Развод с миллиардером

Глава 40

За возможность иметь детей я бы отдала многое. Но вот сейчас, оказавшись в одном помещении с малышом, я теряюсь, потому что понятия не имею, как его успокоить. Мать из меня получилась бы никудышней. Все мои познания о маленьких детях заканчиваются тем, что они дышат, плачут, играют и еще едят.

– Эй, ну ты чего? – Подхожу к кровати и приседаю на коленки. Протягиваю к Ярику руку, он такой маленький, что страшно к нему даже прикоснуться. – Ну, не плачь.

По идее, мои слова должны были его успокоить, но он завелся с удвоенной силой. Господи, что же делать? Я ни разу не имела дела с такими маленькими детьми. Да я младенцев всего два раза в жизни видела. Мои подруги еще не замужем, о детях даже не думают, поэтому тренироваться было не на ком. Как его успокоить?

– Иди ко мне. – Все же нахожу в себе смелость взять малыша на руки и прижать к себе. Осторожно так, боясь причинить ему вред.

Он сразу же хватает своими крохотными пальчиками мою футболку, лицо прячет на груди. И по весу оказывается намного тяжелее, чем я ожидала.

– Ох, чем же тебя кормят? – вздыхаю я. – Тише, мой маленький, все хорошо. – Качаю его и глажу по головке с черненькими редкими волосками.

Что же Колосов за человек такой, что готов похитить двухлетнего мальчика ради своей выгоды? А где его няня? Как он вообще нашел его?

Ярик затихает, тихо похныкивает и икает. Личико красное, щеки мокрые от слез. У меня сердце кровью обливается от этой картины. А еще странно так на душе становится от осознания того, что малыш – сын Тимура. Не по крови, да, но я уверена, от этого он любит его не меньше. Как жаль, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.

На какое-то время я забываю, что меня похитили. Исчезает все, мой мир сужается до маленькой комнатушки с двуспальной жесткой кроватью и ребенка в моих руках. Беззащитного, уязвимого. Аврамов там с ума сойдет, когда узнает, что произошло. И будет корить себя. Потому что цель он, а мы с Яриком лишь средства достижения.

Я принюхиваюсь. Неприятный запах исходит от Ярика, и я понимаю, что ему нужно сменить памперс. Скорее всего, это он прибавляет малышу лишний килограмм. Интересно, как давно он здесь один в комнате?

С ребенком на руках иду к двери. Дергаю за ручку. Закрыто. Несколько раз громко стучу и вздрагиваю, когда передо мной появляется хищное лицо незнакомого мужчины.

– Ребенка нужно переодеть, – несмело произношу я, сглатывая подступивший к горлу ком. Страх сковывает меня. С похитителями я предпочитала бы вообще не видеться.

– В сумке должно быть все необходимое, – кивком указывает на кресло позади меня, где лежит прогулочная детская сумка. Такую обычно цепляют к коляске.

– Хорошо. – Дверь с хлопком закрывается прямо перед моим носом. – Что ж, Ярик, посмотрим, что у нас здесь есть.

Одной рукой поудобней перехватываю малыша, другой открываю молнию на сумке и сразу же натыкаюсь на несколько детских памперсов-трусиков. Отлично, потому что, как надеть обычные памперсы, я понятия не имею и вряд ли бы справилась. Что ж, стоит признать, мать из меня получилась бы никудышней.

Ярик одет в голубые шортики и маечку. На ножках крохотные сандалики. Я кладу его на кровать, и он сразу же начинает капризничать, хочет обратно на руки. Я достаю из сумки резинового динозавра и пытаюсь увлечь им малыша. Он хватает его за хвост и улыбается, я же ловлю момент и быстро стягиваю с него шорты вместе с памперсами.

– О мой бог. – У меня сразу же пропадает желание быть матерью. Запах отвратительный. Если что, можно отбиваться от охраны с помощью самодельной гранаты. – Как хорошо, дорогой, что я пропустила два года твоей жизни. Боюсь, таких ежедневных проверок на прочность я бы не пережила. – Качаю головой, пока пытаюсь придумать, куда выбросить наш «багаж».

