Развод. Предатели

Глава 9

С ремонтом я не торопилась. Серьезные работы, конечно, выполняли профессионалы, но мелочи – например, покраску стены в приемной, я делала сама. Не из-за желания сэкономить, а просто потому, что мне нравилось.

Монотонная работа руками успокаивала и отвлекала от неприятных мыслей. Вроде делаешь что-то, копошишься, стараешься, и легче становится. Голова переключается на текущие задачи и нервный комок, заменивший сердце, как будто бы не так сильно и болезненно сжимается.

Возможно, это самообман. Скорее всего даже самообман! Но я была готова сколько угодно обманываться, лишь бы выжить.

Пройдя дважды валиком по стене, я отошла к выходу, чтобы оценить результат на расстоянии. Вроде ничего, цвет такой приятный, и лег ровно…

Мне понравилось. И с чувством выполненного долга, я отправилась в самый маленький из кабинетов, который на время ремонта стал комнатой отдыха. Я притащила сюда вешалку на ножке, надувной диванчик и низкий, раскладной столик. А еще электрический чайник, микроволновку и немного посуды, чтобы можно было перекусить прямо тут.

Несмотря на вечернее время, хотелось кофе. Поэтому я набрала воды, поставила ее греться, в чашку сыпанула немного коричневых гранул и только после этого взялась за телефон.

Тридцать семь пропущенных…

У меня аж сердце оборвалось. Фантазия тут же нарисовала множество жутких вещей, которые могли случиться. Авария, пожар, наводнение, маньяки.

Трясущимся от волнения пальцем я тыкнула на ярлычок и увидела вереницу неотвеченных звонков от бывшего мужа. Сердце уже не просто билось, а пыталось проломить ребра и окровавленным куском шлепнуться на пол.

Зачем он звонил? Что случилось?! Что-то с Мариной? С Артемом?

Еще и сообщение прислал: Перезвонила, живо!

Всего лишь буквы, но они просто сочились яростью и раздражением. Коля злился, причем на меня, и я против воли начала судорожно соображать, чем могла провиниться.

Перезвонила ему, но было занято, а набрать второй раз не успела – поступил звонок от старшего сына.

— Да, Влад? — сказала я, нещадно дребезжа осипшим голосом, — что случилось?

— Я поговорить с тобой хотел.

Я прижала руку и судорожно выдохнула в трубку.

— Да ты не переживай, все в порядке, просто…

И он поведал мне о том, как переделал доверенность, сделав своим доверенным лицом меня, а не отца. И что Николай, узнав об этом пришел в ярость.

— Я же и правда ничего не понимаю в бизнесе. Если ты хочешь приумножить, то лучше все вернуть, как было. Передать бразды правления отцу и …

— Нет, мам. Ничего я ему передавать не буду. Перебьется. Если честно, я хотел вообще переписать на тебя свою долю, но оказывается там много тонкостей и удаленно это сделать нельзя, а приехать пока не получается.

— Зачем? — прошептала я, будто опасаясь, что стены услышат и доложат бывшему мужу.

— Потому что ты имеешь право! — жестко отреагировал сын, — и на бизнес этот, над которым папаня так трясется, и на все остальное. Я себя идиотом чувствую от того, что сразу не понял, что он задумал. Надо было догадаться, еще в тот момент, когда отец только начал выделять доли. Но я ведь даже подумать не мог, как потом все обернется. Я дурак, мам. Прости. Мне ничего не надо, я доволен тем, чем занимаюсь и, тем, чего достигаю сам. Но я отчаянно хочу, чтобы у тебя все было. Это твое.

Я так и сидела, прижимая руку к ребрам, за которыми заполошно билось сердце, а по щекам текли слезы. Душа рвалась в клочья от того, что отец с сыном теперь на ножах. Мы же были семьей. Хорошей семьей… Почему все развалилось? Неужели из-за меня?

— Отец зазвездился совсем. Пора возвращать его с небес на землю.

— Он будет в бешенстве.

— Уже, — невесело хохотнул сын, — но ты не бойся ничего, и не ведись на провокации. Ты теперь свободная женщина и ничего ему не должна. Если будет доводить — жалуйся мне. Я ему корону подправлю. Главное, знай, что я всегда на твоей стороне. Хорошо?

— Хорошо, — вымученно улыбнулась я.

