Пятый великолепный. Нейлоновое сердце

Глава 8 Сосуды и кровь

Подполковник Кабдулин практически не спал со дня похищения Ван Сюли. Каждую минуту он старался тратить на дело: координацию действий опергруппы, отработку версий, поиски зацепок, которые могли проглядеть другие. Как правило, выходил он из здания штаба лишь для осмотра улик или мест преступлений, чтобы лично проверить действия и выводы сотрудников.

Дело было серьезным. Пожалуй, самым серьезным в его карьере. Ресурсы спецслужб двух стран были в его распоряжении. Вот только генерал был прав: он уперся в стену. Серик так же отдавал приказы, отчитывал подчиненных, докладывал руководству о ходе расследования, но все двигались по кругу. Он не знал, как действовать и какие приказы отдавать. Ничего нового не появлялось, а бесконечно перепроверять прежние данные невозможно.

С приездом Чэнь Куня изменилось все. Сначала навязанный руководством профайлер действовал Серику на нервы. Китаец представлял готовые выводы без подкрепления фактами, объявлял преступника гением и рисовал его характеристику со множеством оговорок. Кабдулин не понимал, как с этим работать.

Но произведенный Чэнем фурор на первом совещании зародил в Серике слабую надежду. Если эти новые методы расследования помогут поймать Нейлона, то китайцу можно простить все чудачества.

Сегодня Серик снова был уверен в себе. В новых методах придется разбираться, но позже. Сейчас есть срочные дела и данные, которые важно обработать.

Судя по полному безразличию на лице и коротким жестам над планшетом, Чэнь тоже впитывал новую информацию. Что-то было в этом человеке… Холодная серьезность в глазах, сдержанность в речи, отсутствие явной эмоциональности. Находясь рядом с ним, Серик замечал в себе некое напряжение, словно от профайлера исходили волны невидимой энергии. И это давило на разум, угнетало психику. В голову приходило сравнение с высоковольтной линией или гудящим трансформатором: глазом ничего не увидишь, но на здоровье и нервы точно действует.

Чэнь подключился к системной панели. Проектор ожил и вывел на белый экран картинку – сначала папки, словно это был огромный монитор, затем нужные фотографии.

Серику показалось, что первый кадр был из музея или выставки изящных искусств, а не с места преступления. Пузатый стеклянный сосуд напоминал вазу, запечатанную и украшенную витиеватой росписью. Бурая вязь лиан с растрепанными листочками расползалась от донышка к горловине. Через редкие просветы виднелся плавающий внутри темный бесформенный предмет. Он не касался стенок вазы.

Сосуд напоминал Серику дорогой музейный экспонат – находку с раскопок восточного храма. Красота вазы сама была загадкой: то ли это копия работы древнего мастера, то ли произведение современного гения. Изящный узор вызывал восхищение, но когда Кабдулин вспоминал о том, что' спрятано внутри, к его горлу подкатывал комок.

За свою карьеру подполковник видел много преступлений, в том числе жестокие убийства, массовые кровавые разборки. Вид умерших самым разным образом людей его уже давно не смущал – это всего лишь работа, информация. Но здесь было иное. Не только жестокость. Нейлон оставался непонятным, непостижимым. Маньяк, казалось, совершал обычные для криминальных хроник действия – похищал и убивал девушек. Но при этом выставлял их тела на всеобщее обозрение, превращал в ужасные декорации. А теперь выяснилось, что и их сердца, словно дивные драгоценные камни, обрамлял в прекрасную оправу и оставлял рядом.

Такое изощренное издевательство над телами – смешанное с творением чудовищной красоты – выбивало Серика из колеи. Оперативная работа отвлекала, но когда он пытался понять мотивы Нейлона, его желудок протестовал, а тошнота начинала подниматься по пищеводу.

Чэнь максимально увеличил изображение и пристально рассматривал вазу. И Кабдулин был рад, что китаец не видит его побледневшее лицо.

– Больной мерзавец, – вполголоса сказал Серик.

Чэнь еще несколько секунд листал фотографии вазы и лишь потом ответил:

– Да, вероятность, что Нейлон – маньяк-одиночка, очень высока.

– Разве это не было очевидно с самого начала? – удивился Серик. – Кто еще на такое способен? И ты же на совещании ему диагнозы ставил.

Чэнь пристально посмотрел на Кабдулина.

– Я сообщал наиболее вероятные гипотезы. Но это не значит, что остальные нужно отвергать. Например, это могли быть послания не всему миру, а родным жертвы, если их шантажировали.