Становится понятно, что ребенка нужно помыть, а ванной комнаты, примыкающей к нашей спаленке, нет. Вновь иду к входной двери. Набираюсь смелости и стучу.

– Чего тебе еще? – появляется недовольный охранник.

– Мне нужно помыть ребенка, – заявляю я и выдерживаю его тяжелый взгляд.

– Обойдетесь. Сиди и не высовывайся, пока не приедет босс.

Значит, Колосов планирует нашу встречу. Интересно, что он хочет мне сказать? Или же собирается лично меня пристрелить? Чтоб наверняка.

– Отлично, тогда заберите, пожалуйста, мусор из комнаты. – И пока похититель не опомнился, я пересекаю комнату, хватаю грязный памперс и вручаю ему.

Его лицо кривится от отвращения.

– Что это за хрень? – отбрасывает в сторону памперс.

– Вот поэтому я и говорю, что ребёнка нужно помыть. А ещё в туалет куда прикажете ходить? Может, ведро мне принесете, как в варварские времена? – негодую я, а сама высматриваю пространство за его спиной. Может, как-то удастся удрать? Он ведь не будет сторожить дверь круглые сутки?

– Жди здесь, – говорит так, словно я могу куда-то исчезнуть из запертой комнаты.

Я меряю шагами спальню, взволнованно поглядываю в сторону Ярика. Ребенку здесь не место. Решаю проверить, что еще есть в сумке. Его ведь нужно кормить чем-то.

Пустышка, салфетки, бутылочка с водичкой, сок, кошелек… Женский. И ключи – скорее всего, от дома. Это наталкивает меня на мысль, что мальчика украли на прогулке. Просто выдрали из рук няни. Или же, что еще хуже, – няни уже нет в живых. От последнего предположения становится не по себе. Думать о плохом не хочется.

К сожалению, мобильника нет. Вероятность была малой, но все же…

Я проверяю каждый кармашек, выворачиваю все содержимое, но из полезного ничего не нахожу. Тяжело вздыхаю, возвращая взгляд на Ярика, который яростно грызет несчастного динозавра. А потом в кучке ненужного хлама я внезапно вылавливаю взглядом детские часы. Я до этого решила, что это очередная игрушка: ремешок погрызен, сами они затертые, но сейчас, рассмотрев их получше, внезапно понимаю, что это настоящие смарт-часы. Хоть и немного побитые.

Сердце пропускает удар, я не верю своему счастью. В коридоре слышатся глухие шаги, и я быстро прячу свою находку под кроватью. Нужно будет постараться использовать их как-то для связи с Тимом. Вдруг там есть сим-карта и можно сделать звонок?

Ярик не любит банные процедуры. Это я понимаю по тому, как громко он орет, стоит его опустить в воду. Охранник кривится: еще бы, связки у сына Аврамова отменные. Еще немного, и перейдет на ультразвук.

– Успокой его, – гневно сверкает взглядом мужчина.

– Вы не ту взяли. Если вам нужен был человек, чтобы приглядеть за ребенком, то стоило выбрать няню, а не шеф-повара, – огрызаюсь в ответ.

Моя футболка промокает от брызг, летящих отовсюду. Я с ребенком всего полчаса, а устала так, словно отработала три смены подряд.

Наконец-то я обматываю малыша в полотенце и вздыхаю от облегчения. Под конвоем возвращаюсь в комнату. Переодеваю Ярика, вручаю ему любимого динозавра и воровато оглядываюсь по сторонам. Достаю свою находку и несколько минут медитирую над ней.

Зажимаю кнопку включения и с замиранием сердца смотрю в крошечный экран.

Система запускается, я чувствую ликование. Но длится оно недолго. Секунды через три на экране появляется уведомление о том, что батарея разряжена, и на этом, собственно, все. Умный гаджет превращается в бесполезные часы, которые и время-то не покажут.

Я разочарованно стону и легко бьюсь лбом о край кровати.

– Черт! Черт! Черт!