Стоило только завершить разговор с сыном, как прорвался звонок от Ланского.

Я выдохнула, собралась духом и спокойно ответила:

— Слушаю.

— Руки в ноги, и ко мне в офис!

— И тебе здравствуй, Коля.

Он скрипнул зубами:

— Здравствуй, Вера. Жду тебя прямо сейчас.

В этот момент отключился электрический чайник. Я посмотрела на него, на кружку, которую приготовила и покачала головой:

— Я сейчас не могу.

— Что значит не можешь? У меня дел выше крыши, так что собралась и приехала.

— Нет.

— Нет?!

— На сегодня у меня запланированы свои дела, и я не буду их переносить.

— Ты…

— Но мы можем встретиться завтра. Например, часиков в десять. Как тебе такой вариант?

— Вер, ты издеваешься? Я, по-моему, четко сказал, что мне надо сейчас.

— Мне не надо, Коль. Я не брошу свои дела только потому, что бывшему мужу чего-то от меня потребовалось. Прости, но приоритеты сменились.

Он сказал что-то нецензурное и сбросил вызов. А я еще долго не могла выдохнуть.

Я молодец. Справилась, отстояла кусочек свободы и личного выбора. Правда потом весь вечер страдала от мыслей, что, может, зря я так? У него же и правда много дел, а я тут со своем детским «не могу». Может, надо было приехать?

На следующий день я испытала самый настоящий стресс.

Мне предстояло явиться под светлые очи бывшего мужа, пребывавшего в самом дурном расположении духа после того, как Влад показал ему шиш с маслом. И не просто явиться, а что-то там еще обсуждать.

Кто бы что ни думал, я не совсем дикая, и имела определенные представления о Колиной работе.

Раньше он делился со мной своими переживаниями. Приходил уставший домой, ужинал и рассказывал о том, как дела. Было и хорошее, когда его распирало от гордости за собственные результаты. А было и не очень, когда он чуть ли не трехэтажным матом крыл то нерадивых сотрудников, упустивших даты договоров, то поставщиков, то кого-то из партнеров.

Он иногда даже совета спрашивал. Конечно, не технического плана, и не финансового, а из разряда – что ты думаешь о всей этой ситуации. И я говорила, что думаю, а он слушал и даже принимал к сведению. По его словам, мои советы иногда очень даже помогали, потому что у него самого глаз замыливался, а я на свежую голову подмечала какие-то детали, которые в дальнейшем помогали делу.

Такой себе, конечно, опыт в бизнесе, но другого не было.

Вдобавок выяснилось, что у меня беда с одеждой. Барахло из моей прошлой жизни отправилось в гараж, а может уже и в помойку, а в новой квартире шкафы могли похвастаться пустотой и одиноко болтающимися вешалками на штангах.

Я прикупила только самое необходимое – белье, домашнюю одежду, пару брюк, мягкие свитера. Все это катастрофически не подходило для похода к мужу на работу.

Поэтому я вышла пораньше и заскочила в ближайший торговый центр. Там пробежалась по магазинам и нашла строгий бежевый комплект – юбку и пиджак. Туфли купила в цвет, на небольшом каблучке, и блузку беленькую.

Нарядилась в примерочной, покрутилась перед зеркалом и как-то даже духом воспряла. Пусть не роковая женщина на высоченных шпильках, но уже и не домохозяйка, вкусно пахнущая булочками. Просто приятная деловая женщина.

Потом вызвала такси и поехала к Николаю в офис. Но чем ближе подъезжала, тем сильнее колотилось в груди, и тем страшнее становилось.

Сколько я уже не видела его? Месяц?

Месяц как мы никто друг другу. Просто бывшие муж и жена, которые не очень красиво расстались. У него уже новая жизнь, новая жена, насыщенные дни и не менее насыщенные ночи. А я осталась где-то там…позади. Барахталась потихоньку, пытаясь выплыть из той бездны, в которую он меня столкнул. Вроде даже получалось. По крайней мере мне казалось, что получалось. А сейчас будто откат случился. Будто пинком отправили обратно, в тот момент, когда осознала собственную ненужность и неуместность.

И так тоскливо стало, такая горечь нахлынула, что я не выдержала и вместо того, чтобы сразу подняться к Ланскому в офис, рванула в кафе на первом этаже. Надо было просто умыться, подставить ладони под прохладные струи, брызнуть в лицо.