– Нет, – перебил китайца Серик. – Мы всех опрашивали. Похитители не связывались с ними.

– Или они скрыли правду. Или это была демонстрация для шантажа других. Или цепочка преступлений, чтобы скрыть одно, главное.

Серик несколько раз порывался что-то сказать, но никак не мог подобрать слова. Чэнь все так же спокойно смотрел на него. Похоже, профайлер понимал, что в этот момент стереотипы Кабдулина рассыпаются. Серик медленно начинал осознавать, как работают эти новые методы расследования. Сбор данных и их анализ с помощью искусственного интеллекта, отработка всех версий, в том числе самых невероятных, – и вот один китаец делает больше, чем десятки сотрудников нескольких спецслужб.

– Предубеждения мешают расследованию, – мягче продолжил Чэнь. – А ошибки в профайле непростительны, потому что за ними стоят жизни людей. Но вазы с сердцами не похожи ни на открытую угрозу, ни на почерк разведки. Так что мы имеем дело с маньяком.

– Разведки? – Лицо Серика вытянулось.

– Гипотеза, – равнодушно ответил Чэнь, словно не заметив удивления Кабдулина. – Должно быть объяснение его техническим возможностям. И каким-то образом закрытая информация о ходе расследования попадает к Нейлону даже сейчас. Что-то могли обсуждать родственники, но он знает явно слишком много.

– Айтишники уже работают над твоими запросами, – торопливо ответил Серик, а потом показал на экран: – Кстати, а как эти отчеты оказались у тебя так быстро? Оперативники даже мне не приносили отчетов.

– Из вашей базы. Фотографии с мест преступлений или видеофайлы с цифровых устройств сотрудников автоматически загружаются в нее, как в облачное хранилище. У всех членов опергруппы есть доступ. Очень удобная технология, когда сведения нужны быстро и из разных частей города.

Хотя китаец даже не смотрел в его сторону, Кабдулин опять почувствовал себя трамваем – старым, громоздким, медленным и непробиваемым, едва ли не сотню лет катавшимся по одному и тому же маршруту. Потому что знает только рельсы, которые проложил кто-то другой много лет назад. А Чэнь – спортивный электрокар. Современный, свободный в выборе маршрута, быстрый – разгоняется за секунду до двухсот и несется, не скованный техническими ограничениями.

Серик кивнул, стараясь скрыть замешательство, и указал на фотографию вазы:

– Эту… штуку нашли в Ботаническом саду, рядом с местом, где была выставлена первая жертва, Марина Ким. Мы тогда убрали все вазы с цветами. Все, что, как мы посчитали, принес маньяк.

– Но она не казалась частью экспозиции, – подсказал Чэнь.

– Да. Она казалась отдельным элементом на некотором расстоянии от места преступления. Тогда решили, что это работа ландшафтных дизайнеров, и не стали забирать. Ребята и подумать не могли, что внутри может быть сердце жертвы.

Чэнь выбрал на экране следующую папку с фотографиями. Серику оставалось лишь наблюдать, как профайлер открывал файлы по очереди, просматривал одни мельком, другие – по несколько минут. Ни тошноты, ни эмоций, ни тени сострадания на лице. Ничего, что может помешать делу. Сосредоточенный взгляд, сухой расчет, быстрая и собранная работа.

Иногда Чэнь делал заметки в планшете или копировал отдельные данные себе. Кабдулин уже понимал, что это пища для искусственного интеллекта, который добавит эти фото в свою бесконечную базу и даст новые наводки. Возможно, «идеальный сыщик» – не просто слова?

Чэнь провел рукой с чипом над цифровой консолью, и на экране появились фотографии второго сосуда. Он тоже напоминал вазу, но уже принадлежащую местной культуре. В орнаменте угадывались национальные узоры Казахстана, но стилизованные под флористические мотивы.

– Сердце Айсулу Жумабековой, второй жертвы, – пояснил Серик. – Было выставлено в соседнем с местом преступления сквере. Если не знать, что искать, то понять, что внутри, невозможно.

Он посмотрел на невозмутимого Чэня и добавил дрогнувшим голосом:

– А местные жители все это время ходили мимо, любовались вазой. Радовались, наверное, что власти стараются, город преображается и становится прекраснее…

Серик осекся на полуслове и взял себя в руки. Он уже понимал, что надо многому научиться, пока китаец работает рядом. И стоит начинать это делать прямо сейчас.

Он принялся вслух рассуждать о мотивах маньяка:

– Рисунок на вазах может что-то означать? Послание, шифр, намек на следующую жертву?

