Рассыпающийся мир

Контекста лоскут, бусины дат и имен: от переводчика

Кусака Ёко — творческий псевдоним, которым с 1949 года подписывала свои прозаические и поэтические работы японская писательница Кавасаки Сумико (27.03.1931–31.12.1952).

Кавасаки Сумико родилась, выросла и всю жизнь провела в расположенном на берегу Осакского залива Кобе — городе, который издавна пользовался славой важнейшего торгового порта Японии. Он одним из первых был открыт для торговли с западными странами, и это обстоятельство заметно изменило не только его архитектурный облик, но и дух: Кобе был и остается «городом мира».

Кавасаки Сумико (по боковой линии родства) приходилась правнучкой крупному промышленнику, коллекционеру, меценату эры Мэйдзи (1868–1912) — Кавасаки Сёдзо (1836–1912), который основал Судостроительную верфь Кобе, положив тем самым начало промышленному конгломерату «Кобе-Кавасаки». Этот человек прошел путь от мелкого торговца до виднейшего деятеля судостроительной промышленности страны, был возведен в ранг барона, стал членом Палаты пэров и при этом активно интересовался традиционными искусствами и ремеслами[1]. Он создал состояние дома Кавасаки, однако при его преемниках экономическая ситуация в стране начала ухудшаться. В 1927 году разразился финансовый кризис, сильно ударивший по семейному предприятию. Для выхода из кризисного состояния потребовались решительные меры, на которые действующий глава компании — отец будущей писательницы, Кавасаки Ёсикума — оказался не способен, из-за чего несколько лет спустя вынужден был оставить свой пост. Это неблагоприятно сказалось на финансовом положении знатного[2] рода, но настоящие трудности начались позже: в послевоенные годы отец семейства лишился всякой работы; средства к существованию стали поступать только от продажи имущества. Именно в такой обстановке Кавасаки Сумико создала свое второе «я» — Кусаку Ёко.

К моменту появления альтер эго Сумико успела завершить школьный курс обучения, хотя процесс этот всем участникам дался нелегко. В старшей школе девушка начала прогуливать занятия: пропадала в кино, принялась за сигареты и алкоголь и в конце концов дошла до попытки самоубийства. Шокированные родители забрали Сумико из старшей женской школы Яматэ, где она на тот момент числилась, и определили в женское специальное училище Соаи, на музыкальное отделение. Училище девушка очень скоро бросила и на том официальное образование завершила, устроившись втайне от родителей на работу в магазин, где торговали сукном и изделиями из шерсти.

Недостаток школьного образования Сумико восполняла, приобщаясь к культурным традициям родного дома. Ее с самых малых лет обучали танцам и игре на фортепиано. По примеру отца она сочиняла трехстишия хайку и занималась живописью в стиле нанга[3] при этом рисовала хорошо и одно время даже занималась под началом Мидзукоси Сёнана (1888–1985), чрезвычайно известного в префектуре Хёго художника, часто бывавшего в доме семьи Кавасаки. Сохранилась также керамика, расписанная ее рукой. Сумико с удовольствием проводила время за чтением, поэтому кажется закономерным, что в один прекрасный момент она и сама взялась за перо. В конце весны 1949 года начинающий автор впервые выводит на одной из рукописей свой творческий псевдоним, и с этого момента на первый план выступает Кусака Ёко.

На родине Кусаку Ёко называют «падающей звездой»: ярко вспыхнула, но быстро погасла. Всего через несколько месяцев после своего писательского дебюта она создала произведение, которое было выдвинуто на одну из самых престижных литературных премий страны, присуждаемых начинающим авторам, — премию имени Акутагавы Рюноскэ. От молодой писательницы ждали новых значимых работ, ей прочили литературную славу; однако сама она рассудила иначе, бросившись в последний день 1952 года под поезд. На момент смерти ей не исполнилось и двадцати двух лет.

В настоящий сборник вошло шесть произведений Кусаки Ёко: одни отмечают ее первые шаги на литературном поприще, другие относятся к последним неделям и дням жизни, одно подарило ей известность, другое вызвало в ее адрес волну жесткой критики. Хронологически представленные тексты охватывают очень короткий промежуток, которым, однако, ограничен весь творческий путь писательницы: от августа 1949 года до декабря 1952-го.

Два первых рассказа сборника — «В начале сезона дождей» и «За четыре года» — это два первых опубликованных прозаических текста автора. Один появился в августе, другой — в сентябре 1949 года, и опубликованы они были в двух выпусках (в 10-м и 11-м) додзинси «Вайкинг» (VIKING).

Додзинси — явление для литературного мира Японии традиционное и очень распространенное. Это своего рода независимые журналы, издаваемые силами самих авторов. Историю классических литературных додзинси возводят еще к эре Мэйдзи, а к послевоенным годам относят уже их угасание — с этого времени их место в литературном мире занимает официальная периодика. Однако в пору наивысшего расцвета, пришедшуюся на начальные годы эры Сёва (1926–1989), «товарищеский журнал» был почти обязательным атрибутом любого, даже самого скромного и малочисленного литературного объединения или студенческого кружка начинающих поэтов и прозаиков. На страницах подобных «товарищеских» изданий публиковали свои произведения многие японские писатели тех лет, ныне входящие в число всемирно известных классиков; именно в таких изданиях чаще всего публиковались при жизни Кусаки Ёко[4] ее работы.

