Проспорь свое сердце

Глава 25

— Вот скажи, — ехидно поинтересовалась Вероника, дотрагиваясь до дверной ручки, — что я, по-твоему, должна наврать родителям?

— Что ты ночуешь у своего парня, — невозмутимо заметил Влад, рассматривая девушку в зеркало заднего вида. Поджатые губы, недовольная мордашка — все это явно высказывало ее отношение к ночевке в его квартире. И никакие разумные доводы так и не заставили примириться Северцеву с этим фактом.

— Ты мне даже не парень! — взорвалась Вероника, уже десятки раз пообещавшая, что ни на какую лестничную площадку она больше не сунется, телефон в руки не возьмет, маньякам отвечать не станет и вообще ляжет спать в десять вечера. Не помогло. Выслушали. Поухмылялись. И велели собирать вещи.

Дан, сидевший на переднем сидении, заржал в голос.

— А вот это мы уже обсудим без посторонних ушей, — отрезал Дангулов, неодобрительно косясь на брата. Тот и бровью не повел, так и продолжил хохотать, умудрившись согнуться пополам.

— А что тут обсуждать? — похлопала глазами Ника. — А вариант: я ночую у начальника… Стремно как-то звучит.

Данил икнул, кажется, истеричный хохот принес свои не самые лучшие плоды.

— Вероника, — процедил сквозь зубы Дангулов-старший. — У тебя десять минут на сборы. Или тебе слабо у меня переночевать?

— Не слабо, — тут же скисла Ника, прекрасно понявшая посыл, скрытый в этой фразе. Действительно, сегодня же его очередь загадывать желание. Которое, судя по всему, начальник только что озвучил. Похоже, выхода нет, придется ночевать у Дангулова. Мда, шикарный инструмент для манипулирования она в его же руки вручила. Работать хочется, но еще больше хочется его обставить. Вот и приходится иногда себе на горло наступать.

Проблему с родителями удалось решить довольно легко. Ника сказала, что пару дней переночует у Ульяны, саму подругу тоже предупредила на всякий случай. При этом искренне надеялась, что вопрос решится быстро. Еще не хватало надолго застрять в компании Дангулова, да еще и в его квартире. Так и влюбиться недолго. А оно ей надо?

К тому моменту, как она спустилась вниз, Дан уже успел слегка успокоиться и теперь поглядывал то на брата, то на подругу. Она не знала, спрашивал ли Дангулов-младший в ее отсутствие что-либо о споре, хотя была уверена, что выводы тот сделал, и выводы правильные. Слишком хорошо он знал и ее, и Влада.

— А может я лучше у Дана переночую? — предложила она компромисс. — Не в первый раз.

Зря она это сказала. Влада прямо-таки перекосило от ее слов, а у его братца началась новая волна икоты. В общем, предложение не оценили, да еще так выразительно посмотрели, что даже Ника сочла за благо промолчать. Умнее будет выглядеть. Наверное.

От брата Дангулов избавился шустро. Тот даже возражать не стал, когда его доставили к подъезду, лишь перед выходом из машины вытянул из подруги еще одну торжественную клятву быть осторожной. Не поверил, хмыкнул и гордо удалился. А Нике тут же было велено перебираться на пассажирское сидение. Вот только всю дорогу водитель почему-то молчал, сосредоточено сжимая руль до побелевших костяшек пальцев.

Дангулов жил в новостройке, в элитном районе, на охраняемой территории. За воротами расположилась парковка для жильцов, в самом дворе было много зелени и уголков для прогулок с детьми.

Квартира Влада располагалась на восьмом этаже. Просторная, трехкомнатная, с аскетичной обстановкой в стиле хайтек: очень много светлых, простых линий. Никаких ярких цветов, все современно и по-мужски уютно.

— Удивительно, — хмыкнула Вероника. — Здесь прямо-таки стерильная чистота. Ощущение, будто ты тут вообще не живешь.

— По-твоему, мужчина не может соблюдать в квартире чистоту? — полюбопытствовал Влад.

— Ты — не уверена. Не забывай, — наставительно подняла палец вверх она, — я видела твой стол.

Да уж, рабочий стол Дангулова действительно был вечным поводом для подколов со стороны Ники. Она утверждала, что там можно найти что угодно, даже вход в Нарнию поместится под завалами бумаг. За прошедшую неделю девушка дважды разбирала горы бумаг, но они каким-то чудом (магией, не иначе) снова вырастали.