В небольшом кафе не было разделения на «м» и «ж» туалеты — просто предбанник и три кабинки с умывальниками внутри, и пока я приводила себя в порядок в одной из них, пришли двое мужчин.

Не очень хотелось выходить при них, поэтому я терпеливо дожидалась их ухода, а заодно стала невольным свидетелем рабочего разговора.

— Надо дожимать этого дурака, — донеслось до меня сквозь шум льющейся воды и рев сушки для рук.

— Дожмем, не переживай. Бумаги готовы, сделка назначена на семнадцатое. Все подпишем, у нотариуса заверим, а дальше уже дело техники. Было его, станет наше.

— Да скорее бы уже. Надоел, хуже грыжи.

Потом они ушли, а я отправилась на встречу с бывшим мужем.

— Вера Алексеевна, здравствуйте! — расплылась в улыбке его помощница, — отлично выглядите.

— Спасибо. Николай у себя?

— Да. Ждет вас.

Я собрала все свои потрепанные силы в кулак и шагнула в логово зверя. Будь что будет.

Ланской встретил меня тяжелым, но немного удивленным взглядом. Наверное ждал, что приду в переднике поверх халата, да с комельком на голове, и уж точно не в деловом образе.

Правда удивление быстро сменилось холодом:

— Явилась? — голос спокойный, но я достаточно хорошо знала бывшего мужа, чтобы понять, что он в ярости и едва сдерживается.

А у меня вдруг в голове зазвучали слова Влада: ты больше ему ничего не должна…

Я ведь и правда ничего не должна? Тогда почему должна терпеть такое отношение?

— Мне уйти?

— Сядь! — прогремел он, указывая на стул посетителя.

Я неспешно подошла и села, отчаянно радуясь тому, что приоделась перед встречей. Смешно, но деловое облачение добавляло немного уверенности. Самую малость, но все же.

— В общем так, — Николай подвинул ко мне бумаги, — подписывай.

— Что это?

— Да какая разница! Подписывай и не компостируй мне мозги!

Не знаю, как мне хватило сил, но на этот выпад я ответила спокойно:

— Пока ты мне в деталях не расскажешь о том, что это за бумажки, я ничего подписывать не стану.

— Бумажки? — сквозь зубы процедил он, — Бумажки?!

— Они самые.

Сердце гремело, как ненормальное, но я держалась. Влад отдал свою часть под мое начало, а значит, я должна быть в курсе того, что мне подсовывают.

Ланской кое-как проглотил грубость, которая уже была готова сорваться с губ, и глухо ответил:

— У нас большая сделка. Слияние с другой фирмой, расширение рынка и клиентской базы. Мне надо, чтобы МОЕ дело было под полным МОИМ контролем. Так что ставь свою закорючку и не путайся под ногами.

В каждом слове – пренебрежение, от которого накрывало горечью.

Когда мы стали чужими? Когда наша многолетняя связь оборвалась и на смену ей пришел язвительный холод?

Чтобы как-то скрыть волнение, я подтянула к себе бумаги и сделала вид, что читаю, хотя строчки прыгали перед глазами и расползались непонятными пятнами.

— Что за слияние? Какая фирма? На каких условиях?

— Вер, ну какое твое собачье дело, что за фирма? Ну что ты начинаешь? Из тебя бизнес-леди, как из меня балерина. Просто подписывай и уходи. Не мозоль глаза.

— Я хочу понять…

— Ой, не смеши, а? — он порывисто поднялся из-за стола и отошел к окну. Заправив кулаки в карманы, уставился на улицу, — понять она хочет… То, что Влад назначил тебя доверенным лицом – ничего не значит. Понятия не имею, как ты его уговорила на этот дебильнейший поступок, но хочу, чтобы до тебя, наконец, дошла одна простоя вещь. Не надо лезть в окно, когда дверь уже закрыта.

Я никуда не лезла! Ни в какие окна!

Обидно до слез.

— Я ни на что не уговаривала Влада!

Коля даже не обернулся и в ответ на мое возмущение, холодно обронил:

— Все, Вер, хватит. Просто оставь в покое меня, мою семью, мои дела. Лучше займись своей жизнью.

Это прозвучало так, будто я ему прохода не давала! А я ни разу…Ни разу! Не позволила себе донимать его звонками. Не требовала встреч. Не качала права!

