Мы (я и моя пухленькая спутница) проснулись только тогда, когда корзина нашего воздушного шара мягко заскользила по свежей траве и остановилась, уткнувшись во что-то. Продрав глаза, мы увидели, что уперлись в спящего на травянистом лугу, одетого не то чтобы в лохмотья, но и не в городской костюм крупного мужчину с густыми черными в завитках волосами.
– Румын, – почему-то решила моя спутница, имея в виду, вероятно, румынского цыгана.
Мне спросонья лень было выяснять, с чего она взяла, что это румынский цыган, тем более что я уже разглядел невдалеке всадника, спускавшегося к нам с ближайшего холма. Когда он подъехал, мы увидели, что сидит он не на лошади, а на человеке, семенящем на четвереньках, но поскольку человек этот улыбался, хотя из-за спины всадника выглянула еще и очень плотная женщина, то и мы не стали ужасаться.
Тут проснулся и румынский цыган. Дело было не в Ливане, эти люди не были ни из «Хизбаллы», ни из «Амаля», ни из ливанской контрразведки, и все четверо оказались милыми собеседниками, они очень заинтересовались устройством нашего воздушного шара. И ничем больше.