— Ну на работе я провожу гораздо больше времени, — признался Влад. — Особенно сейчас.

Почему-то в последних словах Нике послышался намек на ее присутствие. Но уделять этому внимание показалось каким-то неправильным, и она предпочла спустить его на тормозах.

— А ты точно дома ночуешь? — рассмеялась она.

— Нет, я как Карлсон, ночую на крыше, — озорно улыбнулся грозный босс. — И как всякий порядочный мужчина в самом расцвете сил сейчас начну требовать свое варенье. Ты голодная?

— Боже мой! — шутливо ахнула Ника. — Ты что, даже меня накормишь? И приготовишь сам? — и она в притворном изумлении прижала ладошки к щекам.

— Вообще-то я рассчитывал, что ты меня накормишь, — подмигнул ей Дангулов, увидел, как перекосилось лицо своей гости и расхохотался. — Шучу, готовить буду я. Но сначала требую свое варенье.

— Откуда я знаю, где у тебя варенье, — Ника плюхнулась на мягкий диван. — Иди и бери.

— Вот подойду, — Влад подошел к ней, сел на подлокотник, провел пальцем по скуле, — и возьму. А то варенье нынче непонятливое пошло, — и он коснулся ее губ.

Варенье? Вот зараза! За двадцать три года Веронику называли по-всякому, но вареньем — первый раз! Пикапер левел сто плюс нашелся! Десерт — еще куда ни шло. Но варенье? Это возмущало, мягко говоря. Впрочем, ее возмущение по поводу эпитета продлились недолго. Сложно вообще возмущаться, когда ты, еще минуту назад сидящая на диване, вдруг оказываешься лежащей на подушках и плавишься от прикосновений человека, который большую часть суток тебя откровенно бесит.

А Вероника Северцева плавилась, и еще как. Так, что мозг полностью ушел в отключку, и единственное, что она могла сделать — всего лишь податься навстречу таким загребущим рукам.

Он вообще как-то странно на нее воздействовал — словно крепкое, хорошо выдержанное дорогое вино — вроде легкое, практически компотик, но вместе с тем пьянит не хуже крепкого коньяка. Вот и она пьянела. От его рук, скользящих по ее коже, от губ, касающихся шеи. И она сама не теряла времени, изучала его, перехватывала инициативу. Их вечный поединок перешел в несколько иную плоскость, в которой не было ни победивших, ни проигравших — лишь азарт и огонь, полыхающий между ними. Каждое касание, каждое прикосновение было равносильно спичке, поднесенной к фуре с бензином. А еще терялось ощущение реальности, оставалось важным лишь осознание, что это он — тот самый вредный, неугомонный босс, чей поцелуй она периодически вспоминала на протяжении последнего года.

Оба понимали, к чему шла их игра на грани — приличия, страсти и соперничества, желания победить. И сейчас, казалось, они дошли до той самой критичной точки, когда пути назад нет.

Вот только реальность вносит свои коррективы. И если первые тридцать секунд разрывающийся тяжелым роком телефон был не замечен, то в дальнейшем он вредной и назойливой мухой ворвался в их уютный пылающий мир. Он и заставил Нику отстраниться от Влада.

— Забей, — хрипло сказал тот, снова притягивая девушку к себе ближе.

— Не могу, — покачала головой Вероника, выпутываясь из его рук. — Это Дан. Вдруг что-то срочное?

— Да что у него может быть срочного? — проворчал он, наблюдая, как Северцева одной рукой поправляет сбившееся платье, а другой нажимает на вызов. При этом девушка выглядела крайне соблазнительно — растрепанные его пальцами шикарные пышные и густые волосы, покрасневшие и опухшие от поцелуев губы, блестящие глаза… Сложно сказать, как сильно в этот момент он любил собственного братца, который их прервал.

— Да? — бросила в трубку Ника, к счастью, не умеющая читать мысли. Голос у нее тоже был слегка охрипший, так что Дангулов-младший без труда догадался, чем они там занимались.

— Обломал, да? — радостно заржал он. Ника покраснела и порадовалась, что он ее не видит. Что, впрочем, не помешало ей нарочито серьезным тоном проговорить:

— Я даже не буду интересоваться, что вот сейчас ты имел ввиду.