От обиды онемело в груди

В это я, значит, теперь превратилась в его глазах? В навязчивую разведенку, которая настырно лезет к бывшему мужу?

Неужели ему не стыдно?

Судя по ледяным глазам – не стыдно. Вообще.

— Давай уже, подписывай.

Внутри расползалась пустота:

— Я буду читать.

— Вера! Сколько можно тянуть? У меня нет времени!

— Я. Буду. Читать! — дрожащими руками вцепилась в несчастные бумажки.

— Да твою ж… — в сердцах начал он, но осекся, потому что в дверь кокетливо постучали и, спустя миг, на пороге появилась Вероника. Гнев в мужских глазах тут же сменился на улыбку, — привет, милая.

У меня все съежилось. Потому что она милая, а я старая и навязчивая.

Хотелось провалиться сквозь землю, особенно когда она, цокая каблуками подошла к моему…бывшему мужу и быстро поцеловала его в губы. А он как блаженный дурак улыбался.

Это настолько чудовищно больно, что я даже перестала дышать. Прямо здесь и сейчас, рядом с ними от сердца отрывались огромные куски и кровавыми ошметками падали на пол.

Это ужасно видеть и понимать, что ты стала лишней для человека, который был твоей жизнью, был для тебя всем. Что он даже не вспоминает о тебе, целуя другую. Не стесняется, не думает, что может сделать мне больно.

В этот момент я умерла еще раз.

— Прости, что отвлекаю, — ласково сказала Вероника, — у нас оператор задерживается, поэтому у меня есть пара свободных часов. Может, угостишь меня поздним завтраком?

— С удовольствием. Сейчас вот с одним делом покончу, — проворчал Николай, вспомнив о моем присутствии, — кстати, знакомься. Это Вера. Моя бывшая жена.

— Да? — Темный взгляд с красивой поволокой, переместился на меня. В нем была капелька отстраненного интереса и немного удивления.

По ее вине вся моя жизнь улетела под откос, а она до этого момента даже не знала, как я выглядела! Ей было плевать! Влезла в семью, забрала мужа…детей, и, кажется, ни о чем не жалела.

— Здравствуйте, Вера, — отстраненно улыбнулась она.

Интерес во взгляде уже пропал. За эти секунды она успела просканировать меня с ног до головы, и явно пришла к выводу, что я ей не соперница.

— Пожалуй, мне пора, — я поднялась со стула, молясь только об одном, чтобы ноги не подвели. Они дрожали, как и все остальное.

— Вера! Документы!

— Я возьму их с собой, чтобы вас не задерживать, — промямлила я, старательно отводя взгляд от этих двоих.

Смотреть на мужчину, которого измученное сердце все еще считало своим, и на его новую любовь было просто невыносимо.

Единственное чего я сейчас хотела: это сбежать. Спрятаться от чудовищной реальности, которая снова со всего маха окунула меня в дерьмо.

— Вера!

— Это не займет, много времени. Как все будет готово — позвоню.

С этими словами я пошла на выход, а он, не желая показаться склочным в глазах своей молодой жены, не стал задерживать и скандалить.

Я пулей выскочила из кабинета, попрощалась с помощницей, которая смотрела на меня глубоко сочувствующим взглядом, и убежала.

Меня будто наизнанку вывернули. Хотелось визжать, биться головой об стену, рвать волосы на голове.

Какой же гад! Гад! Бесчувственная скотина! За что он так со мной? Что я такого сделала, или не сделала, раз он так безжалостно давит, не понимая, что мне больно? Я же всю жизнь для него. Для них! А теперь ко мне отношение, как к бездомной бродяге, которую пинают все кому не лень!

Не помню, как, но я снова оказалась в кафе, в туалете. Долго умывалась, плескала себе в лицо ледяной водой, до тех пор, пока физиономию не свело и зубы не начали отбивать неровную дробь.

Все Вера, хватит! Хватит, мать твою! Бери себя в руки!

Никто не побежит тебя утешать и гладить по голове, всем насрать. У всех новая жизнь, в которую тебя забыли пригласить.

Я кое-как вышла из туалета, и чтобы придти в себя, заказала кружку эспрессо. Потом еще одну. Хотела третью, но побоялась за свое сердце. Оно и так работало на разрыв.

