Расстрелянные ночи

Добытого счастья — не отдадим

Новой, счастливой жизнью живёт Дермань. Достаток и радость пришли в дом земледельцев. Уже родились и выросли дети, которым непонятны слова «пан», «куркуль» и которые только от своих родителей знают о злодеяниях националистической погани.

Но есть ещё за границей люди, которым не нравится то, что труженики Дермани под звездой Советской власти получили своё настоящее счастье, что они собственными руками творят большую судьбу свою. Колет им глаза наше добро.

Среди них есть и такой господин – Самчук. Не известный на отчей земле, блуждает он по заграницам. Забыли, не хотят и вспоминать о нём в Дермани, хотя он оттуда родом. Но где-то там, за океаном, он выдаёт себя за писателя. Но это не что иное, как маска хитрого проходимца. Нельзя молчать, когда под ней кроется защитник человеконенавистничества и рабства, надругательства над достоинством человека, проповедник лжи и ненависти, вдохновитель кровавых убийц и зверей в человеческом обличье.

С 1925 года он бродит, как заблудший, везде и всюду на сомнительных чужеземных окольных путях, среди самых отъявленных врагов народа украинского.

А что же делал Самчук в годы войны? Точно то, что и все националисты: старательно служил фашистам.

О себе, как о «строителе нации» в мрачные годы немецко-фашистской оккупации, Самчук оставил довольно яркие документальные свидетельства. Эти документы – комплекты профашистских газет, в частности газеты «Волынь», которую редактировала коллегия под его «руководством».

Никакой наймит не служил так верно своему хозяину, как служил фашистам Самчук. Длинные передовицы в «Волыни», статьи-комментарии к речам Гитлера, дикарским распоряжениям Коха, грязным потоком стекали с его продажного пера.

Чего, например, стоит статья «Адольф Гитлер», помещённая в номере за 14 сентября 1941 года? Гитлер в безумном воображении Самчука – «человек необычайного мерила и необычайной духовной силы». Так мог писать лишь тот, кто радовался, глядя на руины, на дым пожарищ, который выедал глаза, на расстрелянных, замученных украинцев.

Так мог сказать самый отъявленный предатель и враг народа украинского. Таким и является Самчук.

Фашистский журналист Генрих Ротауге, корреспондент немецкого информационного бюро, с восторгом рассказывает о том, с каким старанием Самчук готовил клеветническую «украинскую корреспонденцию». И фашисты носились с ним, как с писаной торбой. Он с детства хотел чинов и денег. Они дали ему и то, и другое. Он стал и редактором газеты, и редактором отделения нацистской прессы на украинском языке, и ещё какую-то должность занимал в отделе пропаганды рейхскомиссариата.

Украина пылала в огне, а Самчук грел на нём свои руки. Когда пламя объяло Залужье, он появился в Дермани, чтобы наслаждаться горем и муками своих земляков.

«Больше инициативы!» – призвал Самчук харцызов из ОУН душить и резать советских людей.

Даже такой бандит, как Боровец, гитлеровский полицай, душегуб, истребивший тысячи людей на Полесье, удивлялся рвению и ловкости Самчука в служении общим хозяевам, его величавым одам и панегирикам во славу фашизма. Это он в сердцах окрестил Самчука «лизоблюдом фашизма».

Лизоблюд сочинял оды; пели за здравие и лизоблюду. В номере «Волыни», где в передовице этот борзописец призывал к покорности и верному служению новоиспечённым господам, которые сели на шею украинским трудящимся, некий Давен писал: «Он (Самчук) выполнит с честью все приказы своего руководства».

Так это и произошло. Когда над горлом фашизма нависла карающая рука народа-мстителя, Самчук сразу же взял ориентацию на новоявленных хозяев – американских империалистов, начал в той же «Волыни» упорно втолковывать оуновцам, чтобы они «мечтали категориями Нью-Йорка».

Знал кот-Самчук, чьё сало будет есть, потому и мяукал по-новому, выпрашивая ласку у новых хозяев.

Надо, чтобы украинская молодёжь за границей, её родители знали цену каждому гнилому слову Самчука. Что, кроме лжи, может выйти из-под пера не имеющего Родины? Разве может он сказать правду о том, на что посягала и стремится посягать оуновская нечисть?

Разве он расскажет о том, как запродавались жёлто-голубые австро-венгерской монархии, кайзеру, англо-американо-французским интервентам, русским белоэмигрантам, пилсудчикам, немецкому фашизму и реакционным кругам империализма? Украинский народ хорошо понимал, чего они хотели, и поэтому, когда вместе со всеми народами Страны Советов громил оккупантов, то беспощадно сокрушил и их приспешников-наёмников, – да так, что лишь немногим из них, например, рабу гитлеровского чернильного пера, удалось убежать от справедливой кары.

Паны самчуки сколько угодно и кому угодно могут продавать свои души, но запродать украинский народ – нельзя! Это доказал неоднократно сам народ. Это доказала история.

Понятно, что Самчук, заранее убежав в Мюнхен, а потом подавшись ещё дальше – в Торонто, оплакивает прихвостней немецкого фашизма, с которыми украинский народ беспощадно расправился.

Да, украинский народ действительно не потерпел подонков ОУН, которые совершали такие ужасы, что от одного упоминания стынет кровь в жилах. Это они бросали в колодцы детей, вязали отцов и матерей колючей проволокой, распинали людей на деревьях, прибивали гвоздями, привязывали вверх ногами и под головами разжигали костры, у живых вынимали глаза, живьём бросали в пламя...

