Расстрелянные ночи

За сыновей

Недавно фронт откатился на запад. Выдалась погожая весна, и Диофан и Марта Демидюки от рассвета до заката толклись на огороде. Два их сына ушли на фронт.

Старики понимали, что день победы уже недалеко, и ждали сыновей домой. Только и утешались оба тем, что перечитывали короткие письма, которые приносила полевая почта.

И в этот вечер Диофан читал сам себе не раз уже прочитанное письмо.

Постучал кто-то лёгонько в сенях.

– Войдите! – свернул письмо. Дверь открыта.

Через порог ступило несколько солдат. Они были в обычных гимнастёрках. На пилотки красные звёзды приколоты.

– Добрый вечер! – поздоровались.

– Добрый вечер!

– Дедушка, как ваше село называется? – спросил высокий военный в погонах лейтенанта, – Не заблудились ли мы случайно?

– Черница наша деревня.

– Корецкого района?

– Конечно, Корецкого. Видимо, издалека вы, что не знаете?

– Не здешние, конечно, – сел лейтенант на скамью. – Бандитов-бандеровцев у вас не было?

– Зачем им к бедняку заходить? Ищите их у богачей.

– Так ты знаешь, где бандиты прячутся?! – вскочил со скамьи лейтенант. – Где твоя жена?

Старый Диофан понял, что не советские солдаты перед ним, а переодетые бандеровцы. Демидюк не знал, что в форме лейтенанта был шеф СБ Гамалия, Фёдор Скоромный, а вертлявый солдат, который не мог и минуты устоять на месте, – бандит Леон Крутенчук.

– Где твоя старуха? – прицепился Скоромный.

– Марта ночует у сестры.

– Пойди вот с солдатом, – указал Скоромный на Крутенчука, – и приведи её домой. На одной ноге сюда и туда! А мы обыск сделаем.

Если бы один бандит сопровождал старика, только и видели бы его. Но во дворе к Крутенчуку присоединилось ещё двое. Диофану связали руки.

Марта уже спала с сестрой. Крутенчук не церемонился. Он толкнул прикладом в оконное стекло и высадил его.

– Марта Демидюк, выходи!

Пока оуновцы ходили за Мартой, Скоромный хозяйничал в чужом доме. Он успел переодеться в чистое бельё, которое нашёл в сундуке.

– Где ваши сыновья? – начался допрос.

– Где все людские дети, на фронте, – сказал Диофан.

– Так ты их воспитывал, чтобы они служили Москве? – размахнулся Скоромный и ударил Диофана кулаком в лицо. Старик пошатнулся, но не упал.

– Не волочиться же им, как волочишься ты, бродяга, – сказал он.

Скоромный запенился от ярости. Как бешеный, прыгнул к столу и, схватив нож, которым Демидюки резали хлеб, поднял его над головой. Старый Диофан сначала рухнул на колени, а потом распластался на полу.

– Теперь твоя очередь! – повернулся палач к Марте.

Зажмурив глаза, она дрожала, словно лист осенний, и никак не могла сложить руки вместе, как это делала всегда во время молитвы.

– Д-дайте б-богу помолиться...

– Сейчас я тебя перекрещу!

Старая Марта упала от ножа.

Но Демидюки были ещё живы. Крутенчук щёлкнул затвором винтовки и выстрелил в старика Диофана. Он нацелился и в Марту, но гильзу заело. Ударил женщину прикладом по голове...

Была погожая весна.

А от сыновей ещё долго шли письма...