– На. Ама-на-ма, – слышу рядом с собой и натыкаюсь взглядом на Ярика, поднимая голову.

Он протягивает ко мне своего динозавра и улыбается. Такой искренней, обескураживающей улыбкой, что в горле застревает ком, не давая сделать вдох.

– Ты мне его отдаешь? – спрашиваю и хочу забрать у него игрушку, но Ярик сразу же морщится, краснеет и собирается заплакать. – Нет-нет, я ее у тебя не забираю. Она ведь твоя, – убеждаю его, боясь третьего захода истерики. Такого я не выдержу.

В этот же момент я слышу тяжелые громкие шаги, которые быстро приближаются к нашей комнате. Беру малыша на руки, все мои сигналы вопят о том, что это не к добру.

Дверь резко отворяется, в комнату влетают двое головорезов, третий, который охранял нас, стоит позади них.

– Куда ты его дела? – Мужчина угрожающе приближается ко мне, его громкий голос пугает Ярика, и тот начинает хныкать.

– Что? О чем вы? – смотрю на них с недоумением, отступая назад и прижимая к груди ребенка.

– Телефон? Или в чем ты там копалась? – ошарашивает меня похититель, и мои глаза расширяются от удивления. – Не прикидывайся дурой! – рявкает он.

Второй похититель подходит к кровати, безошибочно угадывая место, где я оставила часы. Черт!

– Ты связывалась с кем-то? Отвечай! – хватает меня за руку он.

Пальцы больно впиваются в кожу, наверняка останутся синяки. Я испуганно хлопаю глазами. Меня пугает оружие, торчащее из-под майки, и то, как он смотрит на меня.

– Нет, они разряжены! Разряжены! Даже не включились! – почти не вру я, а сама чувствую, как по щекам скатываются дорожки слез. Отчаяние и безысходность – единственное, что чувствую в этот момент.

До этого у меня была глупая надежда найти где-то зарядку, а теперь и ее нет.

– Молот, проверь, девка правду говорит или нет. Если они рабочие, то место засвечено и нужно убираться отсюда.

Меня прошибает холодный пот. Спиной упираюсь в стену. Пути отхода больше нет.

Шрам, так я окрестила их главного, выжидающе смотрит на Молота, пока тот пытается оживить часы.

– Мертвые. Скорее всего, сломаны, на экране трещина, и малый хорошо их пожевал.

Мое сердце перестаёт биться так, словно я пробежала марафон.

– Вынеси их отсюда все равно, а тому, кто проглядел их в куче памперсов, сегодня влетит, – косится он на третьего, того, который в моем похищении не участвовал и был уже здесь, когда мы прибыли.

– Но это детская безделушка, Омар, – начинает спорить парень, но достаточно лишь одного предупреждающего взгляда Шрама, чтобы тот заткнулся.

– А ты, – оборачивается он ко мне, – ещё один фокус – и окажешься привязанной к стулу и с кляпом во рту. Поняла?

– Угу, – киваю в ответ, перепугавшись до чертиков. Ярик ревет уже вовсю.

– А если вдруг решишь сгеройствовать, помни, что в комнате установлена камера и мы следим за тобой.

А это уже плохо.

За бандитами закрывается дверь, и в комнате снова становится просторно.

– Ну все, малыш, плохие дяди ушли. Твой папочка нас скоро вытащит отсюда. Он ведь у тебя настоящий супергерой. Не даст нас в обиду, – не знаю, кого успокаиваю больше этими словами, Ярика или себя.

Я стараюсь чем-то занять мысли, не думать о происходящем. Играю с малышом, потом нам приносят еду. Остывшая пицца, овощи и сок. Я не знаю, можно ли это давать ребёнку, но Ярик с удовольствием уплетает все. Детское меню здесь не предусмотрено, другого выбора нет.

А к вечеру за окном раздаётся рев мотора. В окна бьет свет фар. Я бросаюсь к окну, ожидая чуда, словно маленькая девочка. Но чуда не происходит. В широкой фигуре приехавшего я узнаю Колосова. А это означает, что с этого момента наши с Яриком жизни висят на тонком волоске.