Серик нахмурился. Он почувствовал себя не профессионалом, а любителем триллеров, который обсуждает с друзьями очередного киноманьяка. Но Чэнь воспринял его слова серьезно:

– Орнамент стоит проанализировать. Это лучше поручить искусствоведам. И своему ИИ я дам такую задачу.

Чэнь закрыл папку и открыл другую. Серик сдержанно улыбнулся. Трамвай ведь тоже электротранспорт, разве нет? А учиться никогда не поздно.

Он начал задавать вопросы и по делу, и по методике Чэня. Китаец отвечал честно и старался разъяснить все нюансы. Его тон был тем же – спокойным, без эмоций. Но теперь Серик понимал, что это не высокомерие, а максимально деловой, эффективный подход. Только факты, гипотезы и методы их проверки. Чэнь объяснял так доходчиво, что в какой-то момент Серик поверил: однажды и он сам сможет вести расследование похожим способом.

Оперативники разошлись – кто с поручениями, кто по своим делам. С их уходом в зале для совещаний стало спокойнее и тише, было слышно, как поскрипывает обивка офисного кресла. Кабдулин давно привык носить маску сильного и невозмутимого руководителя перед подчиненными. Но сейчас, перед Чэнем, он мог на несколько минут ее сбросить.

– Ты пару дней в нашей стране, а столько всего успел сделать, – начал Серик. – Признаюсь, я впечатлен.

Он вздохнул, провел руками по лицу, словно собирая в ладони усталость.

– Честно, я думал, что ничего у тебя не выйдет. Не верил. Но результаты налицо. А это неопровержимое доказательство твоей правоты даже для такого прожженного ретрограда, как я.

– Не верил? – Одна бровь Чэня приподнялась. – Ты же хвалил меня.

– На совещании, – отмахнулся Серик. – Ты наверняка заметил, как сверкали глаза ребят. А я их такими азартными уже два месяца не видел. И понял, что, хоть твой подход совершенно иной, знатно встряхнуть оперативников ты смог за полчаса. Значит, надо поддержать китайского Шерлока и подождать результатов.

Чэнь принимал похвалу молча.

– Возможно, я действительно отстал от современного мира. – Серик ждал хотя бы тени ехидной улыбки на лице китайца, но тот лишь внимательно слушал. – А преступники адаптировались быстрее, ты мне это доказал.

Наконец Чэнь склонил в полупоклоне голову, выказывая почтение.

– Ты готов учиться и меняться, это главное.

– И у меня получится? – устало спросил Серик.

– Как говорит пословица, «искать лучше общее, а не различия». Я тоже далеко не сразу понял, что искусственный интеллект не только дорогая игрушка. И когда увидел его возможности, подстроился. Научился использовать в своей работе.

Серик кивнул. Мысль, что Агент 005 был не идеален, подбодрила его. Хотя теперь казалась очевидной – было же время, когда и Чэнь только учился?

– Но смогу ли я когда-нибудь достичь такого же уровня, как у тебя?

– Технологии изобрел не я, – пожал плечами Чэнь. – Программное обеспечение тоже заслуга и забота профильных специалистов. Я пользователь. Правильно ставлю задачи перед ИИ, задаю параметры и составляю промпт. Главное – понять, с какой стороны подойти к проблеме. Чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос. ИИ не всесилен, это человеческий разум раскрывает его возможности и превращает в мощный инструмент.

Серик почувствовал, как спадает напряжение последних дней. Но слушать стало сложнее – начали сказываться бессонные ночи и постоянное давление руководства. Его мировосприятие уже было расплывчатым, а реальность начала казаться туманной. Он решил, что еще не время предаваться философии. А более практические вопросы всегда помогают мобилизации.

– Хочу покаяться еще в одном. Я не верил в твои успехи, потому что ты иностранец. Думал, что менталитет русскоязычных станет непреодолимым препятствием.

Чэнь коротко улыбнулся.

– Человеческая психология схожа у всех наций. Особенно у маньяков. Психопаты почти всегда имеют предысторию – трагедию, которая толкнула их к первому убийству. А жизненные трагедии примерно одни и те же по всему миру.

Серик сокрушенно покачал головой:

– Никогда не сталкивался прежде с маньяками. Поэтому, наверное, и дело зашло в тупик. Я их не понимаю, это какие-то монстры. Запредельный уровень преступлений. И не получается просто копить факты, собирать улики и доказательства вины. Все расплывчато, сложно.

– Вы делали то, чему вас учили, – мягко сказал Чэнь. – Использовали проверенные методики. Вот только были они для иного вида преступников.