Вечное проклятие сотен матерей, их горькие слёзы по родным детям, которым они дали самое дорогое в мире – жизнь, пусть упадут на ненавистные головы всех тех, кто носит оуновскую печать Каина и Иуды на лбу!

Напрасно Самчук бормочет: «Оуновцы расправлялись только с коммунистами». Господин Самчук, будьте уверены, если бы в Дермани было 450 коммунистов, то бандиты Турчина никогда бы не решились даже ступить своими плохими ногами в это село.

Самчук огрызается: «С мирными, ни в чём не повинными земледельцами расправлялись оуновцы-бандеровцы. Оуновцы-мельниковцы братоубийцами не были».

Для нас, украинцев, безразлично – были это бандеровцы или мельниковцы. Врагов делить на хороших и плохих нельзя. Обложки книг Самчука во время немецко-фашистской оккупации были отпечатаны на той же жёлтой бумаге, на которой бандеровцы фабриковали свои листовки.

А разве весной 1943 года в глубине леса, между сёлами Мартыновка и Антоновка, Вербского района на Ровенщине, и сёлами Стожок и Лишня на Кременеччине, не действовал так называемый «мельниковский лагерь» душегуба Хрена – Недзвецкого? В начале немецко-фашистской оккупации Хрен-Недзвецкий был комендантом жандармерии в Кременецком районе, а потом пошёл к бандам УПА и вместе с ними совершал террористические акты над мирными людьми. А разве в том же 1943 году возле Луцка не мельниковец Солтис создал так называемый «Украинский легион самообороны»? Впоследствии этот легион вместе с немецкими фашистами беспощадно расправлялся с участниками Варшавского восстания.

Эти факты являются прямым свидетельством того, что между бандеровцами и мельниковцами никакой разницы нет.

Именно поэтому народ украинский ненавидит и тех, и других и, когда пришёл час расплаты, справедливо наказал и тех, и других.

Стала перед судом народным и банда, зверствовавшая в Дермани.

Вот отрывок из письма дерманских крестьян председателю выездной сессии Ровенского областного суда, которая рассматривала дело оуновского душегуба Шевчука:

«...Сегодня, как никогда, в наших сердцах кипит ненависть к банде украинских националистов, в том числе к Шевчуку, руки которого в крови наших отцов, матерей, братьев, сестёр.

В то время, как весь советский народ залечивал раны Великой Отечественной войны, Шевчук ещё продолжал действовать и препятствовать мирному строительству. Итак, выражая большой гнев к этому проклятому бандиту, хапуге, паразиту, мы от имени всех честных граждан села просим приговорить Шевчука к самой высшей мере наказания – расстрелу.»

Это лишь одно из многих тысяч писем, в которых широкие массы трудящихся Украины выражали свою безграничную ненависть к украинским буржуазным националистам и требовали для них казни в полной мере.

А разве могло быть иначе?

Какой была Дермань при царизме и панской Польше, кто ею владел?

Владели в разное время разные помещики, которые распоряжались двумя третями всех земель и угодий села, то есть четырьмя тысячами гектаров. Дермань, село почти в тысячу дворов, прозябало на одной трети земель, которые были разбросаны над обрывами, на холмах. А лес чей был? Панский.

С приходом Советской власти ничего барского здесь не стало.

Сейчас в Дермани (ныне Устенское)¹ – два колхоза. Никто не надрывается на тяжёлой работе, согнувшись над плугами: тракторы, комбайны работают на обобществлённых полях.

Какой урожай вырастал здесь при царизме и при панской Польше? В лучшие годы 7 центнеров ржи с гектара. А сейчас? 30 и более центнеров.

Кто учился, кто получал образование в этом селе при царизме, при пилсудчиках в церковно-приходской школе, со временем в духовной семинарии, которую так и не удалось превратить в гимназию? Из местных жителей таких почти не было.

Теперь здесь действуют средняя школа, школа-восьмилетка и известная на всю область школа-интернат. Дермань-Устенское не только образованное село – по своей культуре оно не уступает центрам городского типа. Колхозные хозяйства напоминают агрогородки, а дома торговли, быта и новые каменные дома колхозников, шоссейные дороги и тротуары свидетельствуют о неустанном росте благосостояния. Такие вещи, как телевизор, холодильник и стиральная машина, стали вполне привычными, а мотоциклы и легковые автомашины – практически доступны каждой трудовой семье.

Если к сказанному добавить библиотеки, медицинские пункты и коллективы художественной самодеятельности, то можно составить представление о тех изменениях, о тех преобразованиях, которые здесь произошли.

Кто всё это дал Дермани? Это дала Советская власть.

С каждым днём растёт и полнеет чаша народного достатка. Жизнь народа украинского полнится добром, счастьем и радостью.

И всё это дал миллионным массам тружеников-украинцев социализм.

А что им дали оуновские нелюди? Пожары, разрушения, грабежи, убийства. Забылись их имена. И только в Народном музее в одной из сторожевых башен отстроенного монастыря-крепости можно услышать рассказ экскурсовода о преступлениях оуновцев, как о кровавой, трагической странице в истории села. Это село ещё во времена гражданской войны создало свою собственную Дерманскую республику и боролось с пилсудчиками и петлюровцами, уверенно идя навстречу своей счастливой судьбе.

Вопреки самчукам Дермань была и осталась вольнолюбивой, советской. И добытой в борьбе счастливой жизни её труженики никому не отдадут!