Повесть «Рассыпающийся мир» была написана в ноябре 1949 года — спустя всего несколько месяцев после того, как тексты Кусаки Ёко стали появляться в додзинси. Тем не менее произведение сразу, еще до первой публикации привлекло внимание старших коллег писательницы, и именно этому обстоятельству мы обязаны появлением двух его версий, которые условно можно назвать «авторской» и «редакторской». За первой закрепилось название «Рассыпающийся мир», вторая известна как «Предсказание домино».

О том, как, в какой момент появились на свет обе версии, какие известные литераторы принимали участие в обсуждении, редактировании и публикации той и другой, Кусака Ёко сама рассказывает в эссе, включенном в настоящий сборник. Пересказывать историю, в которой автор, талантливый писатель, выступает еще и главным действующим лицом, — занятие бессмысленное и неблагодарное. Однако следует сказать о том, что по объективным причинам осталось за рамками упомянутого эссе.

Вскоре после публикации в додзинси (произведение вышло в 17-м, майском выпуске издания за 1950 год) «авторская» версия повести была издана в книжном формате: составляя первый (и одновременно первый посмертный) сборник сочинений Кусаки Ёко, Фудзи Масахару — глава сообщества авторов «Вайкинг», искренний ценитель таланта безвременно погибшей писательницы — включил в него именно «Рассыпающийся мир». Подготовленный им сборник вышел в июне 1953 года и впоследствии неоднократно переиздавался.

«Редакторской» версии, опубликованной в пятом (весенне-летнем) выпуске столичного литературного журнала «Сакухин» и выдвинутой затем на премию имени Акутагавы Рюноскэ, книжной публикации пришлось ждать гораздо дольше. Однако в 2003 году в полное, трехтомное собрание сочинений Кусаки Ёко (под редакцией Сато Кадзуо) вошли уже обе версии повести. Что же до сборников избранных произведений писательницы, изданных после этой даты (а они появляются на родине Кусаки Ёко регулярно), то в них с равной долей вероятности можно обнаружить как «Рассыпающийся мир», так и «Признание домино».

Очевидно, сложившаяся ситуация — когда имеют хождение две версии одного произведения — во многом обусловлена ранней смертью автора: проживи Кусака Ёко подольше, она как создатель, имеющий право вершить судьбу своих творений, тем или иным образом способствовала бы, вероятно, утверждению одного из двух вариантов текста — или их унификации. Но она, увы, не дожила даже до первой книжной публикации своих произведений, и потому судьбу их — в известной степени — решали уже другие люди, каждый по-своему.

При этом надо отметить, что различий между двумя версиями повести немного, и касаются они в основном моментов не самых значимых: расстановки знаков препинания, выбора варианта написания слов (если таковые имеются); реже — выбора того или иного слова из ряда синонимов. В единичных случаях «редакторская» версия подразумевает введение уточняющих деталей, расширенных описаний, замену разговорных, «усеченных» выражений и речевых конструкций полными, общепринятыми формами. Пожалуй, единственное серьезное отличие составляют последние абзацы повести: короткий — в несколько строк — хлесткий «авторский» финал в «редакторской» версии растягивается. Читателю еще раз напоминают некоторые описанные ранее сцены, перебирают одного за другим героев произведения.

Выбирая между композиционно более аккуратной (ах, геометрическое совершенство кольцевой композиции), лексически выверенной «редакторской» и оригинальной «авторской» версией, переводчик остановился, в конце концов, на последней. Хотя от начала до конца работы держал перед собой раскрытыми оба варианта текста, сопоставляя их строку за строкой: выбор дался нелегко. Ведь формально на самую престижную литературную премию для начинающих авторов номинировали все-таки «Признание домино», а не «Рассыпающийся мир». И все же переводчик посчитал, что в общий ряд произведений писательницы исходной вариант текста вписывается более естественно. Этот момент, а также объяснимый интерес к прозе Кусаки Ёко, сохраненной «в первозданном виде», определили окончательный выбор.

В любом случае, о какой бы версии текста ни шла речь, не приходится сомневаться, что именно эта повесть принесла писательнице при жизни наибольшее признание. Выдвижение на премию имени Акутагавы Рюноскэ — событие в писательской карьере значимое. Лауреатом Кусака Ёко не стала, но многие оценили ее талант, и даже сегодня ее чаще всего вспоминают именно как «номинантку». Одно из многочисленных образных именований Кусаки Ёко — «женская версия Дадзая», — отражающее традицию сравнивать ее с Дадзаем Осаму (1909–1948), декадентствующим романтиком, классиком жанра эгобеллетристики, тоже, вероятно, было дано ей не без оглядки на «Рассыпающийся мир». Текст этой повести можно трактовать как своеобразный ответ на опубликованную Дадзаем немногим ранее, в 1947 году повесть «Закатное солнце», рассказывающую о пришедшем в упадок аристократическом семействе (хотя просматриваются в «Рассыпающемся мире» отсылки и к другим его работам; например, в образе «несостоявшейся» женщины, созданном, очевидно, по аналогии с «неполноценным» человеком[5]). Это тем более любопытно, поскольку «Закатное солнце» тоже возникло как вариация на тему: по признанию автора, задумка и сюжет повести, живописующей угасание японской аристократии в послевоенные годы, были подсказаны ему пьесой А. П. Чехова «Вишневый сад». Таким образом, «Рассыпающийся мир» в каком-то смысле оказывается звеном цепочки, уводящей еще дальше, к русской литературной традиции.