Серик кивнул. Он начинал понимать образ мышления Чэня.

– Ты оперативник, человек действия, – продолжил Чэнь Кунь. – Привык совершать поступки и делать выводы исходя из того, что можно подержать в руках.

– Вполне точное описание моей работы, – согласился Кабдулин.

– А в расследовании без явных улик, когда преступник слишком умен, – продолжил Чэнь, – когда он гениален или почти гениален, подход нужен другой. Чтобы поймать гения, требуется стать человеком мысли.

– Машиной. – Серик вспомнил, что Бижанов именно так пару раз охарактеризовал китайского специалиста. – Никаких эмоций. Только расчет, только работа на результат.

Чэнь неопределенно покачал головой:

– Похоже. Хотя я весьма эмоциональный человек.

Чэнь рассмеялся, когда увидел, как вытянулось лицо Кабдулина.

– Я не лишен эмоций, а научился управлять ими и скрывать от других. Это преимущество – не выдавать моих слабостей. А во время расследования чувства не мешают сосредоточиться на анализе данных. Это вопрос эффективности. К сожалению, приходится платить: тебя считают роботом. И зашкаливает показатель разводов: людей раздражает обычная бесчувственность супруга.

– Спасибо, что объясняешь. Не ожидал такой откровенности. – Серик коротко рассмеялся. – Даже несмышленыш вроде меня понял бы, что ты не машина.

Чэнь тоже улыбнулся.

– Я готов делиться знаниями. Так мы вместе сможем вычислить больше преступников. А это сделает мир лучше. И раскрою одну семейную тайну… – Чэнь лукаво сощурил глаза. – Во мне есть капелька русской крови.

Лицо Серика снова вытянулось. Сколько еще сюрпризов заготовил китаец?

– Мой прадед Чжоу Энлай был первым министром иностранных дел КНР, а потом председателем Госсовета Китая. Он хорошо знал и любил Россию. В 1928-м участвовал в Шестом съезде Компартии Китая, который проходил возле Москвы. В 1939 году он недолго был и в Алма-Ате по дороге в Россию на лечение и проведение сложной операции. Когда в реанимации московской больницы Чжоу открыл глаза, главный врач сказал, что все прошло успешно, но были сложности. Потребовалось срочное переливание крови. А так как у Чжоу была редкая третья группа, пришлось делать переливание напрямую. И донором стала известный врач, потомок князей Нарышкиных, Софья Львовна. Она позже приходила к нему почти каждый день, они очень подружились. Он рассказывал, что даже немного был в нее влюблен. А она все шутила, что у него теперь десять капель настоящей «голубой» русской крови.

Серик не сразу понял, что рассказ закончился и наступила тишина. Он обескураженно покачал головой:

– Не думал, что услышу от тебя такое… таинственное и романтичное семейное предание.

Рустам ворвался в зал совещаний без стука, поскользнулся на гладкой плитке пола и едва не рухнул. Запыхавшийся оперативник даже не пытался начать рапорт по форме, за что Серик уже собрался поставить его на место. Но Рустам пошел еще на одну наглость, перебив шефа.

– Есть подозреваемый, – выдохнул он и замолчал, пытаясь отдышаться. Похоже, он несся с первого этажа, чтобы лично сообщить шефу радостную новость.

– Не может быть! – Серик мгновенно забыл, что собирался накричать на подчиненного.

Рустам кивнул и наконец смог продолжить:

– Восстановили записи с камер наблюдения President’s Park. Айтишники постарались. Мы уже просмотрели.

Оперативник перевел взгляд на Чэня и добавил:

– И ваш запрос отработали. Наш подозреваемый активно искал информацию о жертве накануне похищения. А потом несколько раз говорил с ней. Ему не отвертеться!

Серик выскочил из-за стола за секунду. Он начал раздавать распоряжения и не сразу понял, что Рустам что-то еще пытается сказать.

– Шеф, наши люди уже на подъезде к жилому комплексу. Можете быть уверены, не упустят.

– Отставить. Я слишком много нервов потратил на это дело. Хочу заглянуть гаду в глаза и лично запереть за ним камеру!

Перед выходом он посмотрел на Чэня. Китаец спокойно стоял у стола с тем же невозмутимым видом. Холодок пробежал между лопаток Серика. Он не мог понять образ мыслей этого «идеального сыщика» и не мог понять логику поступков маньяка.

«Чтобы поймать волка, нужен другой волк», – мелькнула в голове прочитанная когда-то мудрая мысль. К служебной машине Кабдулин едва ли не подбегал.