— Ага, это чтобы не отмазываться, — понимающе проговорил Данил, прекрасно осознавая, что попал в точку — искры, которые летали между подругой и братом не заметил бы даже слепой. А слепым или идиотом Дангулов-младший себя не считал. Скорее наоборот.

— Ты что хотел-то? — пропустила мимо ушей «тонский» намек на толстые обстоятельства Вероника.

— Спросить, все ли у тебя нормально и не нужно ли спасать тебя из лап страшного людоедного босса, — рассмеялся Данил. — Он бы, конечно, меня прибил, но ради тебя я готов и не на такие жертвы.

— Ути, моя прелесть, — умилилась Ника. Влад на «прелесть» отреагировал недовольной миной и поджатыми губами, но его просто проигнорировали. А девушка тем временем продолжила. — Так и хочется тебя за щечки потрепать.

— Зараза ты, — хмыкнул Дан. — В общем, солнце мое, раз тебя из лап кровожадных шефов вытаскивать не надо, хотя бы пообещай со всякими недоманьяками быть осторожной. А то мало ли что, знаю я тебя.

— Думаю, своего братца ты тоже знаешь, — фыркнула Ника. — Он мне даже ответить не даст.

— И правильно сделает, — сурово припечатал Дангулов-младший. — В общем, если что, звони, — и положил трубку.

— И что надо было «прелести»? — саркастично ядовито поинтересовался Владислав, словно ненароком придвигаясь ближе к Нике. Ага, совсем незаметно, особенно то, как его теплая ладонь скользит по ее колену. Но уже вернувшейся в реальность Веронике наглые захватчики по вкусу не пришлись (или она просто усиленно сделала вид), и она шлепнула шефа по рукам, а потом и вовсе сбросила его ладони.

— Ты, кажется, меня покормить хотел? — напомнила она. — Вот и иди готовь. Всю жизнь мечтала понаблюдать за готовящим мужиком. Дан не в счет, его на кухне я вижу регулярно.

— Ты слишком много общаешься с моим братом, — покачал головой Влад. В его голосе проскользнули ревнивые нотки, которые Ника предпочла благополучно не заметить.

— Естественно! И общалась, и буду общаться. Дан из моей жизни никуда не денется. А сейчас я хочу есть! Готовить, негры, солнце уже зашло за горизонт, — скомандовала она и добавила голосом Маши из мультика. — Сейчас я буду кушать, сейчас меня покормят.

Кинув на нее неодобрительный взгляд, Влад взял ее за руку и потащил на кухню. С ролью кулинарного раба он, кажется, почти смирился. И даже случившийся облом готов был пережить, мысленно сделав пометку как-нибудь отомстить за это братцу.

— Довольна? — каким-то даже умильным тоном поинтересовался Владислав, когда Ника доела последний кусочек пирожного и отодвинула от себя тарелку вместе с кружкой. Кулинарный раб справился прекрасно, шустро приготовив пасту с грибами и сырным соусом, а затем вкусный чай с не менее вкусными пирожными. Северцева даже как-то размякла, подперев ладошкой щеку и уставившись на босса сытым взглядом. Только подумать — ее шеф умеет готовить, да еще и ей готовит! Хотя…учитывая, что чуть было не произошло в гостиной надо как-то начинать привыкать думать о нем как о своем парне в первую очередь, наверное.

— Еще как, — зевнула Ника. В целом оказалось все не так уж и страшно, Дангулов вроде не стремился ее мегаопекать, мозг выносить тоже не стремился.

— Отлично, — Влад скрестил руки на столе и мягким тоном поинтересовался. — А теперь, милая моя, дорогая, скажи-ка мне. Какого хрена ты мне сразу ничего не сказала?

Последнее предложение он уже произнес не так мягко, более того, его голос приобрел непривычную жесткость. Да, он его не повысил, но от тона парня Веронике захотелось съежиться и спрятаться куда-нибудь… Да хотя бы под стол. Ну, а что? Места там точно хватит! Она даже кинула взгляд под поверхность, прикидывая расстояние.