Вместо дома я поехала в свою будущую клинику, переоделась в рабочую одежду и принялась с остервенение красить стены. Слой за слоем, без устали, не позволяя себе остановиться и снова съехать в печальные мысли.

Только к вечеру, когда моя батарейка полностью села, я упала на диван и облегченно выдохнула, потому что физическая усталость пересилила душевные страдания. Я просто сидела, уставившись в потолок и ни о чем не думала.

Потом заварила себе чаю, достала из сумки документы, которые забрала у Коли, и принялась читать.

Вроде все нормально. Прописаны все проценты, все права и обязательства, но что-то не давало мне покоя. Я трижды пролистала все страницы, прежде чем поняла, что именно.

Дата планируемой сделки. Семнадцатое декабря.

То же самое число, про которое говорили какие-то мужики в туалете.

Вот, казалось бы, какая разница, кто и что говорил, а меня прям перемкнуло на этом.

Вдруг их «было его, станет наше» это про Колю?

Да, нет! Ерунда!

Я еще немного посидела, подумала над этим вопросом, и все-таки пришла к выводу что быть такого не может.

Однако позже, когда вернулась домой и просмотрела бумаги еще раз, сомнения встрепенулись с новой силой.

А что, если все-таки он? Что если это слияние приведет к потерям? Как бы плохо мы ни расстались, привычка болеть за «общее» дело осталась. Поэтому, собрав в кулак всю силу воли и решительность, которые у меня были, я сама позвонила Ланскому.

На удивление он ответил сразу:

— Да!

Тут же напала робость, но я кое-как справилась с ней, и сипло произнесла:

— Я хотела поговорить. Насчет тех бумаг, что ты мне дал.

— Давай живее! У нас семейный ужин.

И будто в подтверждение его слов, откуда-то издалека донеслось звонкое Маринино:

— Пап, все готово. Идем.

Будто кипятком окатили…

Семейный ужин, на котором мне не было места.

— Ну? — поторопил он.

И я, кое-как проглотив свои эмоции, убитым голосом произнесла:

— Я сегодня слышала, как двое мужчин обсуждали сделку, которая состоится семнадцатого числа.

— Ближе к делу, Вер. Меня ждут!

Ну зачем он каждый раз подчеркивает, что я за бортом? Что его кто-то ждет, а я -балласт, от которого все избавились? Неужели нельзя по-человечески?

Глаза защипало, но я продолжила:

— Они обсуждали эту сделку в негативном ключе. Сказали, что надо дожимать этого дурака. И что в итоге то, что его принадлежит ему, перейдет к ним.

— То есть, по-твоему, тот дурак – это я?

Ты – сволочь. Гад, которому я посвятила всю свою жизнь, а в ответ получила нож в спину и пренебрежение.

— Я просто сочла своим долгом предупредить тебя о том, что слышала.

— Ну, молодец, предупредила, что дальше?

Я растерялась:

— В смысле?

— Ты мне это сказала, и что я должен теперь делать? Бегать по кругу, выдергивая волосы из головы? Орать? Срочно все отменять, потому что Верочка, великий гуру бизнеса, услышала таинственные голоса?

— Коль…

— Для справки: в нашем бизнес-центре сотни офисов и тысячи сделок каждый день. И то, что ты услышала чьи-то наполеоновские планы, никаким образом ко мне не относится, — отчеканил он, — А если ты хотела таким манером привлечь к себе внимание или показать, что разбираешься в делах или в людях, то у тебя ни черта не вышло.

— Ты прав, в людях я разбираюсь плохо, — тихо сказала я, — извини, что побеспокоила. Хорошего вечера.

С этими словами я отключилась.

Ну не дура ли?

Дура. Конченая.

Он только сегодня сказал, чтобы я к ним не лезла, и я тут же сунулась с какой-то глупостью, еще больше убеждая его в собственной правоте.

Ду-ра.

В сердцах я захлопнула папку с документами и отложила ее на журнальный столик. Все. Хватит с меня бизнеса. Просто поставлю свою подпись и гори оно все синим пламенем. Раз уверен, что все в порядке, и что тот неведомый дурак, о котором говорили в туалете – не он, то пусть так и будет.

Я умываю руки.

