту — заставляет течь слюнки.

Слишком уж давно я не держал в руках мягкую, упругую попку. Готов поспорить, эти бедра справились бы с шумоизоляцией более, чем достойно. Что еще лучше, эти бедра выглядят достаточно сильными, чтобы сломать мне шею. Я беззвучно стону при мысли умереть с улыбкой на моем остекленевшем лице.

Миссис Хёрли настаивает на том, чтобы прервать мою сладкую фантазию.

— Мистер Бреннан!

— Иду, иду. Успокойтесь, — огрызаюсь я.

Я прохожу мимо миссис Хёрли, спускаюсь по ступенькам и иду через свой газон, не сводя глаз с блондинки в сарафане. Это не жена Билла, Коринна. Я был бы мировым козлом, если бы у меня встал на лучшую жену друга. Но волосы у этой женщины похожи. Невестка из другого города? Кто она? Она здесь не живет, насколько я знаю, — а я бы хотел, чтобы жила.

— Мистер Бреннан?!

Миссис Хёрли все еще на моей территории и снова требует внимания.

— А? — хрюкаю я, оборачиваясь и видя, что она теперь указывает на мою голую грудь.

— Вы разве не собираетесь сначала одеться?

— Отведите взгляд, если хотите, миссис Хёрли. Но если будете продолжать тыкать пальцем в мою грудь, мне придется зарегистрировать жалобу в отделе по рассмотрению случаев сексуальных домогательств ТСЖ «Фокс Чейз».

Она начинает что-то бормотать и замолкает:

— Такого отдела нет… я не это имела в виду…

Я поворачиваюсь и продолжаю путь к дому Билла, не отрывая глаз от хорошенькой блондинки с милой и очень хорошенькой попкой, которая все расставляет, украшает и выглядит нервной. Может, я смогу помочь с этим. С продажей… чего бы то ни было. Печенек девочек-скаутов? Черт возьми, да, я скуплю все коробки до единой и положу конец всей этой возне. Все в выигрыше. Миссис Хёрли уберется в клуб с чуть менее кислым выражением лица, хорошенькая леди в сарафане получит быстрые деньги, а я, возможно, получу номер телефона.

Сначала доносится аромат, и я понимаю, что тут происходит. Это не распродажа, а продажа выпечки. Первый запах, который поражает меня, — вишневый пирог, и у меня сразу текут слюнки. Может, я получу от нее что-нибудь сладкое на завтрак, чтобы заглушить похмелье.

Следующее, что поражает мои чувства, — ее голос. Но он не заставляет меня пускать слюни; а бьет меня дозой реальности по лицу.

— Так, так, не торопитесь. Я еще не совсем готова. Продажа начнется в 8 утра. А сейчас только 7:55. У меня еще одна партия брауни в духовке.

Ее слова останавливают меня намертво и превращают мое горло в пустыню Сахара. Я знаю её. Это Кара Уильямс, вторая дочь Билла и Коринны.

Если я думал, что буду козлом, если у меня встанет на жену лучшего друга, то это уже совершенно новый, глубинный уровень козлиности. Дочь Билла. Самая милая, самая скромная из всех пяти девочек Уильямс, к тому же. Насколько я помню, ту, которую я встречал во время утренних пробежек в городе. Я видел, как она читала книги под деревом в парке возле моего кондо перед школой.

Мне стоит развернуться, уйти внутрь, принять холодный душ, выпить воды, съесть что-нибудь белковое, чтобы впитать остатки алкоголя. Раньше я ходил в чудесный маленький ресторанчик около моего дома, где готовили чилакилес от похмелья. Ничего подобного здесь нет, а я не умею готовить. Я могу заказать доставку «Тако Белл». Не то — даже близко, — но, может, аромат спугнет миссис Хёрли с моего крыльца.

Я могу так поступить. Но тогда бедная Кара останется под пристальным взглядом миссис Хёрли и прочих соседских сплетников, которые могут пожаловаться на Уильямсов в ТСЖ. Я тоже не хочу, чтобы это произошло.

Я должен поступить правильно. Всегда поступаю правильно с семьей, которая принимала меня на Днях Благодарения и Рождества.

Приближаясь, я не могу не заметить, что Кара выглядит совсем иначе, чем та болезненно застенчивая школьная девчушка, которой я выписал немаленький чек всего несколько лет назад. Ангельская девочка продает торты на лужайке перед домом своих родителей.

Так дело не пойдет. Не годится мне думать о ее заднице, ее бедрах, ее декольте в этом платье, даже если сигнал еще не дошел до моего уже проснувшегося этим утром члена. И не годится ей прикладывать усилия, чтобы собрать деньги на что бы то ни было. Мне это не по нраву. Не напротив моего дома. И не тогда, когда я, ее «дядя Майкл», могу легко выписать чек или что угодно, что ей может понадобиться.

Дядя Майкл. Боже. Я же больной, отчаявшийся человек.

И положу этому конец. Сейчас же. Я должен заставить ее уйти. С глаз долой — из сердца вон, верно? К тому же мне не нравится, как люди жаждут сунуть ей деньги. Должно быть, выстроилось человек пятьдесят, и еще подходят.

Я положу конец этому цирку раз и навсегда.

Почему? Потому что я — гребаный президент ТСЖ и должен обеспечивать соблюдение правил.