— Вероника! — практически прорычал хозяин квартиры. А вот это он зря. Позволять разговаривать в таком тоне Ника не собиралась. Тем более всяким личностям с неопределенным статусом (мысли о том, что пора бы привыкать называть его своим парнем благополучно канули в Лету). Поэтому, гордо вскинув подбородок («я орель, просто в детстве болель»), Северцева нарочито вежливо процедила:

— Прости, пожалуйста, а с какой стати я должна была тебе об этом рассказывать?

Сказать, что Владислав обалдел — не сказать ничего. Секунд двадцать Дангулов напоминал рыбу, выброшенную на берег — выпучил глаза и отчаянно глотал ртом воздух. Ника уже даже приготовилась бежать за валокордином — а вдруг у начальства сердечко слабое, еще окочурится тут, а потом будет всю ее оставшуюся жизнь бренчеть цепями в виде полупрозрачного бледного привидения? Но нет, поторопилась. Общение с неугомонной подчиненной принесло свои плоды и немного натренировало его нервную систему.

— То есть вот совсем никаких поводов нет? — голос снова приобрел обманчивую мягкость, но при этом каким-то чудом совмещал в себе еще все оттенки сарказма. Мда, кажется, своим голосом Дангулов владел виртуозно.

Интересно, а при соблазнении он это оружие как использует? — невовремя решил напомнить о себе вредный внутренний голос. И тут же себя одернул: — Тьфу, Ника, какая ты испорченная. О чем только думаешь? — и совсем уж нелогично. — Вот не брала бы трубку, когда звонил Дан, а проверяла бы.

— А что, есть? — дерзко поинтересовалась Вероника, глядя ему прямо в глаза. Она прекрасно осознавала, что вот сейчас, в этом момент нещадно провоцирует взрослого мужчину со своим не самым легким характером (характер на букву х, откровенно говоря, и явно не «хороший») и с вполне определенными желаниями. Мужчину, с которым она находилась сейчас наедине. Но при этом Ника не боялась ни на минуту — то ли доверяла Владу и была уверена, что он ей ничего не сделает, то ли не настолько и страшны были наказания, которым он мог ее подвергнуть.

— Солнышко, а ничего, что мы встречаемся? — даже каким-то миролюбивым тоном поинтересовался Дангулов, с любопытством рассматривая девушка. Казалось, он никак не мог определиться, как же ему себя с ней вести, — так быстро менялось его настроение.

— А мы что, встречаемся? — широко раскрыла и без того огромные зеленые глаза Вероника. — А ты меня спросил?

Сейчас она уже доводила его осознанно — мстила за это его вполне невинное замечание, вызвавшее столько вопросов у ее лучшего друга. Да что там лгать — у самой Ники в том числе. Действительно, если они встречаются, то почему ее об этом забыли в известность поставить? Или кому-то что-то тяжелое на голову брякнулось? Ну там раковина, ванна, метеорит? Но после следующей фразы она уже сама была готова все это скинуть на голову своего визави:

— А зачем тебя спрашивать?

— Эммм. То есть мое мнение тебя вообще не колышет? — прифигела (иначе и не скажешь) Вероника.

— Нет, — заулыбался Дангулов. — А смысл? Ты меня все равно пошлет куда подальше со всеми предложениями хотя бы чисто из вредности, несмотря на то, что я тебе нравлюсь. Так что так я просто сэкономил и твое, и мое время. А время дорого, — озвучил он самую распространенную фразу любого финансового дельца.

— А ты попробуй, — вдруг предложила Вероника, нежно-нежно, почти влюбленно, поглядывая на него. — вдруг соглашусь?

— Неужели? — с трудом верилось в столь сомнительное предприятие Дангулову. — Ну что ж. Попробуем. Вероника, ты будешь со мной встречаться?

В кухне повисло напряженное молчание. Ника в притворном смущении затеребила скатерть, потом подняла глаза и четко произнесла:

— Нет.

— А почему? — ничуть не был удивлен ее ответом Владислав.

— Терпеть не могу, когда меня называют полным именем, — добила его женской логикой Северцева, поднялась из-за стола и направилась в комнату, ясно показывая этим, что разговор закончен. Вот только торжественность ее ухода весьма сильно подпортил громкий смех неудачливого ухажера. Но ее это не сильно печалило: она ведь избежала долгих и нудных нотаций и ссор на тему «Почему ты мне ничего не сказала?».