Однако на следующий день мне не удалось передать ему документы – Ланской срочно сорвался в другой город в командировку. Пришлось ждать еще сутки, чтобы избавиться от этой проблемы.

Конечно, можно было бы передать с курьером, или оставить папку у помощницы, но я немного старомодная, и предпочитала передавать важные документы из рук в руки.

Хотя, кого я обманываю? Я не старомодная. Я просто старая. Спасибо бывшему мужу, объяснил доходчиво и без лишних сантиментов.

Несмотря на то, что через две недели Новый год, настроение у меня было ниже плинтуса. Я с содроганием ждала тридцать первого декабря. Любимый семейный праздник, который в этот раз я буду встречать одна за пустым столом…

К Ланскому я приехала к десяти утра. Хотела раньше, но по старой привычке притормозила – сегодня среда, а это значит утренняя планерка и ехать в самую рань бесполезно.

Когда я зашла в приемную, помощница суетливо бегала вокруг кофемашины и распаковывала коробку конфет.

— У Николая Павловича важная встреча, — шепотом сообщила она, и тут же добавила, — он сказал, чтобы вы зашли сразу, как приедете.

Внутри неприятно екнуло. Совсем не хотелось присутствовать ни на какой встрече. Снова будут косые взгляды, недовольные кивки и саркастично скривленные губы.

— Давайте я просто отдам вам документы, а вы сами занесете?

— Нет-нет! Что вы, Вера Алексеевна! Николай Павлович, сказал, чтобы вы сами зашли.

Я тяжко вздохнула и поплелась к дверям в кабинет.

Надеюсь, все ограничится пятью минутами позора, и дальше можно будет снова уползти в свою унылую нору.

Стоило мне зайти внутрь, как все взгляды обратились на меня. Тут был Ланской, гордо восседая в кресле руководителя. Его главный юрист – не особо приятный дядька, но Коля держал его из-за опыта и хватки, а не за красивые глаза. И трое незнакомых мне мужчин.

Бывший муж сдержано представил меня и указал на место слева от себя. Самое неудобное и отдаленное. Прямо передо мной на краю стола лежала стопка папок, словно отгораживая меня от остальных. А я и рада была.

Слушала, о чем они говорили, пыталась вникнуть, но потом поняла, что больше занята не делом, а тем, что рассматриваю Колиных партнеров.

В туалете было двое, тут трое. Голоса опознать не смогу при всем желании, потому что в прошлый раз мешал шум воды и сушилок.

Выглядели они достойно, а не как пройдохи с большой дороги, которые решили развести бестолкового дельца.

И все же…

Это «все же» не давало мне покоя. Давило все сильнее, выкручивало, мешало сосредоточится на цифрах и словах.

И когда Ланской сказал:

— Мы с Борисом Николаевичем все проверили… — вопросительный взгляд на юриста.

— Каждую запятую, — авторитетно подтвердил тот.

— И готовы к подписанию.

— Отлично. Предлагаю не откладывать в долгий ящик и подписать все прямо сей…

В этот момент, неожиданно для самой себя я сказала:

— Я не согласна.

— Простите, что вы сказали? — похоже, о моем существовании уже все забыли.

— Я не согласна, — тверже повторила я и поднялась со своего места.

Ланской тоже поднялся:

— Вера…Алексеевна! — пророкотало с угрозой, — позвольте вам напомнить…

— Не утруждайтесь, Николай Павлович. Я все решила и со своей стороны ничего не стану ничего подписывать. Четверть фирмы, которая под моей ответственностью, не будет участвовать в сделке. Со своими долями можете поступать, как угодно.

Партнеры возмущенно переглянулись и один из них холодно спросил:

— Что все это значит?!

— Я уверена, у моего бывшего мужа гораздо более богатый словарный запас в бизнес сфере, и он все вам подробно объяснит. А мне пора. До свидания.

Я пошла прочь, чувствуя, как несколько яростных взглядов вонзились между лопаток.

Все в порядке, все хорошо. Главное не упасть.

Не успела я пройти и десятка шагов, как следом за мной из кабинета вылетел взбешенный Николай.

— А ну, стоять! — прорычал он и силой затолкал в ближайший кабинет, — ты что, мать твою, творишь, а?! Ты знаешь сколько сил я положил, чтобы заполучить этих товарищей? Знаешь, сколько раз мы вели переговоры, прежде чем удалось достичь нормальных соглашений? Ты хоть представляешь, какой это колоссальный труд?! Какие деньги?