Вторая из представленных повестей, «Ослепительный миг», была опубликована в октябре 1952 года, в первом выпуске нового додзинси «Вийон» (Villon). Но если «Рассыпающийся мир» обеспечил Кусаке Ёко место в строю «молодых перспективных авторов», то «Ослепительный миг», по признанию писательницы, ее погубил: «Воистину, это произведение заставило меня признать, что Кусака Ёко должна умереть». Довольно резкий переход от триумфа к краху, однако на творческом пути длинною всего в четыре года расстояние между вехами закономерно оказывается удивительно малым.

Думается, читатель сам рассудит, насколько удачным или неудачным получилось очередное творение писательницы. Оно, очевидно, вышло необычным. Можно рассуждать и спорить о том, насколько Кусака Ёко была талантлива как прозаик, была ли. Но если окинуть беглым взглядом произведения, написанные на разных этапах этого сверхкороткого творческого пути, легко можно подметить столь же стремительную эволюцию авторского стиля. А при соотнесении наблюдаемых метаморфоз с изменениями в жизни самой Кусаки Ёко, с событиями в литературной жизни страны, останется лишь признать, что девушка отличалась, как минимум, необычайной восприимчивостью — художественной и в целом культурной (как не вспомнить фразу одной из героинь «Ослепительного мига»: «Что-что, а чутье у Анан отменное!»).

Так, первый рассказ, который Кусака Ёко приносит на оценку состоявшемуся писателю, отвергают. Но вот она вступает в сообщество авторов додзинси, начинает общаться с профессиональными литераторами, и не проходит месяца, как появляется новая вещь, написанная «весьма недурно», если не в жанре, то в духе традиционной японской эго-беллетристики. Старшие собратья по цеху не только принимают эту вещь к публикации, но и хвалят, предрекая автору успех. Проходит еще несколько месяцев, и появляется текст, удивительно созвучный прощальным творениям Дадзая Осаму. Потом между делом отдается дань почтения «Исповеди маски» Мисимы Юкио (1925–1970; роман выходит в 1949 году). Потом автору становится тесно на островах, и появляется французская литература — и «Ослепительный миг». При этом Кусака Ёко вновь успевает выбрать из потока самое необычное, самое актуальное, требующее первоочередного внимания: опубликованная в 1943 году «Гостья» Симоны де Бовуар в переводе на японский язык впервые издается в 1952 году. Японские эксперименты с европейским романом велись до Кусаки Ёко, велись после, на протяжении десятилетий. Далеко не всегда они удостаивались положительных оценок читателей и критиков, не всегда признавались сколько-нибудь состоятельными. Кусака Ёко провела свой эксперимент, его не оценили, но по прошествии времени он представляется, по крайней мере, любопытным.

Единственная включенная в сборник пьеса, «Ножницы, ткань, платье», была закончена Кусакой Ёко 22 декабря 1952 года, за десять дней до смерти. В своей предсмертной записке, известной также как эссе «И вновь прощайте», писательница посвящает первый абзац ничему иному, как пожеланиям касательно будущей постановки — пишет, кому она хотела бы доверить сочинение музыки, кто из актеров подойдет на одну роль, на другую. Против изложенных в той же записке ожиданий писательницы, ни в додзинси «Вайкинг», ни в додзинси «Вийон» эта пьеса не была опубликована: Фудзи Масахару сразу поместил ее в сборник, вышедший, как отмечалось, в июне 1953 года. Через год после смерти писательницы станция «Радио-Кобе» (в настоящее время «Радио-Кансай») представила радиопостановку пьесы. Новые радио- и театральные постановки произведения появляются до сих пор.

Эссе «Жизнь и смерть Кусаки Ёко», завершающее сборник, датировано ноябрем 1952 года: оно было создано писательницей за месяц до смерти. Тогда же, в ноябре, она передала готовый текст Фудзи Масахару. Как и пьеса, эссе не публиковалось в додзинси, но вошло в первый посмертный сборник сочинений Кусаки Ёко.

Работа над переводом повести «Рассыпающийся мир» велась в рамках проекта Ассоциации писателей и издателей России «Литературные резиденции» — при поддержке организаторов резиденции, курирующих редакторов и коллег. Начинание получило дальнейшее развитие во многом благодаря их помощи и интересу, за что переводчик искренне им благодарен.

Екатерина Юдина