Он орал на меня, а я стояла, вцепившись в спинку случайно подвернувшегося стула, и еле дышала.

— Представляю…Но…

— Это месть, да? Решила так отыграться из-за развода? Мол, раз ты так, то на тебе! Получай! Да?

— Нет, Коль. Никакой мести.

— Тогда что это было?!

— Мне кажется, это они тогда были в туалете…

— Да ёп… — Он выругался грубо и некрасиво. Так, как никогда прежде не позволял себе ругаться в моем присутствии, — Вер, ты больная? Услышала какой-то бред и решила сорвать мне главную сделку этого года? Иди обратно, немедленно. Извиняйся и подписывай! Не заставляй краснеть из-за тебя.

— Я ничего не буду подписывать. Я уже сказала. Можешь, орать сколько угодно, это не изменит моего мнения.

Кто бы знал, как сложно мне было держаться против ярости бывшего мужа. Я знала его другим – всегда спокойным, корректным, не повышающим лишний раз голос, а тут словно другой человек.

— Все, с меня довольно. Я звоню Владу, — прорычал Николай, выдергивая из бокового кармана телефон. Порывисто набрав номер, он поставил на громкую связь и, как только сын ответил, прорычал, — Влад! Или уйми свою мать, или переписывай доверенность. Иначе я не знаю, что сделаю…

— Давай-ка на два тона тише, — припечатал сын почти таким же убийственным тоном, — орать дома на мелких будешь.

Ланской побагровел. Казалось, что еще немного и у него повалит пар изо всех щелей.

— Она собирается запороть мне сделку! Там речь о миллионах! О миллионах! Ты хочешь, чтобы она все это спустила в унитаз?

— Мама рядом? — догадался Влад.

— Да, я тут, — просипела я, — здравствуй.

— Привет, мам. Ты мне на один вопрос только ответь. Ты уверена в свое решении?

Словив яростный взгляд Ланского, я кашлянула, но потом на удивление твердо ответила:

— Абсолютно.

— Тогда поступай, как решила, — спокойно сказал он.

— Влад, ну ты-то дурака не включай! — взвился Николай, — она горячку белую словила, голосов каких-то наслушалась, а ты ее бред поддерживаешь!

— Обороты сбавь и оставь мать в покое, иначе я сделаю то, о чем предупреждал. А ты, мам, не слушай его, и не бойся. Делай, как считаешь нужным…

Ланской не выдержал и сбросил разговор. Еще раз выругался так, что у меня уши свернулись в трубочку.

— Проваливай отсюда, — его голос звучал глухо, едва справляясь с клокотавшей внутри яростью, — чтобы ноги твоей тут больше не было! Поняла?!

— Понятней некуда, Коля, — хмыкнула я и, обойдя его по широкой дуге, вышла из кабинета.

Душа просто в хлам, сердце в дребезги, но в правильности своего решения я не сомневалась.

Выйдя на крыльцо и глотнув свежего воздуха, я почувствовала, что становится легче.

Пожалуй, пойду-ка я пешком до работы, заодно продышусь как следует после такой встряски. Однако стоило сделать пару шагов, как в кармане завибрировал телефон. Внутренне сжавшись, я взглянула на экран, но это был не Ланской, а Елена Юрьевна – классная руководительница Марины.

— Вера Алексеевна! Здравствуйте! — Бодро произнесла она, — Дико извиняюсь, но вы сегодня сумеете подойти?

— Что случилось?

— Нужно решить некоторые организационные моменты по уходящему году, а без председателя Родительского комитета, сами понимаете, никак.

— Хорошо, я скоро буду.

— Спасибо вам огромное! А еще мы хотели попросить вас сказать несколько слов перед новогодним представлением.

Боже, со всей этой нервотрепкой, я напрочь забыла и о родительском комитете, и об этом представлении.

— Напомните, когда оно?

— Так в пригласительном же написано, — мягко улыбнулась она, — двадцать пятого.

— В пригласительном?

— Марина разве не передала вам? Она забрала его еще в ноябре.

— Наверное, забыла…

Но скорее всего просто не захотела.

— Ох, уж эти детки, — рассмеялась Елена Юрьевна, — Не переживайте, я вам сегодня выдам новый. Вы только приходите.